Текст книги "Студент: Долгопа (СИ)"

Автор книги: LikanTrop

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

– Вова, отпусти Пашу и успокойся! – крикнул я, но брат не обратил на меня внимания, будто не услышал, продолжая трясти своего согнувшегося и хрипящего визави и поедать его глазами. Жилы на руках Вовы вздулись, лицо раскраснелось от злости.

– Рома? – повернул я лицо в сторону Рэмбо, намекая на то, что неплохо бы вмешаться, но тот лишь пожал плечами. Понятно: раз командир решил кого-то трясти за грудки, значит, так оно и надо. Не перечить же старшему по званию.

– Вова! Остынь! Чё случилось-то? – подошёл я к брату и, положив ладонь ему на плечо, сжал. Крепко, до боли. Рука у этого тела была сильная, а хватка железная.

– Чё случилось? – зло буркнул Вова, наконец заметив моё присутствие. Он толкнул Пашу, отпуская его надорванную в паре мест рубашку, и тот, громко охнув, забавно шмякнулся в кресло. – Случилось то, что мне хату ломанули! Видеодвойку, кассетник и 33 штуки вынесли на хер.

– Как хату ломанули? – от такого поворота я, честно говоря, офигел. А ещё очень сильно захотелось лететь в сторону дома, проверять, не забрались не дай Бог ещё и ко мне. Хер с ним с рублями, но баксы!

– Вот так! Час назад приехал, а там дверь приоткрыта, причем без следов взлома и вся хата вверх дном, – ответил Вова, разъярённым зверем прошёлся по кабинету из стороны в сторону и потом сел на стул возле рабочего стола, откинувшись на спинку. Паша в этот момент кое-как поймал дыхание, перестав сипеть на весь кабинет.

– А с чего ты взял, что к этому имеет отношение Паша? – удивлённо спросил я, пытаясь унять внутри эмоции молодого тела, чтобы те не мешали холодному разуму взрослого соображать.

– Ну а кто еще? Это же урка. И он знал, что мы при капусте! – обличающее ткнул пальцем в сторону Чёрного брат.

– Слышь! На хуй иди! – прохрипел урка, тяжело дыша.

– Чё, бля? – брат было кинулся к столу, но я встал на его пути и упёрся в его грудь ладонями, не давай прорваться к креслу уголовника.

– Тихо-тихо! Хорош разжигать, – Вова дёрнулся ещё раз, но сдался и отошёл таки в сторону от меня – взъерошенный и недовольный.

– За базаром следи, – крикнул он раздраженно, обращаясь к урке.

– Это ты за базаром следи, – ответил Чёрный, злобно сверкая косыми глазами. – Прежде чем такими предъявами необоснованными кидаться.

– Хера ли необоснованно? – прорычал брат, а мне всё происходящее порядком надоело.

– Все! Тихо, оба! Успокоились! – рыкнул я и выставил ладони между братом и Чёрным. – Вова, сядь, остынь, покури и давай по порядку. Хату, думаешь, отмычкой открыли?

– Я хер знает чем. Но замок целый, – буркнул брат, сел обратно на стул и, достав пачку «Мальборо», вставил одну сигарету в рот. Попытался прикурить, чиркая зажигалкой, но та, как назло, не хотела зажигаться.

– На, Вов, мою, – подошёл и протянул свою «жигу» Ткач, а потом сел рядом с другом на соседний стул.

– Так. Украли технику и деньги. А деньги как нашли? Или ты их не ныкал? – уточнил я.

– Ныкал, конечно. Деньги на антресолях лежали. В коробке из-под «двойки», – ответил брат, на что Чёрный незамедлительно хмыкнул, криво улыбнувшись.

– Хули ты лыбишься? – посмотрел недобро на урку Вован.

– Потому что первым делом любой домушник будет искать, в чём выносить технику, – объяснил ироничным тоном уголовник. – А ты ему прямо в коробку, вдобавок ко всему, лавэху ещё положил. Ха!

– Вова, я все таки не пойму: а почему ты на Чёрного-то подумал? – переключил я внимание брата на себя. Тот уже было весь подобрался, как волк перед прыжком, – слова Чёрного явно парня задели.

– А на кого думать еще? Он синий, и он знал, что мы при бабле. Кто ещё мог такое организовать? – пожал плечами Вова.

– Да кто угодно! Что, мало людей у тебя в окружении знали, что у тебя дорогая техника появилась? Могли без задней мысли растрепать и через это навести. – нужды сдерживать порывы брата больше не было, и я наконец присел на мягкий стул и, задумчиво побарабанив пальцами по столу, продолжил: – Я, кстати, вообще не уверен, что Чёрный в курсе, что ты новую хату снял. Да и бабки – он же знает, где мы храним?

– Как не знать? – поймал мой взгляд уголовник, который взял со стола пачку папирос, достал одну и шумно продул. – В кабинете внизу, в сейфах. Вы ж туда Хромого сейф за этим и перенесли. Да и охранник ваш там вечно трётся.

– Ну вот! На хера бы Паша мелочился, если бы кинуть нас решил? – кивнул я. – А потому всё выглядит так, будто шли к тебе именно за техникой, а бабки нашли уже на удачу. Кто про «двойку» знал?

– Да много кто, – пожал плечами Вова, задумчиво выпустив сигаретный дым изо рта. – Пацаны часто приходили кино посмотреть. Даже с семьями иногда.

– Ну вот тебе и ответ. На хера на Пашу наезжать-то было?

– Да потому что он урка. На кого ещё думать? Неужели предлагаешь на своих? – снова начал заводится брат.

– Вова. Я тоже, можно сказать, сидевший. Я чё, по-твоему, тоже твою хату колупнуть мог? Тут дело не в том даже, на кого ты подумал. Дело в реакции на проблему. – Я почесал нос и продолжил развивать мысль. – Брат! Ты больше не пацан, ты лидер, ты людей за собой ведёшь. Мало ли на кого ты что подумал? Прежде чем на кого-то прыгать – надо успокоиться и все варианты в голове прокрутить на холодную. А так ты только врагов плодить будешь. Рома вон гасить их заманается! – кивнул я на стоящего и спокойно взирающего на происходящее Рэмбо. Услышав мои слова, в глубине его пустых глаз что-то блеснуло, но лишь на долю секунды.

– Да понял я, Слава. Давай без чтения морали, блин! – насупился брат, поморщившись.

– Ну, а кто тебе мораль ещё прочитает, как не родной младший брат? – хохотнул я, поднялся на ноги, открыл мини-бар в виде глобуса и достал бутылку водки с двумя рюмками. – А насчёт Паши я тебе больше скажу. Ты правильно к нему поехал. Потому что, если хату выставили домушники, то «двойку» твою, чтобы реализовать, им нужен будет надёжный барыга. А всех местных барыг знает как раз он, наш друг Павел. – Кивнул я на Пашу и, поставив полную рюмку водки на столешницу, толкнул её в сторону урки.

– Так а херли теперь делать? – растерянно спросил Вова, после чего принял от меня в ладонь другую рюмку.

– Ну, прежде всего выпить за мировую, – сказал я, садясь обратно на свой стул. – Нам работать вместе. И давайте друг друга будем хотя бы пытаться уважать. И между собой коммуницировать. А если сами не можете – делайте это хотя бы через меня. Паша – урка, да. Ты, Вова, – бывший военный. Я, кхм, студент. Мы совершенно из разных миров, и непонятки полюбому будут возникать. Но и цель перед нами большая. И просрать город ради идиотских предубеждений я вам не позволю. А будете выёбываться – обоих загашу! – последнюю фразу я произнёс нарочито дурашливым, ироничным тоном и грозно нахохлился, от чего брат не сдержался и прыснул смехом.

– Лады. Погорячился! – отсалютовал Вова рюмкой Чёрному и выпил.

– Ага, – буркнул в ответ уголовник. Пожевал губами, но тоже водку замахнул. Впрочем, на лице его все еще легко читалась печать недовольства.

– Отлично. А теперь по поводу того, что делать. – Я хлопнул ладонью по столу с довольными видом. – Чёрный, аккуратно кинет цинк насчёт твоей техники по барыгам. Чтобы, если чё, маякнули. Что за техника – запиши ему на листок. Саня, – я повернул лицо к Ткачу, – подтяните корешка вашего из милиции. Пусть в частном порядке походит по дому с корочкой, поспрашивает, кто видел чего. Я тут вспомнил: соседка наша, баба Нюра, говорила на днях, что кто-то на нашей лестничной клетке тёрся. Пусть зайдёт к ней обязательно. – Ткач, выслушав задачу, кивнул, а я продолжил: – Тогда на мне Чиж. Он дворовую шпану знает отлично. А те – народ глазастый. Пусть поспрашивает: может, тачку какую видели чужую или мужиков. И да, Вова, – я повернулся к брату, – организуйте какой-нибудь пост на колёсах у нашего подъезда. Для безопасности – это раз. Ну и чтоб ещё раз не ломанули тебя или меня. Ага?

– Сделаем. Саня? – Вова повернулся к Ткачу, и тот согласно кивнул.

– Ну вроде всё. Действуем по намеченному плану.

– Годится, – Вова поднялся на ноги и уже в дверях, обернулся и спросил: – Слав, тебя, может, куда подкинуть?

– Не, я ж сюда по делу ехал, с Пашей поговорить. Езжайте! – кивнул я Вове, и тот скрылся за дверью, а следом за ним вышли и Ромой с Ткачом, громко топая ботинками.

Дождавшись пока дверь за мной закроется, я откинулся на спинке стула и закинул ногу на ногу:

– Ещё раз прошу прощения за брата, молодой ещё, – извиняющееся улыбнулся я и, разведя руки в стороны. – Но делай скидку: человек недавно вернулся с войны. Люди боевые, видят цель – не видят препятствий. Да и психика ни к чёрту.

– Да ладно ты. Туфта это всё про психику, – нервно дёрнул щекой урка и достал из пачки ещё одну папиросу. – У всех такая логика. Незамысловатая. Военные это или соседка баба Глаша. Виноват всегда кто? Тот, кто сидел. Ты, видимо, по молодости ещё не понял, что сам с волчьим билетом в кармане ходишь. Но посмотришь, как на тебя будут коситься, если пойдёшь на работу устраиваться или в институт. Считай от студента у тебя одна погремуха и осталась.

– Всё так. Но я вроде учиться и не собираюсь, научили уже всему. Профессиональный строитель без пяти минут, – рассмеялся я, а затем добавил: – В общем, предлагаю вопрос закрыть, а с братом я ещё поговорю и…

– Поговори крепко! – перебил меня Паша недовольным тоном. – Потому что если мы работаем втроём, то работаем. А вот эти прыжки на меня, как на терпилу, не годятся. Либо меня уважают, либо пошло оно всё на хер.

– Поговорю, Паша. И прекрасно понимаю твоё недовольство, – кивнул я, выдерживая злой взгляд урки глаза в глаза, точнее глаз в глаза. – А пока… Есть у меня один должничок, что сторожем на складе трудится. В связи с этим есть тема, которую предлагаю с тобой обмусолить. Там здорово можно бабла срубить.

– Что за склад? Что за должничок? – спросил Паша, но так, без интереса в голосе.

– Речь о складе магазинов «Берёзка». Короче, слушай, тема такая. – И я обстоятельно дал расклад, которым со мной поделился сторож-прохиндей Андрей, про хилую охрану на складе и про возможность выставить оттуда часть товара.

– Короче, ты меня решил под хищение госимущества подписать? – хмыкнул Чёрный, затягиваясь папиросой. – А чё ты ко мне-то обратился? У тебя вон, много друзей. С Балашихи, например.

– Ты не понял, Паша, – ответил я мужчине, покачав головой. – Мне нужны люди, которые тихо сделают дело и вывезут товар. А не возьмут склад штурмом, предварительно забросав территорию гранатами. Или ты забыл, как балашихенские вопросы у вас тут решали, весело и с огоньком?

– Такое хер забудешь, – резко помрачнел мужчина и даже нервно дернул плечом, когда за окном, в промозглом воздухе Долгопрудного, кто-то невовремя глухо хлопнул дверцей машины.

– Ну вот и сам теперь прикинь. Таких опытных спецов, чтоб с пониманием и знанием, каких людей подобрать на подобное дело, куда сбыть товар, – таких специалистов, кроме тебя, у меня нет, – пояснил я. А потом достал ручку из стоящего на столе резного деревянного пенала и стал корябать на листке номерок.

– Мутно как-то всё. Без деталей, – покачал головой мужчина. А я как раз закончил и придвинул ему листок бумаги.

– Ну так вот, номер этого Андрея. Позвони, скажи, что от меня. Встретитесь, поговорите, обсудите. А там уж решишь – возьмёшься или нет.

– А что по долянам? – покрутил в руке бумагу мужчина, пробежался взглядом по цифрам и отодвинул в сторону.

– Мне много не надо: главное – своё вернуть, ну и чутка на хлеб с икоркой, – весело подмигнул я урке. – Так что рвем тридцать на семьдесят: тридцать мне, семьдесят тебе.

– Тридцать за наводку? Не многовато ли? – прищурился мужчина.

– Не наглей, Паша, и давай без торгов. Мы ж не на рынке. Я свои условия озвучил и считаю их справедливыми. И даже где-то скромными, – Чёрный не стал спорить, пожевал губами и, подумав, кивнул.

– Ну, тогда вроде всё. Как дела-то у нас?

– Дела? Дела у нас хреноватые, – поморщился мужчина, опустил взгляд на порванный ворот рубашки и выругался под нос. – Утром ездил в Химки на ликёро-водочный, насчёт новой партии водки. Послали меня. Сказали: пока водку к нам В Долгопу запретили отгружать.

– Кто запретил?

– Директор, блин. А так, хер его знает кто, – поморщился Паша. – Но я так думаю – Журик или его старший отзвонился Тарасу. А тот уже передал директору. Хромого с Тарасом в Химках как раз Журик свел, на счет темы с алкашкой.

– Оперативно он, – удивлённо присвистнул я. – И когда успел только?

– Я думаю, они со своим Старшим ещё при Хромом это сделали, когда Хромой груз просрал, –поделился своими мыслями Паша, потерев шрам на брови. – Потому как, как мне шепнули, не отгружать нам товар распорядились еще неделю назад.

– Ну что ж. Брат говорил, что-то на складах ещё есть. Используйте пока это, – подумав, решил я. – Буду кумекать, чё делать. С Тарасом этим.

– Да херли об этом думать, когда о другом думать надо! – Паша поднялся на ноги и прошёлся по кабинету. Выглянул в приоткрытую форточку и выкинул туда бычок. – Мне сегодня Тяпа звонил, смотрящий за Лобней. Намекнул, что Журик у него был.

– Ожидаемо, – кивнул я. – Мы ж вроде так и предполагали.

– Ага. Только, по ходу, случилось у него что-то, – развернулся ко мне лицом урка, сунув руки в карманы брюк. – Говорит: «попариться хочу, к вам приехать». Сегодня вечером. – Паша презрительно хмыкнул. – Попариться, прикинь? Да этот хер из своей Лобни никогда не вылезал, даже к Хромому. А тут засобирался вдруг в гости. С чего бы?

– Ну, я так полагаю, мы скоро узнаем? – предположил я. Поворот был интересный, даже стало любопытно, что ж там произошло. – Ты ж ему не отказал?

– Да как ему откажешь, если нам край, как надо знать, что вокруг происходит? Особенно по части Журика, – чуть у виска не покрутил Паша на мой вопрос. Прошёлся в обратную сторону и упал в кресло. – В шесть приедет. Попытаюсь вызнать, чё там у него произошло, что он так засуетился.

– Вызнай, и чо ему надо от нас вызнай тоже. Не просто ж так он встречи ищет? – кивнул я. – Я тогда вечером сюда подгребу. Приедешь – расскажешь, чё там этот Тяпа хочет.

Пора было двигать домой. После разговора с братом прямо сердце было не на месте, все думал о своей нычке. Надо бы дернуть Пельменя или еще кого из пацанов и посадить караулить на хате. Как раз и предлог есть – хату брата обнесли. А сам я решил сгонять в Химки и поговорить со своим кооператором-строителем. Есть же у него мастера? Вот пусть нычку мне в квартире и организует. Под ту же розетку, например, в стене. А рубли надо пока перевезти в сейф в доме Хромого.

Ну и да. Заодно к Майору заскочу. Может он знает, что эта за Тарас у них в Химках такой?

Глава 20

28 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Ситуация с обнесённой хатой брата дала мне морального пендаля, взбодрила и вернула в реальность. Можно сколько угодно планировать и даже успешно реализовывать свои планы, но в какой-то момент может прилететь оттуда, откуда ты не ожидал и ожидать не мог. Залезь домушники ко мне в квартиру и найди баксы… Честно говоря, было бы крайне неприятно.

С другой стороны, сомнений в том, что исполнителей хаты Вовки мы найдём, у меня не было. С деньгами и техникой или уже без – они должны попасться. Уверенность моя зиждилась на банальной логике. Переехал на новую квартиру брат недавно, как и купил дорогую «двойку». Значит скорее всего, проболтался кто-то свой и почти наверняка – в черте города Долгопрудного. А значит, с высокой долей вероятности, исполнители были тоже местные. А Долгопрудный – не такой большой город, всего где-то семьдесят тысяч душ. Трудно будет не попасться, когда тебя ищут и через ментов, и через уголовников.

К слову об этом. Вернувшись домой, я прежде всего отзвонился сперва Пельменю, а потом и Чижу. Оба парня оказались у Серёги дома, потому после моего клича быстро подрулили ко мне.

Объяснив Пете, что так как хату моего брата выставили, я беспокоюсь, и ему придётся покараулить мою квартиру, пока мы с Чижом двигаемся по делам. Мы с Серёгой поехали в Химки. Пельмень, кстати, особо не возражал. А чего возражать, когда у меня в зале стояло самое желанное развлечение восьмидесятых – видеодвойка и куча кассет с фильмами к ней? К тому же мои парни, как та собака Павлова, выучили главный для себя рефлекс: если Слава что-то просит сделать, то обязательно за выполненную просьбу премирует деньгами.

– Серёг, у меня для тебя будет важная задача, – обратился я к Чижу, когда мы выехали со двора на нашей белой «копейке» и двинули в сторону Химок по серым, даже на вид скользким улицам. За окнами проплывали панельные пятиэтажки вперемешку с частным сектором. – Ты же с пацанами постоянно на контакте. Пусти цинк: мало ли кто в последние дни видел у нас возле дома мужиков незнакомых или машины чужие, подозрительные.

Я сунул руку во внутренний карман, достал несколько купюр по двадцать пять рублей и отдал другу.

– По двадцать пять каждому за любую информацию.

– Жопа слипнется! «Катеньку» им? – хмыкнул друг, но бабки в карман тканевой куртки спрятал. – И так всё расскажут. Чирик подгоню, если в натуре чё дельное скажут и сгодится.

– Ну тут тебе видней.

– Не ссы, Славян! – кивнул Чиж, впрочем не поворачивая головы и не отрывая глаз от дороги. – Пацаны полюбэ чё-нить засекли! Найдём мы этих гандонов.

На том и порешили.

Серёгу-кооператора я застал буквально у входа в его офис в «Гастрономе». Повезло, что не разминулись, потому как заехал он туда за какими-то бумагами всего лишь на минутку. Впрочем, так как парень спешил, разговор получился короткий. Сообразив, что мне требуется, молодой кооператор пообещал на завтра после обеда выделить пару специалистов. Поблагодарив его и без подробностей объяснив, что вопрос сбора долга с кидал потихоньку движется, я двинул дальше – к гостинице «Космос», в надежде пообедать и застать там Женю Майора.

За время моего отсутствия ресторан ничем особо не изменился. Всё тот же «белопузый» швейцар на входе – пухлый мужчина в дешевом черном костюме при белой рубашке. Та же обстановка в помещении: тяжёлые портьеры со шторами, хрустальные люстры с частью перегоревших лампочек, те же столы с чистыми, но простенькими скатертями. Получив «чирик» на руку и проводив меня с довольным видом к пустующему столику, швейцар удалился. А молодой юркий официант сменил его на посту возле нового клиента и вручил меню – обтянутую коричневой крашеной кожей книжку с разносолами и ценами.

– Кофе варёный сразу принесите. И пельменей двойную порцию со сметаной, – попросил я, а потом поинтересовался: – Женя, начальник охраны ваш, на месте?

– Вроде был, – кивнул официант.

– Передай ему привет от меня, будь добр. Скажи, что Слава с Долгопрудного в гости зашёл, – попросил я. Вложил десятку в меню и вернул его обратно.

– Сию секунду. Вам пельмени с бульоном?

– Без! И кофе по готовности принеси, – отпустил я официанта.

Откинувшись на спинку стула, я осмотрел зал. Обеденное время прошло, так что людей было немного – занятыми были буквально с полдюжины столиков. У продолговатой барной стойки в дешёвом мешковатом костюме стоял и мрачно взирал на гостей мужчина лет сорока с изрядной залысиной. Его, кстати, раньше тут я не видел.

– Приятного аппетита, Слава. Присяду? – десятью минутами позже, у меня из-за спины появился Майор прямо в тот момент, когда я, допив кофе, с аппетитом приступил к пельменям. Вопрос Евгений задал из вежливости, потому как, не дожидаясь моего ответа, уселся на стул с мягкой тканевой обивкой, что стоял напротив.

– Привет, Женя. Вот мимо ехал, дай, думаю, заеду пообедаю. Как дела тут у вас? – неопределённо обвёл я ложкой круг в воздухе и снова запустил её в тарелку.

– Такой расчётливый хитрован – и заехал просто так? – хмыкнул Женя, поднял руку и расстегнул верхнюю пуговицу на своей белой в полоску рубашке. – Нормально дела. Вон два парня «из-за речки» вернулись, наших. Пристроил, – кивнул Майор на примеченного мной ранее мужчину с залысиной. – Работаем, строим планы. Всё как у всех.

– О! Планы? Что за планы? – поинтересовался я скорее, чтобы потянуть время и доесть вкуснейший обед, чем потому, что мне правда было интересно.

– Да ничо такого… – Майор поморщился, дёрнув щекой, обезображенной шрамом, и, подумав, нехотя объяснил: – Думаем кооперативный ларек открыть. Брат твой пообещал товар нам сбывать, что он добывает через свои знакомства. Так, мелочовка, но сейчас, ты ж сам видишь – любую херню с руками отрывают. В магазинах – шаром покати.

– Это да, – кивнул я, сыто откинулся на спинку кресла и обмакнул жирные губы салфеткой. – А чё так, – я махнул выставленной вверх ладонью, – без энтузиазма говоришь?

– Да чо? – снова поморщился мужчина и объяснил: – Материалы на ларек. Сварить-то мы сами можем. Взятка, закупка товара… Короче, бабки нужны были. Я-то думал, Саныч не откажет…

– А он отказал, – кивнул я. – Ну, я не удивлён. Ты ж сам говорил – он жадный.

– Жадный-то да. Но я для него столько сделал. Думал, своим не откажет, – покачал головой Майор. К столику подошёл официант и поставил две чашки с кофе, после чего Женя пояснил: – Угощайся! Заказал себе и тебе.

– Спасибо, Женя. Но на счёт босса своего ты не прав. Свой для него – он сам и кошелёк в кармане. А ты для него – обслуживающий персонал. Удобный инструмент в руках. Да и в долг тебе как давать? Вдруг не отдашь и чего тогда? Сам у себя выбивать бабки будешь? – поделился я мыслью, которую, уверен, начальник охраны этого ресторана и сам уже понял. – Сколько денег-то надо?

– Ну, по моим подсчётам, если с запасом – то пятнашка. Пять у нас с мужиками есть, так что хотел одолжить десятку. А что? – с интересом посмотрел на меня Женя.

– Ну давай тогда я денег вам дам и в долю войду? – предложил я. – Мы ж вроде через Вовку не чужие люди. Опять же, пили вместе – считай, родня, – весело подмигнул я мужчине, который примолк и задумался, прикидывая что-то у себя в голове.

– Пятьдесят на пятьдесят? – наконец уточнил он.

– Мне хватит и двадцати процентов, – отрицательно покачал я головой. – Работать будут твои парни. Я только доляну с прибыли получаю. Так что половина – много.

– А я почему-то думал, что ты из тех, кто выжимает до суха, – будто по-новому взглянул на меня Майор, и даже вроде как обстановка за столом стала теплее.

– Не обольщайся, Женя. Я не мать Тереза, я прежде всего не дурак. Прикинь сам, – я взял чашку за ручку, поднёс к губам, аккуратно отпил кофе и продолжил: – Сейчас ты с радостью возьмёшь бабки и впишешься на пополам. Завтра отдашь половину прибыли. Через месяц – ещё раз. А через полгода начнёшь задаваться вопросами: «А какого черта я такие бабки отдаю этому сопляку? Он же палец о палец в нашем деле не ударяет?». Отношения начнут портиться, напряжение расти, – я поставил чашку на стол и внимательно посмотрел на собеседника. – Что дальше будет – надо объяснять?

– Нет. В целом доходчиво, – хмыкнул Майор. – Скажи лучше. Откуда в твои года столько хитрожопости? Мне за тридцать, и я о таком даже не подумал.

– Так тебе простительно. Ты ж кооператор молодой совсем. Начинающий! – хохотнул я. А в голове у меня чередой крутились воспоминания из прошлой жизни. Вот такие необдуманные «пятьдесят на пятьдесят» зачастую приводили людей на погост. Сиюминутная жадность и лёгкое необдуманное согласие в сложных обстоятельствах на старте – и вопросы экономической целесообразности платить «аж половину прибыли» в конце. А итог один – к 92-му году пуля киллера стоила куда дешевле.

Хотя в случае с ларьком Майора о финансовой выгоде я думал в последнюю очередь. Мне нужно было пустить в дело лежащую мёртвым грузом наличку (которую, как показала жизнь, могут просто взять и свистнуть). Это раз. А ещё – заиметь своего человека в Химках. Это два. И в Майоре я видел вполне подходящую фигуру, которую можно было вести по игровой доске местной химкинской иерархии. Так чего бы не дать ему денег, раз все так складывается?

– Тогда годится! Если что я тут, завози, – Майор протянул руку через стол, и я её пожал. – А приехал то ты чего? Ну не верю я, что просто пообедать.

– К Серёге я приезжал. Помнишь? – Майор кивнул. – Не обижаете тут его?

– Не-а. Я расклад Санычу дал, он махнул на него рукой окончательно.

– Ну вот. Но раз уж заехал, скажи мне. Ты же местный. Что слышал про некоего Тараса? Вроде смотрящий тут у вас? – поинтересовался я, на что Женя тихо хмыкнул.

– Смотрящий? – с юмором в голосе уточнил он. – Федя-то? Ну да, вроде как теперь и смотрящий. По крайней мере, ему, уверен, нравится так думать. – Майор отпил кофе и продолжил: – Только чтоб ты знал: среди своих, – Женя сжал руку и выставил указательный палец и мизинец вперёд, намекая на то, о какой категории граждан идет речь, – его не Тарасом кличут. А Федя Номенклатура.

Я молча смотрел на собеседника, ожидая пояснений.

– Короче, Федя этот – он же Фёдор Фёдорович Тарасов. Когда я за речку уезжал, только-только откинулся. А сидел он по экономической статье. Возглавлял что-то по линии пищевой промышленности в горкоме. Ну и кто-то в «Росспиртпром» в Москве проворовался, и его за собой прицепом потащил.

– Тогда почему его смотрящим за городом считают? – не понял я.

– Ну так у него директор нашего ликёро-водочного завода – родственник. Как перестройка начала разгоняться, обтяпали кооператив при заводе и давай сверхплановую водку торговать. В Москве кто-то из вороваек подсуетился. Прикрутил Федю к себе. Вот тот и ходит, пальцы гнёт, – хмыкнул Майор. – Хотя это больше для фарсу. Так-то он обычно за пределы темы с заводом редко лезет. Но иногда поблатовать любит – это факт. Сам видел. У Саныча он периодически бывает.

– Вот значит как, – задумчиво кивнул я. Интересный персонаж получается этот Тарас.

28 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Банный комплекс «Афродита». Павел Семенович Чернявский (в миру Косой или Паша Черный)

Пар вышибло из парной в предбанник, когда Косой толкнул дверь ногой. Голые по пояс, красные, как раки, они с Тяпой вывалились в прохладу деревянной комнаты с широким столом. На улице уже морозец прихватывал лужи, стёкла в маленьком окошке запотели намертво, а здесь пахло сосной, пивом и свежим хлебом. По голым распаренным телам мужчин стекали капли ледяной воды, которой они окатили себя перед выходом.

– Садись, давай уже выпьем, – кивнул Косой на широкую лавку, набрасывая на плечи простыню и подавая вторую гостю.

Тяпа, щуря слезящиеся глаза, сразу потянулся к банке с пивом. Стол ломился это явств: селёдка с луком, сало на газете, банка солёных груздей, кусочки мяса, идущие паром в большой глубокой тарелке, и горка варёной картошки в мундире. Пиво – две трёхлитровые банки, к одной из которых и припал Саня Тяпушкин, а из второй щедро по кружкам плеснул пенной жидкости Паша, проливая часть на стол.

– За то, чтобы не последняя, – хрипло сказал Тяпа, поставив банку и взяв в руки кружку.

Косой молча кивнул, выпил до дна, крякнул и потянулся за картошкой.

– Хорошо попарились. И телу сразу легко, – присел на скамейку и, откинувшись на спинку, заключил гость. Из-под небрежно накинутой простыни тут и там на теле виднелись синие наколки.

– Ну рассказывай, Саша. Чего вдруг решил так споро в гости заглянуть? – будто бы без всякого интереса спросил Паша, откусывая щедро посоленную сверху вареную картофелину. – Вряд ли ж просто попариться?

– Слушай, а чо с Хромым? – неожиданно в лоб спросил Тяпа, внимательно взглянув на хозяина бани. – Чо-то пропал куда-то?

– С Хромым – чо? – задумчиво поскрёб подбородок Паша и щедро отхлебнул пива из кружки. – Так а чо с Хромым? Не слыхал разве, сына его сожмурили? Менты из Москвы набежали. А тут ещё как на грех с вашими лобненскими шакалятами ситуация вышла. Ну и вот, – Паша пожал худыми плечами, – порешали на стрелке вопрос. И схоронился Хромой до времени. Пока суть да дело.

– Вот как, – покивал Тяпа. Провёл по редким волосикам на залысине пальцами и потянулся к мясу. – А я вот другое слыхал совсем.

– А что ты слыхал? – настороженно спросил Косой, посмотрев одним глазом на гостя, а другим чуть в сторону.

– Да вот. Ты же знаешь, городки у нас маленькие, друг у друга под боком. Цинк пошёл, мол, Хромого балашихинские куда-то увезли, а вас на коленях на той стрелке поставили. И ситуация у вас теперь какая-то непонятная. – По ходу своего монолога Тяпа внимательно следил за лицом Паши, но Косой на слова гостя никак не прореагировал, сохраняя маску спокойствия.

– Интересно девки пляшут, – хмыкнул наконец Косой, взял банку и добавил пива в кружки себе и гостю. – Так если мы всей честной компанией на коленях стояли в лесу, то как так вышло, что я перед тобой сижу, мёд-пиво пью, целый и при делах?

– Ну вот я тоже удивлён, – согласился Тяпа, продолжая потихоньку отправлять в рот разносолы. Аппетит после баньки да под пивко у него разыгрался нешуточный. – Ко мне тут человечек один ходит покатать, Жук погремуха. Не из наших, спортсмен. Так вот, он вроде как человек Митяя и на стрелке был. Вот он и прогнал эту телегу.

– С каких пор ты, Саша, стал всякую зелень несиженую слушать? – хмыкнул Косой, поставив кружку на стол и сыто рыгнув. – Мало ли кто что брешет? Каждый раз из-за этого будешь по области мотаться?

– Да если бы только из-за этого, – поморщился Тяпа. – Скажу как на духу. Ко мне вчера Журик заезжал.

– Вот это гости. И чего? – внутренне подобрался Паша.

– Интересно ему было, кто с его фуры из нычки груз какой-то ценный упёр. Вот на этот счёт Жука этого и поспрашал, фура то эта у митяевских была, – объяснил Тяпа и, ковырнув в зубах застрявший кусок мяса, продолжил: – Вот он эту историю про стрелку и прогнал. А потом уже Митяя вызвонили.

– И чо Митяй?

– Да ничо. Завалился толпой и с пушкой. Отоварил рукояткой по голове Журика и свинтил.

– Беспредельщик натуральный, – осуждающе цыкнул Косой.

– Ещё какой. Никакого уважения, – покачал головой Тяпа. – Журика его близкие в итоге в больничку в Москву увезли. Тот в ауте натурально был.

– Мда. Херовая канитель.

– Ещё какая! Мало того, этот Митяй на мой рынок рот раззявил, – добавил Тяпа и внимательно посмотрел на Пашу. – Вот я и хотел узнать: чо у вас с этим Митяем за отношения?

– Да какие отношения? Один геморрой от него, – пожал плечами Паша. – С фурой мы порешали – и всё. А так – явно попутал фраерок. Сам напрашивается. Ну, туда ему и дорога.

– Это да. Краёв пацанчик явно не видит. Верно ты сказал – беспредельщик и есть. – Тяпа сделал глоток из кружки и стрельнул взглядом на Косого. – Скажи, Паша. Так, а что с балашихинскими-то в итоге? Насвистел Жук?

– Я так отвечу, если ты переживаешь, что балашихенские в случае чего за Митяя впрягутся… – взяв в руки бутылку водки и отвинтив пробку, сказал Косой. – То не переживай. Никакие балашихинские, насколько мне известно, за Митяем не стоят. Сам по себе он. Ничейный.