Текст книги "Док. Филант. Финальный бой (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

– Да хоть компьютер возьми с собой, мне разницы нет с чем ты проиграешь! – сказал Герман и рассмеялся.

– Гурл, возьми ещё двоих, у нас турик тройками, – дополнил Кир, поняв, что переговоры подошли к завершению.

Внешник озадаченно кивнул и исчез, а Герман тут же вернул устройство в свой карман.

* * *

– Моня, я кушать хочу.

– Ты всегда хочешь!

– Нет, я очень хочу, а там скоро кластер загрузится. Смотри, какие всполохи, даже отсюда видно.

Моня повернул голов в сторону города, повёл носом, втягивая воздух.

– Да, скоро… – в животе голодно заурчало. – Ладно, но только быстро, мы и так сильно отстаём.

– Я дальше не пойду. Давай тут ждать.

– Ну, Мо-о-оня, глянь, сколько там Иных. Они же всё съедят пока мы бежать будем, – канючил хриплым басом Борзя, глядя с пригорка на поспешную эвакуацию бывших сородичей.

– Не нуди, там одни Младшие. Все, кто крупнее спидера, давно ушли в поисках свежего кластера, и пока что я никого не вижу, кто бы из них вернулся, а эта мелюзга нам не конкуренты. Успеем. Отсюда вид хороший. Мне нравится.

Борзя жалостливо вздохнул и улёгся, положив массивную голову на такие же бронированные массивные передние лапы, подобрав слюни с резким хлюпнувшим звуком, грустно уставился на хорошо просматриваемые улицы.

* * *

Взрывник проснулся на рассвете и, ещё не открывая глаз, сладко улыбнулся.

– Какой хороший сон… так неохота вставать… так мягко… тепло… уютно… – сонно ползли мысли, качаясь на облаках дрёмы. – Нет, надо, надо подниматься… Есть охота.

Потянулся и, скинув ноги с кровати, на мягкий ковёр, сел, растирая ладонями чумазое лицо. Посмотрел на руки, потом на подушку со следами грязи.

– У-у-у… во скреббер мурзатый, – усмехнулся мальчишка и пошлёпал босыми ногами по направлению к уборной.

Открыв крышку на унитазном бачке, Взрывник, как смог, привёл себя в порядок, даже зубы почистил пальцем, побрезговав чужой щёткой.

Выйдя из туалета, проверил все окна, стараясь незаметно выглянуть из-за штор, посмотрел, что происходит на улице.

– Хм… оживлённенько-то как, – удивился мальчик, заметив около десятка мутантов, поспешно идущих и бегущих в восточном направлении. – Не, я, точно, пока никуда не пойду, сожрут. – И отправился на кухню.

На столе со вчерашнего вечера так и стояли вскрытые банки тушёнки, ставриды и разорванные пачки недоеденного печенья с соком.

Доев то, что осталось, и запив всё это живчиком, Взрывник ещё раз обошёл все окна, выглядывая на улицу. Мутантов не убавилось, скорее даже наоборот. Идущих, практически, не было, почти все бежали.

– Интересно, куда это они так спешат? – думал мальчик, глядя из-за штор и жуя печенье. – Вот не повезло кому-то, шумнули, наверно, слишком сильно. Ладно, посидим пока… жаль, не видно, где у них там тусовка… может, на крышу? Нет, вдруг заметят. – И, оставив эту идею с крышей, решил убить время в поисках полезных вещей.

Открытую квартиру, да ещё и с ключами в дверях, Взрывник нашёл на восьмом этаже. Повезло, видимо, хозяин на остатках разума вышел, оставив двери нараспашку. Вполне вероятно, что он ещё тут, в подъезде, потому что далеко внизу слышался странный звук, нехороший такой звук. Убедившись в том, что жилище никем не занято и не провоняло трупным запахом, Взрывник решил в нём заночевать. Дверь закрыл на оба замка, да ещё и шкафом подпёр.

– Теперь-то точно сразу не вломятся, – выдохнул мальчик, вытирая пот со лба после тяжёлой работы.

Первым делом он приготовил споровой раствор и только потом принялся за еду. После чего уже в темноте, на ощупь, добрался до кровати и упал без ног. Упал, в чём был, с трудом скинув ботинки.

Обследование квартиры наградило чёрным рюкзаком городского типа, с которыми обычно ходят подростки и студенты. Полный набор чистых и добротных вещей, хорошие кроссовки. Мальчика сильно привлекла коллекция видеоигр и компакт-дисков с фильмами и музыкой, там он завис на добрый час. Выбрал несколько дисков и сгрёб все флешки. Вещи и обувь по размеру подошли, как влитые. В зале на стене висели семейные фотографии счастливых молодых людей и двоих детей, двойняшек, девочки и мальчика, сильно похожих друг на друга. Вторая комната оказалась девчачьей, там он только вскользь прошёлся взглядом, прихватив лишь МР3 плейер, и вышел. В родительской спальне Взрывник нашёл сейф, но как ни старался, вскрыть не смог. Зато в шкафу стояла увесистая бита. В поисках, чем бы поживиться, он добрался и до кухни, обшарив все шкафы, опрометчиво открыл холодильник.

– Фу-у-у! – захлопнул дверь обратно, но было уже поздно. Смрадный запах разложившихся продуктов пополз по помещению.

Поспешно собрав остатки воды и запасной комплект вещей, мальчик поставил готовый рюкзак в коридоре и снова посмотрел на улицу. Пусто, только мусор, гонимый ветром, и лёгкая дымка над самой землёй стелилась, перетекая волнами. В душе кольнуло тревогой.

– Ох, ё-о! – вскрикнул Взрывник и кинулся оттаскивать шкаф.

Накинул лямки рюкзака на плечи, прихватив биту, открыл дверь и тут же отлетел назад, споткнулся об ковровую, скомканную дорожку и упал на спину. Дверь распахнулась, как от пинка, громко стукнув о стену, в квартиру ввалился потрёпанного вида мужик. Плашмя рухнув на пол, тут же ухватил растерявшегося пацана за ногу и потянул в рот, радостно урча. После первого же укуса, Взрывник пришёл в себя и со всей мочи несколько раз ударил битой, попадая то по голове, то по спине. Зомбику это очень не понравилось и, заурчав в другой тональности, он выронил еду, тут же получив ещё и в перемазанное кровью лицо второй ногой и снова по голове. Мальчик торопливо пополз назад, не сводя глаз с мутанта, пока не упёрся в стену. Тут же поднялся, но и мужик уже встал на ноги и, склонив голову набок, оскалив жёлтые зубы с застрявшими между них ошмётками чего-то тёмного, молча ринулся в нападение. Взрывник бросился в родительскую спальню и, оббежав кровать, замер. Зомби упёрся в противоположный край и тоже остановился. Поиграв в гляделки пару секунд, мальчик швырнул в мутанта подушку и, схватив край покрывала, захлестнул угол навстречу прыгнувшему мутанту, выиграв тем самым несколько мгновений драгоценного времени. Кинулся к выходу.

Десятки кулаков барабанят в двери, стараясь выбраться наружу. Скрежет, рёв и урчание: «Разбуженные» мутанты подняли шум на весь подъезд.

Уже летя вверх по ступеням, мальчик живо представил, как они сейчас вырвутся, все разом, на свободу и погонятся, поймают и начнут рвать в разные стороны, жадно запихивая в свои глотки части его тела, а он будет всё ещё жив. Раздался оглушительный треск сломанных дверей. Открыв крышку люка головой, так что звёзды засияли в глазах, он пробкой вылетел на крышу и понёсся к пожарной лестнице, отчётливо слыша за спиной топот. Не добегая несколько метров до края, швырнул вперёд сумку с битой и, резко развернувшись, увидел двух мутантов и голову третьего в люке, прыгнул вниз, хватаясь руками за перекладины, больно скользя спиной по страховочной решётке. Мимо что-то пролетело навстречу к земле. Каким-то чудом мальчику удалось ухватиться, остановив падение. Обхватив металлический прут, он прижался к конструкции всем телом и долго не решался оторваться и сделать первый шаг вниз. Содранная кожа на ладонях, отбитая нога и вывернутый боком ноготь на указательном пальце сильно затрудняли спуск, но хочешь или нет, а спускаться надо, перезагрузка ждать не будет. Руки сильно скользили и дрожали от болевого шока, спина горела огнём, а нога то и дело предательски подгибалась, но мальчик упрямо полз вниз.

Рюкзак нашёлся сразу, недалеко от него валялись и два жмура в луже собственной крови, а вот бита потерялась в тумане. Искать её времени нет.

– Жаль… – подумал Взрывник и, закинув за спину сумку, сильно хромая, побежал в том же направлении, в котором недавно неслись мутанты.

Через несколько кварталов Взрывник сдался и, хватая ртом воздух, упал на колени, зажав правый бок, который нестерпимо колол, лёгкие горели, сердце отдавало бешеным стуком в ушах, в глазах полыхали вспышками белые и алые пятна, замутняя зрение, но приближающегося монстра он всё же заметил.

– Хоть бы не больно… – подумал Взрывник, глядя на приближающуюся смерть и потерял сознание.

* * *

– Борзя, ты это видишь или мне кажется? – Моня встал на лапы, внимательно всматриваясь вдаль.

– Да! Вижу! Золотой детёныш! – подскочил мутант и галопом рванул в город, навстречу убегающей толпе иных и страшному туману.

– Постой! Не успеть! – крикнул ему в след Моня и, взревев, бросился следом.

Мелкие мутанты шарахнулись врассыпную, завидев исполинов, удирали на инстинктах самосохранения. Борзя пронёсся, как здоровенный локомотив, громко ухая дыханием при каждом скачке, за ним стрелой мчался более мелкий Моня, иногда скользя на размазанных по асфальту нерасторопных спидерах и матеря брата всеми словами, которых успел нахвататься от Армана, Фомы и Тороса.

Борзя почти добежал, когда увидел, как «золотой» детёныш вдруг остановился и упал на асфальт.

– Умер⁈ – спросил догнавший его брат.

– Нет, светится!

Туман поднялся уже настолько высоко, что, если бы не слабое свечение, то тела было бы уже не найти. Аккуратно взяв детёныша в пасть, Борзя рванул назад. Теперь Моня бежал впереди, всё так же наступая на скользкие трупы, скрытые под молочной пеленой, и заметив впереди всполохи, заревел во всю глотку:

– Быстре-е-е-е-ей!

* * *

– Ну, что, неудачник, до встречи! – Кир обнял брата. – Один раз не… – шепнул он, посмеиваясь, на ухо так, чтобы никто кроме Германа не слышал.

– Да иди ты! – фыркнул Герман и наступил брату на ногу, оставив пыльный отпечаток на вылизанной до блеска обуви.

– Ладно, не плакай, – усмехнулся Кир. – На, вот, конфетку, заешь горечь поражения. – Он вынул из кармана флешку и всунул в руку брату.

– Что это? – разжал тот ладонь, с подозрением глядя на подарок.

– Презент ко дню рожденья. Потом посмотришь. Только не потеряй, раззява.

Герман повертел в пальцах серый прямоугольник и сунул в карман.

– А белый ваш где? – удивлённо спросил Горыныч, заметив, что ни в машине, ни рядом с ней Мухи нет.

– Домой ушёл.

– Как ушёл?

– Ногами! – посмеиваясь, сказал наш командир и кивнул нам, чтобы грузились, а не грели уши.

– Не суетись, не перехватят твои орлы моего, упорхнул он сквозь чернь.

– И тут ты меня переиграл. – Герман с досадой покачал головой.

– Ну, не всё же тебе. Ладно, не дуйся, тебе пока будет, чем заняться и без Мухи, а я приеду, сверимся, кто кого.

– Когда приедешь?

Кир вздохнул.

– Не знаю. Каша у нас заваривается нехорошая, так что… как получится.

Герман порывисто прижал брата, тут же отстраняясь, произнёс, серьёзно глядя в глаза:

– Я рад, что ты выиграл. Ну, всё, езжай давай, езжай. – Ещё раз обнял, чувствительно хлопнув по спине, и развернувшись, быстро зашагал вверх по ступеням.

Герман остановился, зайдя за колонну. Оттуда он наблюдал, как зелёная машина увозит самое ценное, что у него есть в этой жизни…

Проводив брата, он с тоской устремил свой взор к прекрасному ночному небу, сверкающему холодной россыпью бриллиантов с туманными завихрениями галактик. Ощутив свою ничтожность во Вселенной, Герман почувствовал одиночество и холод. Спрятал руки в карманы, пытаясь немного согреться, как в детстве, и наткнулся пальцами на твёрдый, маленький предмет, крепко сжал его в кулак и поспешил к компьютеру. В своём кабинете Герман просидел двое суток, а потом на долгие месяцы завис в лаборатории, лихорадочно изучая копии работ внешников из Бункера, позабыв обо всём на свете.

* * *

– Выплёвывай, крокодилица хренова! – проурчал Моня, остановившись у лесополосы недалеко от перезагрузившегося кластера. – Пообедали, блин!

Борзя тихонечко выложил мокрое тело мальчика на траву и лизнул здоровенным языком, убирая слизь. Мальчик так и лежал, не приходя в сознание.

– А чё, ещё не поздно, – оглянулся он на город, который уже начал дымиться от пожаров и аварий.

Желающие отобедать бежали в него со всех сторон.

– Прям, как забегаловка на перекрёстке, – задумчиво произнёс Моня, глядя туда же – как-то очень оживлённо тут, даже слишком… Ладно, иди, перекуси, я пока посторожу.

– Нет, ты первый! Потом Старшие подтянуться могут, а ты вес до сих пор не набрал, всё, как рубер начинающий, ходишь. Ну, иди быстрее, я есть хочу, – взмолился уже Борзя, роняя слюни.

– Очнулся? – спустя примерно сорок минут примчался взбодрившийся Моня, с окровавленной мордой и грудью.

– Нет, всё так же.

– Плохо. И светится слабо. Кажется, он умирает… Эх, зря только так рисковали.

– Не зря! – уркнул Борзя и рванул кормиться, на ходу подкидывая в воздух куски грунта с травой из-под задних лап.

Вскоре вернулся и Борзя, но в крови был он весь и сильно припадал на заднюю правую лапу, а в передней, держал оторванную голову молодого элитника.

– Живой⁈ – первое, что спросил он, ещё не добежав до места стоянки.

– Пока да. Что ты задумал?

Но Борзя, проигнорировав вопрос, просто вскрыл затылок на оторванной голове и аккуратно, двумя когтями вынул шмат жёлтых нитей.

– Ага, а дальше как? Как ты вот этим, – указал своей когтистой лапой на ещё большую лапищу брата, – собрался достать жемчуг и скормить детёнышу?

– Не подумал, – озадачено пробасил Борзя и, положив золотой шмат нитей рядом с телом мальчика, вылупился на свою лапу, будто впервые её видел.

Моня осторожно, не дыша, самыми кончиками своих когтей разорвал паутину на несколько частей и, приметив чёрный отблеск, ювелирно подхватил шарик и, поднеся к лицу ребёнка, положил на губы и чуть нажал. Жемчужина провалилась.

Моня облегчённо выдохнул и плюхнулся на зад.

Мутанты смотрели на мальчика в ожидании чуда, затаив дыхание.

Пару минут ничего не происходило, но потом ребёнок сделал глотательное движение, и почти сразу бледное лицо приобрело здоровый розовый цвет, дыхание участилось, и Взрывник широко распахнул глаза и тут же рот в немом крике. Из пересохшего горла вырвалось только сипение. Моня так же ювелирно подхватил сумку, которую он до этого стянул с тела и сунул вновь побледневшему пацану в руки. Отступил на шаг назад и сел, демонстративно уставившись на ребёнка. Взрывник дрожащими руками, не сводя глаз с мутантов, достал первую попавшуюся бутылку и, не глядя, жадно сделал несколько глотков. Вдруг закашлялся и покраснел, как рак. Это оказалась водка, найденная в квартире и перелитая в пластиковую тару, чтобы не разбилась. Судорожно хватая воздух и хлопая мокрыми ресницами, вытащил ещё одну бутылку и припал к горлышку. Напившись на этот раз уже воды, мальчик выдохнул, немного покашлял и, утерев сопли и слёзы, уставился на белые головы, нарисованные на пластинах брони у чудовищ, которые, кажется, его спасли.

Борзя тихонько пододвинул к мальчику разодранный янтарь и начертил на земле когтем: «друг».

Улыбка сама собой, неуправляемо расползлась во всё лицо. Взрывник нервно стал посмеиваться, набирая обороты и вдруг разрыдался. Он и смеялся, и плакал, всхлипывая, утираясь мокрым рукавом, и глядел счастливыми глазами на здоровенных, страшных мутантов, как на самых родных и долгожданных сородичей.

– Чего это он? – недоумевая, спросил Борзя.

– Наверное, умом тронулся, от шока, – предположил Моня.

– Обидно…

– Подожди, может, ещё отойдёт.

Успокоившись и допив всю воду и весь живчик, мальчик, наконец, смог из себя выдавить первое слово, севшим, хриплым голосом:

– Спасибо, – и, протяжно шмыгнув носом окончательно, насухо протёр лицо ладонью, стряхнув остатки жидкости в траву, передёрнул плечами и улыбнулся.

– О! Вроде, ничего, нормальный! – обрадовался Борзя. – Даже не орёт.

– Вот, как раз таки это и пугает, шо не орёт. Ненормальная реакция для человеческого, почти свежего детёныша. Надеюсь, мы не зря с ним возимся.

Взрывник окончательно пришёл в норму и уже переоделся, когда заметил, что мутанты Дока активно урчат на разные лады, явно разговаривая друг с другом, а потом здоровенный лёг на землю, как собака, а тот, что меньше, показал двумя когтями, как идёт человечек и садится на спину.

– Ага, в дорогу, значит, пора, и они предлагают мне ехать верхом! Ух, ты! Здорово!

Взрывник радостно подскочил к Моне и вскарабкался на холку. Кожа на ладонях уже почти зажила и спина не так сильно болела, про ногу мальчик и вовсе забыл от такого шквала потрясений. На слишком быстрое заживление ребёнок и в этот раз не обратил внимания, посчитав, что это особенности Стикса, и отчасти он был прав. Стикс наградил его даром ускоренной регенерации. Спустя час на нём не осталось и следа от всех полученных травм. Мальчишка нёсся верхом на мутанте, мечтая о скорой встрече с Доком и Алёнкой, а тёплый ветер свистел в ушах, играя его растрёпанной, отросшей шевелюрой.

Глава 8

Лагерь в лесу, спустя трое суток после игры.

Леший внимательно рассматривал устройство, которое Кир получил от Кирдов.

– Вы же отдаёте себе отчёт, как мы рискуем?

Кир посмотрел на друга и прояснил:

– Это, карточный долг, Леший. Если они согласились на игру и что-то поставили на кон, значит, они знают об этом, и этот неписаный закон точно так же чтят, как и мы. К тому же, я Гурла знаю уже очень много лет. Этот кирд не бросает слов на ветер и не нарушает сделок, он чтит свою честь дороже выгоды. Как бы мы ни ссорились с братом и каким бы он говнюком ни был, но с гнильём связываться… не в его манере это.

– А разве мы рискуем меньше, ежедневно выживая в Стиксе? – тихо задал риторический вопрос Прапор, глядя на пляшущее пламя костра.

– О-хо-хо, сынки… Ну, жми, раз уверены.

И протянув Киру устройство с маячком, посмотрел в небо, словно ожидая, что корабль кирдов появится сразу же, после активации девайса.

Нет, не появился. Ждать пришлось четыре часа.

Мы расположились в подлеске, недалеко от луга с коровами, в лагере оставив на охрану гражданских Муху, Армана, Фому, Тороса и всех младших мутантов. Ребята бухтели, желая видеть легендарную расу внешников, но людей без присмотра оставлять было нельзя, и чем меньше они видят членов нашей команды, тем лучше. Муху специально убрали с глаз подальше, мало ли, какие у них на корабле устройства, вдруг запеленгуют его, как скреббера, тогда без лишних проблем точно не обойдёмся, к тому же он накрыл весь лагерь своим куполом, в попытке спрятать от внешников. Поможет или нет, неизвестно, но шанс был. Долг и честь – хорошо, безусловно, но и мы не вчера в этот мир попали, перестраховка не помешает. Я бы тоже убрался с великим удовольствием, уж кто-кто, но я насмотрелся на их рожи в ту ночь вдоволь, на всю жизнь хватит. Но, нет, моя персона по просьбе их командира должна была для чего-то находиться в составе встречающих. В этот состав входили Леший, Кир, Прапор, я и Умник.

Пока Умник самозабвенно грыз коровий костяк, мы рассказывали Лешему про наши приключения за последнюю неделю, просвещая его и убивая время в ожидании.

– Хорошо, вот только я так и не понял о карточном долге и что они вам должны.

– Какого лешего, вообще, сейчас, тут, происходит? – тряс он ладонями с видом полного недоумения после уже услышанного.

– Тут, как ты можешь видеть, ничего не происходит, – ответил Кир и улыбнулся. – Всё уже произошло там, в институте… Док, расскажи, у тебя лучше получится, я сам мало что помню, не до того было.

– Ну… мы играли в карты: я, Мухин и Кир. А точнее, не просто в карты, а в лучшую из карточных игр – покер, – нравоучительно поднял палец вверх.

– Какой ещё похер? – с явным раздражением спросил Леший.

– Не в похер, а в поКер, – засмеявшись, сказал я и подкинул хворостину в костёр. – Очень хорошая игра, в которой я преуспел в той жизни. ДИНАМИЧНАЯ И УМНАЯ. – выделил голосом.

– На вроде лото? – с непробиваемой простотой спросил Леший.

– Ну, я бы не стал так говорить, в смысле, настолько категорично, – вставил слово Прапор. – Скорее, «городки»… – уже сквозь нескрываемый смех закончил он.

– Поди до ветру! – сплюнув с досадой в сторону, пробурчал «старик».

Смех тут же оборвался, и я уже на полном серьёзе продолжил рассказ:

– Игра проста и сложна одновременно. Правила игры я тебе пересказывать не стану, ибо не поймёшь так сразу, но в общих чертах расскажу всё, что там происходило. И забегая вперёд, скажу, что мы, как команда, сдули всё, как дети.

– Тады я вообще ничего не понял… – Леший с остервенением дёрнул себя за бороду и с удивлением обнаружил у себя в руке изрядный клок волос, – Твою же каче-е-е-е-ель! – протянул он и смахнул набежавшую слезу.

– «Трах тибидох!» забыл сказать! – опять в голос заржал Прапор и поспешно отпрянул в сторону, избегая метко брошенной в его сторону шишки.

– Тпру-у-у, конь ретивый! – не на шутку разозлившийся на подначку батька потянулся уже не за шишкой, а за невесть откуда взявшимся неподалёку камнем.

– Иди сюда, – елейным голосом позвал он, – БУДЕ ТЕБЕ И ТРАХ, И ТЫ БЫ СДОХ!

– Охолони, Леший! Ей-богу, как малец какой! – пошёл на попятную Прапор и вышел из-за дерева, подняв обе руки.

– Вы закончили? – спросил я, не сумев сдержать смеха. – Таки я продолжу?

Я уселся поудобнее и не без удовольствия заметил, что старые друзья уже успели помириться и расположились рядом.

– Валяй, – небрежно бросил бывший военный. – Просвещай.

– В общем и целом идея была в том, чтобы и рыбку съесть, и т.д. Кир мне сказал, что братка его любит три вещи: науку, его и покер, и именно в этом порядке. Благодаря моему тренеру по покеру я знаю, что наша любовь является нашей слабостью, и решил воспользоваться этим. Мы предложили Горынычу игру, и он не отказался, тем более с его уровнем игры это было бы глупо, а играет он, я тебе скажу, как Бог!

Мы на кон выставили записи Кира по скребберам и немного информации из лаборатории, из бункера; он в свою очередь, выставил пол-литра того самого супер-снотворного, а кирды – сюрприз для тебя и Умника, – я поднял руку ладонью в сторону пытавшегося что-то спросить Лешего, давая понять, что вопросы отпадут сами собой, надо только дослушать, и продолжил:

– Но Герман не был бы самим собой, если б не захотел ту же рыбку и тех же дальнейших действий, что и мы… Он вовлёк в игру ещё и кирдов. И, немного поговорив с обоими братьями, те явились в темпе вальса, все растрёпанные и в предвкушении, да ещё и ГСЧ с собой притаранили! Этот приборчик, я так его назвал, который карты нам раздавал – генератор случайных чисел. Правда, этим приборчиком не обошлось, они ещё и калькулятор вероятности с собой притащили, чтобы уж наверняка выиграть. Только, не помогло, их тройка уже через полчаса отсеялась, мы их фишки поделили. У Горыныча бойкая команда была, я тебе скажу… поднатаскал он их там, что ли…

Я перевёл дыхание и прикрыл глаза, заново переживая те моменты, о которых рассказывал.

– Ну, чуть погодя учёные устроили цирк, который я и предполагал, а именно: слили все свои фишечки начальнику, сделав его доминантом в игре. Тут, правда, Муха помог, выиграл у него монетку и слил всё своё состояние Киру, который потел немилосердно и заметно волновался, не замечая ничего вокруг. Слишком уж на него давило то, что за всю жизнь он ни разу не побеждал Горыныча. Ни я, ни Муха для него не существовали. Этого я предвидеть не мог и реально обосрался тогда. Попытался с парой тузов выбить Кира из игры, благо, к тому времени я с ним по фишкам подравнялся, но он умудрился меня с мусорной рукой оставить не у дел. Он стал играть, как маньяк, и по довольной харе его брата, я догадался, что именно этого он и ожидал.

Послышалось кряхтение и сопение со стороны слушателей, но я так и не дождался никаких вопросов. Молча кивнув самому себе, продолжил:

– Через пять минут все было окончено… Кир поставил все с парой девяток на руках, и Герман благополучно переехал его с Дамой-Туз…

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – опять повторился Леший. – Вы проиграли или нет?

– Тут-то и началась вторая часть Марлезонского балета, – начал было объяснять, но меня тут же перебил батька.

– Ещё раз запутаешь меня – уравняемся! – прохрипел он. – Какой, к чертям, балет⁈

– Всё-всё-всё… – примирительно вскинув руки и засмеявшись, сказал я. – Прости, всё забываю, что мы из разных эпох… Так вот, – продолжил. – Герман и его коллеги уже и Шнапс достали и праздновать принялись, как вдруг, откуда ни возьмись, появляется пред ясными очами учёного Муха и предлагает игру в формате пяти минут: сколько успели, столько успели – время выходит и вынужденный ва-банк. На что тот законно интересуется: – На х* ему это; но у Мухича и на такой философский вопрос был, как выясняется, не менее достойный ответ. Он с видом Гудини достаёт из-за пазухи шнурок, на котором висит, заметьте, кусок чёрного кластера! Сказать, что у Германа челюсть отвисла – ничего не сказать. По-моему, у него даже шнурки развязались и штаны треснули! Я ещё раз убедился, насколько этот человек умён и как быстро он соображает, хоть это и по игре было понятно. Он только в гробовой тишине спросил: чего хочет Муха; на что тот ответил: – Всё! А взамен, один час, проведённый с его, Мухи, драгоценным телом. Я понимаю, что звучит это двояко, но мы ж не гусары?

Герман согласился не раздумывая. Не терпелось ему ещё и такую конфетку получить. Я стал готовиться к игре, полагая, что именно мне предстоит сразиться с чемпионом. И каково было моё удивление, когда Муха кивнул в сторону Кира и сказал, что тому предстоит отыграться. Тогда штаны треснули и у меня, и у Кира…

Горыныч ржал в голос. Они сели за стол, ГСЧ зашуршал картами, и первые листы упали перед противниками…

Подходила к концу четвёртая минута игры, и все, кто собрались в тот час в комнате, ждали трели, оповещающей о том, что время вышло, и от игроков уже ничего не будет зависеть, и на арену выйдет самая продажная во Вселенной дама – Удача. Ни Киру, ни его брату так рисковать не хотелось, и тут случилось то, что понял я только после игры. Кир не мог победить брата для себя, но, когда речь пошла о том, что над Мухой будут творить непотребное целый час, он преобразился. Психология, блин. Он провернул удачный полублеф после первых торгов и со спокойной душой закрыл выставления Германа с картами, имеющими больше шансов на победу, чем у брата. Нет, Герман не ошибся, просто, выхода не было. Он надеялся, что Кир поведёт себя так, как вёл себя все время…

– И вот мы тут с победой, а они там со Шнапсом! – я развёл руками и улыбнулся самой счастливой улыбкой, которая имелась в моём арсенале тогда.

– Кхе… вона как… Так значит, всё же выиграли? – Леший усердно теребил бороду, глядя себе под ноги.

– Ну, в итоге – да, иначе не сидели бы сейчас в ожидании кирдов.

– Вот сколько лет в этом проклятом месте живу, а нечисть эту в жизни в глаза не видал! – звонко хлопнул себя по колену.

Я вспомнил улыбку Гурла, и меня снова всего передёрнуло.

– Шо, таки красавчики? – усмехнулся батька, заметив это. – Ну, рассказывай дальше, Док!

– Да, не, не, все, – перехватил «стяг повествовальщика» Кир. – Он просто варгалов увидел, вот и впечатлился немного. Кирды – это общая принадлежность, типа нации, ну, вон возьми Чугуняку, он – негр, а по нации русский, вот и тут так же, примерно. Рас у кирдов много и выглядят все по-разному, есть и такие, как мы, а есть и такие, как Гурл. Ты, – перевёл взгляд на меня, – ещё Ёшима не видел, вот бы, точно, штаны испортил! – И самозабвенно заржал.

– Я, когда с ним познакомился, дар речи потерял от шока. Долго потом не мог сопоставить эту внешность с развитым, цивилизованным, разумным существом и, как заметил впоследствии, довольно добродушным.

– Представь, батька, волосатую акулу, с ногами и руками, ростом повыше тебя, одетую на манер римского императора.

Леший зычно расхохотался.

– А плавник… плавник у него торчал⁈

– Торчал. В одежде прорезь специальная была.

– Да, такого встреть и, точно, у портки оправишься! Симпатичнее нашей элиты зверюга получается! – хохотал он. – Да, ышчё и культурная! Ой, насмешил, не могу… – утирал слёзы из глаз Старший. – И, как люди средь них, тоже значит, водятся?

– Водятся, батька, – ответил уже я. – Их трое на игру прилетело и охрана, так вот, почти все, как люди были, только двое отличались.

– Вот бы поглядеть на них.

– Поглядишь. Сейчас прилетят, и вдоволь наглядишься, – усмехнулся Прапор.

– Ага, погляжу, погляжу. Ну, а дальше чего было? – снова в ожидании уставился на меня.

– Да ничего больше и не было. Всё, – я ковырял палкой в огне, поправляя угли. Снопы искр взметнулись ввысь от потрескивающих головёшек, обдавая лицо теплом.

– Горыныч даже не поверил в своё поражение, первые несколько минут всё таращился ошалело и повторял: «Как?.. Как это?». И нервно тёр лицо, желая проснуться, но это был не сон, хотя, видимо, бедному Герычу в это верилось с трудом. Потом Кир обсудил с Гурлом, как доставить то, что проиграл он, и разошлись. Они в своём космолёте умотали на базу, а мы – сюда. Герман настаивал на ночлеге, с расчётом пообщаться с Мухой и хоть что-то узнать о нём, ну, или уговорить на обследование, взамен на что-то, но Мухин слинял тихонечко, сразу же после победы, пока все находились в ажиотаже. Мы уехали почти под утро, а после обеда встретили Моню и Борзю с моим Взрывником на загривке. Вот и вся история.

– Дак ты же говорил, шо погиб парнишка, – удивился Леший. – Как так вышло?

– Не погиб, к мурам попал малый. Повезло ему: приглянулся одному там, да не дал тот мур его на органы разобрать, себе оставил, как раба.

Руки, опиравшиеся на бревно, напряглись, и пальцы сжались в кулак, сгребая кору и превращая её в крошку. Леший заиграл желваками, лицо покраснело, и вена на шее вздулась бугром.

– Не обижали его, ну, кроме случая с ареной. Про это и сам толком пока не знаю, малой только вскользь рассказал. Потом подробнее спрошу, – я подкинул в огонь полено. Искры взметнулись и опали. – Так, чисто на побегушках был, в магазин сгонять, дома прибрать… – я вздохнул, вороша угли.

Смурной Леший покачал опущенной головой.

– Не гоже это, людей в рабство…

– Ну, как ни странно, но пацан защищает Базиля, говорит…

– Кого, ты сказал⁈ Базиля⁈ Он му-у-у-ур⁈ – взревел Леший так, что в лесу резко заткнулась вся живность.

Я пожал плечами.

– Сказал, что Базилем зовут, да. Но, тот ли это Базиль, о котором ты подумал? – спросил Кир, явно понимая, о ком речь. – Меня это тоже насторожило, но в лицо я его не знаю.

– Зато я знаю, – буркнул батька. – Ладно, поспрашаю потом мальчонку твоего, угу, – кивнул сам себе, о чем-то размышляя.

Минут десять сидели молча.

– Ох, сынки, ну, вы и накрутили… – тяжко вздохнул Леший, обхватив косматую голову. – Он же ж теперь от Мухи не отцепится, пока своего не добьётся, – снова, видимо, мысли его вернулись к рассекречиванию нашего скреббера.

– Уже отцепился, – сказал Кир, хитро улыбаясь. – Я ему такую конфетку на прощание подарил, что он о нашем альбиносе теперь долго не вспомнит, ну, если, конечно, на глаза не попадётся. Я точно уверен, что сейчас Герман сидит, как крот в своей лаборатории, полностью отключённый от окружающего мира.