Текст книги "Студент: Казнь (СИ)"

Автор книги: LikanTrop

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Я вышел из дома и прикрыл за собой дверь: «Как действовать примерно понятно. Если тот мужик и завтра будет чинить свою тачку, а от безделья вполне возможно, что так оно и будет, то я бы начал как раз с гаража. Перелезть через забор и вырубить мужика в фуфайке. Потом ждать пока его потеряют подельники. Рано или поздно один из них сунется в гараж, позвать друга на обед или просто проверить чего тот затихарился и не появляется. Самому накинуть куртку и делать вид, что ковыряюсь в капоте, спиной ко входу. Как охранник подойдет, врезать разводным ключом по куполу и вот уже минус два. Повязать и по такому же сценарию ждать третьего. Ну, а дальше, привет Борис и Алексей. Пока варианта получше на ум не приходило. Не идти же как в боевиках напролом через парадную дверь? Это в кино выглядит очень мужественно и красиво. А в реальной жизни чистый идиотизм, ведь тушка моя отнюдь не бронированная. Да и не будут тут как в фильме стрелять и бить исключительно мимо меня. Это если забыть, что гасить мне надо только двоих. А не всех сразу».

– Эй, пацан! – за своими мыслями я практически не заметил, как прошел мимо открытых нараспашку кованых ворот дачи и как за спиной кто-то вышел на дорогу и окликнул меня. Повернувшись, опознал того самого ремонтника, оставленного остальными обитателями коттеджа на хозяйстве. Очевидно, тот вышел закрыть ворота и тут заметил меня бредущего мимо.

– Чего вам, дядя? – спросил я, развернувшись к нему всем телом. При свете фонаря мой собеседник внимательно рассмотрел пионерский галстук на моей шее под курткой и молодое лицо.

– Пионер? Вот это в масть. Мне как раз пионер и нужОн! Вы же типа всегда готовы? – хохотнул мужик. Хотя какой мужик? Парень, возрастом ближе к тридцатнику. Просто замызганная и испачканная в масле мешковатая фуфайка, перчатки и вязаная старая шапочка натянутая до бровей исказили мое восприятие возраста.

– Смотря на что, – пожал я плечами – а чо надо? Меня так-то бабушка ждет.

– Деревенский что ли? – я неопределенно пожал плечами, – подождет твоя бабка. На газ нажимать умеешь? – я кивнул. Парень развернулся и махнул мне идти за ним, – пошли! Поможешь мне карбюратор в тачке отремонтировать. А то на холостых глохнет, беда просто.

– Ого! А что у вас за машина? – изобразил я активный мальчишеский интерес, проходя во двор. Не зря говорят, что на ловца и зверь бежит. Действовать сегодня или нет я пока не решил, но если жизнь дает возможность осмотреться изнутри, то надо этой возможностью пользоваться. А там видно будет, как карта ляжет.

– ВАЗ 2108. Восьмерка! Катался на таких? Если только пассажиром, – последнее слово парень произнес с легкой издевкой и с чувством превосходства. Он завел меня в гараж и указал на предмет своей гордости, – я, кстати, Паха. Ну или Алик. Погремуха такая. А тебя как кличут, пионер?

– Олег, – озвучил я первое пришедшее на ум имя, и протянул руку. Только жать ее никто не стал.

– Давай, Олег, граблю убирай и прыгай в салон. И как скажу, нажимай на газ, – я кивнул, открыл дверцу и сел в бежевый салон тачки. Судя по всему, она не принадлежала Паше. В салоне всегда есть мелкие фишечки, позволяющие отличить чью-то машину от рабочей. Ручка переключателя скоростей стилизованная, иконки на переборной доске, четки, висящие на зеркале заднего вида, ничего подобно тут и близко не было.

– Чо завис, пионер? Давай газу, а я болт буду крутить, – крикнул мужчина и мы взялись за дело. Следующие пол часа мы занимались машиной, время от времени обмениваясь репликами на тему ремонта. Паха с воодушевлением рассказывал молодому и глупому мне разные премудрости в устройстве ВАЗа. А потом ворота и двор осветило фарами. Послышались голоса, скрипнула створка ворот и во двор въехала Волга. Ну это я предположил, что Волга, так как сидя за рулем в тачке в гараже видеть двор я не мог чисто физически. Однако мой компаньон по ремонту выглянул из гаража и приветливо махнул рукой. Значит вернулись свои.

– Пустите, блин! Пустите, придурки мой отец вас всех порешает! Ай! – неожиданно со двора раздались девичьи крики, а потом звук мощно шлепка и громкий вскрик. Сердце мое сжалось, а в груди похолодело.

– Чо побледнел? Дави педаль, бля, – исподлобья посмотрел на меня сквозь лобовуху Алик, – девку пацаны свою в гости привезли. Норовистая, просто, – объяснил он. Парень очевидно заметил перемены на моем лице, – давай с ремнем закончим и гуляй, – я кивнул и вернулся к ремонтным работам. Однако в ушах у меня все еще эхом гулял женский крик. Игры разума, но почему-то казалось, что это кричала Авриль. Просила меня о помощи. Звала спасти ее, не дать случиться ужасному вновь.

– Ладно, вали давай. Дальше я сам, – крикнул из-под капота Паха. Я покладисто приоткрыл дверцу машины и вылез из салона наружу.

– Давай, пионер. Спасибо, что помог и пиздуй по добру по здорову, – пробурчал парень, продолжая стоять буквой «г», что-то ковыряя отверткой в движке своей восьмерки. «Шапку зачем-то снял, видимо упарился» – отметил я мысленно. Проходя мимо Алика, я быстро бегал взглядом по деревянным полкам гаража и…вот оно! Взяв разводной ключ в руку, я плавно развернулся обратно к тачке, сделал два тихих шага и с короткого замаха опустил инструмент на голову Пахе. Послышался щелчок. Будто грецкий орех треснул. По затылку парня потекла кровь, а он упал лицом прямо на многострадальный движок и обмяк.

По началу я не думал гасить охранников местных мажоров. Но увидев реакцию Пахи на очередной беспредел своих подопечных, понял – он такой же участник насилия, как и сами Болек и Лелек. И с этого мгновения никакой жалости у меня к этому гандону в фуфайке не было. Убедившись, что Алик затих и проверив отсутствие пульса, я аккуратно выглянул во двор. Никого. Только из окон дома горел свет и громко работал телевизор.

План действий накидал в голове быстро. Скинув свою куртку и забросив ее на сидушку авто, я стащил с Пахи фуфайку и надел на себя, вместе с перчатками и вязаной шапкой, сиротливо лежащей рядом на одной из многочисленных полок. Под фуфайкой прямо поверх свитера у трупака висела кобура с «Макаровым». «Все таки они и правда вооружены» – отметил я, кивнув видимому подтверждению своего изначального предположения. Вытащив пистолет, я убедился, что тот заряжен. Снял с предохранителя, дослал в ствол патрон и сунул его в широкий карман фуфайки. Разводной ключ протер промаслянной грязной тряпкой и оставил возле трупа. Сам же взял в руку маленький, но увесистый ломик. Оружие это хорошо, но пистолет чужой, хрен его знает не заклинит ли в самый неподходящий момент. На такой случай лучше не быть пустым. Натянув шапочку ниже бровей, я вышел из гаража.

Входная дверь в дом легко подалась и мне в лицо ударила волна теплого воздуха, а еще запахи еды и алкоголя. В сенях было темновато. Я обернулся и закрыл дверь на замок. Сделал я это по двум причинам: что бы никто неожиданно не зашел мне в тыл, и чтобы если кто-то из дома побежит, когда начнется кипеш, он не смог бы сходу вылететь наружу. Знавал я случаи, когда находясь на адреналине, даже незапертая дверь, которая просто открывалась вовнутрь, а не наружу, могла стать для человека непреодолимым препятствием. Прислушавшись к происходящему в доме, я сделал пару шагов вперед и заглянул в первую от сеней комнату. Это была кухня и она не была пустой.

– Чо, бля? Заебался тачку чинить, на кишкануть пробило? – спросил меня крупный парень с фигурой борца, что стоял спиной ко входу у квадратного стола и споро ножом нарезал докторскую колбасу на тарелку.

– Угу! – глухо ответил я, решая, что делать дальше.

– Давай, заходи, Алик. Бутер тебе забубеню. Царский, в натуре, – от такого предложения грех было отказываться, мужик сам звал меня к себе. Спокойным шагом я вошел на кухню и с размаху ударил ломиком его прямо в висок. Целил то в затылок, но в последний момент жертва что-то почувствовала и начала поворачивать лицо в мою сторону. Только вот было уже поздно. Громко крякнув, короткостриженый парень с толстой шей закатил глаза и начал оседать на пол. Подхватив трясущееся в судорогах тело под руки, я помог ему мягко опуститься на пол и дождался пока он затихнет. Минус два. Ломик положил на стол. Достал из кармана ствол и взял в руки поднос с тарелками полными нарезанных овощей, хлеба и сервелата. Так и пошел в сторону зала откуда громко орал телевизор: с подносом, скрывающим пистолет в руке.

– Ты не поняла? Не орать, пизда малолетняя, – первое, что я увидел в просторной комнате с огромным столом, двумя широкими диванами и пустующим креслом – это как третий охранник, пацан лет двадцати семи в черной жилетке и с уродливым шрамом вокруг глаза держал широкую ладонь на тонкой шее молодой девчонки и угрожающим тоном ей что-то втирал. Оба сидели на диване прямо напротив входа. Девчонка была совсем молодой, одетой в ядовито-фиолетовые колготки, темную юбку и черную рокерскую косуху со всевозможными значками. Под косухой виднелась майка с принтом группы «Ария». «По ходу неформалка какая-то» – пронеслась в голове мысль.

– Алик, а ты чо бля в обуви приперся? – поднял на меня глаза меченный, прищурился, на лице его начало появляться удивление. Он отпустил девчонку и привстал, приоткрыв рот что бы что-то сказать. Очевидно, парень распознал во мне чужака, но было уже поздно. Макаров дернулся, в комнате бахнуло, поднос упал на пол, громко звякнув стеклом от разбитых тарелок. А охранник местных насильников схватился за грудь, ноги его подкосились, и он бахнулся сперва на колени, а потом завалился на бок. Девчонка вскрикнула и подтянула ноги к груди, прикрыв лицо ладошками.

Я резко повернул голову влево и сделал два шага ко второму дивану, стоящему в углу, с двумя вдатыми мажорами, сидящими на нем. Возле них на журнальном столике лежал мешок с травкой, и парни сейчас были сильно заняты потрошением папирос «Беломорканал». Оба пацана признаков паники не выказывали, лишь поморщились от шума и с раздражением смотрели в мою сторону, совершенно точно не осознавая размеров надвигающихся на них звиздеца.

– Привет от Авриль, – тихо прошептал я и сделал два выстрела. Один попал точно в грудь пацана в желтом свитере. Точно в сердце, «желтый» упал на спинку дивана и замер, глаза его двумя стеклянными шариками удивленно смотрели на меня. Второй, в красной шелковой рубашке, получил пулю в живот. За который он немедленно схватился и стал громко орать, катаясь по полу и щедро поливая кровью серый паркет.

– Заткнись уже, сука, – я подошел и опустил рукоять пистолета на затылок Болека. Или Лёлека? Видел я мажоров впервые, потому совершенно не различал кто из них кто. Бить пришлось дважды. Как ни странно, в сериалах всегда хватало одного удара по затылку. В реальной же жизнь попадались индивиды, что не отрубались и от двух.

– Ты как? – я сунул ствол в карман фуфайки и осмотрелся. Вроде все спокойно. Подошел к девушке, которая сжалась в комок и дрожала всем телом, – успокойся. Все кончено. Ясно? – услышав мои слова девушка перестала дрожать. Громко всхлипнула и продолжила прикрывать лицо руками.

– Посиди, я осмотрюсь нет ли кого еще, – проверка дома подтвердила мои прикидки: больше людей в нем не было. Вообще, если уж совсем без дураков, в любом другом раскладе, от девчонки бы тоже избавились. Она свидетель, свидетель ситуации, которая тянула на расстрел. Но у меня просто рука бы не поднялась, в конце концов я вроде как ее спасать кинулся. Потому подобный вариант я даже не рассматривал, просто отметил для себя в голове.

– А вот это интересно! – открыв чулан мой взгляд зацепился за веревку. И тут же в голове появилась безумная идея, которая показалась мне интересной и которую в 21 веке молодежь назвала бы емким иностранным словом: троллинг. На ее реализацию я и потратил еще с десяток минут, окончательно измазав фуфайку Алика кровью.

– Пришла в себя? Нам надо валить, – когда я вернулся в зал, девушка уже убрала ладони от лица, и глазами полными ужаса осматривала труп парня с ожогом на лице. Посмотрев на меня, она помолчала какое-то время, а потом представилась:

– Я Саша, – первый шок прошел, в глазах девчонки начала появляться хоть какая-то осмысленность.

– Ага! Шурик значит, пошли. Надо валить! – я взял девушку за руку и потянул за собой. Некогда было ждать пока она сама начнет передвигаться. Мы вышли во двор, замерли, вроде все было тихо. Только где-то в соседских дворах громко лаяла дворовая собака. Я указал рукой на Волгу, – ворота открой и садись. Я щас, – подтолкнув девчонку к машине и не дав ей засыпать себя идиотскими вопросами, двинул к гаражу. Там все оставалось так же, как и после моего ухода. Первым делом вложил ствол в руку убитого Олега, скинул на него фуфайку, обильно измазанную кровью. Туда же шапку и перчатки. Следом забрал свою куртку из салона восьмерки, надел ее, накинув капюшон, и вернулся во двор. Умница Саша успела уже отпереть ворота и сидела на переднем пассажирском сиденье, внимательно наблюдая в окно за моими действиями. Махнув ей, мол все нормально, подошел и сел за руль. Хорошо ключи были в зажигании, про них я изначально не подумал, а в дом возвращаться совершенно не хотелось.

– Тебя как зовут? – спросила Саша через какое-то время, когда мы уже приближались по проселочной дороге к Дмитриевскому шоссе.

– Шурик, а тебе не все равно? – не поворачивая головы, пожал я плечами, а потом усмехнулся про себя и все же ответил: – Олег я. Из Балашихи. Эти гады мою сестру… того. Вот я и приехал мстить.

– Я не Шурик, а Саша, – надула губы девчонка. Ну тут сама виновата, раз одеваешься как пацанка, то будь готова к тому, что тебя и обзывать будут мужскими именами.

– Послушай, «Саша, а не Шурик», – проехав немного по более или менее оживленной трассе, я остановил машину у обочины, – лови машину и ехай домой. Те, кто тебя обидел наказаны. Все что случилось сегодня просто забудь, как дурной сон. Про меня и про случившееся прошу никому ничего не говорить. Если ты мне хоть немного благодарна за спасение, повторяю – просто забудь про этот вечер. Понятно?

– Понятно, Олег – посмотрела на меня девушка и кивнула, – а мы еще увидимся?

– Земля круглая, все бывает! Иди! – я не совсем понял, зачем ей «еще» видится со мной, но решил не выяснять, что там взбрело в голову малолетки, потому нагнулся, открыл дверь возле Саши и повысив голос приказал, – Иди уже! Нет времени на разговоры.

– Я тебя найду! – уверенно сказала девушка, пристально глядя в мою сторону, – даже не сомневайся! – она посверлила меня взглядом еще какое-то время и вышла. Ну что ж. Баба с возу кобыле легче. Я решил доехать по трассе до «Горок» и оставить тачку там. С приоткрытой дверью и ключами в зажигании в 88ом году пацанва быстро сделает Волге ноги. Это же не двадцать первый век, молодежь по домам не сидит. А там, пусть менты разбираются.

Два часа спустя

Паха открыл глаза и сперва подумал, что ослеп. В голове стоял кавардак и мешанина из образов, сильно тошнило, а в затылке чувствовалось тупая боль, которая пульсировала с каждым толчком сердца. Тяжело застонав, он заставил себя присесть. Тело изрядно задубело от долго лежания на холоде и почти не гнулось. Перед глазами появился передок восьмерки. А значит зрение его не покинуло. Кряхтя будто старик, он поднялся на ноги. По телу пробежал озноб, парень кое-как просунул руки в рукова лежащей на нем фуфайки, не понимая, что пистолет в руке сильно мешал процессу. Он даже не сообразил и не задался вопросом, почему оружие находится в его руке, а не в кобуре.

Со двора послышалась сирена и гул голосов. Алик кое-как натянул на голову лежащую у ног шапку и, покачиваясь всем телом, вышел во двор. В таком виде: в измазанной кровью куртке и с пистолетом в руке, он и появился в свете фар ментовского уазика:

– Стоять! Брось оружие! Гад, бросай оружие! – пара милиционеров, увидев во дворе парня-шатуна, направило на него оружие. Один их бойцов передернул затвор калаша. Олег заторможенно опустил глаза вниз, увидел кровь на фуфайке, а потом ствол в своей руке. Кое-как разогнув замерзшие пальцы, парень скинул оружие на землю, а потом поднял руки вверх и закричал, щуря глаза от света фар:

– Это не мое! Это все пионер! Пионер, бля!

Глава 16

18 ноября 1988 года. г. Долгопрудный, Подшибякин Александр Александрович

Кабинет прокурора города Долгопрудный со стороны казался чересчур помпезным и вычурным. Прежде всего вошедшему в просторное помещение в глаза бросился бы прямоугольный т-образный стол будто бы из викторианской эпохи. Примерно 2–2,5 метра в длину и 1–1,2 метра в ширину, с толстой столешницей из полированного тёмно-коричневого дерева (скорее всего орех), покрытой лёгким глянцевым лаком. По краям столешницы была заметна тонкая декоративная кайма с резьбой – мелкий растительный орнамент, подчёркивающий его изысканность.

Стены кабинета от пола и до середины были обшиты темным дубом, а выше и до потолка окрашены в светло-зеленый малахитовый цвет матовой краской, создавая атмосферу торжественности и респектабельности. Довершали яркий портрет кабинета, в котором не зазорно было бы присесть и английскому лорду, большие прямоугольны картины с вождем революции в главной роли. Вот Ленин общается с рабочими, вот выступает с трибуны. Были они в декоративных деревянных рамках с бронзовыми элементами.

Но сидящие внутри помещения мужчины мало уделяли внимание его внешнему виду. Во– первых, привыкли. Во-вторых, было дело и по важнее. Главный прокурор города Сан Саныч Подшибякин нервно барабанил мясистыми пальцами по столу, кое-как вместив свое грузное тело в широкое кресло коричневой кожи. Синий прокурорский костюм на шести пуговицах явно был маловат и немного сковывал движения его хозяина. Галстук на белой рубашке был фривольно расслаблен, так как встреча был при своих.

В роли «своих» же в кабинете сбоку за столом восседал полковник милиции Милютин Михаил Дмитриевич, он раздраженно вертел красными от недосыпа глазами из стороны в сторону, пил черный чай из стакана с роскошным бронзовым подстаканником и время от времени доставал платок, чтобы протереть залысину на голове.

– Мдааа. Вот это жопа! – басовитым голосом протянул прокурор, не к кому конкретно не обращаясь, – тридцать лет при погонах, а такой жопы еще не бывало.

– А главное, как оперативно в ген. прокуратуре обо всем узнали. И на контроль взяли. У тебя или у меня стуканули? – подвесил риторический вопрос в воздух полковник Милютин, – и следователя по особо важным прислали, между прочим, в момент.

– Это как раз хорошо, что Хомякова прислали, – продолжил барабанить пальцами по столу прокурор, – работать с ним можно. К тому же он мне должен, еще по московским делам.

– Деньги готовить? – напрягся полковник и добавил под нос ворчливым голосом, – а я вам между прочим говорил. Эти два мелких идиота нам голов будут стоить.

– Без голов пока остались они сами. А мы еще повоюем, – Сан Саныч нагнулся в сторону, выдвинул массивный ящик стола и достал пластинку с белыми таблетками. Достал одну и кинул под язык, – бабки пусть Хромой и наш председатель готовят. Это их детишки опять говна подбросили, посмертно. А нам теперь их родни жопы прикрывать за просто так? Да, свои жопы заодно тоже, но налажали то эти, – мужчина махнул рукой куда-то в сторону, -верно? Я что, за «спасибо» к Хомякову в должники полезу?

– Если этот Хомяков потянет за ниточку с людьми Хромого… Да еще зная чья это дача…

– Вот потому и придется ему про старый долг напомнить, да еще, чую, самому в долги залезть, – буркнул прокурор, – чтобы не потянул. А еще нужно, чтобы дело оформлено было так, чтоб комар носа не поломал. Раскрыли по горячим и в суд. Твой этот Саша, что в больничке, колется?

– Паша он! Павел Семенович Аликин. Кличка Алик. Да куда он денется? – проворчал Михаил Дмитриевич и отпил чаю, – мой помощник Азорин с ним пообщался. Он твоему следаку все бумаги подписями исписал. Только есть у меня подозрения, что это не он. Между прочим. Алик этот про какого-то пионера все гуторил. Да и баба, я так понял,там была левая.

– Какой на хер пионер? Какая баба? Ты мне это брось! – прокурор поднял свое грузное тело, оперся ладонями в столешницу и зло посмотрел на товарища, – ты мне это брось, Миша! Даже думать в любую другую сторону не смей! Ствол есть, на нем пальцы, одежда в крови жертв. Произошла ссора приятелей, отдыхавших на даче. В результате которой Саша этот всех порешал.

– Паша.

– Да хоть Маша! – ударил кулаком по столу прокурор, – порешил этот Паша своих корешков! Все! Дело закрыто! Мы молодцы! Не наградят, конечно, скорее всего еще и отимеют. Но хоть на должностях своих останемся. Конец года у всех, авось пронесет.

– Хромой может взбрыкнуть и начать копать, – покачал головой Милютин на которого эмоциональное выступление приятеля не произвело какого-либо впечатления в силу многолетней привычки, – все-таки, сына потерял.

– А вот это твой геморрой, Миша! Пока я с Хомяковым нянчусь, твоя задача поговорить с Хромовым. Объясни как с важнюком общаться: так мол и так. Жизнью сына не интересовался. Людей, что с ним на даче отдыхали не знаю. Важняк под кожу лезть не будет, но и отработать свое для отчета обязан. А там дело в суд. Хомяков в Москву. А Аликин этот… – прокурор взял паузу и отпил воды из стакана, – ну, не мне тебя учить. Сам понимаешь. Достоевского небось в школе читал.

– С Хромым что-то пора решать, – посмотрел в глаза прокурора Милютин, – это не работа. Когда один сплошной геморрой, один другого хуже.

– Решим, – буркнул Подшибякин и сел обратно в кресло, – Новый Год если при своих местах встретим, там и решим. Только ты же знаешь, он не сам по себе. Тут надо все по уму сделать, – мужчина выдвинул ящик с другой стороны стола и достал фляжку и пару рюмок, – коньячку по пятьдесят?

– И все равно, между прочим говоря, – Милютин принял рюмку и задумчиво покрутил ее в ладони, – мой оперативный опыт говорит, что это на Аликин, – увидев как снова начал закипать прокурор, полковник поморщился и пояснил, – я это так, между нами. Так вот, мой опыт говорит, что работал скорее всего кто-то один, максимум двое. И похоже это на месть. Охранников ушатали и больше не трогали. А молодых этих, одного под потолок в петлю повесили. А второго вниз головой в подпол. Спрашивается, зачем? Если и так один на смерть был ранен, а второй по тяжелому, явно уже отходил.

– Что? Оперская порода покоя не дает? – хмыкнул прокурор и выпил залпом рюмку, – мое мнение такое: виноват Аликин этот. Его и сажать. А если вдруг вскроется, что это кто то мстил. То вот о чем подумай, кто у нас недавно в поселке у дома Хромова шумел? Гости с Балашихи. А почему шумели? Из-за изнасилования. И знаешь, что тогда будет? Дело заберет генеральная прокуратура, а там потянут за ВСЕ! – прокурор нагнулся и повторил, – за все, Миша, ниточки! И надо ли говорить, куда мы тогда с тобой поедем? В какие дали? – представив подобную перспектив, Милютин спал с лица.

– Вот, соображаешь. И я так думаю, что лучше тут коньяк пить, – кивнул прокурор и набулькал себе еще алкоголя.

18 ноября 1988 года. г. Долгопрудный, Григорьев Святослав Степанович

На такие встряски, как у меня случилась тем вечером, у каждого человека организм реагирует по-своему. На меня после этих приключений, сразу как схлынул адреналин, навалилась апатия. Я даже больше скажу, какое-то время по дороге домой меня откровенно подколбашивало. Взрослое сознание после форс-мажора проанализировало случившееся и запоздало отреагировало леденящим страхом: пойди на даче что-то не так и я вполне мог бы и погибнуть. При этом молодое тело страха этого не понимало, а потому случился некий рассинхрон. Тело после приключений бурлило энергией, а мозг ушел в умникИ. Как бы объяснить свое состояние? Это как в пятьдесят пять лет вспомнить, как ты двадцатилетним висел на руках на крыше двадцати пяти этажного дома. Аж передергивает от таких воспоминаний. Но тогда, молодому мне было плевать. Очевидно сомнительное состояние мое было заметно невооруженным взглядом, потому как первым делом, встретивший меня на пороге Миша, спросил, что со мной не так.

– Да нормально все, – пожал я плечами – а что?

– Да это. Ну, бледный ты. – объяснил причину беспокойства Медвежонок.

– Простывать, наверное, начал, – я повесил на крючок куртку и пошел в спальню скинуть одежду в стирку. Мало ли куда могла попасть кровь.

– Так это, мы мигом. Давай я водку подогрею и картошку наварю. Компресс сделаем и подышишь. Мамка моя завсегда так нас с батей лечила.

– Водки лучше налей, – отмахнулся я.

Стакан водки ушел в меня как вода в сухую землю. Правда случился эксцесс: Медвежонок расстарался и щедро бахнул туда перца. Продрало нормально и слегка вывело из задумчивости, однако моральная вялость и легкая апатия к приходу Маши, Даши и Риты никуда не ушли. Вроде и улыбался кое-как, на вопросы отвечал и фильм с девчонками посмотрел. Но всё без огонька. В итоге отпускать начало только после полу литра водки. Окончательно же смогли растормошить меня девчонки, когда мы отправились спать. Видя мое тяжелое состояние, сестры без обиняков забрались ко мне в кровать сразу вдвоем, дабы отогреть. И это им удалось. Причем несколько раз ночью и разок по утру.

Приняв душ и отправив близняшек мыться следом за мной, я вошел на кухню, где с удивлением помимо Медвежонка увидел уплетающего куриный суп брата.

– Доброе утро! Чего это ты к нам? – присел я за стол и поблагодарил Мишу за кружку кофе, которую тот, будто ждал, тут же передо мною поставил.

– Какое утро, брательник? Час дня! – фыркнул Вова, покосившись на мой взъерошенный вид, – смотрю, жизнь молодая проходит весело? – Вова нагнулся и полушёпотом с любопытством спросил, – а ты что, реально вчера сразу с двумя? Ну. Того?

– А что, завидно? – хохотнул я и благодарно кивнул Медвежонку, который поставил передо мной тарелку супа и пододвинул пару бутеров с колбасой.

– Смотря красивые или нет, – задумчиво ответил брат и продолжил работать ложкой, – да я домой за документами кое-какими смотался, мимо вашей двери прохожу, а тут такие запахи. Не удержался. Твоего Мишаню нам бы в Афган, кашеварить.

– Не хер ему в Афгане делать. Ему и у меня неплохо, – улыбнулся я и тоже принялся есть.

– Доброе утро! – Маша и Даша с веселыми улыбками рыжим вихрем залетели на кухню, – а чо это вы тут кушаете? Слава, а что это молодой человек? – почти одновременно задали два вопроса сестры.

– Брат мой, Вова. Прошу любить и жаловать. Это Маша…

– И Даша! – пожала руку Сержанту вторая сестра, купаясь в восхищенном взгляде моего брата будто в лучах солнца.

– Ну ты и…гад! –на ухо мне прошептал Вова, посмотрев в мои глаза слегка ошарашено.

– Значит, все таки завидуешь! – кивнул я утвердительно, наблюдая как сестры взяли табуретки и, поставив их по бокам от меня, сели, прижившись ко мне теплыми бочками и смешно держа в руках ложки.

– Миша, корми нас! – скомандовала Маша – а то, мы Рите скажем, что ты плохой.

– Да чего я плохой то? Щас! – засуетился Потапыч, которому вчера кроме поцелуев и обжиманий ничего не обломилось. Рита на ночь оставаться отказалась на отрез.

На фото Слава с Машей и Дашей

– Ты поел? – через пару минут спросил меня брат, – дамы! Украду у вас кавалера на пару минут. Пойдем перекурим, – подмигнул мне Вова и мы прошли в зал, а затем вышли на застекленный балкон. Вова открыл створку и закурил любимый «Мальборо», – балкон не оклеил. Зимой замёрзнешь на фик.

– Займусь! – твердо и четко пообещал я брату, – чо звал то?

– Да прикинь! – хохотнул Вован и в глазах его заплясали бесенята, – сорока на хвосте сегодня принесла. Сыновей Хромого и нашего председателя ночью грохнули в Грибках. Прикинь?

– У председателя сын есть? – удивился я.

– Ну, может племянника. Не суть, – Вова затянулся, беря паузу и продолжил, – а замочил их свой же охранник. Человек Хромого. Нет, ты прикинь чего творится?

– Охранник? – я не подал виду, но внутренне напрягся.

– Ага! Мне корешок из ментуры сказал, что там его и взяли. Со стволом в руке и в куртке в крови. Наверное, свалить собирался, – рассказал брат, ожидая моей реакции. А я с реакцией слегка запаздывал, потому что пытался сообразить, кого же записали в убийцы вместо меня. И никого кроме Пахи, ремонтника восьмерки, на ум не приходило. Именно на него я скинул фуфайку и вложил в руку ствол. Но ведь не было же у него пульса? Или это я просто в спешке не смог нормально прощупать?

– Чо? Вычисляешь как это использовать? – по-своему истолковал взятую мной паузу брат, – я тоже прикидывал. Но так и так выходит, что никак. Ничего это не меняет.

– Наверное, ты прав, – кивнул я. Хотя тут с братом я бы поспорил. Если массовое убийство уже обсуждают в городе, наверняка обо всем известно и в Москве. И если сюда отправят проверку… Какова вероятность, что на Пахе остановятся и не будут искать пацана, который тем вечером был на даче? Ну, то есть, меня? Черт, Паха и девчонку хоть и издали, но видел.

– Конечно я прав! – кивнул брат и затушил сигарету в обрезанной банке из-под колы, используемой в качестве пепельницы уже не первый год, – я только понять не могу. На кой черт этому человеку Хромого валить было всех на даче? Может эти два идиота его бабу трахнули? Или сестру? Про них в городе давно дурная слава ходит.

– Следствие разберется, – шутливо подмигнул я брату А сам решил сильно не заморачиваться о случившемся. То, что наши мусора решат все повесить на Паху это факт. Конец года. Возможная проверка из Москвы. Тут не до поисков истины. Тут бы мокрухи по быстрее закрыть и начальству отсалютовать закрытым по горячим следам делом. Ну, а если следователь из Москвы дотошный приедет. То думаю, что те косяки, которые вскроются по ходу раскрытия дела, в виде повсеместной коррупции и сотрудинчества органов власти с местным авторитетом Хромым, заставят следака сильно сместить акценты в расследовании. Ну а если и нет, то самый очевидный след все равно тянется в Балашиху. Только все равно, пускать на самотек дело не стоило, – Вов, ты это. С Рэмбо поговори. Пусть со старлеем Лехой своим перетрет. Он нам помогал в одном деле.

– На тему?

– Да чтобы в курсе держал. Происходящего. Не бесплатно, конечно, – я хлопнул брат по плечу и добавил, – мало ли куда там все повернется? Надо держать руку на пульсе.

– Поговорю, – кивнул Вова, – ладно! Пошли. Девчонки твои нас заждались, – потянул меня за плечо брат, а когда мы вышли в зал с завистью прошептал – блин! Они же близняшки! Ты этому тоже в Бутырке научился? Уже хочу туда на пару месяцев попасть. На курсы повышения квалификации.

– Не каркай, – покачал я головой, – к тому же, это просто мой природный талант и красота, – развел я плечи в стороны и расплылся в довольной улыбке, за что тут же получил от старшего брата тычок кулаком в бок.