Текст книги "Студент: Казнь (СИ)"

Автор книги: LikanTrop

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Не потравимся? – подмигнул я работнику грузину от чего тот моментально рассыпался в заверениях, что шашлыка лучше, чем его, я в Москве не найду.

– Ничего вроде. Уксуса не до фига. Значит мясо более или менее свежее, – одобрил я продукт, прожевав первый горячий кусок, истекающий соком, – а на счет сколько потратили. Да не по фиг ли? Вы главное довольны? – на самом деле в уме я конечно уже прикинул свои траты. И выходило, что спустил я сегодня в районе трех штук рублей. Не сильно много, но тут смотря с чем сравнивать. Если со средней зарплатой по Союзу, то это хороший оклад за полтора года, с премиями. И это я еще на куртках сэкономил. Сколько не знаю, ценники так и не посмотрел.

– Еще как довольны. Спасибо, – улыбнулась мне Даша, двумя пальчиками аккуратно держа вилку с нанизанным на ее кусочком мяса. Маша кивнула, подтверждая слова сестры и продолжила флегматично жевать шашлык и смотреть куда-то в сторону входа в наш шатер.

– О! Извращенец этот идет, – констатировал девушка и потянулась за помидоркой.

– Дорогой, Слава. Дорогие дамы. Сил нэт, сколько в душе имэю пэчали за свой поступок! Клянусь чэстью, вышло совершэнно случайно. Примите в дар, в качэстве тысячи извинэний, – мужчина положил небольшую пачку из полтинников и соток на стол и покосился на меня.

– Штука? – с аппетитом жуя мясо в прикуску с огурцом, спросил я. Арман утвердительно кивнул, – тогда в расчете. Претензий не имеем. Геворгу привет своему передавай. Вы же больше не в обиде, девочки? – Даша кивнула. Маша же вопрос проигнорировала, неопределенно качнув головой, мол, отстаньте, дайте поесть.

– Всэго хорошэго! – чуть поклонился армянин и вышел наружу.

– Круто ты его, – восхищенно посмотрела на меня Даша, и в глубине ее глаз я увидел огонек желания и страсти.

– Ага, выбил для вас стипендию на еду, – хохотнул я, а потом икнул, так как чуть не подавился едой, – вы берите-берите. Я обещал вас хорошо кормить, вот и затарьтесь нормально продуктами. На месяц другой вам хватит за глаза, – пододвинул я купюры ближе к девушкам.

– Шутишь? – Даша сгребла деньги и засунула куда-то во внутренний карман пальто, – да этой тыщи на год хватит.

– Теперь хотя бы понятно откуда у тебя столько денег, – задумчиво смотря куда-то перед собой, проговорила Маша, – ты же этот. Рэкетир, да?

– Скорее успешный кооператор, – покачал я головой, – и насколько мне известного, у рядовых рэкетиров столько денег нет. Они вообще не сильно богатые ребята. Хотя тут смотря с кем сравнивать.

– Ну да. Если с нами, то вообще все вокруг богатые, – фыркнула Маша.

– Ну что? Предлагаю отметить наши покупки? У меня дома есть бутылка красного вина, – предложил я, сыто откинувшись на стуле, – еще пару бутылок можем взять по дороге. Вы как?

– А что мы там делать будем? – спросила Даша, но, как мне кажется, больше из вежливости.

– Трахаться, что еще, – фыркнула Маша, от чего ее сестра поперхнулась и начала кашлять. Маша заботливо постучала близняшке по спинке.

– Маша! Тебе не стыдно? – недовольно посмотрела на сестру Даша, когда наконец откашлялась.

– Нет, – покачала та в ответ головой. Откинулась на стульчике, погладила слегка округлившийся животик, а потом посмотрела на меня, – ну чего сидим? Поехали?

Глава 9

12 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

В начале одиннадцатого я уже ехал на такси в Балашиху в сторону хаты Футболиста. Вова долго матерился из-за того, что я якобы поднял его ни свет ни заря своим ранним звонком. Хотя отзвонился я в районе десяти, и трудовой советский народ давно уже бодрствовал. Подобный аргумент парня оставил равнодушным. Сказав, что будет ждать меня, Вован бросил трубку и пошел досыпать.

Пока двигался к другу, вспоминал вчерашний вечер и губы невольно растянулись в улыбке. Погода за окном Волги вторила моему настроению: в лицо мне светили мягкие теплые лучи солнца. Нонсенс! Хорошая погода стояла второй день подряд. Видимо природа решила сделать москвичам на последок подарок, прежде чем окончательно погрузить в пучину депрессивной тьмы и холода.

А вспомнить и правда было что. С рынка мы с девчатами отправились ко мне на квартиру и какое-то время просто пили вино и смотрели киноху на видеодвойке. «Полицейскую Академию». Но ближе к концу фильма Даша начала ластиться ко мне, а потом и полезла целоваться, совершенно не стесняясь сестры. В итоге мы с девчонкой переместились ко мне в спальню. После часа жаркого и горячего секса, взмокший и приятно опустошенный я пошел в ванну и залез под душ. А через пару минут открылась дверь, послышалась возня за шторкой и ко мне юркнула Маша. Надо ли говорить, что девушка была абсолютно голой и немедленно прижалась своей упругой и одновременно мягкой попкой к моему паху. От такого непотребства силы быстро вернулись в мое молодое тело, найдя выражение в виде жесткой эрекции. И следующий пол часа мы с рыжулей проявляли чудеса акробатики, дабы не грохнутся в скользкой ванне, во время наших страстных активностей.

Проводил я девчат домой совершенно довольный собой и ими тоже. Потраченное время и деньги того однозначно стоили. Впрочем, близняшки тоже лучились довольством и улыбками. Яркий досуг, богатая культурная программа, а впереди контрольная примерка множества обновок. Чего ж еще желать двум советским студенткам у которых и на мясо с рынка то денег нет? Добив с вернувшимся Медвежонком остатки вина за просмотром «Крестного отца», я кое-как добрел до кровати и забылся крепким сном, без задних ног как говорится. Так глубоко и совершенно без сновидений я не спал уже давно. Мишаня же, по его словам, снова просидел за телеком до полуночи, так вдохновившись «Крестным отцом», что посмотрел его дважды.

На улицах Москвы была заметна спокойная деловитость: кто-то идет по делам, продавцы на лотках привычно перекладывают товар, на тротуарах видны редкие прохожие в тёплых пальто и шарфах. Город резко контрастировал с тем, каким он станет в российский период. Суетным, агрессивным и вечно куда-то спешащим. При въезде в Балашиху заметил на улице синий ГАЗ-53 с фургоном и надписью «Продукты» на нем. К автомобилю выстроилась приличная очередь человек в сорок. Присмотрелся на то, что тащат счастливые покупашки и заржал. А я и забыл совсем, что раньше бананы продавали в неспелом зеленом виде, сперва даже подумал, что огурцами в тачке барыжат. Покажи такие бананы детям в двадцатые года двадцать первого века, они и не поймут, что с ними делать. А в 88ом народ твердо знал, что надо класть недозревшее лакомство в темное теплое местечко и ждать дней пять, пока они пожелтеют, а значит и придут в съедобный вид.

Спальный массив Балашихи, типичная жилая застройка конца 80-х: низкие пятиэтажки, выкрашенные в спокойные пастельные тона, с покосившимися козырьками над подъездами. Между домами – широкие тротуары, клочки пожелтевшей травы с редкими деревьями, на которых ещё держатся последние грязно-бурые листья. Въехав во двор и расплатившись с таксистом, я вышел из машины и вдохнул прохладный осенний воздух. На детской площадке с качелями и горкой развлекалась парочка детишек под внимательными взглядами бабушек в однотонных платках. Подмигнув внимательно посмотревшему на меня мальчишке лет пяти, я развернулся и зашагал в темный зев подъезда. Правый карман куртки был оттопырен, нес для Алисы французские извинения в коробке. Поднявшись на нужный мне этаж, трижды нажал на звонок. Дверь была тонковатой и трель было отлично слышно даже отсюда:

– Ну чего звонок дрочишь? – передо мной предстал Вова Футболист собственной персоной, взъерошенный и похмельный. В шортах, майке алкоголичке и со слегка опухшим лицом, – залетай.

– Это где ж ты так жестко наклюкался вчера? – спросил я друга, заходя внутрь и вешая на свободный крючок свою аляску.

– С Ржавым жрали, пойдем на кухню. Ща расскажу. Завтракал? – Вова приглашающе махнул рукой и пошел на кухню. Я двинул следом и тут же наткнулся на Алису. Девушка стояла посреди комнаты, уперев руки в боки, и, глядя на меня, вопросительно приподняла бровь.

– Черт! Забыл! – я хлопнул себя по лбу и снова вышел в коридор. Вытащил из кармана куртки коробку духов, вернулся назад и протянул подарок девушке, – вот! Пусть ароматы Франции слегка сгладят тот негатив, что я вызвал в твоем сердечке своей глупой бестактностью, – выпалил я. Девушка покрутила коробку в руках. Открыла, брызнула из флакона на запястье, принюхалась и, вполне довольная результатам, сунула подарок обратно в коробку:

– На первый раз, так и быть, прощаю. Солянку будешь? – Алиса вернулась к плите, на которой стояла крупная кастрюля белого цвета. Взяла половник, висевший на крючке над плитой, и в три захода налила суп в глубокую тарелку. Я с интересом посмотрел на округлую попку красотки, которую плотно обтягивали короткие джинсовые шорты.

– Глаза сломаешь, – не поворачивая головы назад, сказала с иронией в голосе девушка, – я таких взглядов уже столько за жизнь на себе собрала, что чувствую, когда кто-то пялится, даже не глядя. Имей ввиду, Студент, – добавила она и поставила перед братом тарелку горячей солянки, – хотя так и быть. Тебе смотреть иногда разрешаю. Так тебе наливать?

– Конечно, – кивнул я и улыбнулся девушке, сделав лицо дурашливо милым. Алиса снова фыркнула и вернулась к плите. А Вова, посмотрев на наши шуры муры, лишь неодобрительно покачал головой, взял в руки банку с рассолом, в которой еще плавали редкие огурцы, и сделал несколько богатырских глотков.

– Приятного аппетита! – поставила девушка передо мной тарелку, слегка задев рукой. По моему телу моментально разлилось тепло. Мой организм реагировал на сестру Вована очень остро.

– Алиса. Дай нам побазарить немного. Как закончим отправлю жениха к тебе, лады? – посмотрел на сестру брат, параллельно беря в одну руку ложку, а в другую кусок белого хлеба. Девушка пожала плечами и вышла.

– А вкусно у тебя сестра готовит, – отметил я, попробовав суп на вкус, – не жалеет соли.

– Влюбилась, наверное, – хохотнул Вова, наворачивая за обе щеки, – женись чо? И будет у тебя такая солянка каждый день.

– Ээээй! – послышался недовольный крик Алисы из зала.

– Не грей там уши! – недовольно прокричал Вован, а потом глянул на меня и начал рассказывать, – короче. Забухали вчера с Ржавым. Из-за темы с Хромым. Решили брать этих двух. Как там их называл Губа? Болека и Лелека? Они у урки этого дома гасятся, мы пробили. Но им там типа скучно, и они за наркотой иногда гоняют к цыганам пока бати дома нет. Днем то бишь. А дорога к цыганам одна. Вот мы там их и будем ждать.

– А бухали зачем? – я так и не понял как одно с другим связано, и пошутил с ухмылкой, – типа, отмечали принятие столь нетривиального решения?

– Не смешно, блин, – поморщился Вова. Доев первое, он задумчиво почесал живот. Встал на ноги, подошел к холодильнику и вытащил оттуда бутылку пива. Взял возле мойки открывашку с деревянной ручкой и снова сел за стол, – Ржавый весь на нервяке. Злой как черт. Короче, Хавчик сказал, что тот не поедет. Потому как нахеровертить может. Так-то он в цвет говорит. Мы с пацанами поддержали. Ну вот Ржавого и понесло. Кое-как уговорили. Да только пришлось бухать с ним до ночи. Типа, чтоб успокоить.

– Как у Губы то дела? – спросил я. А сам кивнул своим мыслям. Хавчик, я так понимаю второй лидер балашихинских, решил верно. Ржавый в таком эмоциональном раздрае мог сотворить какую-нибудь херню. А на дело всегда надо идти с холодной головой. В любом случае, для меня все шло как надо. Кольцо вокруг Хромого сужалось. Скоро он войдет в клинч с еще одним противником. А на счет моей мести, тоже все ровно. И если отомстить Болеку и Лелеку выйдет руками Ржавого. Что ж, так тому и быть. Моя лепта в их ликвидации все равно будет иметься.

– Да херли с ним будет? Сидит в подвале. Жрет, срет, да пиво пьет, – скаламбурил Вова, заржал, но быстро поморщился от очередного приступа головной боли. Открыл таки пиво и за один заход отпил половину бутылки, – воооот! Ща хорошо! – аж глаза от удовольствия прикрыл. И так он вкусно это делал, что мне аж на секунду тоже захотелось пивка. Но сдержался – впереди дела.

– Короче, про Лужники тема, не забыл? – допив остатки пива и сходив еще за одной бутылкой, продолжил Вова, – я при Ржавом остаюсь. Так что эта делюга по петушне Хромовской без меня пройдет. Потому времени до жопы. Надо бы нам нахлобучить местного барыгу в кафешке этой, что под солнцевскими. Я пробил, там принимают вообще считай любую сумму замазы. Но как мне сказали, выплата до 300 косарей

– И чо? Прямо дадут 300 косых и гуляй? – не поверил я в такие расклады. Сам же закончил с супом и даже ложку облизал. Вкусно!

– Ну, смотря кто ставил. Но вообще нет. Из бара, конечно, выпустят, скорее всего. Но на хвост упадут и нахлобучат, – Вова выпил еще половинку бутылки и весело пропел, – гоп-стоп! Мы подошли из-за угла!

– Ну тебя то не нахлобучат?

– Меня нет, – покачал головой Вова, – проблема в том, что от меня много денег и не примут. На хера? Меня же знают в лицо. Там тема, чтоб лохов разводить, а не бабки раздавать. Типа, проиграл ништяк. Победил, ничо страшного. А вот выиграл много – вертай деньги взад! Ха! – снова хохотнул Вован и добил и вторую бутылку, – вот теперь точно норма, – норму парень подтвердил громкой протяжной отрыжкой.

– Короче, я твою мысль уловил. Предлагаешь пойти туда мне одному и зарядить самому? – прищурившись вопросительно посмотрел я на друга.

– Ну, а чо? Нормальная тема. Если спросят откуда бабло, скажешь типа папа из какого-нибудь министерства или исполкома. Ты на первый взгляд школьник-школьником. Особенно если нарядить по лоховскИ. Без обид, братан, – на это я пожал плечам. Обижаться на очевидное было глупо, – а когда заберешь выигрыш Я тебя с пацанами встречу подстрахую.

– А если вдруг солнцевские тебе стрелку забьют. Скажем, что общие деньги ставили?

– Да вряд ли они забьют. Может подскочат в «Русь», так чисто перетереть чо-кого. Ну и всё. Я им отвечу в цвет. Что ты мой братан и ставили мы деньги общие.

– План, конечно, хороший, но есть один существенный момент, – я встал, проверил чайник тыльной стороной ладони и, убедившись, что тот еще горячий, налил в стакан кипятка. Сыпанул туда две ложки растворимого кофе и сделал маленький глоточек, – а если, когда я за выигрышем приду, в кафе скажут, что у них нет такой суммы? И что надо подождать или съездить за ней куда-нибудь. Сомневаюсь, что триста тысяч мне там даже в руки дадут.

– Ну так съездим куда скажут.

– Вова, ты иногда как дитё, без обид, – я присел за стол и стал мешать ложкой кофе, – вот прикинь. Приехали за мной два гоблина. Посадили в машину и поехали пиздить, чтоб я о деньгах выигранных забыл. Ну допустим оприходуем мы с тобой этих гоблинов. Но денег то у них один хер с собой нет. И чо ты будешь делать? Барыгу в кафе трясти, стрелку солнцевским забивать?

– Ну и хер с ним, надо будет забьем, – набычился Вован, – правда-то на нашей стороне.

– Правда на той стороне, за кем больше силы. Тебе ли не знать? Вы по этому принципу почти весь свой бизнес делаете. Рэкетиры бля, – хохотнул я, а Вова на подколку обижаться не стал. Наоборот, задумался:

– И чо ты предлагаешь?

– Предлагаю не грубить с суммой, – ответил я и сделал пару глотков из кружки, – выиграть мы должны сотку максимум. Сумма неприятная, но не критичная. Вполне может быть в кассе. К тому же, скорее всего из-за нее в откровенную залупу солнцевские не полезут. Они как вообще сами? В адеквате? Не отморозки? – что из себя представляют «Солнцевские» этой реальности я не представлял, но решил проверить на предмет совпадения, – у них главный не Серега Михайлов в миру «Михась»?

– Не, не слышал о таком. Колчак центровой, Антоха Колчаков звать и еще несколько. А солнцевские? Да как сказать, вроде пацаны как все, только в последнее время неплохо поднялись, – задумался Вова, а потом расстроено вздохнул, – и вот вроде прав ты. Но как же таким шансом то не воспользоваться? Можно же тряхнуть так тряхнуть! Такое бабло, причем чисто на шару.

– Как говорил один хороший человек: не лезь ты, Вова, в ту жопу из которой не сможешь выбраться. Ну или если хочешь можно даже в стихах – бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе.

– Ахахаха. Смешно. «Ношу по себе», – заржал Вова, – ну, лады. Так и поступим, тогда решим потом в какой день, и я тебя туда подвезу, – Вова примолк и внимательно посмотрел на меня, а потом на полном серьезе добавил, – слышь, Славян? Вот смотрю я на тебя. Тебе сколько, восемнадцать? Как у тебя так голова то работает? Чик-чик-чик. И разложил ситуацию. Как у академика, бля.

– Аналитический склад ума, Вова. Да и не Академик я, а Студент. Во всяком случае пока, потом может на повышение пойду, – подмигнул я другу и улыбнулся.

– В натуре. Лет через пять станешь академиком, – Вова поднялся на ноги и махнул рукой, – ладно, иди пока с Алисой поворкуй, а я в душ. Ща Нос заедет. Можем и тебя докинуть. Ты куда дальше? К себе в Долгопу?

– Нет, мне к двум в Химки. Стрелка с барыгой одним в ресторане его, – я тоже встал и двинул вслед за широкой спиной друга в коридор.

– О, это ж весело! А мне как раз делать не хер. С собой возьмешь? Заодно и пообедаю!

– Возьму, если помалкивать будешь, – с улыбкой подмигнул я другу.

– Я могила, ствол твой брать? Шучу! – хохотнул Футболист и скрылся с довольным видом в ванной, а я зашел в зал. Алиса сидела на диване, по-турецки скрестив ноги, и смотрела кино. Фильм я этот когда-то видел, но название не помнил, да и сюжет уже тоже. Единственное, что всплыло в памяти, в этой кинохе актер Дастин Хоффман переодевался в бабу.

– Ну что, как я пахну? – спросила Алиса, когда я присел рядом и немного наклонилась, подставляя шейку. Я придвинулся ближе, в ноздри проник приятный аромат.

– Божественно пахнешь! И духи этот запах совершенно не портят, – мило улыбнулся я, оставляя лицо возле ушка девушки, и носом потёршись о локоны ее волос, – вдыхал бы и вдыхал этот запах вечно.

– Не ври! – Алиса повернула свое красиво лицо к моему. Наши глаза разделяли буквально сантиметры, – ты опять куда-то ехать собрался? Я слышала.

– Дела, Алиса. Для такой девушки как ты, нужно всё самое лучшее. А для этого надо вертеться. Опять же, вечером химия, – пожал я плечами.

– Обещай, что на следующей неделе мы куда-нибудь сходим, – Алиса подняла руки и схватила прохладными ладошками мои уши, совершенно по-детски подергав за них.

– Клянусь,– кивнул я. Девушка повернула голову на бок, рассматривая меня. Кивнула, будто приняв решение, что я не вру, и прижалась губами к моим губам. А дальше мы отдались страсти поцелуев и обоюдных ласк. Пока, мне показалось, что буквально через мгновение, над нами не послышался недовольный голос Вовы:

– Эй! Да вы ща сожрете друг друга. В натуре! Аж бесите! – увидев, что мы на него не реагируем, а сестра вытянула правую руку в его сторону и показала брату фигу, Вова насупился и вышел вон со словами: – ну и соситесь дальше. В натуре! – шаги парня затихли где-то на кухне. Оттуда послышался звук открывающейся дверцы холодильника, а потом «чпок» крышки известил об открытии уже третьей бутылки пива. Все это я отмечал краешком сознания, потому что остальная его часть утопала в нежности и страсти от поцелуев.

– Тру-ла-ла! – в дверь позвонили, и мы с Алисой неохотно отлипли друг от друга, тяжело дыша.

– Эй! Хорош сосаться там. Славян, ну реально неудобняк. Там Нос пришел, – Вова подошел и заглянул в зал. Проверяя, услышали ли мы его.

– Да открывай уже иди, – недовольно проворчала Алиса. Она ладошкой поправляла волосы, – я не сильно растрепалась? – спросила она.

– Честно говоря, тебе растрёпанной быть идет даже больше, чем не растрепанной, – хохотнул я, на что Алиса улыбнулась и сложила руки мне на плечо, уперевшись в них подбородком.

– Не забывай, ты поклялся, – прошептала она и аккуратно укусила меня за ухо.

– Слава! Нос, пришел, – крикнул Вован и Алиса, поморщившись, отодвинулась от меня.

– Да. Поехали! – я поднялся на ноги. Поцеловал девушку в губы на дорожку и вышел в коридор.

– Здорова, Славян, – протянул мне руку здоровяк. Выглядел сегодня парень странно. На спортивный костюм он нацепил серый длинный плащ, а на голове его красовалась черная фетровая шляпа-федора с умеренно широкими полями. И все бы ничего, если бы он носил все это по отдельности. Вместе же, коктейль из спортивного и классики выходил тот еще. Выглядел Нос будто сын от брака итальянского мафиози и русской гопницы, который решил совместить в одежде все лучшее от обеих культур своих родителей.

– Привет, Нос. Ничо, если я по погремухе обращаюсь? Все время имя твое забываю, – парень на это лишь неопределенно пожал плечами, – стильно выглядишь.

– Ага! – улыбнулся спортик, – в натуре как в «Крестном отце». Скажи, Студент?

– Типа того. Только там костюм под плащ носили не спортивный, – признался я, от чего Вова громко заржал и хлопнул своего кента по плечу.

– Поехали, бля! Стиляга херов, – он вытолкнул массивное тело парня в подъезд. Одевшись, мы двинули следом, – а я те говорил, братан. Со спортивным костюмом шляпы не носят. Ничо, бля! Вот нахлобучим мы солнцевских со Славяном если, закажу тебе костюм на пошив. С отливом, в натуре. И себе тоже закажу, – мы вышли из подьезда и погрузились в холодный салон восьмерки, которую Нос зачем-то припарковал в теньке. Футболист сел за руль, а я прыгнул на пассажирское спереди. Носа усадили сзади.

– Погнали, епт! Зацени, Славян, мне Цоя запись пацаны надыбыли. Свежак, еще даже альбома не было, а мы уже слушаем. Нормалёк? Или опять скажешь, что ты лучше споешь? – Вова врубил магнитофон и под песню «Звезда по имени солнце» мы двинули в сторону Химок. А я все крутил в голове сложившуюся ситуацию. Глупо врать самому себе, к Алисе я реально испытывал чувства. Нежность, ласка, может даже любовь. При этом мне было реально по кайфу тусить и, чего уж греха таить, трахаться с Машей и Дашей. И делать выбор между чувствами и удовольствием я не хотел. Причем я не откладывал этот выбор на время, а не хотел его делать в принципе. Так что сейчас пусть все идет как идет, а там будем решать проблемы по мере их поступления.

Глава 10

12 ноября 1988 года. г. Химки. Святослав Степанович Григорьев

В Химки мы приехали за пол часа до назначенного времени. С ветерком, Вова в отличии от Чижа водил лихо, я бы даже сказал безбашенно. Гостиница «Космос» была типичной одиннадцатиэтажной прямоугольной коробкой с красными буквами на крыше, складывающимися в надпись «Космос». Медвежонок уже стоял у входа и с завистью смотрел сквозь неплотно зашторенные витражные окна первого этажа, где за одним из столиков расположился мужчина в возрасте в огромных очках в роговой оправе и с кожаным коричневым портфелем на соседнем стуле. Тот с наслаждением поедал ложкой пельмени из горшочка, щедро сдобренные густой белой сметанкой. Есть у меня подозрение, что живи мы сейчас в первобытном обществе, Медвежонок бы отнял у этого кренделя еду силой. А возможно, что и не только у него.

– Чо лыбишься, Славян? – спросил Вован, паркуясь возле гостиницы, – О! А это не твой кент там трется? Как его?

– Панда, – пробурчал с заднего сиденья Нос.

– Не Панда. А Медвежонок, – поправил я спортика.

– Да? Ну на майке то у него точно Панда, – я присмотрелся, и правда, мой дорогой друг не придумал ничего лучше, как на встречу с местным барыгой нацепить свою любимую белую майку с австралийским добродушным зверьком.

– Это, чтобы людей не пугать. Вызывать у барыг позитив и доверие, – хохотнул я, выходя из машины вместе с Вованом.

– Ага! С такой рожей только позитив он у барыги и вызовет. Слышь, Медведь! Крутая майка. Держи краба, – Вован подошел и пожал руку Мише. Носа мы оставили следить за колесами. От греха, а то по тачкам уже начали шалить. Сами же подошли ко входу в гостишку.

– Ну чо? Давно стоишь? – поздоровался с Мишей и я.

– Минут десять, – парень снова повернул голову в сторону ресторана и вздохнул.

– Ну пошли поедим чо. А то ты так сожрешь кого-нибудь, – хохотнул я и мы двинулись внутрь. Зайдя в просторный вестибюль гостиницы, повернули на лево и подошли к молодому парню швейцару в дешевом советском костюме, что караулил двери в помещение с незамысловатой надписью «Ресторан».

– Добрый день! Вы к нам пообедать? – внимательно осмотрел парень нашу компанию. Наметанным взглядом он отметил дорогой прикид у меня и иностранный спортивный костюм фирмы «Адидас» у Вована с золотой цепью на выпуск. У клиентов деньги есть.

– Да. Посади нас в дальнем углу, чтоб вид на проезжую часть был. Машину нашу, чтобы видно было. А то сам понимаешь. Пацанва иногда шалит, – сказал я и вложил в руку парня червонец.

– Конечно-конечно! Проходите! – парнишка быстро закивал и вежливо открыл дверцу, пропуская нас внутрь. Помещение ресторана представляло из себя прямоугольное вытянутое вдоль витражных окон в пол пространство, примерно шестьдесят на двадцать пять метров. Три ряда одинаковых квадратных столиков тянулось от входа и до противоположной стороны, упираясь в невысокую сцену, которая сейчас пустовала. У сцены стояли столики по ширше, явно ориентированные на большие компании. К тому же накрытые скатертями. А у крайнего стола возле сцены, того, что ближе к окну вообще вместо стульев стояло два диванчика и искусственная пальма.

– Во! Нам туда! – быстро сориентировался Вова и буром попер на козырное место.

– Но простите, он зарезервирован. Постойте! – официант забавно начал семенить за Футболистом, который быстрым размашистым шагом шел к блатному столу, а от причитаний гарсона просто отмахивался.

– Давай не жужи, а лучше пива нам организуй и закуски как полагается, – Вова упал на диван лицом ко входу. Я приземлился рядом, а Медвежонок разместился на против.

– Прошу вас! Выберите любой другой. Этот столик зарезервирован хозяином. Михаилом Александровичем!

– Не вижу я тут никакого Саныча. Слышь, давай так, – Вова достал из кармана куртки стольник и положил на стол, – если пасть закроешь и пришлешь нам официанта, сотка твоя. А если нет, вот он останется голодным, – Вова кивнул на Медвежонка, – дождется тебя возле дома вечером и сожрет на хер. Да, Мишаня? – Медвежонок посмотрел своими маленькими, а от того на вид очень злыми черными глазками на Футболиста, а потом поднял взгляд на паренька, от чего швейцар вздрогнул. Или правильно администратор? Хер пойми как у него должность называется.

– Я вас предупреждал, – испуганно пискнул парень. Схватил стольник и немедленно скрылся где-то за дверями входа.

– Я так понимаю у нас с этим Михал Санычем как раз встреча и будет, – припомнил я имя отчество, которое называл мне барыга Серега. А потом повернулся к Вове и серьезно посмотрел ему в глаза: – а теперь, Вова, послушай меня внимательно. На встрече говорить буду я. Любая попытка вмешаться в разговор это проявление неуважение ко мне. Причем самое, что стремное, неуважение и подрыв авторитета в глазах тех, с кем я буду разговаривать. После встречи гоняй пингвинов сколько хочешь – я кивнул на идущего в нашу сторону крепкого парня, одетого в черные штаны и белую рубашку, отчего работники данной профессии и получили прозвище «пингвины», – но во время разговора – держи себя в руках, брат.

– Да без базара, Славян. Чо я баклан, что ли? – фыркнул парень с легкой обидой, но быстро приободрился, завидев официанта, – о! пивка принеси! Нарезки, какие есть все неси. Горячее тоже. Чо из горячего есть?

– Могу посоветовать антрекот с пюре. Пельмени тоже вкусные. Сметану из деревни возим. Густая, аж ложка стоит.

– Пельмени, – неожиданно выпалил Миша, чуть не давясь слюной, – две порции.

– Давай на всех пельменей. По две порции, – согласился я. Посмотрел вопросительно на Вову, тот махнул рукой и кивнул:

– Ну что с вами поделаешь? Тогда раз пельмени, пива не надо. Тащи водку бутылку. Только «Столичную»! И при мне распечатай.

– А нам кофе принеси вареный, – добавил я и покосился на Вована. По ходу сегодня печени парня снова передышки не видать.

Минут через десять, когда мы уже пили кофе и вяло ковырялись в сырной и мясной нарезках, появился Серега с портфелем в руке. Мой кооператор привел себя в форму: побрил бороду, подстригся, уложив волосы на бок и сделав сбоку пробор, надел свежую белую сорочку и синие джинсы. Короче, выглядел свежо и опрятно. Поздоровавшись с присутствующими и с опаской покосившись на Вована, Сергей снял куртку и присел за стол.

– Ну что? Как на строение? – спросил я парня. Нам как раз принесли пельмени и поставили на стол, – с деньгами все ровно?

– Да, – Сергей снова покосился на Вову, нагнулся и одними губами прошептал, – наскреб шестьдесят пять тысяч.

– Ну нормально, – я размазал густую сметану по пельменям, подцепил ложкой один и отправил в рот. Горячий сок божественным нектаром растекся по языку. Прожевав, я довольно кивнул, – и правда вкусно, – краем глаза заметил, как крепкий парень в пиджаке и с короткой стрижкой, явно охранник, заметив появление Сереги, двинул в коридор с противоположной от сцены стороны, – ща по ходу придет твой Саныч, – ткнул я ложкой в сторону удаляющейся широкой спины «мастера ворот».

– Слышь, а этот твой Саныч, он вообще кто? – обратился Вова к Сереге, впрочем, без особого интереса. Футболист азартно накалывал пельмени на вилку и отправлял в рот. Чем вызывал у меня немалое раздражение. Кто ж пельмени ест вилкой?

– Кооператор он. Владеет этим рестораном. Дела какие-то с директором гостиницы ведет. Деньги в рост дает, под проценты, – пожал плечами Сергей. Он ничего заказывать не стал, немного затравленно озирался по сторонам, и явно мандражировал перед встречей.

– А он под кем? – задал новый вопрос Вова, – я так-то из Химок только за Тараса слыхал. Но этот воровайка на ликёро-водочном сидит и так, вопросы по городу разруливает спорные. Типа, арбитр. Ха! Ему вроде кооператоры мелкие до фонаря были всегда. А про большие бригады в Химках ни разу не слыхал. Мелочь только если какая есть.

– У него брат глава отдела торговли и общепита в горисполкоме Химкинском.

– А. Ну тогда понятно. Ничейный выходит, – кивнул Вова, посмотрел на меня и многозначительно подмигнул.

В этот момент из коридора, в котором недавно исчез охранник, вышел щекастый мужичок невысокого роста лет сорока пяти с изрядной залысиной и пивным брюхом. Одет он был в дорогой костюм с отливом, явно сшитый на заказ, и в белую рубашку. Рядом с ним шел мрачного вида мужик лет тридцати пяти с внимательными глазами и уродливым шрамом, тянущемся через всю правую щеку от подбородка до уха. Пробежавшись по нам оценивающим взглядом, военный, а мужик явно был военным, щелкнул пальцами трусящему за ним мастеру ворот. И тот моментально подхватил два стула с высокими спинками и поставил их сбоку от нашего стола.