Текст книги "Студент: Казнь (СИ)"

Автор книги: LikanTrop

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

После обеда девчонки свинтили по своим делам. Брат слился еще раньше. Надев новенькие джинсы, рубашку и финский свитер, и сочтя свой внешний вид достойным похода на день рождения, я в задумчивости покрутил на руке подаренные Футболистом часы. А потом кивнул головой своему отражению в зеркале. Ну не было у меня ни желания заморачиваться, ни понимания, что дарить подруге Алисы. Потому, найдя в комнате деда почтовый конверт, коих они с бабушкой всегда хранили целую пачку, про запас, я вложил туда десять сотенных купюр и решил, что это отлично сойдет за универсальный подарок. В любой другой ситуации обошелся бы и четырьмя полтинниками, но перед подругой Алисы не хотелось ударить в грязь лицом. Ведь той еще моей девушке на уши приседать. И уж лучше пусть она в таких ситуациях меня хвалит, подмазанная штукой, чем ругает, обиженная скромным даром.

Дорога до Балашихи заняла чуть меньше часа, а потому приехал я не к четырем, а к трем. Застав свою подругу в дверях где-то в середине активных сборов:

– Привет! Ты чего так рано? Я в ванну собралась! – встретила меня девушка быстрым и до обидного коротким чмоком в губы и немедленно сбежала, хлопнув дверью ванной комнаты. Сняв верхнюю одежду, я прошел по коридору. В зале было пусто, а в комнате Футболиста как раз нет. Пьяный в драбодан Вовчик лежал прямо в джинсах и рубашке на не расстеленной кровати и мощно храпел, источая вокруг запахи сурового перегара. Понимающе хмыкнув, я прикрыл дверь и отправился в зал, решив не беспокоить друга.

Пока ждал девушку, пробежался глазами по полкам с книгами и взял одну. Открыл на случайной странице и погрузился в чтение:

– Ну что, ты готов? – через двадцать минут Алиса вошла в зал в полном боевом вооружении: в коротком красном приталенным платье и колготках в сеточку. При этом краски на лице было как обычно по минимуму. Да ей она особо и не нужна была.

– Я давно готов. И это. Я идиот, Алис. Вот как он, – сказал я, поднимая вверх обложку книги Достоевского, – на день рождения, то я с тобой поеду, а вот обратно скорее всего ты одна. Мне в восемь надо быть на химии на вечерней поверке.

– Да я уже потом тоже сообразила, – подошла девушка ближе, нагнулась и мы начали целоваться. Через минуту красавица оторвалась от моих губ, и аккуратно поправила помаду, – все, поехали. А то всю губнушку съешь. Нам на Маяковского. Там у подруги с ее родителями квартира, в доме возле Театра Моссовета. Посидишь сколько сможешь.

Дорога до подруги Саши заняла чуть больше полу часа, все это время мы с Алисой сидели в обнимку на заднем сиденье такси и болтали о том, о сем. Но когда речь зашла о подарке, девушка долго смеялась над мои выбором:

– Я же хотела от нас двоих кассету подарить. Саша специально попросила «Робота полицейского» достать. Мы сегодня его и посмотреть вместе хотели после застолья. Саша обожает американские боевики.

– Так, а чем моя штука помешает этому подарку? – не понял я.

– Да не то, чтобы помешает, – прикусила девушка нижнюю губу в задумчивости, – просто едва ли, все подарки, что Саше сегодня подарят, вскладчину потянут рублей на двести. И тут мы такие, дарим ей штуку. Перед остальными неудобно. И потом, кто девушкам дарит деньги в конверте? Ты же не на свадьбу идешь и не на поминки.

На это я ничего отвечать не стал. Лишь плечами пожал и забыл. Не все ли равно мне на чувства других гостей? Неудобно должно быть тем, кто дарит хреновые подарки. Да и вряд ли переживания гостей будут волновать саму именинницу. Деньги – это деньги. А хорошие деньги так тем более. Порадуется, купит себе что-нибудь и будет довольна.

– Лиска! – открыла нам дверь молодая, слегка в теле, девчонка со светло русыми завитыми волосами в нарядном платье чуть ниже колен и в стильных бусах из мелкого янтаря. Именинница Саша распахнула объятия и приняла в них Алису, – а кто этот красавчик с тобой? Надеюсь, твой брат и он свободен?

– Даже не надейся, – фыркнула девушка и взяла меня под руку, – это мой парень, Слава. Прошу жаловать, а любить я буду сама, – девчата рассмеялись. Я пожал руку ее подруге и сразу вручил конверт.

– Ого! Конверт, как официально! Раздевайтесь, и давайте в зал, – ну что сказать? Квартира у родителей Саши была просторная и по советским временам богато обставленная, тут и там стояли всякие вазы, висели картины и бронзовые лампы с вензелями. Неплохо живет директор «Московского Дома книги», что на проспекте Калинина (ныне Арбат). В зале за накрытыми скатертью сдвинутыми столами-книжками сидело с пяток девчат и один парень, спортивного вида татарин по имени Марат. Судя по тому, что Саша, вернувшись за стол, села рядом с ним, я сразу предположил, что у девушки на него были виды.

На фото «Московский Дом Книги»

– Кого ждем? – спросила Алиса, пока я наливал ей в фужер «Хванчкару».

– Каху с Арменчиком, – объяснила Саша, – эти двое вечно опаздывают. Деловые колбаски. Слава, а вы почему не пьете?

– На службу вечером, – туманно ответил я.

– А вы что же? Не останетесь смотреть с нами «Робота полицейского»? – расстроилась девушка. Саша обладала поразительной способностью испытывать десятки эмоций в минуту. И все они ярко отражались на ее лице.

– В следующий раз обязательно.

– Ну это вы зря, – покачала головой девушка, – Каха давно к Алисе клинья подбивает. И оставлять выпившую даму с ним в одной квартире неразумно.

– Ну знаете, Саша, – пожал я плечами и отпил из фужера «Буратино», – Алиса в институте находится ежедневно в окружении сотен парней. И если я буду ревновать ее к каждому, то на кой черт начинать такие отношения? С девушкой, которой не доверяешь?

– Звучит как тост, – хмыкнул Альберт и поднял фужер с минералкой, а Алиса, довольная как кошка, чмокнула меня в щеку и ойкнув, тут же принялась стирать помаду салфеткой. В этот момент и раздался звонок в дверь.

– О! Явились! Шура, Алена идемте. Поможете салаты из холодильника нести, – названные девушки поднялись на ноги и упорхнули встречать гостей и таскать яства, а через пол минуты в зал вошел чернявый парень крепкого телосложения с выдающихся размеров мясистым носом. Одет он был пестро: в синие варенки и в шелковую красную рубаху, расстегнутую на груди, где среди буйства черных волос виднелся висевший на серебряной толстой цепочке массивный крестик.

– Гама джоба, народ, – поднял он вверх ладонь, – Алиса! Свет очей моих! Ты как всегда прэкрасна! Дай поцелую!

– Обойдешься, – поморщилась девушка и отпила вина из фужера. А следом за Кахой в зал вкатился молчаливый колобок восточной наружности. Молодо парень был ростом не больше метра семидесяти, с густыми брежневскими бровями. Не сказать, чтобы он был толстым, но каким-то округлым, как колобок. Арменчик молча кивнул окружающим и спокойно сел за стол. А вот его друг Каха продолжал стоять и изучающе смотреть на меня. Причем, с легким превосходством во взгляде. как босс смотрит на пришедшего на собеседование безработного.

– А это кто у нас такой? Что-то я тебя не помню? – спросил он, картинно разведя руки в стороны.

– А это лучший друг Алисы. Слава, – ответил я парню, и озорно подмигнул девушке. Не было никакого желания придумывать колкости в ответ. Ну не будет же взрослый пес всерьез реагировать на потуги щенят?

– Это мой парень, Каха! Знакомься! – взяла меня под руку Алиса и прижалась бочком.

– Парень значит? Ну-ну, – кивнул Каха и присел рядом с Арменчиком, – ну что, парень? Давай за знакомство по пятьдэсят! ЭЙ, Саша джан! Я там коньяк французский тебэ принэс. Нэси, будэм пить, – по первым наблюдениям, Каха явно родился где-то в России. Потому как акцента в его речи особо не чувствовалось. Точнее, он появлялся, когда этого хотел сам Каха. Но я пришел к выводу, что этот прием он использовал исключительно для рисовки и преданию своей речи колориту.

– Спасибо, Я пэшком постою, – ответил я Кахе цитатой из фильма, чем вызвал очередной недобрый взгляд в свою сторону.

– Шутник да? Арменчик, помнишь мы на прошлой неделе в «Арагви» кушали, на Советской площади? Там тоже такой шутник был, – пока Каха рассказывал свою незамысловатую историю, девчата вернулись из кухни и начали ставить на стол тарелки с салатами и бутербродами, – все! Больше не шутит, – внимательно посмотрел на меня грузин. На что я никак не прореагировал, потому как отвлекся на то, чтобы показать Алисе какой салатик мне наложить, и банально прослушал середину его рассказа. Каха же с победным видом взял бутылку в руку и начал разливать, – Марат джан. Ты надеюсь не как парень Алисы? Выпьешь с мужчинами?

– Не, Каха. У меня тренировка завтра, сенсей чуйку имеет. Влёт запах ловит, – покачал головой Марат, тем самым изрядно поломав Кахе игру в «настоящего мужика».

– Да! – понимающе кивнул я татарину, – спорт дело серьезное, требует работы над собой – согласился я с Маратом и отсалютовал ему фужером с лимонадом, поймав на затылке жгучий взгляд горячего грузинского парня. На какое-то время мой недруг затих, и компания предалась веселому празднеству. Мы ели, пили, ребята обменивались разными институтскими историями. И не сказать, чтобы я чувствовал себя здесь лишним. Оказаться в таком окружении: легком, молодом и беззаботным, да еще и на правах почти полноценного участника? О таком я не мог и мечтать в силу возраста последние лет тридцать. Потому, когда Алиса провожала меня у выхода из квартиры, было даже немного огорчительно ехать в этот свой опостыливший рабочий лагерь.

– Эй! Парень, погоди минуту, – когда я Алиса ушла, а я уже готов был войти в раскрывшийся передо мной створки лифта, на лестничную клетку вывалился вдатый Каха, – на пару слов.

– Только быстро. Опаздываю, – я постучал себе по тыльной стороне руки.

– Слушай. Скажи, зачем тебе Алиса, а? – улыбнулся мне медово парень, – мало кругом хороших дэвушэк, э? Так не твоего она уровня. Давай я тебе дам триста… Нет, даже пятьсот рублей! Любая у твоих ног будет, – такое заявление, надо сказать, вогнало меня в легкий ступор. Чего-чего, а предложений расстаться с девушкой за бабло я еще не встречал. Видимо мою заминку Каха воспринял как то, что я колеблюсь, и достал из кармана толстый лопатник, – правильно, дорогой! Серьезные дэньги даю. Гдэ еще столько получишь?

– Слушай, Каха, – я положил ладонь на плечо пацана и слегка сжал его, – иди-ка ты обратно на день рождения со своими «серьезными» деньгами. Купишь потом на них себе книжку. А мне делами надо ехать заниматься, – я покачал головой и вошел в лифт. Пора было возвращаться на химию.

Глава 17

18 ноября 1988 года. Аэропорт Шереметьево, Митяев Олег Петрович

Пятеро хмурых молодых парней этим вечером ехали по Международному шоссе за защитного цвета МАЗом – 5432 с синим тентовым фургоном и ждали подходящего момента. Не доезжая около километра до Ленинградского шоссе, Олег скомандовал:

– Копейка! Давай, бля, обгоняй, – молодой парень худощавого телосложения с безусым лицом дал по газам и обошел фуру. Парню было двадцать пять лет, но по какой-то причине внешне он будто бы застыл в возрасте лет пятнадцати. За тощее телосложение и острый длинный нос он и получил свое прозвище «Копейка». Завершив маневр обгона, Копейка стал резко замедляться пока «пятерка» лобненских почти не ушла под колеса, резко давшей по тормозам фуре.

– Пиздец! Вроде не ударились? – спросил один из парней с заднего сиденья.

– Нормалек! У него слепая зона под два метра. Он чо ударил, чо не ударил, не поймет ни хера. Копейка, шевели булками, как добазарились, – распорядился Митяй и пацан вылез наружу и в свете мощных фар МАЗа начал заламывать руки и громко кричать:

– Мужик! Ты чо наделал-то, а? Отец же меня убьет! Ты мне весь зад в гармошку! Ты выйди то, погляди. Погляди, говорю! – орал парень плаксивым голосом, выманивая находящегося в салоне фуры водилу.

– Чот он не выходит? – засомневался все тот же голос с заднего сиденья тачки,

– Неее. Клюнул, – покачал головой Олег и положил руку на ручку двери, готовый выйти наружу в любой момент.

– Ты чего по газам дал, малец? Да чо тут? – спрыгнувший с подножки кабины МАЗа мужичок лет пятидесяти с седыми как лунь волосами и усами, наклонился посмотреть на возможный ущерб «пятерки», а заодно и своей машины. Только такового не имелось, а между тачками оставалось расстояние практически в метр.

– А чо…? – начал было поднимать голову водила, но не успел.

– Да ничо, – раздался голос пацана у него из-за спины и удар в затылок чем-то тяжелым отправил мужика в царствие пустоты.

– Нормалёк, – Олег вылез наружу и быстрым шагом подошел к отрубившемуся водиле, – Сокол, давай за руль! Филя, грузим пассажира в салон! Быстро бля, быстро! Пока трасса пустая, – в четыре руки седовласого мужика засунули на заднее сиденье тачки. А один из пацанов запрыгнул в салон МАЗа и завел его, благо ключи оставались в зажигании. Через минуту на месте недавнего инцидента никого не было.

Сорок минут спустя

Где-то в Лобне в одном из ангаров стояла фура, возле ворот которой суетилось двое парней. А чуть сзади стояло еще трое:

– Чо, Митяй! Чо там внутри-то? – спросил в нетерпении парень по кличке Филя.

– Да хер его знает. Надеюсь, техника какая, у Истомина в Шарике в накладных пусто было, – почесал затылок Митяй и вопросительно посмотрел на друга, – вы водилу в лесу к дереву не слишком сильно привязали?

– Не! Ты чо? Как и просил, так чтоб за пол часика развязался, – покачал головой Филя и просветлел лицом, – о! Открыли! Пойдем, пацаны, погладим, – парни засуетились и, включив фонарики, взлезли в тентовый фургон.

– Чот она полупустая какая-то, – прошел несколько метров вглубь Митяй и стал внимательно осматривать серые мешки на паллетах, – чо это за хуйня такая? Ну-ка, открой один.

– Ща, нна! – засуетился светловолосый парень лет тридцати, что был в сегодняшнем предприятии за водилу фуры. Он раскрыл выкидуху и порезал ткань, – слышь, Митяй! Тут это нна, мешок полиэтиленовый с порошком каким-то.

– Бля. Наркота что ли какая? – слегка сбледнул с лица Филя, предполагая возможные последствия.

– Неа! – покачал головой Сокол, – у меня ж деда на хим. комбинате работал нна! Это бля галимая химоза! Смола порошкообразная.

– На хера кому-то столько смолы? – почесал затылок Митяй, который уже начал понимать какое обломинго с ним случилось, – они чо, бля? Жрут ее?

– Неа! Всякое из нее делают, – покачал головой Сокол и, свернув нож, сунул его обратно в карман, – корпуса для автоматов игровых, ручки там, еще чего.

– Ага, – кивнул Митяй, – я правильное понимаю, что такое хер продашь?

– А кому нна? – пожал плечами Сокол, – такое тока на хим. комбинат. Но это ж явно государственное нна. В миг запалят. Кому еще такое из забугра возят?

– Ладно! Пошли, – огорченно покачал головой Митяй, – фуру с товаром пока тут оставим, на фик. Прикину чо с ней делать потом. Главное посыл мы передали? Передали! Хотите, чтоб ваши грузы шли спокойно и было все тип топ – обращайтесь к нам!

– Это да! – кивнул грустно Филя, – но лучше бы в ней были видеомагнитофоны или телеки.

19 ноября 1988 года г. Долгопрудный, Павел Григорьевич Чернявский

Паша Черный, он же для своих Паша Косой, сидел за длинным накрытым столом в зале дома Хромого и вяло жевал бутерброд с икрой, косясь на шефа. Тот уже к двенадцати дня снова изрядно налакался и, хмуро водя красными глазами, жевал щи со сметаной. Окна пострадавшие от налета балашихинских уже заменили, но утеплить не успели, так что из-за штор нещадно сквозило. Потому Паша старался не сидеть к источнику сквозняка спиной, боясь заработать радикулит или простудить почки.

– Андрей Павлович, к вам это…ну… – появился в дверях молодой парень с короткой спортивной стрижкой и тупым выражением лица. Таких в последнее время в доме Хромого регулярно было минимум с десяток. – ну это. Пришел этот, как его, Журик.

– Рожей не вышел. Для тебя Никита Игоревич он! Зови, – буркнул Хромой, поморщившись и покосился на Пашу, – его еще не хватало здесь. Слышь, Косой? Чо им всем от меня надо?

– Может соболезнования выразить, – пожал плечами Паша. Но на всякий случай напрягся. В последнее время проблемы на них сыпались как блохи со шконки, что Черного изрядно напрягало. А еще больше напрягало его, состояние Хромого, который после вести о смерти сына и поездки на злополучную дачу, второй день пил не просыхая.

– Ага. От него дождешься, – пробурчал Хромой и набулькал себе водки в рюмку.

– Приветствую, Андрюша, – зашел в зал молодой вор, как обычно в черном костюме и в идеально белой рубашке с двумя расстегнутыми верхними пуговицами, – слышал про беду твою. Прими соболезнования. И от меня, и от Смирного с другими честными Ворами.

– Трагедия, Никита. Просто беда, – кивнул Хромой. Взял пустую рюмку налил себе и гостю, – давай помянем сына моего. Чтоб, как говорится, земля пухом.

– Не чокаясь, – Журик присел за стол, взял рюмку и выпил. Выпили и Паша с Хромым.

– Закусывай, Никита, чем богаты, – предложил хозяин, разведя руки в стороны над столом.

– Спасибо, Андрюша, – от обращения по имени к себе от человека на двадцать лет моложе, да еще так панибратски, Хромой внутренне поморщился, – только я к тебе по делу. Паша. Оставишь нас на минуту? – Черный кивнул и вышел за дверь.

– Ну давай. Банкуй, чего явился на самом деле, – недовольно хмыкнул местный авторитет и снова налил себе водки, при этом даже не предлагая гостю.

– Вчера в Москву должна была прийти фура, – спокойным тоном начал объяснять Журик, – так вот, она не пришла. Приняли ее на выезде из Шарика нехорошие ребята, конкретные разбойники и редиски. А шофера ссадили в лесу.

– А менты? Милютин же должен был выделить кортеж мусорской?

– Говорит водила, не было ментов. Пол часа стоял ждал. Так и не появились, – покачал головой Журик, взял кусок сала, кинул на хлеб и откусил, блеснув золотой фиксой во рту.

– В общем-то, Андрюша, я не знаю, что у тебя тут происходит. Но сроку тебе неделя фуру вернуть, – внимательно посмотрел на пожилого мужчину Вор, – груз внутри фуры крайне ценный для всего общества. Потому спрос с нее будет головой, – Журик будто невзначай провел пальцем по подбородку. Взял бутылку и налил себе водки, – так что завязывай бухать. И решай вопросы, кто это такой храбрый и зачем гадит на нашей делянке. Я даже подскажу тебе кто. Вроде как кличут его Митяем.

– Ты хотел сказать на моей делянке – зло посмотрел Хромой на гостя.

– Пока может и на твоей, – покачал головой Никита, – но кто знает, как сложится через неделю? Ну? Дай Бог не последняя, – Журик выпил, встал и вышел за дверь, пока Хромой сверлил его спину злым взглядом.

– Паша, – на выходе Вор поймал Черного и подозвал к себе, – смотри. Хромой бухает, ему похер все, и он видимо до конца не вкуривает всю серьезность ситуации. А как проспится, ты ему напомни, что я говорил. Если к следующему вторнику груз вместе с угнанной фурой вы не достанете, – Журик сделал паузу и продолжил, – Люди будут не довольны. Причем радикально недовольны. Вкурил? Или разжевывает надо, чо с вами будет? – Черный сбледнул с лица и быстро покачал головой несколько раз из стороны в сторону, потом еще какое-то время наблюдал как Журик надевает в прихожей обувь и выходит за дверь. Когда та хлопнула, Паша отмер и быстрым шагом вернулся в зал.

– Сука! Какая же он сука! Да у меня на киче больше лет отмотано, чем у него цифр в паспорте! Щенок, твою мать! – Хромой злой как черт сидел и пьяно стучал кулаком по столу под звуки подпрыгивающих тарелок, будто в этом столе и заключались все проблемы авторитета, – общая блядь делянка? Я им с грузами решал. В общак заносил. Помогал по всем вопросам. А они чего? Их бляха муха эта делянка, – мужчина на секунду притих. Поднял рюмку ко рту, выпил, разливая часть водки себе на рубаху и, вытерев рот тыльной стороной ладони, посмотрел на Пашу, – что там у нас на аэровокзале? Истомин, директор этот, совсем попутал? Какого хуя мне говорят, что у нас на нашу тему Митяй сел? Его же выкинули с Шарика? Как собаку! Куда он рыпается? – видя, как Паша молчит и ничего не отвечает, Хромой задумался и рубанул рукой по воздуху, – встреться с гребанным афганцем. Пусть забьет на субботу стрелку Митяю. Будем решать вопрос радикально. И с Митяем этим и с грузом. У меня эта шавка лобненская в печенках уже сидит. Сам сученышь напросился! – Хромой снова поднял взгляд на Черного, – слышал, Косой? Встреться с Сержантом. Пусть договорится о стрелке. Там же в лесопарке. Или если зассыт гопник этот, пусть сам скажет где. Мне вся афганцев бригада понадобится.

– Хорошо! Встречусь, – кивнул Черный и двинул на выход из дома.

Четыре часа спустя

Сходу найти Сержанта на точке афганцев у Косого не получилось. Какая-то упитанная автоматная рожа сказала, что Вовы на месте нет и будет он может через час, а может и вообще вечером. Посулы Журика нагнали изрядного напряга на Пашу и тот попросил передать Сержанту, что у Черного к нему серьезный разговор, и что Паша вернется сюда через пару часов. Сам же сиделец отправился на рынок и за порцией шашлыка в пластиковой тарелке прикидывал невеселые расклады случившегося. Так и так выходило, что если фуру Ворам не вернуть, то этот сраный Журик просто сбросит и Хромого, и заодно Пашу с города и сам на их место сядет. Еще и в долги до конца жизни вобьет. Воры поддержат, тем более Журик не сам по себе, а протеже одного из московских центровых авторитетов. Дать ему город возле международного аэропорта выглядело логичным решением. А в ситуации, когда Хромой упарывает косяк за косяком, еще и не сложная. Паша был уверен, что тот же председатель горисполкома, а тем более шавки мусорские только выдохнут облегченно от такой рокировки. И на контакт с Журиком или его представителем они пойдут запросто.

Поморщившись от таких мыслей, Паша оставил недоеденный шашлык, аппетит пропал, и поехал снова на точку сбора афганцев. По сути, повязать военных на стрелке и привязать к себе кровью было бы наилучшим и единственным выходом в сложившейся ситуации. Два зайца одним выстрелом. Даже три. Минус Митяй, плюс возвращенная фура и мощнейший силовой блок в распоряжении. На бумаге красиво. На деле Паша очень сильно сомневался, что автоматные рожи будут покладисто плясать под дудку Хромого. Этот Вова Сержант показался Черному самостоятельным игроком, который либо сам был не глуп, либо имел кого-то дельного в советчиках.

– Ааа. Ты опять? Проходи в каморку, – открыл Паше дверь все тот же вояка в армейских штанах и в пропитанной потом от занятий на тренажерах майке алкоголичке. К слову, запах в полуподвале стоял соответствующий: пахло мужским потом и маслом.

– Какими судьбами, Паша? – в коморке сидел Сержант с другом и гонял чаи. С тем самым другом с рыбьими пустыми глазами. Вова поднялся на ноги при появлении гостя и пожал ему руку. Второй же никак не прореагировал на его появление, просто сидел молча и ловко нарезал армейским тесаком колбасу на столешнице.

– Дело есть, – покосился на глазастого парня Черный.

– Говори при Роме свободно, – Вова снова упал на диван и Паша последовал его примеру, разместившись напротив.

– По ходу, Вова, вы плохо объяснили Митяю, чтобы он не лез в Шарик, – начал с легкого укора Паша, – этот лобненский гопник вчера угнал фуру серьезных людей. А аэровокзал, Вова, это наша делянка, как ты понимаешь.

– А с чего ты решил, что я должен был ему что-то объяснять про этот аэровокзал? – удивился Вова, – договор был какой? Забрать у Митяя точку таксистов. Мы ее забрали. Какие к нам вопросы?

– В общем, сейчас это не важно, договор не договор. Сейчас есть проблема, – Паша нагнулся и доверительно сказал, – ты же понимаешь, что происходит? Митяй этот не успокоился. Он как шавка, которую отогнали от одной ноги, а он прыгнул и впился в другую. Он лезет на Шарик и если позволить ему забрать аэровокзал, то дальше он подомнет под себя весь аэропорт вместе с вашей точкой.

– Интересная история, – кивнул Вова и отпил чаю из кружки, – ну так решайте вопрос с вашим аэровокзалом. Какие проблемы?

– Я же растолковал. Это проблема общая. Сегодня кажется, что она только наша. Но на деле нельзя позволить щенку вырасти и покусать нас по отдельности, – продолжал втирать Вове Паша, – к тому же, с нами он говорить не будет. А с тобой придется. Хромой хочет, чтобы ты договорился с Митяем на стрелку на эту субботу. Либо в лесопарке, либо там, где решит сам Митяй.

– А я хочу, чтобы война в Афганистане закончилась, – фыркнул Вова и весело улыбнулся, – только какое это имеет отношение к реальности? Еще раз. Мы с Митяем вопрос решили. У нас с ним все рОвно. У вас с ним какая-то проблема? Вы хотите запрячь меня ее решать. Только мне оно зачем?

– Справедливо. У всех должен быть свой интерес, – Паша задумчиво пожевал губами, -давай так. Завтра у Хромого похороны сына. Уважьте старика, загляните на поминки в гости к Андрей Палычу. Там может и перетрем. По поводу интереса. Годится? – Вова пожал плечами и кивнул. Сбывалось все то, что предсказывал его младший братик. А потому надо было ехать к нему с новостями, следовало скоординировать дальнейшие действия.

Этим же вечером. Город Зеленоград.

Я возвращался со смены на Динамо с полным ощущением, что занимаюсь какой-то херней и трачу выделенное мне бесценное время новой жизни на бессмысленную и неинтересную ерунду. С другой стороны, после того, что я устроил в субботу, как будто бы мое пребывание на химии было мне только на руку. Находиться подальше от мечущего гром и молнии Хромого и копающего во все стороны следствия вполне здравая мысль. За этими размышлениями я и задремал в трясущемся в сторону Зеленограда автобусе. А когда Медвежонок растормошил меня, и мы вышли на улицу, первое что я увидел это копейку со знакомыми номерами, припаркованную в десятке метров впереди.

– По ходу я задержусь, ребят. Давайте без меня, – объяснился я с Мишей, Рязанью и Малым, подошел и заглянул в окно машины, после чего открыл дверцу и упал на заднее сиденье. Поручкавшись с братом и Рембо, сидевшими спереди, я вопросительно посмотрел на пацанов.

– Начало сбываться то, что ты говорил, – мрачно заявил мне Вова.

– Что именно? Потому что говорил я много чего.

– Паша Черный пару часов назад приезжал. Митяй бомбанул их фуру у Шарика. Теперь они хотят вернуть и фуру, и груз.

– Вот это Митяй, – с восторгом хохотнул я, – вот это выдающийся отморозок, – прыткости и безрассудству лобненского нарождающегося ОПГшника позавидовали бы все викинги средневекового Севера вместе взятые. Вижу цель, не вижу препятствий.

– Я так понял этот отморозок увел у жуликов что-то серьезное, уж больно переживал Черный, говоря о грузе, – покачал головой Вова, – они хотят, чтобы мы съездили и забили с Митяем стрелку на субботу в лобненском лесопарке. За «спасибо» гады сперва уболтать хотели, но не на того напали. Я отбрехался, мол думайте, как нас заинтересовать, – Вова помолчал немного и продолжил, – пока об этом речи не шло, но Черный намекал, что на стрелке он рассчитывает на нас, – Вова повернул ко мне необычно хмурое лицо и мрачно добавил, – и я так думаю, без стрельбы там все не обойдется. И мне это ни хрена не нравится.

– На счет вашего участия на стрелки даже не сомневайся. У Хромого просто нет своих людей, которые потянули бы такое мероприятие, – пояснил я брату, подтверждая его опасения и задумался. Получается, события понеслись вскачь. Если фура действительно чья-то. И говоря «чья-то» я не имею ввиду обычного кооператора. То Хромой находится в непростой и крайне интересной для нас ситуации. Ситуации, которой надо пользоваться, – короче. На стрелке ты с ребятами будешь. Молодец, что не согласился просто так, это было бы подозрительно. Уверен Хромой придумает, что вам предложить до субботы. Но на стрелке вам надо быть обязательно. Так что, делать мы будем следующее… – в темном небе Зеленограда что-то вспыхнуло и на землю посыпались мелкие белые шарики града. Люди, возвращаясь с работы и учебы, заспешили по домам и ежась, кутались в верхнюю одежду. Зима была близко. Для многих даже ближе, чем они могли себе представить.

Эпилог

24 ноября 1988 года. Лобненский лесопарк

На полянке примерно сорок на сорок, которую разрезала на две ровные части дорога в две стороны, сегодня было оживленно. Несмотря на опускающиеся на лесопарк темной завесой сумерки ноябрьского вечера, а так же прохладную минусовую погоду, компания в десяток молодых людей приехала на эту полянку на трех отечественных машинах, и вышла наружу, напряженно ожидая гостей в тишине. Двое из парней стояли спереди на особицу, светловолосый здоровяк и крепкий молодой парень с пушком под носом похожий на школьника, что делало его присутствие здесь как будто бы совсем неуместным.

По темным фигурам молодых людей забегали блики, а вскоре три пары фар стали приближаться к поляне, добавляя ей иллюминации. Напротив фигур парней, всматривающихся в сторону гостей прищуренными глазами, остановилась иномарка темного цвета, девятка и военная буханка. Захлопали двери и наружу стали выходить люди с оружием, грамотно рассредоточиваясь по периметру. Тут и там виднелась армейская экипировка, а с пассажирского сиденья иностранного авто вылез мужчина в изрядном возрасте в дорогом пальто на распашку и двинул в сторону Митяя и его товарища уверенной походкой со свитой из четырех человек:

– Ну что? Допрыгался, шакаленок? – зло прокричал, двигаясь в сторону лобненских, Хромой.

– Они же с калашами приехали? – Митяй встревоженно повернул лицо к компаньону, игнорируя крики долгопрудненского авторитета, – слышь, Студент Ты уверен?

– Чо притих? Обосрался? – подошел Хромой и остановился на расстоянии метров десяти напротив светловолосого боксера, – где фура, щенок? Говори или я тебе колено прострелю на хер! Ты не вкурил еще на кого ты наехал? Тут два десятка ветеранов афгана сука! Которые загасят вас из калашметов по моему слову за три секунды!

– Хромой. Чо за дела? – Паша Черный, стоящий сзади и чуть сбоку от своего начальника, заозирался и положил тому руку на плечо.

– Ты не видишь я базарю? –авторитет обернулся и маску злости на его лице сменило сильное удивление. На полянку, позади припаркованных машин Хромого и его военных, подъезжали и подпирали капотами их тачки, мощно светя фарами, новые участники сегодняшней стрелки. И Хромой никак не мог понять, кто это был и зачем приехал?