Текст книги "Студент: Долгопа (СИ)"

Автор книги: LikanTrop

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

– На втором этаже, – подтвердил мои догадки Черный.

– Ну, мы тогда погнали? – заглянул в зал здоровяк Саша. За его спиной отирались еще пару упитанных рож.

– Да, валите. Отдыхайте, – кивнул Черный. Когда троица ушла, внутрь дома вошли Рембо с бывшим сослуживцем и Макаром.

– Тогда, пожалуй, пошли в кабинет, – поднялся я на ноги и подошел к окну. Во дворе было спокойно и тихо, – Вова, Ткач, давайте со мной и Черным. А Рембо с товарищем, посидят пока с Макаром. Чаю что ли заварите на кухне, бутеров закиньте.

– Ты, Макар, посиди подожди пока тут спокойно, – поглядел я на бывшего подручного Хромого, – а потом мы вернемся и обсудим дальнейшее наше сотрудничество, лады? – Макар ничего не ответил на это, просто нейтрально пожал плечами. А мы двинули на второй этаж:

– Не хило люди живут, да брат? – я прошелся по кабинету размером метров пятнадцать на двадцать, осмотрел пару картин, массивные напольные часы, шкаф с книгами в красивых золоченых обложках и подошел к коллекции кинжалов, висящих на стене, – нацистские кортики. С войны. Мощно, – кивнул я, по достоинству оценив вкус бывшего местного авторитета. После чего развернулся вокруг своей оси и двинул к столу, по дороге наткнувшись на глобус на колесиках. Открыл его. Как и ожидалось внутри была емкость, в которой стояли початые бутылки алкоголя: виски, водка, коньяк, бренди, практически всё иностранных брендов.

– Ну что? Предлагаю снять стресс? Тебе что-то захватить, Паша? Рекомендую виски. Прекрасно расслабляет, – Черный мрачно посмотрел на меня и ничего не ответил, лишь брезгливо поведя плечом. Что нисколько меня не смутило. Я довольно крякнул и взял бутылку «Джонни Уокера» в одну руку, а пару коньячных стаканов в другую, – берите чо пьете, пацаны. Всем нам надо согреться и немного выпустить пар.

– Я лучше водку. Вова? – брат согласно кивнул на реплику Ткача и тот засуетился над глобусом в поисках рюмок. Я же налил вискаря в оба стакана и передал один в руки Черному, кивнув на кресло во главе стала, – садись, Паша. Если договоримся, будешь в этом кресле регулярно восседать.

Мужик мрачно посмотрел на меня своим косящим глазом и пробурчал себе что-то неразборчивое под нос. Обошел стол и упал в кресло. Потом поднял стакан и жадно осушил его до дна, – чо с Хромым будет? – спросил он, отдышавшись.

– А с ним уже ничего не будет, Паша. Будем считать – уехал в безвременных отпуск, – я сделал глоток терпкой янтарной жидкости, что немедленно обожгла нёбо и язык, – в Ессентуки.

– Хреновато, – расстроенно вздохнул Паша и посмотрел на бутылку, что стояла с моей стороны стола. Ну это я скорее догадался, куда он посмотрел. Как я говорил ранее, Паша косил, и не всегда было понятно, куда он смотрит точно.

– Почему? Наоборот. Я думаю очень многие в городе обрадуются, и не только в нашем, – я обнял бутылку ладонью и толкнул в сторону Паши. Тот кивнул, останавливая пузырь рукой. Налил себе на три пальца, подумал о чем-то, может помянул про себя сгинувшего товарища, и на вдохе выпил все без остатка, я же продолжил: – вырастил сына беспредельщика. Не смог его контролировать. Насолил серьезным людям, ну и сгинул вместе со своим ублюдком. Все вполне ожидаемо и логично. Или ты не предполагал, что к этому идет?

– Может и предполагал, да не то чтобы к этому. Ты сам-то кто, чтоб судить? – покосил на меня из-под кустистых бровей Черный. Смотрел он на меня слегка свысока, как на малое неразумное дитя, коим в его глазах я собственно и был.

– И то верно. Мы же не представились. Я Слава, погремуха Студент. Младший брат Вовы, – кивнул на парней, – Ткача ты видел, знаешь.

– И чего вы хотите? Бабки, нычки? – кисло улыбнулся Паша и сделал новый глоток алкоголя. Тот уходил в него как вода в сухую землю. Держу пари мужик представлял свое будущее не в самом радужном свете. И то правда, зачем группа боевиков могла сохранить ему жизнь и притащить в дом зажмуренного шефа? Понятно, чтобы Черный выдал все нычки и тайники не бедного уголовника. И жив, Паша полагал, что будет, ровно до того момента, пока мы не заберем последнее и в его персоне больше не станет нужды.

– Бабки – это хорошо. Но до них дело еще дойдет, – я поставил локти на край стола и внимательно посмотрел на Пашу, – но начнем мы с разговора, про перспективы.

– Какие перспективы? Берите бабки и валите. Вы же для этого сюда и приперлись, так?

– Ни хера не так, – я покачал головой и доверительно добавил: – Я тебя понимаю, Паша. Я бы на твоем месте про нас так же подумал. Но привезли мы тебя сюда не ради бабок Хромого, а чтобы предложить работу и партнерство

– В каком смысле, партнерство? – нахмурил брови мужчина, он не совсем понимал, о чем я говорю. Диалог свернул в неожиданную для него сторону, и он слегка растерялся.

– «Всмысле», если договоримся, все останется как есть. Только вместо Хромого будешь ты главным в городе, – я отпил из своего стакана, может внешне было не видать, но стрелка изрядно попила мне нервов, а под бухлом становилось полегче, – номинально главным, конечно. А по факту, под контролем моего брата. Важные же решения будем принимать… – я задумался, подбирая слово, – как это говорят – «коллегиально», – от интеллигентного словечка Хромой поморщился. Я покосился в сторону Вовы, что помалкивал и позволял вести разговор мне. О чем мы, собственно, с ним договорились заранее, еще до стрелки прикидывая наши дальнейшие действия в случае успеха, – но знать об этом будем только мы. Так что для всех единственным главным в городе будешь ты, Паша.

– Ахахаха, – Паша тихо и хрипло рассмеялся и даже утер выступившие слезы, – серьезно? Ты думаешь все так просто? Смекай, паря! У Хромого были связи со всеми главным людьми в городе: с ментами, прокурором, председателем, директором рынка, да много с кем. За ним была поддержка московских Воров. Или вы думаете, что пуколки свои достали и с вами люди разговаривать теперь будут? Ахахаха! Ну вы, конечно, фантазеры, – Паша снова негромко рассмеялся, на физиономии его читалась обреченность и превосходство над несмышленышами, что решили голой силой взять на штыки город. Он снова налил себе янтарного напитка и выпил, – и меня тоже слушать никто не будет. Как узнают, что Хромого «того». Что с фурой не порешали тоже. Так сразу и поставят от себя человека на город. Да вон, того же Журика, а мне пинка под зад дадут, отседова и до Магадана. Это я уж молчу, что, если кто стуканет о стрелке мусорам, а кто-то по любому рано или поздно стуканет, еще и менты могут на хвост упасть. Вы просто не сечете в какой блудняк сейчас залезли.

– Согласен. Мое предложение звучит несколько, – я пощелкал пальцами, выбирая слово, – амбициозно и нереалистично. Но это на первый взгляд. Смотри сам, – я принялся загибать пальцы, – о том, что Хромого больше нет, знаем только мы. Для остальных он просто уехал, а куда не сказал. Когда еще это протечет? Хрен его знает, но время у нас точно есть. Это раз, – я загнул первый палец, – все контакты по хозяйственной части ты знаешь, а они знают тебя. Верно? – Паша кивнул с легким удивлением следя за здравыми размышлениями юнца, – когда местные поймут, что Хромого нет, так и так пойдут к тебе. Им не по хер ли кто им башляет? Наоборот, даже лучше будет, что бабки засылать теперь будет не ваш Андрей Павлович. Давай по чесноку: Хромой всем местным после последних косяков поперек горла. Не прав я? – Черный задумался и кивнул:

– Вроде, пока верно базаришь.

– Вот! Давай дальше, – я загнул третий палец, – про фуру. Фура я так понимаю воровская? Что в ней?

– Их. Хрен знает что. Мало ли?

– Срок какой дали ее вернуть?

– В понедельник Журик за ней приедет. И если ее не будет, то все ваши планы по пизде пойдут. Это Вор, Хромой через него связь с Москвой держал. Молодой и дерзкий засранец. Жадный до власти и бабок, с ним вы как со мной хрен убацаете, – Паша презрительно поморщился как будто говорить об этом Журике ему было крайне неприятно.

– Ну так не проблема. Будет твоим Ворам и фура, вместе с товаром, – пожал я плечами, взял стакан и сделал еще один глоток. Ребята сбоку от меня после рюмки водки перешли на французский коньяк. Видимо дорвались до дорогих иностранных напитков. Ладно хоть рюмки не полные наливали и слушали внимательно. С интересом, – итого. Проблема с грузом решаема к сроку. Хромой в отпуске, в Ессентуках.

– Ага. Только отпуск затянется. И возникнут вопросы, – покачал головой Черный, – и чо тогда?

– А тогда, все лучшие люди города и все с чего получал Хромой в Долгопе уже будет завязано на тебе. А у тебя будет целый начальник охраны Ткач, – я кивнул на парня, – с его орлами афганцами. Скажи плохо? Дальше. В общак засылаете же? Значит будешь дальше засылать. Ну и смысл тебя менять Ворам при таких раскладах? Жулики народ рациональный, тебе ли не знать?

– Журик все равно полезет в город. Как почует, что место свободно, сразу и полезет, – поморщился Черный от упоминания молодого Вора, но было видно, что к словам моим он отнесся серьезно и смотреть на меня свысока перестал.

– Ну так это проблема не срочная. Не переживай, – посмотрел я Паше в глаза и с иронией подмигнул, – пусть лезет. Встретим.

– Гладко стелешь, – буркнул мужчина, но сам сидел явно задумчивый от услышанного, – хотя звучит вроде здраво. Только мне какой интерес? Хромой мой кореш старый был, а вы кто?

– А мы твои новые кореша, – хмыкнул я, – интереса тут у тебя два. Жизнь, это раз. Что уже не мало. Ну и конечно бабки и статус. Это сразу два и три. То, что ты не сам по себе, знать будем только мы. Получать ты очевидно будешь куда больше, чем при Хромом. Жить будешь в его доме. Ездить на его дорогой машине. Трахать его баб. Поди плохо?

– Может оно и не плохо. Только думаешь я не догоняю, что вы моей жопой прикрываться будете? – спросил мужик, но все таки кивнул через паузу, – хотя лады, малец. Всему есть своя цена. Банкуй.

– Отлично. Руку жать предлагать не буду, знаю, что у вас это не принято, – криво ухмыльнулся я урке и еще раз подмигнул.

– Странный ты, малец, какой-то. Стелишь как положенец Ерёма в 71 году, когда я на первую ходку заехал в Воркуте.

– А я, Паша, больше на зону не собираюсь, – я слегка помрачнел, вспоминая прошлую жизнь, а потом шутливо добавил, – и тебя туда не пущу и не проси.

Дальше все пошло как по маслу, сперва мы открыли сейф любезно предоставленным Пашей ключом: как я и ожидал, миллионов там мы не нашли. Десять тысяч в марках и долларах и около пятнадцати штук в рублях. Куда важнее документация на кооператив «Афродита», машины и дом. А так же, некоторое количество долговых расписок, с которыми еще предстояло разобраться что делать. Выяснив, что основной курок (тайник) Хромого в «Афродите», посадил Ткача с Пашей и Вовкой разбирать документацию, в конце концов теперь это их делянка. И еще озадачил Черного составлением списка с чего получал в городе Хромой. А сам занялся изучением рабочего стола, надеюсь, уже покойного урки. По словам Черного, тайник был где-то в нем, а именно в одном из выдвижных ящиков. Подробности Паша не знал. К слову, урка вроде успокоился смирился с ситуацией и даже втянулся в общий движняк. Но наивно было бы полагать, что он нам доверился полностью и стал нам в один момент добрым товарищем. Все будет зависеть от того, какой будет промежуточный результат наших действий. И именно из этого он и будет исходить, решая, присоединяться к нам окончательно или нет.

– Ага, – кивнул я своим мыслям через какое-то время, когда сбоку на днище одного из выдвинутых мной ящиков нащупал металлическую кнопку. Нажал, и фанерка отошла, открывая в ларчике второе дно. Улов тут был куда интереснее: еще восемь тысяч баксов, начищенный до блеска шестизарядный револьвер из нержавейки каких-то старых годов середины 20го века, с гравировкой «Smith and Wesson» на стволе. К нему шла коробка на тридцать шесть патронов, причем с надписями на английском на ней и явно американского происхождения. Видел такие револьверы в кино у копов и шерифов.

– Гляди какой? – показал я брату и оружие пошло по рукам, – не пролюбите только. Митяю подгоню, заслужил.

– Не жирно ему будет? Явно же не нашего производства, – поинтересовался Вова с легкой завистью в голосе, откидывая вбок заряженный барабан и с живым интересом рассматривая иностранное оружие.

– Не жадничай, брат. Нам еще работать вместе, – спорить Вова не стал, а я достал на свет Божий пару видео кассет и толстый белый конверт с фотографиями внутри. На них какие-то мужики-важнюки в белых простынях на голое тело обнимались с Хромым в бане, сидя за столом явно пьяные. Вот один из них, тот что самый толстый, трахает каких-то распутного вида телок. А вот третий член коллектива в парной… хммм…

– Это кто, Паша, такой игривый по пацанам у вас прикалывается? – кинул я на стол фотки перед Черным.

– Ааа. Это председатель горисполкома наш, Павел Лаврентьевич Трусов, – поморщился Черный и отодвинул в сторону фотки, – когда по первОй сам увидел, все не понимал, как Андрюха ему руку при встрече жмет. А это Милютин и прокурор. Те, что с марухами.

– Хитрый был мужик этот Хромой, вот и жал, – одобрительно поцокал я языком и смахнул компромат обратно в конверт, – но зато нам работать будет проще, – больше в доме ничего не было. Мебель, посуду, технику – все это я решил не трогать. В конце концов теперь это наш дом, во всех смыслах. Договорились с Ткачом, что он переберется сюда на постоянную основу как на личную базу, взяв несколько ребят для охраны днем и ночью. Черный станет его зоной ответственности, а на хозяйство и видеосалоны он поставит помощника. Ну, а брат по первой поездит за Пашей и Ткачом хвостиком, чтобы узнать все контакты, явки, суммы и вообще, как делаются дела. На мне будет общая координация действий, контроль контактов Хромого с Ворами, решение сопряженных с этим проблем и конечно же Митяй.

Я все ждал недовольства от Вовы, в конце концов не под такое был мой брат заточен, но тот, увидев иностранную валюту, явно прикинул открывающиеся перед ним и его ребятами перспективы. К тому же, еще раз убедился, что мои планы вполне себе претворяются в жизнь. А потому Сержант окончательно доверился своему младшему брату и согласился идти в ту сторону, в которую я его вел: захвату Долгопы под себя.

– Ладно, поздно уже, – я повернул ладонь тыльной стороной и посмотрел на часы. Они показывали десять вечера, – Паша, Макар этот, что внизу сидит, что за человек? Проблемы будут?

– Не думаю, – покачал головой Паша, мужик продолжал сидеть за столом и квасить по-маленьку, – он семейный. На детей горбатится, так что лишь бы хорошо платили. Спокойный парень, стреляет хорошо.

– Он инструктор по стрельбе. Наш, военный, – добавил брат и пояснил, – в первый приезд разговорились с ним.

– Ну, значит договоримся, – я встал на ноги, и взял пакет с деньгами, документами и компроматом с собой. Оставлять это в одном доме с Черным я решил излишним искушением для последнего, – тогда пока расход. Ткач, ты с Рембо бери его кента снизу и тормозите здесь до утра. Вон, Гриню тоже оставьте, – я кивнул на окно, где засветили фары подъезжающей буханки, – в общем, приступайте к своим обязанностям. Втягивайтесь в процесс. Потом с Вовой выберете, кого взять тебе в команду. Утром в десять поедем в «Афродиту». А я пойду с Макаром пообщаюсь. Гриню, кстати, реально тормозите. Буханка может завтра и понадобится.

Я спускался вниз и прикидывал, что в ближайшее время у меня выходил жесткий цейтнот. Разговор с Макаром, решение вопроса со справкой в травматологии, поезда в «Афродиту», встреча в Химках с подельниками мошенниками, решение вопроса по фуре с Митяем. К тому, же стоило бы поговорить с братом, когда приедем домой. И это еще если никакие другие мелочи не всплывут.

Глава 5

24 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

– Ну что, Макар. Заставили мы тебя слегка подождать? Давай тогда знакомиться. Я Слава Студент, младший брат Вовы Сержанта. Остальных пацанов ты вроде знаешь, – я присел за стол к бывшему охраннику Хромого, что спокойно сидел и пил чай с лимоном. Посмотрев на него, невольно восхитился невозмутимостью парня, – а ты молодец. Ни нервов, ни переживаний.

– А смысл переживать? – спокойно покачал головой парень, – я просто наемный охранник. С Хромым был рядом, потому что единственный, кто среди его окружения умел хорошо стрелять. Если сразу не грохнули на месте, то какой смысл это сейчас делать?

– Молодец, верно мыслишь. А скажи, Макар, у тебя вообще какие планы? – внимательно посмотрел я на него.

– В смысле? – мой вопрос слегка сбил с толку военного.

– В смысле, чо дальше делать планируешь? – я покосился на Рембо, сидящего рядом с молодым веснушчатым рыжим парнем. Я все силился сообразить, кто этот пацан такой. Нет, понятно, что тоже их коллега по Афганистану, но вот ни лица, ни имени его вспомнить не получалось. Бросив бесполезные попытки, я повернул лицо к Макару.

– Работать хотелось бы и зарабатывать нормально, – ожил он, после нескольких секунд раздумий.

– Ну, если ты хочешь работать, то давай обсудим работу, – я положил ладонь на столешницу и забарабанил по ней пальцами, – только прежде запомни, сегодня не было никакой стрелки. Ни для кого не было, даже для Господа Бога. Это понятно?

– Вполне, – кивнул военный с серьезным лицом, – это изначально было ясно.

– Радует твоя сообразительность, – хмыкнул я и уточнил, – Сколько тебе платил Хромой?

– Триста рублей, в первых числах месяца.

– Тогда давай так. Я думаю, Паше Черному пригодился бы водитель и охранник. Будешь работать в этой должности. На нас работать. Первый месяц оплата та же. Надо посмотреть тебя в деле. Если все утроит, то обсудим прибавку.

– Хорошо.

– Но есть важный нюанс, – я поймал взгляд военного и посмотрел на него, не мигая, – если ты, Макар, задумал чего. Не уверен в чем-то. Или камень какой за душой держишь. Лучше сразу развернись и уйди. Потому что закончится это для тебя очень плохо, – Макар не отвел взгляд и ответил спокойно, глядя глаза в глаза:

– Если ты про Хромого намекаешь, то мне все равно. Он платил, я работал. Ничего личного. Мне семью надо кормить, а Министерство обороны платит все хуже и с огромными задержками.

– Ну тогда по рукам, – я протянул ладонь, и Макар ее крепко сжал, – тогда завтра к восьми приезжай сюда. И поступай в распоряжение младшего сержанта Ткаченко, – я посмотрел на Сашу, что прямо сейчас благодарил рыжего веснушчатого парня, за то, что тот притащил с кухни пару стаканов с кипятком. И как раз сейчас наливал в них заварки из чайника для Вовки и Ткача, – он тут будет теперь вроде как начальником службы безопасности.

– Принял, – кивнул Макар и поднялся на ноги, – я тогда пойду? Жена с детьми, наверное, волнуются.

– Давай, – кивнул я и проследил за тем, как парень скрывается за дверью. После чего перевел взгляд на Вову и Ткача, – мужики, присмотрите тогда за ним. Особенно по первой.

– А на кой он тебе? У нас шо, своих пацанов мало? Так если шо, то мы завсегда еще найдем. К нам почитай каждый месяц обращаются пацаны, за работой и за помощью, – не понял моего решения Ткаченко.

– Он же с Хромым крутился. Примелькался уже всем. Пусть и дальше крутится, вроде как ничего не случилось, – ответил Вовка за меня, и в общем-то был абсолютно прав. Потому я просто кивнул, подтверждая его слова, погладил ладонями скатерть и спросил, – ладно. Мы с Вовой тогда двинули. Вы мне вот что скажите, у вас в нашей травматологии есть кто, чтоб справку нарисовали о переломе?

– А на кой тебе? – простодушно спросил Ткач, чем заслужил ироничный взгляд Вовы, – да я так спросил. Просто. Жинка же моя Ленка врачиха. Сегодня аккурат в ночную. Поможет, по семейному. Вовку то она знает.

– Тогда мы двинули. Доброй ночи, мужики. С караулами и всем остальными сами разберетесь. Ваш профиль, не мне вас учить, – встал я и пожал руку Рембо, потом Ткачу, а потом и веснушке. Почему я все же его раньше не видел?

24 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

– Не злишься на меня? – покосился я на брата, сидя на переднем пассажирском кресле авто. Мы выехали со двора дома Хромого на белой девятке и двинули в сторону поликлиники в местную травму, что в Долгопе, как и почти везде, работала круглосуточно.

– За что? – удивленно перевел на меня взгляд брат.

– Ну за то, что я твоими людьми командовал.

– Не парься, – хмыкнул Вова, легкомысленно махнув рукой, – знаешь как мне майор мой говорил? Хороший генерал тот, что в момент боя думает о победе, а не о субординации. А мы сегодня были пусть и не на войне, но на военной операции точно. И вроде как успешной, – Вова помолчал, крутанул баранку, вписываясь в поворот, и продолжил: – к тому же, ты мой брат. Пацаны тебя знают и уважают. Да и язык у тебя подвешен, чего уж. Я бы так вот с уркой договориться бы не смог. А ты «это раз. Это два.» и тот уже сам сейф открывает и бабки отдает.

– Ну, тут ты не обольщайся. Жулики народ непростой и хитрый. Это он сейчас на все согласный, а сам будет присматриваться. И если слабину дадим… сам понимаешь. Так что спину ему не показывай и держи глаза открытыми, – предостерег я брата.

– В общем то, меня тревожит другое, – мы уже подъезжали к больничке, когда Вова снова заговорил, – не оставляет меня ощущение, что я стремился не совсем к этому всему, с души воротит от этих уголовных рож, – подтверждая свои слова, брат поморщился.

– Давай домой приедем и спокойно все это обсудим, – хлопнул я его по плечу, мы как раз припарковались у входа в травматологию. Женой Сани Ткаченко оказалась веселая говорливая пышная женщина лет тридцати на вид, которая буквально за пол часа помогла решить мой вопрос. Сделали запись в регистратуре и в журнале приема, выписала справку на месяц и «гуляй Вася». Пообещав, что с нас конфеты и вино, которое мы в самое ближайшее время передадим даме через ее мужа, тем самым заставив пышку мило покраснеть, мы с братом вернулись обратно в машину

А в квартире моей нас ждала интересная картина. В зале на диване в полном отрубе храпели перед включенным телеком Медвежонок с Чижом. Возле дивана стояла табуретка с полупустой бутылкой водки, двумя рюмками и нехитрой закуской. Из чего можно было легко догадаться, чем пацаны совсем недавно тут занимались.

– Разморило парней, – с иронией в голосе прошептал я брату, с которым мы стояли в коридоре у входа в зал.

– Так они по ходу тут не одни, – кивнул Вова на вешалки у двери, на которых висели девичьи куртки. К слову, куртки мне очень хорошо знакомые.

– Ща, не разувайся. К тебе поднимемся, – я скинул обувь и прошел в спальню. И точно! Две мои рыжие красавицы лежали одетые на застеленной кровати и тихо посапывали. Видимо пришли близняшки в гости и не дождались меня. Ну что ж, скоро я к вам присоединюсь – пообещал я мысленно девочкам и вернулся в коридор к брату.

Пол часа спустя

– Знаешь, малой, вроде все ровно прошло. А все равно чувство, что какой-то херней втухаю, – это были первые слова брата, когда мы зашли в его новую квартиру и сели за небольшой стол на кухне, покрытый старой засаленной клеенкой. Что сказать про новую берлогу брата? Да примерно та же самая обстановка, мебель и планировка что и в моей. Разве что шкафы были пока что пустыми в зале. Да на кухне бардак холостятcкий, – вроде с одной стороны и понимаю зачем мне этот геморрой. А с другой, не совсем к тому я Славка стремился. Чтоб вот так с бойцами на стрелки бандитские по ночам гонять.

– А к чему ты стремился, брат? Ветеранам афгана, государством брошенным, с деньгами, работой и с лекарствами помогать? – пожал я плечами, глядя как Вовка наполняет нам рюмки белой прозрачной жидкостью, – ну так, много ли ты кому с видеосалонов и ларьков поможешь? На еду, десятку человек? А другим как? – я хмыкнул и откинулся на спинке стула, – а ведь только по московской области сколько бедолаг ваших сидит? Без работы с голоду пухнет семьями?

– … – брат ничего на это мне не ответил. Смотрел расфокусированным взглядом куда-то в никуда и думал о чем-то, крутя рюмку в ладони.

– Страна меняется. Стрелка вчерашняя, по сути семечки. Бандиты и уголовники плодятся как тараканы у нерадивого хозяина на хате. Им будет становится тесно и через год-другой они придут к тебе. За тем немногим, что у тебя есть. Чо тогда делать будешь? Делиться? Или за оружие возьмешься?

– Чо у тебя за мода такая, краски сгущать, Слав? Да и к тому моменту, возможно, успели бы справить союз. Давай, – мы чокнулись рюмками, наполнив тишину комнаты веселым звоном, и выпили.

– Да ну? Сгущаю говоришь? А то, что ты в Шереметьево таксистов крышуешь, а Митяй на аэровокзал залез государственного, ёпрст, международного аэропорта, это что по-твоему? Показатель силы и контроля власти? Ты еще года три назад себе такое вообще представить мог? – я хмыкнул и покачал головой, а потом добавил, – а на счет союза твоего. Ну подал бы ты заявку в наш горисполком. Только кому ты там нахер сдался? Как думаешь, сколько бы ее мурыжили и что бы тебе ответили? – я вопросительно посмотрел на брата, – а ответили бы тебе: «мы вас туда не посылали». Это если бы вообще ответили.

– Суки! – зло прошипел Вова, слегка бледнея лицом, – точно так и сказали бы. Уж я эту фразочку наслушался, поверь. Будто мы сами туда себя отправили.

– Ты не злись. Сейчас и дальше принцип у всех будет один: выгодно, не выгодно. Если за тобой будут стоять деньги и сила, с тобой будут иметь дело. А нет? На кой хер ты кому такой красивый нужен? Орденам твоим сейчас цена – рубль штука.

– На больное то не дави, – покосился недовольно брат и обновил в рюмках напиток.

– Говорю, как есть. И если ты думаешь, что все как-то само рассосется, забудь! Ничо не рассосется, дальше будет только хуже. Ты и сам это видишь, просто верить не хочешь. Потому, либо ты займешься делами и возьмешь все под свой контроль. Либо просрешь возможности и сгинешь через пару лет в эпичном сражении за кооперативный ларек.

– Что ж выходит? С одной войны, вернулись прямо на другую? – мрачно хмыкнул парень и покачал головой.

– Можно и так сказать. А воевать куда удобнее, когда заранее подготовил укрепления, хорошенько окопался и подготовил ресурсы, – я внимательно посмотрел на брата, – и именно этим ты и займешься с помощью Черного. Связи, контакты, схемы работы – на ближайшее время тебе надо стать тенью Паши, брат. Чтоб знать на зубок, как и что функционирует в городе. С кого получать, с кем делиться. Чтоб в любой момент, ежели чего, занять место Черного не номинально, а уже полностью. И вот тогда, тебе хоть союз ветеранов, хоть общество любителей сплясать гопака.

– Ну да. Если председатель будет кормиться от нас, то исполком любую мою бумагу подписями испишет, – брат мой дураком не был. Понимал, что выбора у него нет, раз уже впрягся. Понимал, что так лучше в первую очередь для его же планов. Просто слегка рефлексировал на тему криминала. Для того я и сел с ним поговорить на ночь глядя. Американцы придумали психоаналитиков. Русские же люди, чтоб излить душу, приглашали друзей или близких на кухню на рюмку водки.

– Конечно, – кивнул я, глядя как брат достает сигарету и прикуривает от включенной для отопления конфорки, – а там глядишь и сам своего кандидата в председатели отправишь, – подмигнул я брату и улыбнулся.

– Я только не понимаю, чего ты сам на место Хромого не сядешь? Общаться с контингентом этим ты умеешь. Плаваешь в теме как рыба в воде. А я бы с ребятами подмогнул бы.

– Что я вижу? – фыркнул я иронично, взял порезанный напополам огурец, просоленный изнутри и откусил половинку, – старший брат ответственность на младшего переложить хочет? Не, Вов. Ты мою рожу видел? Я ж выгляжу как пацан. Меня еще какое-то время просто не будут воспринимать всерьез. И убедить взрослых дядек со мной работать, будет тот еще геморрой. Вид не тот. А тебя в Долгопе знают. Причем с положительной стороны. Ветеран, орденоносец. Тебе и рулить. А я помогу. Из тени. Буду смотреть, находясь НАД ситуацией. То, что не увидишь ты, увижу я. И завязывай уже хандрить.

– Ладно, – кивнул брат и выдохнул облако сизого дыма, от запаха которого я слегка поморщился, – ты выходит типа серый кардинал, малой, а?

– Типа того. И еще, Вов. Чисто мнение твоего серого кардинала. Завязывай строить из себя атамана казацкой вольницы. Ты же человек военный. К тому же, в скором времени один из больших шишек в городе, а дальше и целого cоюза вояк. А значит одеваться и вести себя надо соответствующе, по-деловому. И иерархию тоже выстраивать так, чтобы за каждым бойцом не ты бегал сопли подтирал, а твои помощники. Ты, по сути, теперь генерал. А генерал рядовых не расселяет и бытом их не занимается. Спускает задачи полковникам, те майорам и так далее. Да чо я тебе рассказываю? Сам знаешь, как у вас в армейке устроено.

– Ха! Генерал, скажешь тоже, – заржал Вова, на лице его наконец снова заиграла привычная улыбка. Держа между двух пальцев сигарету, он потер шрам на брови, и добавил: – у нас личный состав – двадцать человек без одного бойца. Больше просто не тянем. Вот и все мое генеральское войско.

– Уже тянете, брат. Так что потихоньку можешь расширятся. Деньги есть, – напомнил я Вовке о нашем сегодняшнем куше, – валюту оставим про запас у тебя. Вот тебе и кубышка на черный день. Валюта только расти будет. А рубли с тобой раздербаним пополам. По братски.Их и вкладывай, мертвым грузом под матрасом не держи.

– Помню, ты уже предупреждал на счет денег. Но вообще, ты конечно сегодня дал, – одобрительно посмотрел на меня брат, – развел этого урку как чай в стакане. Я бы точно так не смог. Гнул бы через колено на прямки.

– Ну так учись, пока я жив, – улыбнулся я Вовке, тот фыркнул, встал на ноги и ладонью взъерошил мне на голове волосы.

– Ладно! Отбой. Маршируй к себе спать. Тебе еще наряд с твоими кралями отрабатывать. А побудка у нас ранняя.

25 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Павел Семенович Чернявский (в миру Косой или Паша Черный)

Павел Семенович проснулся утром как обычно ни свет ни заря. Даже нервный стресс прошедшего вечера, а так же триста, а может и все четыреста, грамм иностранного алкоголя не заставили его внутренний будильник промолчать и дать телу отдохнуть подольше. Скинув одеяло и спустив ноги на пол, мужчина втянул пальцы ног и поежился. В доме Хромого в этой гостевой комнате привычно сквозило. А в Андрюхиной спальне Черный заночевать не решился. Не переварил еще он смерть многолетнего корешка. Хотя искушение было велико.

– Доброе утро, – войдя на кухню после утреннего моциона, Паша встретил веснушчатого бойца в поношенных защитного вида брюках и серой майке, тот уверенными движениями возился с плитой, конфорки которой были заняты шкворчащей сковородой и закипающей джезвой. За прямоугольным широким столом сидел Макар в неизменном костюме явно не новом и пил кофе, – заварить чего?