Текст книги "Студент: Казнь (СИ)"

Автор книги: LikanTrop

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– Приятного аппетита, товарищи, – произнес толстяк высоким, немного певучим голоском. Оба мужчины присели на стулья, – а это что ж, Сережа? Что за друзей ты с собой привел?

– Слава Студент. Это Миша, это Вова, – представил я своих друзей, – а вы, я так полагаю, Михал Саныч?

– Верно, Михаил Александрович Власов. А вы к нам пообедать зашли? Или с какой целью?

– С целью обсудить и решить возникшее между вами с Сергеем недоразумение. Но и поесть заодно. Пельмени у вас и правда чудесные.

– Совершенно верно. Мясо, молоко, сметана – все свое. Есть, так сказать, подшефная деревенька Лугинино на 25 дворов. Тут неподалеку. Вкуснее в Химках вас не накормят. Будьте совершенно уверены, – не без гордости в голосе заверил кооператор. Достал платок и вытер пот со лба, – а про недоразумения. Так вроде и нет никаких недоразумений? Есть долг в сто двадцать пять тысяч рублей плюс пять процентов за просрочку, – Саныч покровительственно посмотрел на Сергея, – это я еще за этот месяц не посчитал, по доброте, – снова перевел взгляд на меня, – только какое вы отношение к этому вопросу имеете, я совершенно не понимаю?

– Так я вам сейчас объясню, – кивнул я и сделал аккуратный глоток из чашки с кофе, – дело в том, что Сергей работает со мной. Он мой, скажем так, подшефный. Потому, если к Сергею возникают финансовые вопросы, то эти вопросы становятся в том числе и моими. И решаю их я, – Сергей активно закивал, подтверждая мои слова.

– Крыша что ли? – прохрипел военный, который до этого только молчал и слушал.

– Можно сказать и так, хотя я предпочитаю слово «партнер», – кивнул я и продолжил спокойным размеренным голосом, – и вот какая история получается у нас с вами. Сергей берет в долг шестьдесят тысяч. Под пять процентов, как вы верно озвучили. А вернуть вы требуете сто двадцать пять тысяч. Да еще и с этой суммы проценты считаете. Это как понимать?

– Позвольте. Все совершенно просто, – кооператор снова достал платочек и промокнул лоб, – но мы ведь как договаривались? Он предоставит мне за эти деньги иностранную технику. Техника предоставлена не была. А это упущенная прибыль. Двадцать пять единиц товара, которые я реализовал бы по пять тысяч за каждую – это сто двадцать пять тысяч как раз и есть.

– Простите, но вы деньги дали в долг или вложились в совместное предприятие по покупке техники за дешево? Просто проценты обычно считают с долга.

– Ну. В долг, – подумав ответил мужчина, а потом добавил, – но он обещал вернуть техникой.

– Так если в долг вы дали шестьдесят тысяч. С учетом процентов, вернуть вам должен Сергей шестьдесят три тысячи. И закрыть этот вопрос мы готовы прямо сейчас. Сергей, мы же готовы? – покупашка активно закивал головой, – а если вы дали денег на покупку техники. То есть, вложились в совместное предприятие, то мы не должны вам ничего. Потому как вы вложились в совместное дело деньгами, как и мой партнер, а значит несете точно такие же риски как и Сергей. С техникой вас кинули, дело не выгорело, а значит ни о каких деньгах речи быть не может, верно? Вы прогорели оба, – я прищурился и немного наклонился туловищем в сторону толстяка, – так что, я спрашиваю еще раз. Вы вложились в совместное дело с покупкой техники и оба прогорели или просто дали Сергею в долг?

– В долг! –засипел от нервов мужчина.

– Тогда шестьдесят три тысячи с учетом процентов мы вам и возвращаем – кивнул я и откинулся на мягкой спинке диванчика.

– Но позвольте. Так совершенно не годится, – засуетился Саныч, – а как же моя упущенная прибыль?

– А упущенную прибыль вы легко наверстаете на сметане с пельменями, – криво улыбнулся я, – и заметьте, в отличии от вас, я приехал решать вопрос лично и со всем уважением. А не стал подсылать к вам людей во двор или караулить у ресторана. С угрозами сломать вам ноги, как вы поступили с Сергеем. Сергей предложил вам потенциально крайне выгодное дело. Вы в нем поучаствовали. Дело не выгорело и вас обоих кинули. Скажите спасибо, что мы пошли вам на встречу и решили сделать вид, что вы и правда просто дали деньги в долг. В итоге мой компаньон в минусе, а вы еще и заработали. Несправедливо, как по мне, но Сергей решил, что так будет честнее.

– Но позвольте! Я совершенно точно рассчитывал на другое…

– Я тоже рассчитывал сегодня на другое. Но сижу в ваших Химках и трачу на вас свое время, – грубо перебил я мужика и махнул рукой Сергею. Тот достал из ранца несколько пачек денег, посчитал и положил на стол, – тут шестьдесят три тысячи рублей. Долг плюс проценты. Можете пересчитать. Вы берете деньги, и мы спокойно расходимся довольные друг другом. Другого предложения у меня для вас нет. Берите, пока я не передумал, – я нагнулся ближе к мужику и продолжил угрожающе, – но если вдруг ваши друзья, – я кивнул на мужика со шрамом, – не поймут по хорошему и еще раз потревожат Сергея. Я приеду снова и явно не к вам в ресторан. И тогда уже выставлю счет за СВОЮ упущенную прибыль и потраченное время. И боюсь здоровья расплатиться по этим долгам у вас может не хватить.

– Ты что о себе возомнил, щенок? – тихо прорычал «лицо со шрамом».

– Это кто? – я вопросительно посмотрел на кооператора, – и почему он в обход вас задает мне вопросы?

– Это мой начальник охраны. Женя.

– Слышь, охранник Женя. Сиди охраняй, а не лезь в деловые разговоры, – подмигнул я мужику.

– Я тебя найду, – тихо прорычал мужчина.

– Так чо меня искать? В Долгопу приезжай и спроси Славу Студента, – я перевел взгляд на кооператора, – и на будущее, Михаил Александрович. Когда ваш охранник лезет в ваши разговоры без спросу – это явное проявление неуважения лично к вам. Вот мои друзья сидят тихо. Оба уважаемых человека. Это Миша. Это Вова Футболист из Балашихи, – я кивнул на пацанов, на что Вовы ухмыльнулся, а Медвежонок от того, что его неожиданно назвали «уважаемым человеком» явно растерялся. А когда Миша теряется, он еще больше хмурится и вид у него становится совершенно зверский, – и как видите, оба молчат и поперек моего слова не лезут.

– Ну эээ… – кооператор растерялся, не зная, что ответить, но я не дал ему собраться с мыслями:

– Ну и отлично, вижу вы все поняли. А сук этих, что напарили Серегу на технику, мы скоро найдем. И обязательно все с них получим, – я поднялся на ноги и протянул руку, – так что? Договорились? – я повернул голову немного на бок и, криво ухмыльнувшись, добавил, – или нет?

– Ну что вы? Зачем обострять? Совершенно не стоит, – шеф ресторана будто сидел под палящим солнцем в пустыне Сахара, пот градом стекал по его лицу, – Женя возьми деньги. Вы извините его, он не так давно из Афгана по ранению, – поднялся на ноги, громко крякнув, Саныч и пожал мне руку. Попытался немедленно ее выдернуть, но я не отпускал ладонь, – а вам приятного отдыха. Давайте так, чтоб расстаться на совершенно приятной ноте, обед за счет заведения. Хорошо? – с надеждой посмотрел на меня как кролик на удава мужчина.

– Безусловно, Михаил Александрович, – я сдавил руку мужика еще раз, а потом сжалился над мужиком и отпустил, – надеюсь, в дальнейшем недоразумений между нами не возникнет. И мы будем добрыми друзья.

– Совершено верно, – фальшиво улыбнулся кооператор, баюкая правую руку. Его подручный взял деньги и они скрылись там же откуда и пришли, в коридоре за сценой.

– Ахахахаха! – рассмеялся Вова и, отсалютовав мне полной рюмкой, выпил ее одним махом, – ну ты бля и дал! Уважаемые люди молчат! Ахахахаха! Вложились в дело и несете риски! Бля, Славян, да тебе надо деньги брать, за то, чтобы на стрелки ездить ситуации разруливать.

– Так я и беру, – я подмигнул Сереге, который дрожащей рукой наливал себе в рюмку водку из бутылки Вована.

– Слышь, Медвежонок. А ты чо такой зверский вид сделал, когда тебя уважаемым человеком Слава назвал?– продолжал хохотать Футболист.

– Засмущался, – прогудел с другой стороны стола парень с набитым ртом. Миша весь разговор помалкивал и терпел. Терпел отчаянно. Терпел до безумства. Но когда переговоры закончились, набросился таки на оставшуюся на столе еду. Прямо сейчас он активно добивал мясную нарезку.

– Представляешь, что будет когда он разозлится? – подмигнул я Вове, а потом перевел взгляд на покупкашку – ну что, Сергей. Вопрос мы твой закрыли. Деньги барыга взял. На следующие выходные приеду, будем решать по тем, кто тебя кинул. Адрес запиши и Медвежонку отдай, куда подъезжать, – Сергей подозвал официанта и попросил ручку и листок.

– Ну давайте по мороженому и поедем. Нам еще на химию с Медвежонком вечером, – я мазнул взглядом по залу и возле бара увидел молодого пацана, зло смотрящего в мою сторону. Знакомое блин лицо. Точно! Тоша Власов, которого уронила на жопу на дискотеке Даша. Вот так встреча! Он же что-то как раз про гостиницу «Космос» говорил. Неужто сыночек Михал Саныча? Бывают же совпадения! Ну да пусть зыркает, мне не до него сегодня.

* * *

Двое мужчин вошли в средних размеров кабинет, обставленный в классическом стиле. Мебель из темного полированного дерева: большой письменный стол у окна, из которого светило ноябрьское солнце, массивный шкаф и витринные книжные стеллажи с решетчатыми дверцами и рядами книг. На столе – настольная лампа с изогнутой латунной ножкой, телефон, письменные принадлежности и аккуратно разложенные бумаги. Позади стола – кресло, в которое немедленно упал Михаил Александрович Власов и тяжело выдохнул, а перед столом стояло простое кожаное стул‑кресло без подлокотников, куда прицелился упасть человек со шрамом.

– Не садись, Женя. Достань-ка сперва мне водочки, – попросил своего начальника охраны кооператор и посмотрел в окно с длинными тяжелыми шторами оливково‑коричневого оттенка. Бывший военный кивнул, прошел по паркету с классическим узором, в центральной части которого лежал бежевый ковер с орнаментом. Достал из шкафа графин с белой жидкостью внутри и поставил перед босом, а потом наконец уселся на стул.

– Уф! Что за мальчишка, всю душу вынул. Совершеннейший Мефистофель, Женя, – мужчина достал из выдвижного ящика граненый стакан. Налил туда водки на три пальца и выпил в несколько жадных глотков, – и откуда он только такой взялся? Кто это вообще были?

– Ну. Про Вову Футболиста я краем уха слышал. Это бандит из Балашихинских. Бычка этого С Пандой не знаю. А Слава Студент, – Женя развел руками.

– И за что я тебе только деньги плачу, если ты совершенно ни хера не знаешь, – недовольно проворчал Саныч.

– За охрану ресторана, – исподлобья посмотрел на босса вояка, – а не за разборки с бандитами.

– Так и охранял бы. Меня какой-то шкет на семьдесят тысяч сейчас опустил, – зло прорычал кооператор. Но прозвучал этот рык как-то жалко.

– А не будь меня, опустил бы на сто тридцать, – внимательно посмотрел вояка на босса, – и был бы абсолютно прав. Я не знаю, что это за мелкий гаденыш. Но язык у него подвешен хорошо. Надо отдать ему должное, перевернул он ситуацию красиво.

– Ты блядь ему еще иди руку пожми. За урок ораторского искусства, – снова разорался Саныч. Налил еще водки в стакан и снова выпил, разбрызгивая капли по бумагам на столе, – выясни кто это. И можно ли его как-то наказать!

– Выясню. У меня есть в Долгопе бывшие сослуживцы, – кивнул Евгений, – там же Вовка Григорьев сидит. Наших вокруг себя собирает. Вот у него и спрошу.

– Вот и спроси! – Саныч поставил локти на стол, сложил ладони в замок и добавил, – а если они этого сосунка того. Еще и оприходуют, я совершенно не буду против. Даже премию выпишу, по сто рублей на рыло.

– В понедельник съезжу, – кивнул мужчина, а про себя поморщился, слово «рыло» применительно к сослуживцам прозвучало крайне неуважительно. А на счет этого Студента, так Евгению самому было любопытно узнать, что за краснобай такой заехал к ним в ресторан на обед. С одной стороны, этот мелкий его дико бесил. А с другой, любо дорого было наблюдать, как какой-то школьник спокойно и слово за слово выкручивает руки и ставит на колени этого чванливого жирного мудака Саныча. Эх. Надо было к Сержанту двигать, когда звал. Да гордость не позволила. Майору на службу к Сержанту идти.

Глава 11

13 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Хромов Андрей Павлович

Кооперативный банный комплекс «Афротида» на берегу Котовского залива в этот день выглядел будто кусочек скандинавской Европы. Больше всего россыпь деревянных домиков, на которых сахарной пудрой сыпал мелкий снег, напоминал Финляндию или другую скандинавскую страну, но никак не Советский Союз времен Перестройки. Паша Черный аккуратно двигался по регулярно обновляемой дорожке из гравия в сторону двухэтажного сруба своего босса, стараясь не наступить в многочисленные лужи на грунте по бокам. Погода стояла еще плюсовая и первый в этом году снег моментально таял, соприкасаясь с землей.

Из двери дома на крыльцо, гоняя в руке четки, вышел молодой мужчина под сорокет в черном костюме и сером пальто. Он перекидывал в руке четки с хвостиком из конского волоса и улыбнулся при виде Черного, сверкнув золотой финкой во рту.

– Добрый день, Никита Игоревич, – поздоровался с молодым Вором Паша. Тот ничего не ответил, просто кивнул и двинул в сторону парковки автомобилей, а Черный вошел в дом.

– Кто еще там? – Хромой сидел в зале в кресле у камина и о чем-то размышлял в тишине, которую нарушало лишь тиканье больших напольных часов с кукушкой. При появлении визитера, он с интересом обернулся лицом ко входу, увидел Пашу и кивнул ему садится на соседнее кресло. Нагнувшись и взяв со столика стакан с янтарной жидкостью, мужчина сделал глоток и, дождавшись пока Черный сядет, кивнул на бутылку дорого иностранного пойла, – гляди. Журик притаранил. Самогонка шотландская.

– Виски что ли? – уточнил Паша, расположившись на мягком кресле и вытянув ноги в сторону очага.

– Ага. Оно, – кивнул Андрей Павлович и, снова отхлебнув, поморщился, – форсу в названии много. А суть одна – самогон. Журик, конечно, в авторитете. Но молодой еще, не понимает, что лучше нашей водки и нет ничего. Ты с новостями какими?

– Ткач от Сержанта приезжал, – кивнул Черный, – вчера они забрали под себя точку.

– Молодцы, – скупо ухмыльнулся мужчина, – ну что? Показали этим фраерам Кузькину мать? Давай, базарь подробности.

– Да нет никаких подробностей, – растеряно пожал плечами Черный, – Ткаченко этот, сказал, что просто побазарили с Митяем и убедили отвалить. И тот с точки ушел.

– Что? Сам вот так взял и ушел?

– Вроде как да, – кивнул Паша, – я утром ездил, жалом поводил. По ходу все так и есть. Просто лобненские снялись и сказали старшему от таксистов, что теперь те работают не с ними.

– Порожняк какой-то, – Хромой завис и долго смотрел на то, как в камине горят березовые паленья, – но точку то точно отжали?

– Точно-точно. Своими глазами видел, как несколько людей Сержанта там рулят. Я же говорю, сперва сам не поверил. Съездил как раз, чтобы убедиться, – подтвердил Паша.

– Порожняк, – снова растеряно поздавис Хромой и развел руками, – и вроде все как уговаривались сделали. А что-то не так.

– Чего не так то?

– Радости нет на душе, – пояснил Андрей Павлович, – и удовлетворения никакого. Тухляком тянет. Это что ж? Наших покалечили, а этих с караваем встретили? – довести мысль до логического завершения Хромому не дал шум за дверьми. Мужчина обернулся, а в дом ввалился охранник его сына Макар, растрёпанный и сильно запыхавшийся:

– Андрей Павлович, у нас ЧП! – выпалил мужчина и тревожными глазами посмотрел на босса

За два часа до этого

Хавкин Андрей Иванович в Балашихе более известный как Хавчик, крепкий парень под тридцать с короткой стрижкой как у Кашпировского (в Союзе еще почти неизвестного), сидел в серой девятке на переднем сиденье, щелкал семечки и скучал. Второй день они с пацанами приезжали на эту грунтовую дорогу, с одной стороны которой тянулось поле, а с другой жиденькая лесопосадка. Они с пацанами парковались у обочины, открывали капот типа сломались и ждали появления белой восьмерки, принадлежащей Хромому, о которой рассказал Губин. Вот только интересен им был не сам Хромой, а два заскучавших обалдуя, которые периодически сваливали из вынужденного заточения в доме местного авторитета и ехали за новой порцией дури в поселок к цыганам, пока Хромого дома не было. То есть, где в районе с одиннадцати утра до шести вечера. В эти часы балашихинские и караулили малолетних насильников.

В машине их было трое: за рулем Миша по кличке Кишмиш, чернявый короткостриженый парень восемнадцати лет, что частенько возил Хавчика по его делам в последнее время, и здоровяк Рома Рама. Широкоплечий высокий боксер тяжеловес с большими голубыми глазами киноактера и густыми ресницами, совершенно неуместно смотрящимися в композиции с абсолютно лысой головой и мясистым, слегка искривленным носом.

– По ходу опять никто не приедет, – пробурчал Рама. Порылся в кармане и достал барбариску. Развернул и отправил конфету в огромный рот.

– Хренова, коли так. Ржавый второй день бельма не заливает. Заклевал меня буровить «чо там?» «где там?» «когда там?»! Эх, пацаны, бля буду коли сего дня эти два мудака не нарисуются. Ржавый на завтра с нами конючить ехать будет. Та еще докука, – Хавчик разговаривал на своеобразной смеси деревенского диалекта и городского дворового сленга. Если большая часть балашихинских выросла в соседних районах Балашихи, то Андрюха переехал с матерью в этот городок уже довольно взрослым, в 14 лет. Однако крепкое тело, упрямый непоколебимый характер и регулярное участие в драках позволило парню быстро заработать авторитет сначала в новом для себя районе, а потом и в городе.

– Да и пусть едет, хули? Мне вот вообще не по приколу второй день с утра до вечера тут сидеть. Скучно же, – вздохнул Рама и добавил, – и жрать охота.

– Мы ж часом допреж только пирожки мамки моей с чаем снедали? Хорош жрать, Рома. Мамон наживешь, девки любить не будут.

– Будут, – безапелляционно заявил Рама, открыл заднюю дверцу авто и начал вылезать наружу, – я посрать пойду.

– Подь. Только не долго и портки не загадь, – кивнул Хавчик, проводив товарища ироничным взглядом до самой лесопосадки.

– Гля. Кто-то едет, – посмотрел в зеркало заднего вида Кишмиш и для верности обернулся.

– Ох ты ж. Кажись что и наши? Смекай, как хлопну бампером и отпрыгну, сразу газу и перекрывай дорогу. Смекаешь?

– Ага! – парень кивнул и начал смотреть как Хавчик быстро вылезает из машины, встает напротив лобового стекла и кладет ладони на открытую крышку капота девятки. Кишмиш замер в нервном ожидании, подобрался всем телом. Капот хлопнул будто выстрел из ствола с глушителем, глухо и резко. Убедившись, что Андрюха успел отпрыгнуть в сторону, парень дал по газам и перекрыл колею грунтовой дороги. Хавчик немедленно достал из крутки небольшой револьвер, вышел на дорогу и направил оружие в лобовое стекло остановившейся восьмерки.

– А ну-ка выходь! Наружу все! – крикнул он, угрожающе покачивая стволом. В замершей перед ним машине виднелось три силуэта. Два молодых пацана с испуганными глазами и короткостриженый молодой мужчина водитель. Макар (а это был именно он) открыл дверь и начал медленно вылезать наружу. На долю секунды Хавчик потерял руки водилы из виду, а когда увидел их вновь, в правой ладони противника лежал снятый с предохранителя ПМ. Макар резко вздернул руку вверх. Бах! Бах! Один из выстрелов дернул за плечо Андрея, будто пес укусил. Вторая же пуля вошла куда-то между ребер и повалила взвывшего парня на землю.

– Андрееей! – сбоку со сторону лесопарка раздался крик. Рама бежал в сторону дороги, одной рукой пытаясь подтянуть с колен спущенные спортивные штаны, а другой лихорадочно шурудя где-то внутри расстегнутой куртки. Поиски увенчались успехом, в руке балашихинского мелькнул ТТ. Только вот оружие, будто скользкая рыба, непослушно выпрыгнуло из ладони в самый неподходящий момент. Силясь поймать ствол, Рама освободил вторую руку, отпустив штаны, но не успел. Раздался еще один выстрел. Лысая голова спортсмена дернулась. По лицу полилась кровь, а штаны съехали до щиколоток. Так Рама и упал в грязь с нелепо расставленным в стороны руками и со спущенными до щиколоток портками, под стоны Хавчика и резких взвизг колес. Это Кишмиш увидев, что дело туго, дал по газам и девятка, неуклюже вильнув задом будто толстушка на дискотеке, понеслась вдаль, разбрызгивая грязь.

Военный инструктор по стрельбе, нанятый Хромым для охраны своего сына, держа подбитого Хавчика на мушке, быстрым шагом подошел к своему противнику. Пнул выпавший из рук Андрея револьвер, тот улетел куда-то в сторону обочины. Направил дуло своего ПМа в лицо Хавчика и собирался уже было выстрелить, но передумал. Во-первых, потому что одно дело убивать, когда тебе угрожает опасность, а другое вот так, хладнокровно добить. А во-вторых, молодой мужчина вовремя сообразил, что Хромой наверняка захочет пообщаться с кем-то из похитителей. Для Макара, например, было совершенно неочевидно кто на них напал и с какой целью.

– Борис, открой багажник! Леха, помоги тащить, да вылезайте уже из тачки! Живо, – убедившись, что парни его услышали. Инструктор наклонился и ударил рукояткой пистолета по лбу, стонавшего от боли бандита, отправляя его в нокаут. Поднял глаза на Алексея и приказал, – давай! Хватай за ноги и понесли, – закинув, истекающее кровью тело в багажник, Макар развернул тачку и живо погнал ее в сторону дома Хромого.

Сейчас

Хромой спускался по лестнице вниз, низко наклонив голову, чтобы не удариться макушкой о потолок. В просторном подвале между стеллажей с продуктами, ящиками алкоголя и соленьями стояла раскладушка, на которой лежал мужчина, одетый в серый измазанный кровью свитер и спортивные штаны. Протяжные стоны закованного в наручники человека гулко рикошетили от бетонных стен. Хромой подошел ближе и заглянул в лицо привезенного Макаром бандита:

– Твою мать! – разочарованно протянул Хромой, – это же балашихинский. Хавчик вроде. Слышь, ты же Хавчик? Андрей? – но парень не ответил. Сплюнул кровь под ноги Андрею Павловичу и зло посмотрел на него, тихо что-то прохрипев.

– Какого хера вы напали на машину с моим сыном? – Хромой быстро просчитал ситуацию и повернулся к стоящему за его спиной Черному, – Паша, бля! Давай дуй в больничку, прямо к глав. Врачу. Пусть дает хирурга и тащи лепилу сюда. Этот же ща отъедет у меня тут!

– Да и пусть, – не понял переживаний босса Черный.

– Что значит пусть, блядь? На хера мне труп центрового балашихинской ОПГ в подвале? Они же за ним приедут, ты соображаешь? Или мозг под Воркутой отморозил? Мне как с ними договариваться со жмуром на руках? Беги, бля! – в глазах Черного промелькнуло понимания, и он, резко развернувшись, бегом полетел к лестнице, а Хромой снова повернул лицо к своему пленнику:

– Слышь, тезка. Держись, ща лепилу привезут. Ты погодь, – Андрей Павлович отошел в сторону. Вытащил из деревянного ящика бутылку водки, ловко свинтил крышку и приставил горлышко к ссохшимся губам Хавчика, – давай пей, – кадык Хавчика жадно заходил ходуном, отправляя огненную жидкость в желудок. Когда балашихинский опорожнил треть, Хромой отнял бутылку от его губ, давая пленнику прокашляться и отдышаться.

– Пизда тебе, Хромой, – неожиданно подстреленный парень перестал хрипеть, дыхание его нормализовалось, а взгляд прояснился: – и твоим щенкам пизда. Всех перемочим! – закончив последнюю фразу, Хавчик замолчал и замер. Глаза его остекленели, дыхание остановилось.

– Сука! – зло прорычал урк,а протер горлышко бутылки о край куртки и, сделав несколько жадных глотков, с чувством посетовал: – как же сука невовремя! – какое-то время мужчина еще помолчал, а потом обернулся и спросил Макара: – говоришь один ушел?

– Не знаю, может и ни один. Но тачка их, как я начал стрелять, уехала точно. Этого я сюда привез, – кивнул на труп военный, – а второй двухсотый в лесопосадке лежит, у обочины.

– Иди лови Черного. Пусть собирает всех. Всех, кого можно в дом! Переходим на осадное положение.

Вечер того же дня

Кавалькада из восьми машин заехала в поселок и сейчас подъезжала к дорогому новенькому дому Хромого, стоящему на особицу. Суровые парни в спортивных костюмах и темных куртках начали выходить из тачек и немедленно доставали стволы. Леха Ржавый выбрался из Нивы и внимательно посмотрел, как его друг Вова Футболист открыл багажник и достал оттуда один за одним два калаша. Один передал в руки Носу, а второй начал разбирать и снаряжать уже сам.

Когда Кишмиш с шальными глазами приехал к Ржавому сегодня днем с новостями о неудачной попытке похищения, Леха думал не долго. Отправил Футболиста собирать кого можно, а сам поехал с парой пацанов к гаражу, в котором хранил оружие. В итоге в Долгопу на восьми тачках отправилось три десятка вооруженных человек. Ржавый ожидал самых плохих новостей, но на месте побоища нашли только труп Рамы. А значит Хавчик вполне мог еще быть жив. А значит вариантов не осталось. Погрузив Раму в одну из тачек, снова отправились в путь. В гости к Хромому.

– Хромой! Открывай, бля! – позвонил в звонок Ржавый и для верности постучал ногой в дверь. Ответа не последовало. Лишь пара спортивного вида парней подошли и посмотрели в широкое окно первого этажа, раздвинув в стороны шторы.

– Дай-ка мне одну, – протянул в сторону друга раскрытую ладонь рыжий парень. В нее немедленно вложили гранату. Ржавый прицелился и бросил. Раздался громкий «дзинь», быки Хромого как встревоженные кошки на случке прыснули в стороны от окна, а мелкие осколки стекла посыпались вниз, – слышь, Хромой! Следующая полетит без чеки! Выходи!

– Не шуми, Леша! Не шуми, – входная дверь открылась и из нее вышел Андрей Павлович в теплом овечьем полушубке. За ним во дворе показался Паша Черный с десяток крепкого вида бойцов, – я смотрю ты много друзей с собой пригласил? Ну, пускай постоят посмотрят. А мы с тобой во дворе перетрем. Два на два.

– Годится. Вова, скинь калашмет Татарину пока, – приказал другу Ржавый, что Футболист немедленно и сделал. Калитка открылась, и они с Вовчиком налегке прошли во двор, где прямо по середине бетонной дорожки стоял и ждал гостей Хромой в компании с Пашей Черным:

– Какие судьбами, Леша? – улыбнулся хозяин, – чего без приглашения? И такой большой компанией?

– Харе мозги крутить, – Ржавый встал в метре от Хромого и зло посмотрел на него своими зелеными глазами. На поселок давно опустилась по-осеннему ранняя мгла и в свете дворовых фонарей глаза гостя зловеще блестели сапфиром, – где Хавчик?

– Хавчик? – удивленно переспросил Хромой, – а с чего ты взял, что он у меня?

– По-хорошему говорить не хочешь? – зловеще улыбнулся рыжий парень, – чо? Канитель устроить тебе тут, да?

– Не надо, что ты такой нервный то? В подвале твой Хавчик. Ты мне лучше растолкуй, какого лешего он со своими корешками напал на машину с моим сыном?

– Твой сын изнасиловал мою сестру. Хавчик приехал за ним и его кентом. Тебе то что? Ты в прошлую нашу беседу четко обозначил, что тебя это дело с моей сестрой не касается. Так что теперь поздняк вписываться. Хавчика верни.

– Во-первых, с чего ты взял, что это сделал мой сын? Кто-то сказал, а ты и поверил? – фыркнул Хромой, – а во-вторых. Ты правильно заметил, это дело не мое. И ко мне какие претензии? Хавчик напал на мою машину со стволами. Получил ответку. Какие ко мне претензии могут быть? – Андрей Павлович понимал, что вывернутся из сложившегося расклада никак не получится. Потому сейчас главное было не устроить шум на своей земле. Пойди какая канитель здесь и сейчас, проблем потом с мусорами не оберешься. А если проверка приедет и министр на контроль возьмет? Вообще кранты.

– К тебе никаких претензий и нет. Верни Хавчика, и мы уедем.

– Хорошо! Паша, возьми ребят. Принесите парня, – отдал распоряжение мужчина и Черный в компании пары спортиков скрылся за дверью дома. Помолчали.

– И тут такое дело, Леша. Мы пытались помочь Андрею. Даже за лепилой отправили. Но друг твой до его приезда не дотянул, – в этот момент парни местного авторитета вынесла наружу тело Хавчика. Что характерно – вперед ногами, – можешь проверить. Мы его не пытали и даже пальцем не трогали. Зажмурился от ран.

– Он под стволы пацанов поставил. Они защищались. Что тут поделаешь? Сами виноваты, – добавил Хромой, пока Ржавый следил за тем, как выносят со двора тело его друга и грузят на заднее сиденье Нивы. Глаза его наливались кровью, но в сумраке этого было не разглядеть.

– Ага, – кивнул Ржавый и на негнущихся ногах пошел со двора. Футболист, не понимая, что происходит, двинулся за товарищем. Они вышли наружу и погрузились в машину. Ржавый посидел какое-то время на переднем сиденье, повернулся и стал рассматривать белое как мел лицо Хавчика.

– Вов, а с калашом то чо делать? Убирать? – водительскую дверь открыл Нос и вопросительно посмотрел на Вована, сидящего возле трупа с совершенно растерянным видом.

– Дай сюда! – Ржавый повернулся к Носу и протянул руку. Взял калаш, вылез из машины, на ходу передернул затвор и вставил дуло в широкую щель между прутьев забора.

– Тра-та-та-та! – очередь громом разорвала тишину ночи. Ржавый выпустил рожок в сторону нескольких спортиков, задержавшихся во дворе дома. Парни немедленно прыснули во все стороны, а один упал и пополз к гаражу, громко стоная.

– Дай рожок! – крикнул Ржавый Носу. Тот засуетился, подбежал и протянул новый рожок шефу, – Вова, давай! – крикнул Ржавый другу, перезарядился и начал обстреливать дом Хромого. Футболист подобрался, выхватил свой калаш у Татарина и присоединился к обстрелу. А через секунду и остальные балашихинские, следуя примеру своих лидеров, принялись палить по дому местного авторитета. Долбили из ПМ, ТТ, обрезов. В общем, у кого что было. От дома летели искры, сыпалось стекло, куски черепицы и кирпича. Через минуту обстрел затих, лишь собаки из соседних дворов продолжали надсадно заливаться лаем:

– Слышь, Хромой! А это тебе привет от Хавчика! – Ржавый взял гранату из кармана куртки Вована, выдернул чеку и отправил ее в темный зев широкого разбитого окна на первом этаже. Развернулся и двинулся в сторону машины. На середине пути раздался громкий взрыв. На лице Ржавого заиграла злая улыбка, похожая на волчий оскал.

Глава 12

14 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Милютин Михаил Дмитриевич

Милютин Михаил Дмитриевич сидел в своем кабинете за широким деревянным столом в просторной комнате с портретами Горбачева и Ленина на стене и пил кофе из стакана с позолоченным подстаканником, в который он минутой ранее щедро плеснул армянского коньячка. Он сделал глоток, достал пластиковую расческу и поправил на голове жиденькие волосёнки на изрядной проплешине, крупный нос его, монументально нависающий над тонкими губами, был красноват от долгого нахождения на свежем воздухе этой ночью. Настроение мужчины, которому недавно стукнул полтинник было мрачным. Тело в теплой одежде за ночь взмокло. Оттого китель со значками теперь висел на вешалке, рукава на синей милицейской рубахе закатаны до локтей, а ботинки сняты. Михаил Дмитриевич вытянул под столом ноги и облегченно выдохнул, разминая затекшие от обуви ступни: