Текст книги "Большой переполох (СИ)"

Автор книги: Кицуне-тайчо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Бьякуя изумленно заморгал. Открыл рот, чтобы заговорить. Понял, что не знает, что сказать. Снова заморгал.

– Эта девчонка поступила, – продолжил рассуждать Кентаро. – Значит, можно. Тогда и у меня получится.

– Погоди, – нашелся, наконец, Бьякуя. – Ты готов потратить зря драгоценное время только ради статуса?

Теперь уж Кентаро растерянно заморгал. Бьякуя с энтузиазмом бросился развивать успех.

– Я не стану тебе запрещать. Как ты решишь, так и будет. Просто взвесь еще раз. Твое время, практическая польза – против статуса курсанта. Что для тебя важнее? Нет, не отвечай сейчас, – он жестом прервал готовые вырваться у сына слова. – Подумай наедине, без спешки, без горячности. И реши все сам. Я уверен, что поступить ты сможешь. Я достаточно тебя подготовил. Но имей в виду, что это означает для тебя множество обязательных занятий, на большинстве из которых тебе будет скучно, но пропускать которые я не позволю. И с другой стороны – те знания и навыки, которые тебе могут дать здесь, дома. С которыми, возможно, тебе вовсе не придется учиться, когда ты станешь взрослым. Подумай. Скажешь мне свое решение позже.

Кентаро насупился, но не возразил. Можно было не сомневаться, что он всерьез задумается.

И все же Бьякуя остался в состоянии легкой паники после этого разговора. Его сын по-настоящему упрям. Если что вбил себе в голову – колом не вышибешь. И если он все же примет решение поступать, бороться с ним будет бесполезно. Бьякуя отдавал себе в этом отчет, поскольку и его собственному напору время от времени приходилось уступать родне, и ничего сделать с ним они не могли. А яблоко от яблони…

***

Приближалась к концу первая неделя пребывания новобранцев в отряде. Каори эта неделя показалась бесконечной. Она обо всем на свете позабыла, а тот момент, когда она рапортовала лейтенанту о своем прибытии, казался теперь смутным сном. Забудешь тут: время, не занятое патрулированием, было занято тренировками. Когда же каким-то чудом новобранцы не тренировались, их немедленно отправляли на хозяйственные работы. Это дисциплинирует, пояснял офицер Икеда, когда ему хотелось что-либо пояснить. А работ этих было великое множество: подмести площадку перед штабом и тренировочные площадки, прибрать инвентарь, вымыть полы в казармах и залах, а еще дежурство по кухне, а еще… словом, бесконечное количество всевозможных работ.

Новобранцы по большей части ходили с вытаращенными глазами от свалившейся нагрузки. Старшие товарищи, усмехаясь, утешали, что дальше будет проще. На новичков всегда все сваливают, это своеобразное испытание на прочность. После, по мере роста опыта и ранга, работы наваливают меньше. Но только до тех пор, ухмылялся Икеда, пока вы не станете старшими офицерами. Там постепенно начинает расти объем нудной канцелярской работы.

Сегодня был день хозяйственных работ, и Каори подметала плац перед штабом вместе с Микой, старшей из девушек-новобранцев. Девушки уже успели понять, в чем здесь заключается хитрость: пока они не закончат с площадкой, нового задания не получат. И потому они не слишком спешили. Убедившись, что вокруг никого нет, они опирались на свои метлы и принимались мило беседовать.

Вдруг Мика ткнула свою напарницу локтем, одновременно пытаясь вытянуться по стойке смирно и куда-нибудь деть метлу.

– Вот он! – Еле слышно шепнула она.

Каори подняла взгляд и тоже едва не выронила орудие труда. Все, что ей удалось разглядеть в первый момент, это капитанское хаори.

До сих пор ей не доводилось видеть капитана даже мельком. И вот он сам, собственной персоной, выходит из дверей штаба и направляется прямо к ним… нет, мимо! Девушки торопливо поклонились, а потом, когда он миновал их, уставились вслед.

Вот это да! – думала Каори. Вот это силища! Просто мимо прошел, даже не глянул, а по спине мурашки. Жуть, да и только! Страшно представить, что будет, если он высвободит свою реяцу. На то он и капитан. Нам, мелюзге, до таких расти и расти, с завистью думала Каори. И то не всем дано.

На другом конце площадки вдруг появился лейтенант Абарай. Он стремительно подскочил к капитану и принялся что-то ему говорить. Но капитан к тому времени ушел от девушек достаточно далеко, да и говорил лейтенант негромко, так что понять, о чем речь, не представлялось возможным.

Глядя на него, Каори, которая все на свете позабыла, вспомнила вдруг тот момент, когда он впервые вошел в комнату, где она ждала вместе с остальными новобранцами. Вспомнила, как он впечатлил ее тогда. Теперь, когда она видела его во второй раз, впечатление отнюдь не рассеялось. Лейтенант Абарай, бурно жестикулируя, что-то рассказывал капитану. Капитан Кучики ответил, Абарай взмахнул руками и снова принялся говорить.

Да он же возражает, сообразила Каори. Он, лейтенант, возражает капитану и нисколько его не боится. Как же он крут! Девушка чувствовала, что краска заливает ее щеки. Лейтенант определенно ей нравился. Вот бы скорее дорасти до офицера того ранга, с которыми лейтенант занимается лично! Ведь он… Каори удивлялась своим ощущениям… кажется, его реяцу не уступает капитанской. Ерунда, одернула она себя, о чем можно говорить сейчас, вот если бы они сражались… Но он все равно великолепен.

Капитан с лейтенантом, наконец, о чем-то договорились, и Абарай умчался, даже не взглянув в сторону новобранцев. Каори почувствовала себя несколько разочарованной.

– Они ведь сейчас спорили, или мне показалось? – Недоверчиво уточнила у товарки Мика.

– Он классный! – Решительно заявила Каори. – И никого не боится. Если капитана не боится, значит, никого.

***

Когда прошла почти неделя со дня зачисления новобранцев, Ренджи, предчувствуя расспросы со стороны капитана, нашел офицера Икеду и спросил, что тот думает о девчонке. Офицер как-то подозрительно вильнул глазами.

– Она ничего девочка, – сказал он. – Хорошая. Старательная. От занятий не увиливает. Не слышал, чтобы она с кем-нибудь ссорилась. Она правда очень старательная и дисциплинированная.

– Ну-ка, давай начистоту, – нахмурился Ренджи. – Чего тогда глаза прячешь?

Икеда опасливо поежился. Несмотря на усики щеточкой и морщины на лице, на самом деле, по возрасту, он был даже младше Абарая.

– Да вот… Лейтенант, вы же знаете, сколько этих обормотов через мои руки прошло. У меня нюх уже. Нет, может, это просто воображение разыгралось. Она все правильно делает и правильно себя ведет…

– Но что-то тебе не нравится, – вставил Ренджи.

– Егоза, – вздохнул Икеда. – Она скромницу из себя изображает, а у самой в глазах чертики скачут. Я же их таких целую кучу видел. Это она просто присматривается к нам, привыкает, а потом…

– Что потом?

– Да вот даже и не знаю. – Офицер опять задумался. – Нет, не думаю, что она стала бы делать что-то злонамеренное. Она добрая девочка, это сразу видно. Только непоседа. Ей только повод дай, тут же во что-нибудь вляпается. Не со зла, а просто… Нет, – Икеда еще раз подумал и решительно покачал головой, – если она и натворит что-нибудь, то не из злых побуждений.

Ренджи не стал придавать большого значения этой характеристике. Подумаешь, непоседа! Да тут пол-отряда таких, то пришельцы из Руконгая с трудной судьбой, то излишне самоуверенные аристократы, и ничего, все как-то приживаются. Главное, старается, не жалуется, не задирается и себя в обиду не дает. Что еще надо? Он и доклад капитану (а Кучики действительно спросил о Такато в этот же день) свел к короткому резюме, что все в полном порядке.

Ему и в голову не могло прийти, что за ним уже установлена слежка.

========== Невинный розыгрыш ==========

Стук в дверь оторвал капитана Каноги от работы. Кто бы это мог быть?

– Войдите, – буркнула она.

Вошел офицер, коротко поклонился и официальным тоном осведомился:

– Вызывали, капитан?

– Что? – Удивилась Каноги. – С чего ты взял?

– Адская бабочка передала сообщение, что я должен явиться в кабинет.

Каноги недоуменно нахмурилась, оглядела офицера с ног до головы, потом недовольно проворчала:

– Это какая-то ошибка. Я никого не вызывала. Возвращайся на место.

– Простите, капитан, – отрапортовал офицер и вышел.

Сосредоточиться на работе не удалось. Спустя десять минут в дверь снова постучали.

– Офицер Киучи, – доложился вошедший.

– Ну, что там у тебя, выкладывай, – сказала Каноги уже немного раздраженно. Довести до конца работу над расписанием было жизненно необходимо.

– Вы велели явиться, – недоуменно сообщил офицер.

– Ничего такого я не велела.

– А как же адская бабочка?

– Ничего не знаю ни про какую бабочку. Свободен.

…Снова стук в дверь. Уже в который раз! Каноги тихо зарычала.

– Что опять?

– Капитан…

– Что, и к тебе бабочка прилетала?

– Так точно!

– Вон отсюда!

Когда снова начала открываться дверь, Каноги рявкнула еще до того, как подняла голову:

– Убирайся немедленно!!!

– Ой! – Лейтенант Кирихара испуганно шарахнулся назад. – Я только хотел закончить кое-какие бумаги, капитан. Но если вы настаиваете, я не смею возражать.

И скрылся, гад, за дверью еще до того, как Каноги вспомнила, какие слова следует сказать.

Каноги в ярости грохнула кулаком по столешнице. Вот чего он добивался! Смыться со службы! Мичико почти не сомневалась, что цепь преследующих ее странных случайностей – на самом деле работа лейтенанта. Началось-то, в конце концов, сразу после его назначения. Но вот беда: за два года, что они работают вместе, ни разу Каноги не удавалось найти даже косвенных улик злого умысла, а уж тем более доказать умысел именно Кирихары. Все происходило как будто само собой, но не могло же так быть, чтобы именно в последнее время на Мичико свалилась целая гора мелких неприятностей без всякой видимой причины. Если же Каноги прямо спрашивала лейтенанта, не нарочно ли он это подстроил, тот смотрел с таким искренним выражением оскорбленной невинности, что впору было усомниться в собственном рассудке.

Как следствие всего этого, Каноги отправилась на собрание капитанов в состоянии настолько взвинченном, что это было видно невооруженным глазом.

– Мичико! – Изумился Кьораку. – Что у тебя стряслось?

– Черт бы их побрал, этих шутников! – В ярости рявкнула Каноги, не успев подумать о последствиях.

Капитаны, а в особенности командир, немедленно заинтересовались. И Каноги, все еще вне себя от гнева, рассказала все об утреннем происшествии.

– Идут и идут! – Рычала она. – Один за другим! Я так и не закончила расписание!

– Ну и ну, – озадаченно протянул Кьораку. – Кто бы это мог так над тобой подшутить?

Каноги чуть не ляпнула, кто, но вовремя прикусила язык. Гнев ее чуть поутих, позволив распоряжаться здравому смыслу. А здравый смысл твердил: не стоит признаваться в том, что собственный лейтенант уже два года безнаказанно измывается над ней, а она никак не может вывести его на чистую воду. Слишком стыдно. К тому же еще ни один капитан не удостаивался такого отношения со стороны лейтенанта.

– Если выясню, кто, они у меня поплатятся!

***

Лейтенанты Абарай и Кирихара случайно встретились на углу и остановились, разговорившись. Ренджи тащил куда-то охапку бумаг, Сю же так откровенно бездельничал, что Абараю стало завидно. Это был необязательный, пустой светский разговор, и он, скорее всего, закончился бы уже через пару минут, – лейтенанты никогда не были большими приятелями. Но тут появился капитан Кучики. Он неторопливо приблизился к лейтенантам и остановился напротив. И поднял глаза на Кирихару. Просто посмотрел, но Сю внезапно покрылся испариной.

– Лейтенант Кирихара, – с расстановкой проговорил Кучики. А потом, обернувшись к Абараю, вдруг погасил свой взор, сделав его обычным, скучающим, и бросил небрежно:

– Ренджи, надеюсь, ты не забудешь отнести бумаги в первый отряд.

– Да, тайчо, я их уже тащу, – Ренджи продемонстрировал пачку, которую прижимал к груди.

Кучики опустил глаза, прошел между лейтенантами и все так же неторопливо удалился. Кирихара таращился ему вслед круглыми от изумления глазами.

– Заступается! – Выдохнул он, когда капитан уже не мог его услышать. – За нее заступается! Он!!

– Не понял, – Ренджи недоуменно глядел на коллегу. – Что ты имеешь в виду?

И Сю все рассказал. Впервые за два года рассказал о своей войне, и не надежному другу, а случайному свидетелю. Объяснил, что ненавидит Каноги с давних пор, с того еще времени, когда они служили вместе в девятом отряде, и уже тогда она изводила подчиненных своим занудством. Рассказал, как он постановил себе отомстить, как ухитрился пробиться на пост лейтенанта, чтобы постоянно быть с ней рядом. И как придумывал множество безобидных и не очень розыгрышей, чтобы не давать капитану ни на минуту расслабиться. И как посылал все утро адских бабочек к офицерам, находившимся в штабе, с приказом немедленно явиться в кабинет капитана.

– Это она сейчас, наверное, нажаловалась на собрании, – решил Кирихара. – Я ее как раз перед собранием накрутил. А Кучики-тайчо сразу понял, кто виноват.

– Погоди, – изумился Абарай. – Ты что хочешь сказать, что он в курсе?

– Ну да, – Сю состроил гримасу, которая выражала одновременно и смущение, и изумление. – Так вышло, что я его в самый первый розыгрыш втянул. Почти нечаянно, просто вдохновение нашло. Сам был в шоке от своей выходки. Пришлось объясняться. Но ведь тогда он мне подыграл! И потом никому меня не выдал. Почему же сейчас он вдруг стал за нее заступаться?

– А он вовсе не за нее заступается, – тоном знатока объявил Ренджи. – Я тебе сейчас переведу. Ты, Кирихара, своими действиями нарушил нормальную работу отряда. Он просто хотел сказать, чтобы ты не зарывался. Шути, но осторожно. А на нее ему плевать. Даже наоборот, я уверен, что тайчо тебя в глубине души поддерживает. Иначе бы давно тебя заложил.

– Думаешь, он только из-за того, что я офицеров с места сдернул? – С большим облегчением переспросил Кирихара. – Ну, это не проблема. Больше не буду, вот и все.

– Но издевательства все равно продолжишь?

– Конечно. До победного конца. Только ты никому, ладно, Абарай? – Сю умоляюще глянул на Ренджи. – Вообще никому. Я и так по лезвию ножа хожу. Если поймает… Нет, не могу представить, что она сделает.

– Рисковый ты парень, – хмыкнул Ренджи. – Ладно, если просто выставит.

– Все ради мести, – усмехнулся и Сю. – Я ведь не только за себя. Все наши, кто ей подчинялся, затаили злость. А может, – нет, я на это не надеюсь, но все-таки! – вдруг до нее однажды дойдет, что нельзя так с людьми обращаться.

– Настолько противная? – Осторожно спросил Ренджи. С капитаном Каноги ему не доводилось сталкиваться лично, он умело ускользал от ее внимания, разве что один раз удостоился пьяного выговора, но этот случай можно было не считать. А вот капитану Кучики некогда всерьез от нее досталось*, а капитана Ренджи привык защищать.

– Она сумасшедшая, по-моему, – очень серьезно сообщил Кирихара. – Нет, правда. Нормальный человек так себя вести не станет. Она все загоняет в жесткий каркас правил. Все, что отклоняется от правила, неправильно и подлежит уничтожению. Дисциплина в отряде железная, но все постоянно на взводе. Ходят и думают только о том, какой пункт правил они только что нарушили и как бы не нарушить еще один. Не знаю, как они еще не разбежались. Может, только по привычке да еще потому, что беглецов из других отрядов не больно ласково принимают. Она и себя загнала в такие рамки, куда ни один нормальный человек добровольно не полезет. И просто бесится, когда что-то не так.

– Да уж… – Ренджи невольно поежился. Ему вспомнился капитан Кучики. Вот уж кто себя в железных тисках держит. Абарай догадывался, что под маской ледяного спокойствия кроется довольно буйная натура, тем более, порой часть ее все же прорывалась на поверхность. Держать самого себя в непрерывном подчинении требовало от капитана стальной воли. И это даже несмотря на то, что в последние годы Кучики несколько размяк: много дружеского внимания и семейного тепла заставили его вести себя немного естественнее. Да, Кучики подчинял самого себя строгим правилам, но от других столь же безупречного поведения не требовал, главное – не выходи за рамки. Рамки эти были, конечно, не столь широки, как в одиннадцатом отряде, где можно запросто не выйти на дежурство, и тебя, в худшем случае, просто заставят чистить отхожие места. Но они не напоминали и прокрустово ложе, о котором рассказывал сейчас Кирихара.

– Ничего, прорвусь, – Сю улыбнулся какой-то шалой улыбкой. Было видно, что он отдает себе отчет, что играет с огнем, но останавливаться не намерен. – Сложно, конечно, в одиночку что-то масштабное провернуть, но не хочу никого втягивать из ребят. Сам придумал, сам и буду тянуть.

– А что бы, например, ты придумал? – Вдруг, прищурившись оценивающе, спросил Ренджи. – Ну, если бы у тебя вдруг оказались помощники?

Кирихара рассмеялся.

– Так сразу и не скажешь. Думать надо. Хотя, – тут он пожал плечами, – когда-то была у меня одна мысль. Может, не очень остроумная. Наверное, можно и поумнее придумать. Но, если бы нас было хотя бы двое…

И он принялся рассказывать, что сделал бы, будь у него помощник.

– В одиночку тоже можно, но не очень эффектно. Она догадается. А так было бы забавно: я рядом, а оно тут как тут. Откуда взялось, непонятно.

– Думаешь, забавно? – Усомнился Ренджи.

– Ну, я же говорю, что можно и поумнее придумать, – смутился Кирихара. – Я просто никогда не строил планов, где больше одного исполнителя. Но это должно здорово действовать на нервы. Когда что-то такое происходит без видимой причины, вполне можно подумать, что сходишь с ума. Ну да что говорить об этом? Все равно одному не сделать.

– Давай сделаем, – Ренджи от неловкости насупился и глядел в сторону.

– Что? – Не понял Сю.

– Сделаем, говорю. Мы с тобой. Должно получиться смешно.

– Но, Абарай! Зачем? Тебе-то зачем?

– Да вот, тоже зуб на нее имеется, – признался Ренджи. – Знаешь, наверное, что она капитана Кучики однажды чуть живьем не закопала. Он, может, и стерпел, а мне такое спускать не годится. К тому же, и мне из-за нее досталось, – не удержавшись, с обидой добавил он.

– Но это опасно, – с сомнением проговорил Сю, глядя на Абарая недоверчиво. – Если попадемся…

– Ну, влетит мне от капитана, – ухмыльнулся Ренджи. – Судя по всему, не очень-то и влетит.

– А если нет? Он же принципиальный. Если Каноги раздует скандал, он не станет тебя защищать.

– Это пожалуй, – согласился Ренджи. – Если бы это можно было сделать так, будто он ни при чем, он бы защитил, пожалуй. Но если дело получит огласку, нипочем не станет пачкать репутацию. Ну так мы не будем попадаться, только и всего!

– Нет, я не могу тебя втягивать, – покачал головой Сю. – Если я один попадусь, я хоть выскажу ей все, что ей надо знать. Погибну героем, – он усмехнулся. – Но я не имею права…

– Слушай, герой, я уже так и так соучастник, – прервал его Абарай. – Я все знаю и вроде как покрываю. Уже виноват. Так что кончай расшаркиваться, я знаю, на что иду. Я тоже хочу ей всыпать. И точка.

– Это так неожиданно… – Кирихара озадаченно почесал затылок, но наконец решился: – Хорошо. Вместе, так вместе. Сделаем, что задумали, для начала, а там, если захотим, можем придумать и что-нибудь повеселее.

– Наконец-то, – проворчал Ренджи.

– Нет, лейтенант! – Послышался где-то поблизости испуганный писк. – Не делайте этого!

Заговорщики, подпрыгнув, заозирались. В открытом окне ближайшего склада показалось перепуганное личико.

– Подслушиваем? – Грозно осведомился Абарай.

– Вовсе нет! – Всполошилась девчонка и вспрыгнула на подоконник. Теперь Ренджи признал в ней Такато Каори. – Я просто тут… Я мимо проходила.

– Тогда откуда знаешь, что мы собрались делать?

– А я и не знаю, – Каори отчаянно покраснела. – Я только случайно… Я самый конец…

– Врунишка, – резюмировал Ренджи. – Подслушала, а теперь врет.

Лицо девчонки вдруг приобрело выражение суровой решимости. Она спрыгнула с подоконника на тротуар и встала против лейтенантов, сжав маленькие кулачки.

– А вы не должны этого делать. Это опасно. Вас накажут. Вас, может быть, даже выгонят. Я не могу позволить…

Абарай в изумлении уставился на наглую мелочь, которая пытается им командовать.

– И что же ты предпримешь? – Поинтересовался он. – Пойдешь и наябедничаешь?

– Вовсе нет, – твердо ответила Каори. – Я не хочу, чтобы вас наказали. Я никому ничего не скажу. Но я вас умоляю: откажитесь. Не делайте этого!

Лейтенанты переглянулись. Неудобно вышло. Эта малявка слышала то, что ей слышать было не положено. И что теперь с ней делать? Приводить в исполнение задуманный план уже не представлялось возможным, ведь она вполне может их выдать. И даже если просто расскажет Каноги о сговоре, скандал последует незамедлительно.

– Вот что, – сурово сдвинув брови, объявил Ренджи. – Тебя это все не касается. Иди немедленно куда там тебе положено, и ты ничего не слышала.

– А мне никуда не положено, – нисколько не смутившись, возразила девчонка. – Я не на дежурстве.

– Тогда марш домой!

– А вы все равно сделаете, что собирались?

– Ну само собой! – разозлился Абарай. – Ты же не думаешь, что можешь тут командовать?

У Каори даже губы задрожали от обиды. Она так старается защитить его, а он даже не замечает! Эти мужчины, они всегда все делают по-своему. И она бессильна что-то тут изменить. Все, чего она хочет, это чтобы он не подвергался опасности, чтобы оставался лейтенантом в ее отряде, а он, балбес, вот так запросто рискует своим положением!

– Тогда я вам помогу, – решилась она.

– Что? – Изумились оба лейтенанта хором.

– Я с вами участвую, – повторила Каори. – Помогу с этим розыгрышем. Втроем будет еще смешнее, да и не так опасно.

Ренджи и Сю снова переглянулись. Прочитали в глазах друг у друга одно и то же: особого выбора у них нет. Девчонка уже все знает. Безопаснее будет сделать ее соучастником, чем обидеть отказом. Отвергнутые женщины страшнее любого пустого.

– Ладно, – согласился Абарай. – Уговорила. Ты участвуешь.

***

Возвращаясь с собрания, Каноги искренне раскаивалась, что проговорилась. Не следовало рассказывать, будто кто-то ее преследует, остальные капитаны теперь невесть что о ней подумают. А может, и не лейтенант. Да нет, больше-то некому. Он с самого дня поступления на службу начал над ней измываться. Но за что?

В какой-то момент ей вдруг пришло в голову, что Кирихара может быть просто в нее влюблен. Это могло бы быть вполне разумным объяснением. Некоторые влюбленные, не знающие, как привлечь к себе внимание, порой вытворяют невообразимые вещи.

Мысль, что лейтенант может влюбиться в капитана, ни на секунду не показалась ей странной. В конце концов, это даже почти принято. Положение лейтенанта вообще предполагает очень личную преданность. И если в этих должностях люди разнополые (да что там, порой и однополые!), нередко имеет место безнадежная влюбленность, а то и настоящий роман. Такие связи редко предавались огласке, еще реже из них получался семейный союз, тем не менее, на уровне некой традиции, об этом некоторым образом все знали. Так получалось с древних времен. Уважение к капитану – вменяется в обязанность лейтенанту, обожание – поощряется, влюбленность – не осуждается.

Нет, Каноги не стала бы отвечать Кирихаре взаимностью, но по крайней мере все стало бы понятным. И можно было бы сказать ему, чтобы он перестал вести себя, как идиот. Что все, на что он может рассчитывать, это должность лейтенанта. И ведь толковый парень! Работу понимает и выполняет отлично, иначе бы Каноги, непрерывно выискивающая помарки у подчиненных, давно могла его вышвырнуть. Он хорош, достаточно хорош, чтобы не давать формального повода для отставки или понижения.

Были еще некоторые дела в других местах, так что Каноги вернулась в штаб только ближе к вечеру. Лейтенант был на месте, тихонько что-то писал в своем углу, вежливо поприветствовал капитана и снова уткнулся в бумаги. Каноги прошла к столу и совсем было собиралась сесть, как вдруг взгляд ее зацепился за чужую кружку, стоящую прямо на папках. Она вгляделась внимательнее. Небольшая чайная чашка с черным иероглифом на боку, с синей каймой, небольшой скол на ободке со стороны ручки. Определенно, чужая кружка.

– Кирихара, откуда это тут взялось?

Сю поднял голову, недоуменно поглядел на чашку, потом на капитана.

– Не знаю. А разве не ваша?

– Нет. Кто, интересно, может забывать кружки в моем кабинете?

Кирихара поглядел ей в глаза ясным, честным взглядом.

– Понятия не имею. Я ее вообще не замечал, пока вы не сказали. Может, все же ваша?

***

Глупость это была, конечно, и мелочь, и какое бы дело до чашки, неизвестно кем забытой, вот только вечером, когда Каноги отправилась к себе в комнату (у нее была привычка ночевать в казармах), очень похожая кружка оказалась стоящей на подоконнике. Мичико даже вздрогнула в первый момент, как увидела ее, но потом сама себя одернула. Подумаешь, одинаковые чашки. Расплодились они, конечно, в странных количествах, и непонятно, кто их оставляет в самых неподходящих местах, но ведь это только чашки. Потом она подошла ближе… На ободке имелся знакомый треугольный скол. Чашка была та самая.

– Что за ерунда? – Проговорила Мичико вслух. – Это что, подарок?

Она усмехнулась. Ей вдруг подумалось, что она, может быть, была не так уж неправа насчет лейтенанта. А вдруг он правда просто хочет привлечь к себе внимание? Подсовывает ей эту кружку так настойчиво. Вдруг действительно подарок? Каноги решительно сунула чашку в шкаф.

Утром она нет-нет, да и взглядывала на лейтенанта испытующе, но тот вел себя так, будто не имеет ни малейшего представления ни о чем. Особенно, конечно, о кружке. Каноги не стала донимать его расспросами. Ясно ведь, что отопрется.

Теперь у нее по плану была внеплановая проверка патрулей. Каноги любила нагрянуть внезапно, чтобы не расслаблялись. Разумеется, о том, что смотр запланирован, не знал никто, кроме нее самой. Лейтенанта она взяла с собой. Каноги не слишком доверяла Кирихаре в таких делах: еще, чего доброго, предупредит бойцов, что грядет проверка. Вдвоем они вышли из штаба.

…Кружка стояла на перилах. Синяя каемка, черный иероглиф, скол на ободке. Каноги остановилась в недоумении и какой-то безотчетной тревоге. Лейтенант был рядом с ней. Он был с ней все утро. Он не мог поставить эту штуку сюда.

– Кирихара, что это такое? – Спросила она ледяным тоном.

– Что? – Сю как будто вернулся с небес на землю, заозирался, пытаясь сообразить, о чем речь, потом, наконец, увидел. – А, да. Стоит. Странно, кто ее тут оставил? Может, кто-то из дежурных?

– Это та самая чашка, что вчера стояла у меня на столе, – сообщила Каноги.

– Думаете? – Невинно переспросил Кирихара. – Да нет, вряд ли. Как бы она здесь оказалась? Просто похожа.

Просто похожа, повторила про себя Каноги. Разумеется, просто похожа. Хотя в глубине души она точно знала, что чашка та же самая.

А потом эта чашка стояла на окне. Они просто шли по улице, и одно из окон казарм было открыто, и чашка стояла там. Каноги не стала останавливаться, чтобы разглядеть ее, хотя соблазн был велик. Ни разу до сих пор ей не попадались такие кружки, и вот они буквально на каждом шагу. Это уже само по себе было бы странно, но она была уверена, что и на этой кружке имеется скол. Но она прошла мимо, только воскликнув про себя: «Что же это здесь творится?!»

Покончив со смотром, Каноги отпустила лейтенанта, точнее, отправила его доделывать документы, а сама решила немного пройтись в одиночестве. Чтобы просто немного подумать о том, не начала ли у нее крыша съезжать от слишком упорной работы. Потому что вот сейчас с этой кружкой точно не мог быть Кирихара. Или же это все просто совпадение?

На крылечке уютно расположился лейтенант Абарай. Сидя в полном одиночестве, он неторопливо потягивал чай из кружки с синей каймой. Каноги остановилась.

Ренджи, заметив ее, отставил кружку в сторону, вскочил и почтительно поклонился.

– Добрый день, капитан.

Каноги не ответила на приветствие. Ее взгляд приковал небольшой скол на ободке со стороны ручки.

– Абарай, – медленно проговорила она, – что это за кружка?

Ренджи посмотрел на чашку так, будто впервые ее увидел.

– Не знаю. Меня просто угостили чаем, вот я и…

– Значит, это не твоя? – Перебила его Каноги.

– Нет. – Ренджи пожал плечами. – Она, наверное, с этой кухни.

Каноги подняла глаза. В самом деле, они стояли на пороге столовой ее отряда. Тем не менее, за все время ее службы она ни разу не видела такой чашки в этой столовой.

– Ну что ж… – проговорила Каноги, понятия не имея, что под этим подразумевает. И двинулась дальше.

Едва она свернула за угол, Ренджи выплеснул на тротуар воду (да, в чашке была обычная вода, где бы им взять горячий чай так спешно?) и махнул рукой. Немедленно из кухни выскочила Каори. Ренджи вручил ей чашку.

– Дуй к Кирихаре.

– Да, лейтенант! – Радостно отрапортовала девчонка и поспешно убежала.

Шутка начинала ей нравиться. Во-первых, у капитана Каноги делается такое смешное, растерянное лицо! А во-вторых, ей, Каори, приходится постоянно быть где-то поблизости от лейтенанта Абарая. Они уже несколько раз передавали эту чашку из рук в руки, изымая ее с того места, где она находилась, выслеживая, куда направляется Каноги, предугадывая и подсовывая чашку туда, где та непременно ее заметит. А лейтенант Абарай, когда он так близко, выглядит совсем по-другому. Очень простой в общении, не зазнается, не требует постоянно, чтобы Каори обращалась к нему по форме, и если она, увлекшись, забывает вежливые обороты, не делает замечаний, а обращается так же запросто. И все равно он очень сильный. Вблизи это особенно заметно. В груди девочки поднималась нераспознаваемая пока ею самой нежность. Нечто подобное происходило с ней впервые в жизни, ничего удивительного, что она не могла распознать первые признаки того, что происходит однажды со всеми молодыми девушками.

***

Мичико казалось, что она сходит с ума. Чертова чашка попадалась ей всюду, куда бы она ни пошла! И самое главное, никому больше не казалось это странным. Лейтенант, которого она уже несколько раз допрашивала, в упор отказывался видеть в этой чашке одну и ту же. Ну да, есть сходство, говорил он. Ну да мало ли похожих кружек есть в мире. И главное, он отказывался признавать странным то обстоятельство, что ей, Мичико, в принципе постоянно попадаются на пути кружки.

Много ли надо, чтобы заподозрить себя в сумасшествии? Достаточно убедиться, что другие люди видят этот мир не так, как ты. Лейтенант явно воспринимал все совершенно иначе. Но Каноги не могла сдаться просто так. Она не выпускала из виду Кирихару, – кружка появлялась. Вспомнив, что однажды видела этот предмет в руках лейтенанта Абарая, Каноги послала одного из бойцов, чтобы отвлечь и его. Кружка возникла вновь. Оставалось предположить, что все это не является заговором против нее. И что у нее, видимо, что-то не в порядке с головой.