Текст книги "Док. Филант. Финальный бой (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

– Вы даже представить себе не можете, какие убытки понесёт наша компания и сколько голов полетит в увольнение, в посмертное увольнение, скажу я вам. – Гурл протяжно вздохнул. – Ни один Умник не стоит таких затрат, поверь, Док. Мирно сотрудничать на взаимовыгодных условиях гораздо продуктивнее, нежели затевать убыточную резню. Наша цивилизация давно прекратила всякого рода войны, хотя, при случае у нас есть, чем ответить, и об этом знают все.

– Да, – усмехнулся Прапор, – нет ничего надёжнее в гарантии мирной жизни, чем сильнейшее вооружение за спиной.

– Верно, – Гурл оскалил игольчатые зубы.

Вот кому с нашим Прапором состязаться в самой обворожительной улыбке!

– Вот и мы воевать не хотим, поэтому и просим вас о лазерной установке для гарантии мира в наших краях. – Прапор отшвырнул в сторону окурок и уставился на Гурла, буравя тяжёлым взглядом.

Кирд улыбнулся.

– Я доложу об этом, но уверен, что вам откажут. Нам нельзя так сильно вмешиваться в вашу жизнь, к сожалению. Мир на этой планете невозможен.

– С вашей штукой ещё как возможен!

– Это всем невыгодно, вам не позволят. Другие внешники выжгут ваши земли вместе с нашей установкой, как только узнают о ней. Пока вы барахтаетесь, воюя меж собой, это всех устраивает – это прибыль, колоссальная прибыль у отсталых стервятников. – Гурл брезгливо скривился. – Мы не разделяем эти методы, но и мешать не станем, пока их действия напрямую не коснутся наших интересов. Политика, Прапор, она и в нашем мире… бывает грязной.

– Я бы очень хотел, – вдруг заговорил молчаливый профессор Оргаф, – при следующей встрече увидеться с Мухой. Полагаю, что этот мутант ни кто иной, как человеческий скреббер. Не удивляйтесь и не отрицайте, – выставил он вперёд ладонь, остановив наш порыв. – Я заметил, как он показал какой-то чёрный предмет Горынычу, и тот резко изменился в лице и согласился на вторую игру, но тогда я не придал этому сильного значения, а зря. На подлёте наши датчики зафиксировали сильный всплеск энергии, принадлежащей скребберу. Совершив разведывательный облёт территории, мы обнаружили на месте всплеска большое скопление живых мутантов. Но это ведь невозможно, не правда ли? Чтобы рядом со скреббером, да и толпа людей? Потом мы нашли и вас, спокойно сидящих у костра, и, сложив всё воедино, я пришёл к выводу, что ваш Муха, возможно, и есть тот, кто выдаёт эти всплески. Когда навстречу вы вышли без него, я убедился в своей гипотезе на девяносто процентов. Такие особи встречаются, да, но настолько редко, что за всю свою практику я ни одного не видел. Этот случай первый. Информация останется в секрете, это гарантия и одно из условий будущего контракта, как на Умника, так и на Муху, если они, конечно, согласятся сотрудничать.

– А если нет? – буркнул Умник.

– Ну что же, очень будет жаль, если нет, но конфиденциальность – это одно из качеств, за которое нас ценят. Я, действительно, рад знакомству с вами и не только, как с объектами для исследования, но и как с интересными собеседниками.

Леший кашлянул, прочищая горло.

– Пока не могу ответить взаимностью, Оргаф, – сказал он. – Стереотипы, они, кажется, уже в крови за столько-то лет…

– Надеюсь, мне удастся изменить твоё мнение о нас, Леший. И когда-нибудь ты протянешь мне руку, приветствуя. – Оргаф слегка улыбнулся, обнажив выпирающие клыки.

– Вампир? – не поверил я своим глазам. – Что, серьёзно?

Оргаф заулыбался ещё шире.

– Нравится? Или ты испугался?

– Нравится мне сливочное мороженое, а сейчас я обосрался! – Я хмыкнул. – Жутковато как-то, тем более, чеснока я уже месяца два не ел, и распятья на мне нет.

Оргаф откровенно заржал. Заржал и Гурл, а вот нашим стало не до смеха, особенно Лешему. Креститься не стал, раньше же был язычником, да и сейчас им остался, а вот какой-то заговор себе под нос бубнить принялся.

– Успокойтесь, не вампир я, – смеялся Оргаф, – это обычная физиология моей расы. Наши зубы меняются каждые пять лет, новые понемногу вытесняют старые и на финальной стадии вид получается вот такой. – Снова задрал вверх губу. – Кто-то сразу их удаляет и ходит пару месяцев с дырками, а мне нравится, особенно, когда реагируют вот так, как вы. Ох, давно так не смеялся.

– Вот вам и стереотипы, – до сих пор хихикал Гурл. – Мы – варгалы, вполне плотоядны, но реакция на меня была так себе, спокойная, хотя, и набор зубов мой куда симпатичнее, чем у Оргафа, а он, к вашему сведению, вегетарианец и не только он, почти все его расы. Ладно, Леший, я рад, что мы встретились и, думаю, что наше знакомство продолжится дальше. Надеюсь, мы скоро увидимся.

Руку им пожал только Кир, мы же просто кивнули на прощанье, а Прапор тайком перекрестился и, проводив взглядом исчезающий в пространстве корабль, пошли в лагерь. Шли молча, каждый наедине со своими мыслями.

Глава 10

Не успел Гурл угомонить третью сторону и напомнить о невмешательстве во внутреннюю политику Теплиц. Пока кирды с группой Лешего налаживали дружественные мосты на лесной поляне, главы Эмбера уже тянули к себе колонну из трёх экзоскелетов размером с матёрого элитника, ракетную установку наподобие нашей ЗРК Пэтриот, две машины с Буком-ЗРК, четыре брони с установками Шилка, три четырёхметровых беспилотника, естественно, с фургоном управления, две фуры с боеприпасом и одну с различным вооружением для пехоты. Венчали всё это военное богатство два управляемых воздушных катера с экипажем из трёх человек. Два катера, напичканных крупнокалиберным вооружением и боевым лазером.

Рубин и Лорд подписали контракт, считайте – кровью своих граждан, заложив половину населения, как мясо, на убой внешникам, но с оговоркой, что в случае, если не сумеют доставить Дока с умными мутантами, желательно всеми и в полном здравии. На поимку Дока живым они не особенно рассчитывали, прекрасно понимая, среди кого он постоянно находится, и живым его оттуда выдернуть практически не реально. Но одну попытку, всё же, решили сделать после доклада Главы разведки о движении колонны в сопровождении трёх элитников, одного рубера и одного кусача.

– Ты уверен, Буслай? Точно – он?

– Сам видел. Чернявый такой, с бородкой.

– Да они там почти все чернявые и бородатые, как на подбор, бля. Это не показатель.

– Я видел, как он с кусачом говорил. А кусач тот в ответ башкой кивал и писал на земле лапой. Ей Богу, Рубин, трезв я был, как стекло, не смотри на меня так! На задании не пьём, жизнь дороже! Я сам не сразу въехал, чего тот пишет. Прикинь, вот так, когтем буквы царапал, а потом землю лапой ровнял и снова царапал. Это нереально, Рубин, не-ре-а-льно… – провёл ладонью ото лба к затылку и обратно, подняв короткие волосы дыбом. – Они верхом на мутантах едут… даже дети… там дети, Рубин, маленькие дети, которые лазали по матёрому, с шипами, элитнику, как по горе, и смеялись, а тот лежал на травке спокойно и, кажется, даже спал… Что творится… я уже ничего не понимаю… – Буслай пошёл к столу, налил себе стакан воды из графина, выпил и сел на стул.

– А чего тут понимать-то? Вырастил этот Док мутантов управляемых, и не сегодня-завтра припрутся они в наши края и попросят освободить Бункер. А, скорее всего, и просить не будут, а так, живьём внешникам сдадут, как стеклотару. А, х**, им с такой-то силищей, как армия разумных зверей⁈ Давить их надо, Бусел! Давить! И чем раньше, тем лучше, пока эти вот писаки не расплодились и не добрались до семей наших! Юлия, кстати, твоя как, прижилась?

– Прижилась, говорить даже начала, – в душе Буслая моментально потеплело при воспоминании о приёмной дочке и тут же всё сжалось от страха за её будущее.

Пару месяцев назад он вытащил из свежего кластера пятилетнюю девочку, чудом уцелевшую среди творящегося хаоса. На почве стресса у ребёнка пропала речь, и мучили ночные кошмары, но заботливая Арианна, жена Буслая, выходила малышку заботой и любовью. Они давно планировали взять маленького на воспитание, но тут судьба сама подарила им дочь.

– Вот и хорошо. Ей второе потрясение сейчас ни к чему, ребёнку и так уже хватило, навидалась страху… – Рубин постарался сделать, как можно сочувственнее, выражение своего заплывшего жиром лица. – Ты – хороший воин и хороший отец, вот ради таких, как ты и твоя Юленька, я и пекусь, переживаю за ваше будущее. Сам подумай, что будет через год или два, если мы сейчас не уничтожим это адово отродье, – выжидающе уставился он поросячьими глазками на сурового бойца, но не дождавшись ответа, продолжил:

– Дока, желательно, живым взять, нужно обязательно узнать, как он это делает, бля.

– Я понял тебя, Рубин… Сделаем всё в лучшем виде. Мои ребята на отдалении следят за ходом их колонны, так что… не уйдут. Насчёт Дока не обещаю, но постараемся.

– Бусел, наше будущее в твоих руках! Уничтожь этих ублюдков, пока они не добрались до твоей семьи!

Долговязый широкоплечий мужчина, лет тридцати с небольшим, покинул кабинет, а Глава стаба Эмбер развалился в кресле с высокой спинкой, закинув ноги на пуфик. Раньше он любил их закидывать на край стола, но в последние годы так раздобрел, что теперь, попросту, пузо не даёт этого сделать. Буслай – один из лучших вояк в Эмбере и глава разведки, но слишком честолюбив и принципиален. Посвящать его в истинные планы не стоило ни в коем случае, потому как вместо отличного послушного пса, охраняющего Бункер вместе со своей сворой таких же ищеек и волкодавов, он тут же превратится в очень опасного врага, возжелавшего вырвать глотки ему и Лорду вместе с ещё парой приближённых, отлично осведомлённых и поддерживающих истинные цели. Ну, что же, если получится уничтожить скопом, практически, всю правящую элиту Парадиза, вместе с их мутантовским отродьем, то не жалко и той части людей из Бункера, которую они записали в качестве залога. Буслая вместе со всем семейством и полной личной группой Рубин вписал в числе первых. Эти-то, точно, насторожатся при первых же пропажах, которые намерены списывать на происки людей из Парадиза или муров, и начнут рыть, и нароют, они, точно, нароют. Нет, бунты и революции сейчас ни к чему, других забот полон рот, дай-то, Стикс, сил с этими-то разобраться… – размышлял разжиревший Рубин, любуясь своим любимым кольцом с крупным алым камнем.

* * *

Проливной дождь сменился ледяной моросью, пронизывающей до самых костей. Второй день пути мы стучали зубами от холода, мечтая поскорее добраться до своего тёплого региона, который уже вот, совсем близко, ещё пару десятков километров – и начнутся знакомые места. Могли бы двигаться без остановок, и на четвёртые сутки пути быть дома, но гражданские нуждались хотя бы в кратковременном отдыхе, а дети – в горячей еде. На очередном привале все, не сговариваясь, занялись своими делами. Каждый уже прекрасно знал, кому что делать, и работали быстро, без излишнего шума.

– Док, пойди-ка сюды, – тихонько подозвал меня Леший, когда я направлялся перекусить, сдав смену дежурства.

– Ты с дозора?

Я кивнул, растирая ладони, пытаясь согреть их горячим дыханием. Не мёрз у нас только Торос. Этому ходячему холодильнику такие температуры были, как дом родной.

– Присядь-ка. – Леший сидел на подаренном кирдами раскладном стуле. Не знаю, из какого материала он сделан, но почти триста кило живого веса выдерживает спокойно. Командир указал мне на перевёрнутое ведро. Я поморщился, представив его холодное мокрое дно, и хотел уже сказать, что лучше постою, когда батька вытянул из-за спины свёрнутый рулон газет. Говорит, если вот такой рулон класть под лопатки, боль в спине быстрее проходит. С непривычки к новым ногам у Лешего разболелось всё, от поясницы до шеи, и никакой живчик надолго не спасал. Спек колоть он отказался, а я со своим знахарским даром тоже оказался в этой ситуации бессилен. Перестраивался опорно-двигательный аппарат, и тут только время – самый лучший лекарь. Время и постоянные тренировки организма.

Раскрутив газеты, положил их на ведро и присел в ожидании разговора. Взгляд командира выдавал беспокойство.

– Как смена прошла? Тихо всё?

– Почти. – Леший тут же насторожился, как охотничий пёс, и как-то даже вытянулся весь. – С северо-запада пришла стая из семи средних особей во главе с рубером, но Борзя их быстро развернул в обратном направлении, а так – тихо, никаких происшествий за время моей смены не было.

– Ты скан свой давненько включал?

– Минут двадцать как. – Беспокойство командира передалось и мне. – Что, батька?

– Слава богам, пока ничего, но… предчувствия у меня дурные, да и слышу я, что в привычный гомон душ ещё один звук подмешался. Раньше его не было, а ныне есть. Вот, только, откуда идёт, понять не могу. Шумно слишком, людей много тут.

– Думаешь, рядом есть посторонний? – теперь и я занервничал.

– Уверен.

Я ещё раз отсканировал всё, докуда мог дотянуться сенсором, но кроме уже знакомого, ничего нового не нашёл.

– Я вообще его не ощущаю… Киру надо сказать, может он…

– Уже. Тоже, говорит, пару раз на себе взгляд, будто кожей чувствовал, но никого не видит.

– Подожди, Умнику сообщу. Пусть территорию прошерстят хорошенько. Думаешь, скрыт?

– Да, и хороший, матёрый. Не найдут его мутанты, почему-то я уверен в этом. – Леший задумчиво перебирал шерсть на загривке Алиски, которая делала вид, что спала, свернувшись в клубок на коленях у батьки, хотя, ушами шевелила, как локаторами.

– И давно ты его слышишь?

– Да, почитай, как встали тут, так сразу.

Я прикрыл глаза и позвал Умника, тот откликнулся в виртуале моментально. Обрисовал ему ситуацию и переключился на призыв призраков, их тоже напряг шерстить чуть ли не каждый сантиметр. Спустя час доложились и те, и другие, что никого не обнаружили, хотя, мутанты кое-где на земле и на траве унюхали слабый запах, принадлежащий одному человеку, и в одном месте нашли тёплый участок земли и пару отпечатков. Буквально, минуту назад там долго лежало живое тело. Оповестили всех наших о боевой готовности № 1, в темпе свернули стоянку и, попрыгав в транспорт, двинулись колонной дальше.

Нервы натянуты у всех, как струна, не исключая гражданских. Те у нас уже научены горьким опытом, и все дураки с идиотами давно отсеялись, а те, кто остался, прекрасно соображал, что происходит неладное, а, значит, опасное. Трое парней и дед с пацаном «работягой» подошли к Прапору, мы ехали с ними в одном автобусе, и попросили выдать им оружие. Сказали, что в случае чего, хоть немного помогут. Прапор окинул добровольцев оценивающим взглядом и, криво ухмыльнувшись, приказал мне выдать им по автомату с боезапасом на три минуты и объяснить, как пользоваться, если не знают, и основы боя из укрытия.

* * *

– Не, Буслай, не потяну я эту здоровенную хрень, – парень покосился на экзоскелет с двумя шестиствольными пулемётами. – Если ток на пару минут всего.

– Ты мне, главное, ребят прикрой, а с техникой я сам разберусь.

Совсем юный парнишка, лет семнадцати, но с достаточно сильным даром из разновидности скрытов, попал в группу Буслая не так давно. Арай, рождённый в Стиксе, потерял всю семью вместе со стабом во время Великой миграции и, только благодаря своему дару и дару одного из рейдеров, сумел спастись сам и вытащить его, потерявшего от отката сознание. Когда всем городом пытались отбиться от лавины мутантов, их захлестнуло, словно волной, и лишь чудом из почти тысячного населения спаслось не больше десяти человек. Старший рейдер прикрыл пацана своим телом, забившись под стену и окаменев. Твари неслись мимо, не обращая внимания на непонятный булыжник, и рвали, жрали, крушили всё и вся на своём пути, пролетев сквозь городок; оставили за собой лишь смерть и разрушение.

– Всё! Не могу больше, – прохрипел рейдер и отключился, ещё больше придавив парня своим весом.

Наконец-то, голова растерявшегося юнца заработала, и он, врубив свой скрыт, улучил момент и, вывернувшись из-под бессознательного тела, ухватил мужика за шиворот, потащил, постоянно останавливаясь и пригибаясь. Было несколько моментов, когда их чуть не растоптали, но Стикс помиловал, и парню удалось выбраться из города. Спустя месяц они с Грейдером, так звали того вояку из-за профессии на земле, попали в Эмбер, а спустя ещё полгода он попался на глаза одному из бойцов Буслая, который притащил талантливого пацана на показ своему командиру.

– Пардус, – обратился Буслай ко второму скрыту, более матёрому и опытному, – сколько сможешь левый фланг вытянуть?

Рейдер оценивающе осмотрел левую сторону дороги: Шесть бойцов, пулемётная спарка, переносной дот…

– Минут семь, максимум – десять, но уйду в глубокий откат.

– Хорошо. Выжимаем по полной, сенсы у них матёрые и все разные. Не знаю как, но Леший умудрился учуять меня и, подняв на уши своих мутантов, обрыскали, скажу тебе, основательно, всю территорию. Я еле ноги унёс от них, за малым не поймался.

– Смеёшься⁈ – удивился Пардус, выкатив глаза чуть ли не на лоб.

– Я чё, бля, на шутника похож⁈ – фыркнул Буслай и, плюнув сквозь зубы, уставился, сверля подчинённого недобрым взглядом.

– Фи-га-се-бе! Я-то думал: тебя вообще вычислить невозможно…

– И я так думал, до недавнего времени. Всё, харе трепаться, занимайте позиции и смотрите мне, – обратился он к обоим скрытам, – там сенсы мощные, так что выжимаемся до последнего, чтобы они подошли, как можно ближе. Бой – не ваша забота, вы мне парней прикройте, а технику – я сам. Так, теперь, что касается вас, – обратился он уже к остальным бойцам группы, – там автобус, в нём гражданские с детьми… постарайтесь не зацепить.

Бойцы загудели, соглашаясь с командиром, и закивали головами в масках.

– Троль, ты полезешь в эту хрень, – указал на здоровенного «робота», – твоя элита, работай по обстоятельствам, но смотри, чтобы ни один до наших позиций не добежал.

Троль молча кивнул.

– Калина, убираешь головную машину. Там бронь, поэтому бери под днище.

– Не учи, командир, – хмыкнул бородатый здоровяк, – от моего Вампира ещё ни одна бронь не уходила.

– Вот, чтобы и эта не ушла.

– Сделаем, – уверенно кивнул боец, потревожив бороду.

– Восьмой, Куркуль – авангард колонны ваш. Только с автобусом аккуратнее, черти!

– Поняли, поняли, – ответил лопоухий Куркуль за себя и за товарища.

– Левый фланг! Вторая машина – ваша. Ну, а дальше по обстоятельствам. Всё, разошлись. Занять позиции и ждать! Арай, ориентируйся на Пардуса, как только они исчезнут – врубайся. Прозеваешь – завалишь, на хрен, всю операцию.

– Понял, – кивнул паренёк и быстрым шагом направился на указанную позицию.

* * *

Леший маялся весь день, его душили дурные предчувствия, нарастающее беспокойство передалось уже всем воякам. Я несколько раз засылал на разведку призраков, но впереди – тишь да гладь. Время шло к ужину, и пора было сворачивать с трассы, когда Леший вдруг подскочил со своего места с воплями, что впереди засада! Прапор схватил рацию, я ментально сообщил Умнику. Вся колонна остановилась и, ощерившись стволами во все стороны, дала задний ход, но было слишком поздно. Словно в замедленной киносъёмке я увидел, как из ниоткуда вылетел продолговатый предмет и направился аккурат в сторону «Комбата». Борзя почему-то задёргался, как от дробных ударов, брызгая в стороны кровью и осколками брони, то же произошло и с остальными мутантами. «Патриот» вмиг обхватил купол от Кира, и пламя от взрыва, а «Комбат» уже кувыркался по дороге в кювет, исчез, так и не долетев. Нет, машина-то долетела до ливнёвки, но была уже невидима под защитой Мухи. Умник тоже испарился, а вот машина появилась, перевёрнутая вверх колёсами, начала дымиться.

– У-У-У-У! – взревел медведем Леший и исчез. Тут же, коротко хрустнув, исчезла и дверь в автобусе.

Куда стрелять⁈ В кого⁈ Впереди кругом пусто, только смертоносные подарки летят из этой пустоты! Я открыл огонь в пространство перед собой, поливая свинцом наугад. И тут увидел, как справа и слева от дороги образовался противник. Первыми появились странного вида укрытия из углепластика. Потом огроменный робот и необычный броневик.

– Внешники! – долбанула по голове очевидная догадка.

Бронемашина уже летела юзом, красуясь внушительной вмятиной на боку, наискось пересекла дорожную полосу и кувыркнулась в канаву. Робот дёрнулся, как от мощного удара и, накренившись, с грохотом рухнул наземь, но строчить из своих двух пулемётов не перестал. Крупная дробь пробарабанила по автобусу! Сменив магазин автомата, я продолжал непрерывно палить во всё, что замечал шевелящимся! Куполовидная голова робота отделилась от массы и, взмыв в воздух, выплюнула из себя тело, машущее всеми конечностями вразнобой, вот, блин, баттерфляй в комбезе.

– Хорошо пошёл, Умник! – промелькнуло в мозгу.

– ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ! – прогремел бас Лешего, словно Глас Господень! И как ни странно, но резко наступившая тишина оглушила больше, чем шум боя до этого.

Леший стоял у обочины, держа за шею долговязого, широкоплечего мужика.

– СЛОЖИЛИ ВСЕ СТРЕЛЯЛКИ! ИЛИ СДОХНЕТЕ ВСЕ ДО ЕДИННОГО!

Но напавшие не шевелились, тогда Леший тряхнул бойца тряпичной куклой:

– Скажи им! Если твои люди тебе дороги, пусть сдаются!

– Мы сдаёмся… – просипел пленный.

– Громче, хрен собачий!

– Сдаёмся!

Где был весь бой Прапор, я не видел, но сейчас он проорал откуда-то слева от меня:

– Грабли в гору! И выходим по одному на дорогу!

И тут до меня дошло, что все наши мутанты… ЛЕЖАТ!

Сердце пропустило несколько ударов, сбившись с ритма, я рванул в салон автобуса, мельком отметив, что гражданские, прикрыв головы руками, молча распластались на полу, а добровольцы догадались вынести, видимо, первыми выстрелами стёкла, схоронились скукоженные на сидениях, аккуратно выглядывали на улицу, готовые вновь открыть огонь. Пустые гильзы, валяющиеся россыпью, указывали на то, что парни мух не ловили.

– Одеяла мне! – Рявкнул я людям, ни к кому конкретно не обращаясь, но в надежде, что поймут правильно и отреагируют, схватил обе медсумки и рванул к раненым. Первым мне попался Моня. Живой, но сильно израненный крупнокалиберными пулями. Скорее всего, по ним отработал этот чёртов гибрид техники и человека. Сунул руку в пасть, вколол вытяжку из растений, которым откармливают раненых мутантов. Батон постарался, когда ему рассказали и показали оранжевую жидкость из пузыря, выдранного Умником из собственного нутра. Этот пузырь привезли в стаб и так же рассказали и показали Батону, а тот в своём репертуаре, проведя исследования, изготовил лечебную сыворотку, многократно переплюнув по качеству лайт-спек. И назвал он своё творение Оранж-спек, но лично сам называл его ласково – мэндарынка. Я на скорую руку срастил самые крупные артерии и пока просто сжал некоторые средние.

– Вот! Одеяла! – раздался женский взволнованный голос за моей спиной.

– Сюда иди! Вот тут прижми! Сильней! И вот тут надо! – говорил и указывал я, продолжая блокировать кровотечение в теле мутанта.

Дыры от таких пуль получались страшные: на входе – ввёрнутая во внутрь броня торчала осколками из обуглившейся раны, а на выходе – огромная дыра с вывернутым куском мяса и костей. Две руки прижали сложенное вчетверо армейского типа тонкое одеяло к ране, ещё две закрыли другую прореху.

– Давите сильнее и меняйте, как промокнет!

Я огляделся: из автобуса высыпали почти все пассажиры, растерянно топтались, сгрудившись в кучу.

– Берите это, – указал им на стопку брошенных рядом с Моней одеял, – и любые другие ткани и закрывайте раны, иначе они сейчас кровью истекут! Бегом!

Люди сорвались с места, а я, схватив одну из сумок, кинулся к перевёрнутой машине. Съехав на заднице по мокрой глине с разгону врезался ногами в борт. В пояснице что-то хрустнуло, но боли я не ощутил. Заглянул в салон – пусто, две двери с противоположной стороны распахнуты.

– Фух! – вырвался выдох облегчения, – живы, значит!

Я перевернулся на пузо и на четвереньках выгреб обратно, цепляясь за клочки мокрой травы и ещё за что-то, не знаю. Не разгибаясь, как спринтер со старта, рванул к Борзе, на ходу отметив, что около Микроба уже возится Кир и кто-то из гражданских. Что происходило помимо возни с ранеными, я не видел, всё внимание работало только в одном направлении. Рядом с Разбоем людей столпилось больше всего, а Умник мне передал ментально:

– Лечи младших, я в норме, задело немного.

Борзя находился в очень тяжёлом состоянии. Основной удар поймал он и Разбой, прикрыв собой Моню с Микробом. Отколотый кусок брони на голове оголил кости черепа, как не пробило дальше, просто удивительно, правая передняя лапа превратилась в отбивную, кисть оторвана, видимо, он ею прикрывался. Из нескольких ран на месте скола брони кровь выходила толчками, стоило только отнять от раны импровизированные тампоны. Вколов Оранж-спек и вытяжку, начал сращивать артерии, как услышал пронзительный женский голос на грани истерики:

– До-ок! Быстре-е! Он умирает! До-о-о-ок!

Я всё же заглушил одну из самых опасных артерий и, приказав держать, как можно крепче, рванул к Разбою, крикнув напоследок людям, спасающим Борзю:

– Кира зовите!

Да, Разбой оказался первым на линии огня и основной удар принял в грудь и морду. Сплошное месиво! Челюсти раздроблены и частично отсутствуют, одного глаза нет, но это беспокоило гораздо меньше, чем вмятая внутрь грудина с осколками костей и брони. Просветив «рентгеном», есть такая функция у знахарей, и после второго приёма белой жемчужины открылась и у меня, я ужаснулся от увиденного! Нет, не живут с такими ранениями, даже мутанты! Но он ещё дышал, слабо, прерывисто, но упрямо. Разорванное почти надвое сердце судорожно сокращалось, с интервалом в три секунды выплёскивая из себя кровь.

– Воды! Очень много воды! Мои инструменты! Приготовь! Много ткани! – орал я, кому, не знаю, но люди бегали и суетились, пока я скинул с себя всю одежду по пояс и засунул руку в дыру, обдирая кожу об острые сколы, ввёл инъекции напрямую в сердечную мышцу.

– Его надо развернуть! – крикнул я людям, потому что в таком положении оперировать невозможно!

Примерно двенадцать тон перевернуть без техники… да ещё и крайне аккуратно… но перевернули. В одном моменте мне показалось, что помогают даже те, кто нас атаковал… но, наверное, показалось.

– Муха! – заорал я во всю глотку. Он уже ассистировал, и его опыт мне сейчас, ой как, был кстати.

– Тут я! – раздалось у меня из-за спины.

– Скидывай шмотки, помогать будешь!

– Я работал на Скорой! – заорал кто-то из людей.

– Бегом сюда! – уже командовал Муха. – Ты и ты – сворачивайте тряпки, вот так, да! Вы – будете подавать воду! Ты – заткни эту дыру, а вы смените их! – Муха кивнул в сторону троих девушек, с головы до ног измазанных кровью, которые зажимали раны на плече, морде и боку страшного мутанта.

Обколов Разбоя по максимуму всем, что имелось в наличии, я взял в руки скальпель и осёкся.

– Блядь! – выругался я, поняв, что тут мой скальпель, как огурец при сварочных работах.

– Катана подойдёт⁈ – спросил Кир, находчиво протягивая своё оружие.

– Надеюсь! – я схватил самурайский меч и принялся углубляться в израненное тело.

Так вот, стоя в пациенте по колено, я ещё ни разу не оперировал! Когда до меня дошло, что обычным способом я до сердца не дотянусь, то оголившись до трусов, сам залез в раскрытую грудину.

– Свет нужен! Я ни черта не вижу! Отсюда убери кровь! – Муха промокнул указанное место, а сбоку упало сразу несколько лучей от фонарей…

Как стемнело и когда подняли робота, врубив его прожектора – те, что уцелели после знакомства с Умником, я не заметил, и то, что Кир вливал в Разбоя свою энергию по ходу операции, я тоже не видел. Закончив с хирургией, я принялся за знахарство. Сообразив, что больше пока я уже ничем помочь другу не могу, поинтересовался о состоянии других мутантов, порываясь их проверить.

– Нормально всё! Спят, не переживай. Кир доделал то, что ты не успел. Отдохни, рассвет уже скоро.

– Какой рассвет?

– Ложись, ложись, поспи немного, – чьи-то руки уложили меня, куда, не знаю, кто со мной говорил – тоже не помню, и то, что я шёл во время разговора – не осознавал.

* * *

– Док проснись! С Борзей плохо!

Я ещё спал, а тело уже бежало вслед за Мухой.

Борзя лежал всё там же, посреди дороги, в луже собственной крови. Только незначительное движение боков торса говорило о том, что он ещё жив, ещё дышит.

– Борзя уходит от нас, – сказал Умник в ментале. – Я чувствую его, как он слаб… Это я попросил тебя позвать… попрощаться.

– Нет! Нет! Сейчас… Минутку… – я выписал себе несколько увесистых пощёчин, тряхнул головой, проморгался, растёр ладони и, приложив их к телу Борзи, качнул в него свою энергию.

– Всё, хватит, Док! Хватит! Ты уже бледный, как Муха! – прогудел где-то вдали голос батьки.

В уши мне будто ваты напихали, окружающих слышал я с трудом. Оторвал ладони от болезного и, пошатываясь, отошёл на пару шагов так, чтобы видеть глаза Борзи, присел на асфальт.

– Не могу больше… Прости…

Жемчужину проглотить? Да почти сразу, но только вместо мощного взрыва тонны тратила я почувствовал хлопок от петарды, а разбираться, из-за чего так и почему, времени не было. Я снова принялся качать свою собственную энергию, коей у меня в разы прибавилось, но всё же не настолько, чтобы вытянуть элитника по эту сторону света, особенно с учётом вчерашних затрат. Был бы он человеком, или хотя бы топтуном…

Напившись живца и немного оклемавшись, я просканировал Борзю и нашёл причину столь плачевного состояния: обширное внутреннее кровотечение. Мы залатали самые крупные повреждения, а более мелкие оставили на попечение собственной регенерации, но она, видимо, тоже поставила в приоритете более серьёзные травмы и вбухала все силы на их локализацию, напрочь позабыв про вроде бы незначительные внутренние разрывы. В итоге мы имеем то, что имеем.

– Его нужно оперировать. Срочно! – выдал я вердикт после осмотра.

– Ну, так давай! – моментально ответил Кир.

– Не могу. Нельзя… На Разбое закончился весь спек: и ультра, и оранж. Вытяжка – тоже… Ничего нет… Я не могу его резать, он умрёт от болевого шока. А ещё нужна еда. Мясо… много мяса и эта чёртова трава! Мать её! – я в сердцах пнул пустое ведро, попавшееся сейчас на глаза.

– Но ты же вкачал в него столько… – начал Муха, но я перебил его всплеском ярости от осознания собственного бессилия:

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я всего лишь отсрочил неизбежное, Муха! – запустив пальцы в уже немного отросшие и слипшиеся от крови волосы, я снова опустился рядом с умирающим другом. – Это ненадолго…

– Ну, так давай, мы привезём! В чём проблема, Док? – парировал Муха мой выплеск ярости. – За едой уже одну ходку делали и…

– А это чёртово растение. Ты помнишь, как оно выглядит⁈

Муха растерянно покачал головой.

– Я, ведь, его не видел тогда… Не обратил внимания…

– А кто помнит? – я окинул взглядом всех наших притихших ребят. – Понятно… Вот и я не обратил на столь важную вещь внимания…