Текст книги "Студент: Долгопа (СИ)"

Автор книги: LikanTrop

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Можно было бы мечтать о большем? Ставить какие-то более конкретные цели? Наверное, да, но какие? Пойти в президенты в этой реальности? Спасти СССР? Покорить мир? Многие пробовали – и более умные, чем я. В основном кончили не очень хорошо. Кто-то по дороге, а кто-то по итогам проигранной ими гонки. К тому же, для этого пришлось бы максимально выходить на свет, а это не мой стиль. Еще в прошлой жизни я больше действовал из тени. Насколько это возможно, конечно. Потому, думаю, и выжил.

Так что всё просто. Оказавшись в молодом теле на «Титанике» – нет более амбициозной цели, чем заново насладиться жизнью, с голодом свойственным старику в юном теле, и не дать себе и близким разбиться об айсберг. А вытащить билет в виде новой жизни, чтобы разбить голову о стену, – это для наивных идиотов. Не для меня. Ведь важно понимать, – вторая жизнь лишь дает мне некие преимущества, а не делает окружающих беспросветными тупицами.

Расплатившись с водителем и зайдя в серое пятиэтажное здание, я спросил на проходной, где можно найти Лазаря Моисеевича, после чего прошел в указанном направлении, пока не набрел на дверь с табличкой «Московский кооператив Л. М. Шапиро». Постучавшись, я вошел в просторное прямоугольное помещение с двумя широкими окнами. За крупным массивным, но явно дешевым столом сидел в офисном кресле и что-то писал в тетрадку Лазарь Моисеевич собственной персоной, а сбоку, в углу, за столом поменьше разгадывал кроссворды, попивая чай из большой белой кружки, Леха Шульц.

Кабинет выглядел обжитым лишь наполовину – на стеллажах ещё не расселись по местам папки, на подоконниках не было обычных для таких помещений горшков с цветами, а в углу сиротливо стояла картонная коробка с какими-то бумагами. Видно было, что въехали сюда совсем недавно.

– Ой, кого я вижу! Славушка! – расплылся в улыбке мужчина, поднялся на ноги, подошел и стал активно трясти мою руку. – А я таки уже и свечку за упокой поставить собирался, а вы, оказывается, ещё и за здравие гуляете! А я вам звоню-звоню. Совсем думаю, пропал молодой человек. Ладно хоть Алешенька, – Лазарь стрельнул взглядом в сторону охранника, – сказал, что вы живы-здоровы! А то совсем бы потерял.

– Добрый день, Лазарь Моисеевич. Я тоже рад вас видеть. Но вы ж понимаете – дела!

– Проходите, садитесь, деловой вы наш. Лешенька, таки будь ласка, приготовь чайку Славе, – суетливо вернулся за стол мой партнер, падая в кресло, а потом вопросительно посмотрел на меня: – А то может и кофе? Есть хороший импортный – «Нескафе», а?

– Лучше кофе. Спасибо, Леха, – поблагодарил я поднявшегося на ноги охранника и перевел взгляд на Лазаря, садясь на неудобный деревянный стул. – Ну, рассказывайте, как у нас дела. Судя по кабинету, хреново?

– Почему хреново? – Лазарь беглым взглядом осмотрел кабинет, после чего его лицо с облегчением прояснилось. – А-а-а, вы про мебель и таки внешний вид помещения? Ну так дайте сроку – я таки тут всего как неделю!

– Ваша супруга сказала, что вы съездили в Ленинград. Как успехи?

– Вот же болтливая женщина! – поцокал досадливо языком мужчина. – Но всё верно. Встречался я с вашим Афанасием Петровичем. Чудесный, я вам скажу, человек, хоть и моряк! Ликерчиком меня подчивал. И таки знатный то ликерчик был, – мечтательно закатил глаза. – Только я вас прошу, молодой человек, не рассказывать об этом факте моей Розочке. У нее ведь совсем слабое сердце…

– И о чем договорились? – перебил я мужчину. Порой его манера говорить витиевато и уходить в диалоге в сторону меня слегка раздражала.

– Сразу к делу? Ой-ой, молодость! Договорились мы. Компьютеры придут в воскресенье. И не просто так, а таки сорок коробок! В пятницу в Финке загрузятся и таки назад в Ленинград. Лично поеду встречать.

– А машина, люди? – уточнил я.

– Машина будет. Мой троюродный племянник обещал таки одолжить на недельку ЗиЛ! Не просто так, конечно. Что за жизнь – совсем родная кровь ничего не значит для людей? – вздохнул Лазарь и проследил взглядом за Лехой, который подал мне в руки кофе. Дымок от чашки поднялся вверх, в воздухе разлился горьковатый аромат растворимого, но всё же импортного напитка. – А вот люди мне бы пригодились, молодой человек. Товар таки крайне дорогой, не плохо иметь какую-никакую охрану. Боюсь, Лешеньки одного не хватит.

– Когда и где нужны люди? – я попросил Лазаря записать мне на листочке время и место, откуда пойдет товар.

Вопрос с людьми я решил скинуть на брата – а что, пусть отрабатывает долю. Машин им Хромой выделил в достатке. Люди боевые есть. Пусть отправит одну из своих «девяток» с бойцами сопроводить груз.

– И много запросил этот Афанасий? – уточнил я, закидывая сложенный лист бумаги себе в карман.

– Сторговались на шестистах рублях! Он таки хотел тысячу, но вы же понимаете – я не мог позволить обобрать себя как липку! Еврей я или не еврей? – Лазарь победно приподнял вверх указательный палец. – Зато с этой недели паром будет совершать поездки дважды в неделю. И Афанасий Петрович заверил меня, что вполне может совершать три доставки в месяц. Вы таки представляете, молодой человек? До праздников мы вполне можем перевезти сюда от ста двадцати машин! Это же потрясающе!

– Это и правда хорошие новости. А кому их сбывать – у вас есть? – уточнил я, отпивая горького напитка из кружки.

– Имею представление, – расплывчато ответил мужчина. – Или вы таки думаете, что Котов Иннокентий Васильевич один такой, кому «фонд развития» карман жжет? Кстати! – хлопнул себя по лбу Лазарь. – Про Котова! Мне таки одна сорока на хвосте принесла: готовится поставка металла в Финляндию под праздники. На будущей неделе сдам компьютеры и заодно таки обсужу этот вопрос с Иннокентием Васильевичем. Может и сговоримся с ним на пару вагонов.

– Получается, одни хорошие новости? – улыбнулся я.

– Получается, что и так, – кивнул Лазарь. – А может, коньячку французского по этому случаю? – поднялся мужчина на ноги и, открыв дверцу шкафа, достал одну из стоящих там бутылок с иностранной этикеткой. – Только прошу вас, молодой человек, вы таки ни слова моей Розочке! У нее же сердце!

Выпив с Лазарем по паре рюмок и обсудив кое-какие технические моменты, я поднял тему о покупке кое-чего для себя. И получил заверения, что Лазарь обязательно передаст с Лешей для меня несколько коробок немецких конфет «Merci». Кстати, знакомый бренд ещё по моей прошлой жизни – очень популярный в России двадцатых. Ещё пару «Шанелей» и пару флаконов «Givenchy Gentleman» лично для меня. С мужской парфюмерией в СССР, как оказалось, было куда сложнее, чем с женской. Порадовал меня компаньон и новостью о том, что имеет в загашнике несколько жестяных банок бразильского растворимого кофе «Café Pelé». А ведь мне всегда казалось, что брен легендарного футболиста появился в России в 90ые.

Рассчитавшись с мужчиной на месте и пообещав, что машина в воскресенье в обозначенный час будет на месте, а номер, марку и цвет передаст Лазарю Шульц, мы распрощались до следующей недели.

Выходя из кабинета, я взглянул на часы – время было обеденное. А значит до встречи с Митяем я вполне успевал перекусить и заехать к брату. Не будет его – хоть на тренажёрах позанимаюсь. Форму надо поддерживать при любом удобном случае.

Глава 16

27 ноября 1988 года, г. Лобня. Святослав Степанович Григорьев

– Сегодня мы нажрёмся, – безапелляционно заявил мне Митяй и пнул носком начищенного ботинка камушек под ногами.

Это были первые слова Олега, когда мы встретились с ним вечером у «Чебуречной» в Лобне на авторынке. Хмурое лицо, новый иностранный спортивный костюм, серая аляска и туфли на меху – хоть сейчас на бал или на самую модную перестроечную дискотеку.

– А повод какой? – всё-таки протянул я руку парню и крепко сжал его ладонь.

– Все бабы – суки, – подумав, выдал Олег.

– Это не повод. Это факт, – пожал я плечами, вызвав смешок у стоящего рядом Сокола.

Митяй махнул рукой, и мы двинули к машинам. Я и Олег сели в новенькую «девятку» с Соколом на руле, а четверо крепких, смутно знакомых на лица парней в спортивных костюмах погрузились в жёлтую «шаху».

– Охрану себе завёл? – посмотрел я в заднее стекло на то, как «шестёрка» выезжает вслед за нами.

– Да пришлось, – угрюмо посмотрел на меня Олег. – В лесах, блядь, сейчас прохладно. Простужусь ещё, – мрачно хмыкнул парень, намекая на нашу недавнюю поездку в лесопарк в сопровождении военных.

– Ну а что? Всё верно рассудил. Дела идут – список желающих отнять у тебя кусок будет только расти, – подмигнул я парню. – Считай, я сделал тебе одолжение.

– Ага. От души! – шмыгнул носом Митяй, а уголки его губ слегка дернулись в стороны, обозначая намёк на улыбку.

Подумав некоторое время, Олег добавил:

– В Мытищи едем. Там в центре, на Фрунзе, кафе кооперативное забубенили, говорят, хорошее. С танцами. «Сказка» называется. Заманала эта Лобня с ёблами одними и теми же. Хочется проветриться.

– Бывает, – согласился я.

Причину расстройства Митяя я знал: любимая женщина, которая свалила в Израиль, не сказав не слова. Бабы это всегда деликатная тема, потому сам поднимать я её не стал. Захочет —расскажет. Ну а нет – я в личные психологи к нему и не нанимался.

Посидев в тишине какое-то время и глядя в окно, я мысленно прикинул, всё ли я успел сегодня сделать, из того что задумал. Брата в его подвале я на удивление застал – он приехал с Рэмбо к концу моей тренировки на тренажёрах. Потому и по отправке машины в Ленинград договориться вышло, и документы Вова притаранить мне на днях в квартиру пообещал. Так что сегодняшней проделанной мною работой я был удовлетворён.

– А Жука чё не взял? Вы же вроде близкие? – от нечего делать уточнил я, пока мы ехали по кольцевой.

– У Жука свои приколы. На катране у Тяпы наверняка опять зависает, – Митяй повернул ко мне лицо и вопросительно приподнял бровь. – А чё тебе Жук? Тебе же он типа не нравится?

– А Тяпа это кто? – проигнорировал я вопрос Митяя.

– Смотрящий за Лобней.

– Вор?

– Хер его знает. Да мне и похер, – пожал плечами, помолчал немного и продолжил: – У него несколько катранов: напёрсточники на овощном рынке и на железке. Ещё кое-какие мутки уголовные.

– Проще говоря, он твой естественный враг, – заключил я.

– Наверное, – дёрнул щекой Митяй, а потом начал крутить ручку на двери, приоткрывая окно. – Вообще я так-то давно начал его пощипывать. Понемногу. На рынке. Но как-то до Шарика и пока с тобой не пересекся, не думал об этом в таком ключе.

– Почему? – удивился я.

– Да хер его знает. Типа потому что делал то, что в голову придёт. Тупо жил. С авторынком оно как-то случайно вышло. А так, кусал, кто бок подставит, – Олег достал сигарету, прикурил и затянулся. – Я когда из лесопарка после нашего разговора шёл, о многом успел покумекать. О том, чё ты мне тогда втирал. Про костюм и уважение. Про капусту, – Олег замолк, затянулся и выдохнул пар в окно.

– И что надумал?

– Надумал, что типа хернёй занимаюсь. Что надо расти, а не сидеть на проперженном диване в чебуречной и жить от случая к случаю, – парень выглянул в окно, присмотрелся, а потом крикнул на переднее сиденье: – Сокол! На Ярославку поворот не проеби!

– Ага! – бодро ответил Сокол, а потом резко, почти не сбавляя скорости, крутанул баранку. Машину повело в бок, и «девятка», визжа шинами, резко вошла в поворот налево.

– Ништяк, братан! – хохотнул Олег и от избытка чувств весело хлопнул крупной ладонью по подголовнику переднего сиденья. А потом повернул лицо ко мне и весело оскалился: – Хочу короче, как ты, Студент! Чтоб дела делать и чтоб пацаны уважали.

– Достойное желание, – одобрил я, кивая головой.

Минут через пять мы заехали в Мытищи, а ещё через три минуты остановились у красивого дореволюционного двухэтажного здания с декоративной штукатуркой, лепниной и эркерами, сбоку которого между этажами висела яркая вывеска «Сказка». В высоких окнах играли блики огней, доносилась приглушенная музыка.

– Ну чё, приехали! – довольно кхекнул Митяй и выбрался из «девятки».

Обе машины, лобненские, припарковали, чуть не доезжая до входа.

– Братан, ВаськА на тачках оставь, а то открутят чего еще, – обратился к вышедшему наружу Соколу Олег, а потом махнул мне рукой: – Ну пошли, Славян! Отдохнём душой и телом, ёпт!

– Добро пожаловать в «Сказку»! – встретил нас на входе, когда мы вошли в тепло помещения, полноватый мужчина под сорок с залысиной. Он улыбнулся и даже слегка поклонился, зачем-то неуклюже выставив правую ногу немного вперёд.

Просторное помещение было заполнено несколькими десятками столиков, а по бокам от небольшой сцены находились даже два отдельных VIP-номера с широкими столами на возвышении, к которым вела лесенка с десяток ступенек. Впрочем, оба «нумера» были заняты. В одном вообще сидела компания мужчин не совсем интеллигентной наружности с женщинами и что-то явно праздновала. По ходу братва.

– Вам столик на скольких?

– Нам на двоих. И пацанов тоже посади отдельно, – кивнул себе за спину Митяй на вошедших за нами Сокола и охрану.

– Сию секунду. Пройдёмте, – снова слегка поклонился мужчина и повёл нас к противоположной половине помещения, где усадил за небольшой лакированный столик у стены, накрытый плотной красной скатертью, после чего помог усесться на мягкие стулья. – Вы как раз вовремя, товарищи! Сегодня Мариночка будет петь, скажу я вам – голосок отпад! – аж причмокнул мужчина от довольства.

– Не суети. Водки принеси и закуски что есть, – вальяжно махнул внешней стороной ладони Митяй, отгоняя швейцара будто назойливую муху. – Во, видал, Студент! Сервис! Это тебе не «Чебуречная», бляха муха.

– Да. Приличное место сделали. Интересно, чьё? – откинувшись на спинке стула, обозревал я зал, заполненный лишь наполовину. Интересно, народ еще придет, или это здесь нормальная посадка для вечера буднего дня. Повернул лицо к столику у окна, где расположились «спортики» из Лобни. Сокол, заметив мой взгляд, немедленно сжал кулак и показал мне большой палец.

– Ваша водка! И закуска, – к нашему столу подошла молодая брюнетка с коротким каре, держа в руках поднос, и поставила нам бутылку «Столичной», картошку с луком и селёдкой и пару нарезок сыра и колбасы. А потом протянула Митяю коричневую прямоугольную книжечку. – Меню! Полистаете или сразу закажите?

– Иди! – махнул рукой Олег, раздраженно отгоняя девушку. Умело распаковал бутылку и налил по рюмкам белой жидкости. – Ну давай! За нас, мужиков! За тех, на кого можно положиться!

Я последовал примеру боксёра и поднял рюмку. Чокнувшись, отпил половину, а вот Митяй опрокинул в себя жидкость полностью и тут же налил ещё.

– Как у тебя в Шарике дела? – решил я перейти сразу к делу, пока мой товарищ ещё был трезв.

– Нормалёк! Рубим с барыг за их грузы без проблем. Им то похеру кому заносить – Хромому или мне. Недавно вот гостишку местную оприходовали. Там катран, шлюхи, бухло, в ресторане каталы опять же, – Митяй чокнулся рюмкой о мою и выпил. – Хотя ресторан – одно название. Рестораном он был лет десять назад. Но ничо, может, и займусь благоустройством, епт.

– Дело хорошее. Обращайся, готов вложиться, – кивнул я, отправляя в рот нанизанный на вилку кусок селёдки.

– Ты мне лучше вот чо скажи, Славян. Чо мне с грузами этих старших Хромого делать? Я так понимаю, там поставка скоро ещё будет. И не одна, – Митяй задумался на секунду и добавил: – Царствие ему небесное, кстати? – после чего, не чокаясь, опрокинул третью за пять минут стопку в себя. Сильно сомневаюсь, что Олег был человеком религиозным, скорее всего, просто искал лишний повод выпить.

– Сперва давай определимся с главным, Олег, – я подцепил пальцами кусок сыра, а потом и сервелата, отправив получившийся бутерброд в рот и, вдумчиво прожевав, продолжил: – Какие у нас с тобой взаимоотношения? Мы с тобой приятели, которые общаются, отдыхают, – я обвёл ладонью стол, – которые могут обсудить какие-то дела. Либо… – я сделал паузу.

– Чо либо?

– Либо мы партнёры? Потому что если нет, то твои проблемы – это твои проблемы, а мои – соответственно мои. Тем более у нас пока не пересекается ничего. А вот если мы партнёры, – я замолк, наблюдая, как Митяй наливает в мою рюмку новую порцию водки, – если мы партнёры, то это другой разговор. Тогда я участвую в твоих делах и помогаю с твоими проблемами.

– Чот чую какой-то подвох. Давай выпьем! – мы опрокинули еще по стопке, и Митяй начал сооружать себе закуску, но слушал при этом меня внимательно.

– Моё участие в твоих делах и проблемах, как ты понимаешь, подразумевает некую долю. Что было бы справедливым. Ведь дорогу в Шарик тебе показал я. С проблемой в лице Хромого вопрос закрыл тоже я. Как и проблему с Ворами.

– Бля, ты типа бабок хочешь? – поморщился Митяй.

– Ты не услышал меня, Олег, – покачал я головой. – Я не бабок хочу. Я говорю тебе о доле и о статусе наших дальнейших отношений, – я вздохнул и объяснил: – Шарик – это не просто лакомый кусок пирога. Это бездонная бочка бабок, на которую не польстится только ленивый. Дай только срок. И одному тебе стоять там будет ой как не легко. А то, что я могу тебе помочь, ты недавно сам видел.

– Ага! С Хромым мощно вышло. Я когда этих вояк с калашами за его спиной увидал, аж прихерел! – восторженно фыркнул Митяй и, забыв чокнуться со мной, просто и без затей в харю махнул рюмаху. Но оно и к лучшему – нажираться до упаду я не хотел, а такой конский темп держать было уже физически сложно.

– И о какой… – Олег крутанул рукой над столом, – доле идёт речь?

– Думаю, тридцать процентов будет справедливо, – я нагнулся и упёрся в стол локтями, внимательно посмотрев на Олега. – Ты пойми, братан. Ещё недавно даже ситуация с таксистами привела тебя не в самое хорошее положение. А сейчас речь идёт не о каком-то вшивом таксопарке. Ты взялся за дело, которое потянуть одному будет ой как не легко. А вместе, – я все же поднял свою рюмку и с характерным звуком чокнулся о стопку Митяя, что он неподвижно сжимал в руке, – вместе, как ты уже видел, можно горы свернуть. Денег в Москве много, а вот сильных партнёров, которым можно доверять, – единицы, – подмигнув задумавшемуся Олегу, я выпил и тут же закусил.

– Я подумаю, – буркнул Митяй и выпил. Делиться баблом ему явно не хотелось. Но и отказывать было неудобно: ведь расклад я ему дал резонный, в цвет.

Помолчали с полминуты, после чего лобненский авторитет не выдержал и спросил:

– Так что там с фурами?

– Олег, ты сперва реши насчёт нашего партнёрства. А там и с фурами будем думать, – хмыкнул я в изрядно отросший пушок юношеских усов. – А пока, строго говоря, это твой геморрой, не мой.

– Вот значит как? – зло цыкнул краем рта Олег. – Ну и порешаю! Хули мне не порешать?

– Вы решили по горячему? – неожиданно возле нашего стола снова возникла официантка. От неожиданности Олег чуть не выронил рюмку и перевёл на неё недовольный взгляд.

– Чо ты с этим горячим пристала? Давай пузырь ещё лучше, грибочков солёных, огурцов. Ну и мяса побольше! Тащи, чо есть, блин. Вы, бабы, совсем охренели, уже не в курсАх, как мужика накормить? – от душевной такой отповеди девушка слегка сбледнула с лица и тут же исчезла где-то в районе кухни.

– Ладно, остынь. Девчонка-то при чём? – попытался успокоить я друга.

– А они все не при чём, – недовольно проворчал товарищ. – А потом съебутся втихаря – и всё.

– Ты не переживай, Олежа, – покачал я головой. – Баб у тебя будет немерено. Ты лучше думал бы о другом, – Митяй шлёпнул рюмку о мою и выпил, я же снова решил пропустить и продолжил: – Пока ты лезешь на Шарик, что у тебя за спиной делается? Страна рушится и нищает. Таких, как мы с тобой, будет всё больше. Лезть в международный аэропорт, не имея за спиной надёжной базы, опасно.

– Ты это к чему? – спросил меня Олег слегка окосевшим взглядом.

– К тому, что про Лобню не забывай. Это твой дом, а в доме должен быть один хозяин.

– А чо, верно! – хохотнул Олег, а потом одобрительно перевёл взгляд на подошедшую официантку с подносом, опасливо жавшуюся ближе ко мне. Девушка быстро выставила на наш стол бутылку, исходящее соком мясо, разносолы и свинтила, а Митяй проводил её восхищённым взглядом и продолжил: – Верно базаришь! Ты там в Долгопе, я в Лобне. Возьмём под себя весь Север Москвы, нахер. А чо? – Митяй радостно хлопнул по столу ладонью, отчего тарелки подпрыгнули, громко звякнув. Хорошо хоть в кафе играла музыка и девушка на сцене недавно начала петь что-то из зарубежного репертуара. Так что никто на наш шум внимания не обратил. – А насчёт Шарика я прикину, Студент! Ты пацан правильный, ты мне нравишься. Мы с тобой в натуре такооое замутим.

– А следующая композиция специально для Рустама и Светланы! – объявила девушка со сцены, и группа музыкантов заиграла иностранный медляк.

За нашим столом воцарилась тишина, пока Олег поедал кусочки жареного мяса, я поймал себя на мысли, что где-то видел эту местную певичку. Как швейцар сказал ее зовут? Марина? Что ж это за Марина?

– Не, ну вот чо за жизнь такая свинячья, Студент? – проворчал окосевший Олег мутными глазами, смотревший на импровизированный танцпол возле сцены, на котором танцевали медляк восточного вида мужчина слегка в теле с каким-то болезненно опухшим лицом и с лоснящейся жиром кожей и красивая девушка лет двадцати пяти в алом платье чуть ниже колен.

– А чо? – немного не въезжая, о чём речь, перевёл я взгляд на товарища. Надо сказать, уже окосевший взгляд, потому как столь активное употребление алкоголя в сжатые сроки взяло своё, и я опьянел.

– Такие девки – и с таким хуйлом. Эхх! Давай-ка накатим, братан! – с досадой цыкнул Олег. Отказывать братану было неудобно, контролировать я себя потихоньку переставал.

– И вновь композиция для прекрасной нашей пары Рустама и Светланы! – объявила певица еще пятнадцать минут спустя, после чего все та же странная парочка закружила медленный танец. Пухляш же совсем разошелся и его толстые волосатые пальцы прямо во время танца собственнически опустились на крепкий зад его партнерши.

– Вот гад! – ударил кулаком по столу Митяй и, не поворачивая головы в мою сторону, спросил: – А вот скажи, Студент. Как там это, ну, в сказках было? – почесал вилкой щёку Олег, силясь что-то вспомнить. – Ну типа если чудище принцессу похитило, чо надо делать?

– Ну, если принцессу чудище… – развёл я руки в стороны, и покачнулся, прикидывая варианты. – Тогда принцессу надо спасать.

– Вот! – поднял вверх указательный палец Олег. – Тогда пошли! – поднялся он на ноги.

– Пошли! – легко согласился я и последовал примеру друга, вставая рядом с ним. – А куда пошли?

– Ну как куда? Спасать! – сказал Олег и бодро двинул в сторону танцпола, стараясь держать равновесие и не сшибить по дороге какой-нибудь стол. Я засеменил следом, держа взглядом широкую спину братана в олимпийке как ориентир для движения.

– Слышь? – Олег добрел до парочки, отдёрнул восточного вида мужика от красотки левой рукой, а правым кулаком зарядил прямой в челюсть.

– Нокаут! – констатировал я, смотря на развалившегося на полу мужика. Как его там? Рустам?

– Вы чего делаете? – взвизгнула в микрофон Марина со сцены. Музыка выключилась, а в нашу сторону из ВИП «нумера» уже бежало несколько крепких парней.

– Точно! Ты Хлебникова! – аж прихлопнул я в ладоши, радуясь тому, что наконец узнал певицу. В это время Митяй встретил первого подбежавшего мужика ещё одним метким ударом в челюсть. Спасатель упал под ноги бежавшему сзади другу, который немедленно об него споткнулся и тоже отправился на пол.

– Ещё один нокаут! – снова констатировал я, глядя на кучу малу на полу.

– Мы тебя спасём! – заверил девушку в красном платье Митяй и под её громкий визг закинул к себе на плечо, после чего дал деру в сторону выхода. Я, естественно, побежал следом. Не оставаться же одному?

Как мы оказались на улице я почти не уловил. Сознание вернулось возле открытой задней двери «девятки», куда спасённую принцессу пытался запихнуть Митяй, но она отчаянно сопротивлялась.

– Почему ты не лезешь? Мы же тебя спасли! – с обидой в голосе мычал Митяй, пытаясь и так и эдак запихнуть девушку в салон авто. В этот момент из кафе вылетала четвёрка лобненских охранников.

– От кого спасли, алкаш? Ты моего мужа ударил! Пусти! – орала девушка в лицо Олегу.

– Олег! Лучше пусти и валим. Ща менты приедут и всё. – пришла мне на ум дельная мысль.

– Да? – вопросительно посмотрел на меня Олег, отпустил рукав платья девушки и, что-то для себя решив, довольно ловко запрыгнул на заднее сиденье машины.

– Мадам! Простите, возникли неотложные дела! – поклонился я даме, неловко покачнувшись. Рука Митяя высунулась из салона и затащила меня внутрь.

– Гони, гони! – прокричал Митяй водиле. Шины взвизгнули, и мы полетели по пустой дороге во тьму мытищинской ночи.

Глава 17

27 ноября 1988 года, г. Лобня. Никита Игоревич Журов

Без спроса являться на хазу Тяпы в Лобне Журик не стал, хотя адресок в записной книжке у Никиты имелся. Уголовный мир только на первый взгляд кажется огромным, но на самом деле все плюс-минус друг друга знали, а если не знали лично, то всегда имелось у кого поинтересоваться. Тот же Саня Тяпушкин, он же Тяпа, был старым знакомцем одного общего с Гией кореша. Собственно, именно Тяпа и курсанул Гию Батумского некоторое время назад о том, что за ребятки из Лобни увели его фуру. При том что ставил на Лобню Тяпу не Гия и обязан он ему ничем не был. Но была возможность, и Тяпа уважение проявил, посетовав на творимый беспредел от молодежи, зоны не нюхавшей. Хотя было это проявлением уважения или попыткой на всякий случай прикрыть свою жопу – большой вопрос.

Так что утром где-то вылавливать Тяпу и вытаскивать из кровати Журик не стал. Вернулся к себе на квартиру и наконец принял горячую ванну. Это дело Журик любил: подобные процедуры помогали вору расслабиться и обрести состояние душевного равновесия. Там Никита и закемарил, разморенный горячей водой и бессонной ночью. Проснувшись от того, что вода уже начала остывать, Журик вылез, обтерся и пошел звонить Тяпе. Быстро сговорившись на вечер и получив подтверждение, что Саня будет у себя в частном доме, Никита, не долго думая, решил за оставшееся время попытаться выспаться. Кто знает, когда потом доведется?

После семи, когда на улицах Москвы стало стремительно темнеть, Никита уже ехал на переднем пассажирском сиденье «девятки», перебирая в руках четки и лениво слушая вялый разговор «ни о чем» своих неизменных помощников – Бульбаша и Баклажана. Бульбаш был полноватым мужиком тридцати трех лет, родом из Минска, отчего и получил свою погремуху – из-за национальной принадлежности и острой любви к картофану. А Тема, плюс-минус погодка беларуса, был татарином и имел худощавое телосложение и крайне смуглую кожу. Проще говоря, был черный как баклажан.

Заехав в Лобню и вырулив на улицу Гагарина, «девятка» нырнула в частный сектор, где у деревни Нестериха и остановилась возле деревянных ворот. Посигналив несколько раз, гости дождались, пока покрашенные в зеленый цвет створки откроет мужчина в телогрейке и шапке-ушанке, и загнали машину во двор, припарковав ее возле одноэтажного дома с высокой крышей. Дом был деревянный, неприметный и совершенно ничем не выдающийся. В таком вполне могла жить какая-нибудь бабка или не особо богатая советская семья. Но нужные люди знали, что этот домик с флюгером на крыше в виде кораблика был главным местом дислокации смотрящего и одновременно самым серьезным катраном города, где порой за ночь гости расставались ни с одной тысячей рублей.

– К Тяпе, – выйдя из машины и оправив полы черного пальто, сказал встречающему Журик.

Тот почесал спутанную, с проседью, серую бороду, кивнул и, повернувшись, двинул к крыльцу.

– Тут обувь сымайте, – сказал в прихожей мужчина, стащив с головы шапку и указав ей же на пару почти полностью пустых деревянных двуярусных полок для обуви. Было понятно, что гостей в этом доме бывает много, но основной контингент еще не подошел.

Сняв импортные ботинки на меху, Журик со своими кентами двинул вдоль коридора и через дверь вошел в просторную комнату с диваном синей ткани, широким столом, занимающим львиную долю помещения, вокруг которого располагались стулья. Во главе, в тканевом массивном кресле, восседал сам Тяпа – мужчина за сорок, с залысиной, легкой щетиной и в олимпийке, надетой поверх вязаной водолазки.

– А-а-а, Никита Игоревич с друзьями, приветствую! Проходите, проходите, я вас ждал! – елейным голосом заговорил мужчина, приподнимаясь на ноги и указывая на деревянный стул со спинкой и мягкой тканевой сидушкой по правую от себя руку. – Иль может в кресло хотите?

– Ну здравствуй, Тяпа. Старый ты каторжанин. Сиди-сиди, – отмахнулся от предложения Журик, прошел вдоль стола и сел на указанное место. Баклажан и Бульбаш присели рядом. – Ну чё, Саня, как дела, как Лобня?

– Да нормально. Живем помаленьку! – пожал плечами мужчина, протянул руку к бутылке с названием «Столичная», выведенным английскими буквами – явно импортная, – и налил белую жидкость в пустые рюмки. – Угощайтесь, чем богаты! Сальце кореш недавно подогнал с Кубани, с лучком – самое то. Колбаска, сыр, соленья. А то может, горячее? – Тяпа повернул лицо ко входу и громко крикнул: – Мариночка! Дорогуша, горшочки с картошечкой и бараниной поспели?

– Десять минут! – раздался голос откуда-то из глубин дома.

– Да нормально, Тяпа, мы не жрать приехали, а по делам, – Журик двумя пальцами прихватил рюмку и поднял вверх. – Ну давай! Дай бог, не последняя.

– Будем! – кивнул Тяпа, и мужчины выпили. После чего в четыре руки потянулись за закусками – прямо пальцами, кто за чем. Тяпа занюхал водку лучком, прижатым колечком к салу, и заел. Прожевав, уточнил: – Так и что за дела у тебя, Никита Игоревич, в нашей деревне? Случилось чего?

– Можно и так сказать. Расскажи мне, Саша, про Митяя. Что это за фрукт у вас тут такой? – поинтересовался Журик, звонко постучал тыльной стороной пальца с золотой печаткой по банке с вишневым компотом, и Бульбаш тут же понятливо нацедил прохладной жидкости в стакан Вора.

– Чё за фрукт? Да фраер обыкновенный, – хмыкнул Тяпа. – Спортсмен он, боксер. Подмял с такими же, как он, сперва борцух, потом уже вместе подобрали юг Лобни. В основном на авторынке шакалит по барыгам, наперстки крутит. Ну как авторынок? Там пустырь был с запчастями – случайно срослось. – Потерев правой рукой пальцы левой и подумав, мужчина продолжил: – Ко мне на овощной рынок людей шакалить недавно повадился отправлять, а то и наперстки покрутить. Но мы так, – Тяпа подхватил с тарелки и откусил малосольный огурчик, – особо не пересекаемся. В серьезные дела он не лезет. Ну а с рынком… кто обращает внимание на дворовую собаку, шакалющую объедки у твоего стола?