Текст книги "Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме (СИ)"

Автор книги: Иман Кальби

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 21

Я шла за Хамданом по узкой тропе к нижней части деревни. Впереди нас сутулый мужчина. Его лицо было закрыто материей. Он был потерян– читалось даже в темноте.

Дом стоял у колодца, древнего, перекошенного, засыпанного половиной песка. Старуха-знахарка встретила нас у входа – кожа сухая, как корни ее трав. Я видела ее сегодня среди женщин в доме. Сейчас на ее лице была тень гуще самой ночи.

– Они взяли воду не из своего колодца, – сказала она, не глядя. – Там, где никто не должен пить.

Указала перстом в пустоту ночи. Что-то еще пробубнила. Я закрыла лицо тканью и решительно прошла внутрь.

В доме стоял сладковатый запах гнили.

Тела лежали неподвижно, кожа серая, влажная.

Подошла, опустилась на колени.

Обезвоживание… Жар…

Когда я прижала ладонь к одной из женщин, под кожей будто что-то шевельнулось. Не пульс – движение.

Как будто под кожей ходило нечто теплое, вязкое, почти разумное.

Я отдернула руку.

Я пыталась объяснить себе это рационально.

Может, подкожные кровоизлияния? Газовая гангрена? Отравление водой с анаэробами?

– Когда это началось? – сипло произнесла я.

– Сегодня к вечеру. Женщины в доме заболевали одна за другой. Без видимых причин. Еще полчаса назад работали во дворе, а потом… Температура, резкая боль в животе, рвота, затем прямо на глазах воспаленные лимфоузлы.

Я посмотрела на участки кожи под подбородком и подмышками. Будто бубоны.

Странно. Течение слишком стремительное, агрессивное.

Холера не берет так. Бубонная чума – тоже нет.

Я не могла классифицировать это.

Органы чувств отказывались работать, как положено врачу. Они начинали бояться.

Старуха подняла голову. Сначала к небу, потому перевела взгляд на меня.

– Уходите отсюда, путники. Этому месту уже не поможешь… Вы тревожите спящее, – сказала она глухо. – Оно старше болезни, старше воды. Оно помнит, кто жил здесь до нас…

Пропустила мимо ушей полусумасшедший бред старухи.

Хамдан зло оскалился на нее.

Я села рядом, проверяя пульс у другой женщины.

Тот же симптом – воспаленные узлы, обезвоживание, затем судороги.

Холера бы дала синюшность, чума – волдыри.

А здесь… под кожей – волна.

Как будто кровь кого-то другого течет в их венах.

– Зря ты тянешь, русская! Беги! Беги! Это место проклято для всех, кто любит!

– Прекратите, – осекла ее я, – это инфекция. Надо только понять ее природу. Источник воды один в семье– скорее всего, заражение от него. Вы сказали, они выпили откуда-то? Надо взять пробы, чтобы и другие не заболели! Хамдан, отойди! Ты можешь заразиться!

– А ты?!

– У меня все возможные прививки, но! Все равно нужен санитарный костюм. Сюда надо отправить команду специалистов. Есть такие?

– То, что ты приняла за инфекцию, не передается водой, русская, – продолжала вещать старуха, – Оно передается временем. Старое, первородное, живущее под нами, теперь ищет тела, чтобы дышать через них. Оно слишком долго спало. Оно почувствовало, что пора просыпаться…

– Надо уходить, Вита! тихо сказал Хамдан, – им не помочь. Я отдам приказ отправить сюда службу санитаров. Должно быть, это холера. Пару лет назад тут уже была сильная вспышка…

– Нет… – задумчиво произнесла я, – это не холера, Хамдан… Я не могу понять… Скажите, а тут есть аптека? Антибиотики есть? Вы ведь знахарка?

Старуха лишь усмехнулась.

– Наши земли отвергали все пришлое, чтобы не будить его! Нет тут никаких творений иблиса! – грозно прорычала в ответ.

Им нужно срочно помочь, иначе исход очевиден. Купировать сепсис. Начать противостоять инфекции. Меня осенило!

– Ваши травы! Ведите меня к ним!

Риск был огромный. Рассчитать пропорции– почти невозможно, но… это был единственный шанс!

Хамдан шел рядом. Крепко держал меня за руку.

В лунном свете его лицо блестело, как медь, глаза темные, настороженные.

Рука на джамбии, тело напряжено.

От него пахло потом, пылью и мускусом – запахом живого среди мертвого. Стало не по себе только от того, что эта мысль закралась в голову…

Прошли в ветхий шатер старухи.

Здесь пахло прелостью и специями…

– Ты знаешь, что делать? – Хамдан посмотрел мне в глаза и меня впервые прошибло…

Там не было жажды, не было обиды, не было алчности или желания подавить. Не было превосходства и тщеславия. Там было замешательство и доверие. ОН МНЕ ДОВЕРЯЛ…

– Поможешь? – спросила я его, нервно сглотнув…

Мы с Хамданом работали рядом.

Я перемалывала травы, он держал ступку, его пальцы касались моих – горячие, сильные.

Старуха наблюдала, не вмешиваясь.

Она дала мне смолу и листы, пахнущие серой.

– Это – против гнили. Против того, что живет без имени.

Я вскипятила воду, добавила травы – они потемнели, как чернила. Понюхала… Грибки. Пенициллин. То, что нужно…

Когда я взглянула в миску, поверхность воды пошла кругами, и на миг там отразилось мое лицо.

Хамдан схватил меня за запястье.

– Не смотри, – сказал он хрипло. – Не давай воде смотреть на тебя.

Его рука сжимала мою, и в этом касании было слишком много – страх, защита, желание.

Я недоуменно ответила взглядом.

Перед лицом опасности в человеке рождалось первородное.

То, что не объяснить словами. То, что в нас закладывают предки сказками и преданиями…

Это сейчас говорило в Хамдане.

Когда возвращались с зельем обратно, не спала вся деревня. Они смотрели на нас, как на всадников… Надеюсь, не смерти…

Местные шептались:

– Это джинн из Врат ада.

– Кто-то кинул в колодец кровь.

– Земля разгневалась.

Я слышала их шепот и молчала.

Не потому что верила – потому что знала: в их суевериях чаще скрыт след наблюдения.

Если кто-то здесь столетиями называл место проклятым – значит, они видели нечто.

У дома протянула зелье мужу, подозвала знахарку.

– Отпоите их этим раствором. А нам покажите колодец, откуда набирали воду. Надо его закрыть…

Глава 22

Когда мы добрались до края впадины, ночь уже окутала все вокруг.

Песок светился – серебристый, как соль.

Перед нами зиял колодец Бархут. В тьме ночи она зияла, как огромная воронка в земле, у которой нет дна, только холод, будто оттуда дышит сама планета.

Я включила налобный фонарь. Свет не доставал дна.

Только клубы пыли и мельчайшие искры, похожие на биолюминесценцию.

Мы максимально закрыли лица– тканью, оставив маленькие прорези для глаз.

– Люди боятся даже смотреть туда. Говорят, джинн вдыхает тех, кто заглядывает туда, – зловеще проговорил провожатый из деревни.

До последнего никто не хотел вести нас обратно к Бархуту, но то, что источник проблемы может быть здесь, догадался Хамдан.

Близлежащие колодцы деревень имели источники в его водах. Именно их природа могла вызвать пока еще неизвестную болезнь. Значит, надо как минимум взять пробу…

– Джинны не вызывают диарею и лихорадку, – ответила я.

Но голос прозвучал неуверенно.

Мы спустились по отрогам. Не очень глубоко, но достаточно, чтобы получить доступ к воде.

Я взяла пробу из ближайшего ручья, текущего к впадине.

Вода была странная – плотная, как будто вязкая.

Запах – железо, сероводород и что-то живое.

Под микроскопом, будь он у меня, я ожидала бы увидеть вибрионы, но даже без прибора я чувствовала, что она словно бы движется.

Пока я наполняла колбу, ветер изменился.

Воздух стал жарче, чем должен быть в пустыне ночью.

Хамдан положил руку мне на плечо.

– Уходим. Оно не любит, когда берут воду, – проговорил провожатый, испуганно озираясь по сторонам.

– «Оно»? – спросила я, хотя знала, что не хочу слышать ответ. Вся эта таинственность, ужас в глазах местных пугали…

– То, что там. Под нами.

И вдруг песок под ногами дрогнул.

Я вскрикнула. Хамдан быстро схватил меня за руку, чтобы была рядом. Вся его фигура напряглась.

Волна прошла от края колодца – по земле, под нами, будто огромная грудная клетка вдыхала.

Я замерла.

Рациональный ум боролся с телом: это оптический обман, сейсмическая активность, газовая подушка, да что угодно может быть в таком странном, аномальном месте…

Но сердце отзывалось неприятным первобытным страхом…

Воздух стал словно бы раскаленным…

Не метафора.

Я посмотрела в колодец – и в глубине мелькнул свет.

Не отражение фонаря, не фосфоресценция.

Свет двигался, как будто звал.

И тогда я услышала звук.

Не громкий, не человеческий – гулкий, низкий, ровный, как сердце под землей.

Он совпадал с моим пульсом.

Хамдан резко дернул меня к себе.

– Не смотри туда, Виталина. Это не для тебя.

Его голос был шершавый, почти срывающийся, и в нем звучала не только тревога – ревность. Боже? Что это?

– Джинн почувствовал женщину… – пробубнил путник, – он почувствовал чувство… Влечение, страсть, одержимость… Он жаждет снова испытать…

Слова местного были похожи на бред сумасшедшего. Хамдан выхватил джамбию, спрятал меня за спиной, а сам встал лицом к, казалось, потерявшему рассудок провожатому.

Страх и притяжение были одинаковы, как две стороны одной волны.

Я все еще сжимала пробирку с водой.

Внутри жидкость шевелилась, будто в ней жил кто-то крошечный, но древний.

Осознание пришло ко мне столь же яркой догадкой, что и та вспышка на дне…

Это нечто древнее. То, что могло веками залегать в слоях на дне ущелья, а теперь проснулось. Вирус, бактерия, микроорганизм…

Местные верили, что джинны вдыхают души.

Я верила в патогены.

– Вернемся обратно в деревню, – грозно проговорил Хамдан.

Усталость и близость очередного тяжелого дня все же взяли верх. Улицы, которые провожали нас еще пару часов назад, опустели. Мы вернулись в нашу хижину.

С утра надо будет узнать про женщин… А еще быстрее бы приехали специалисты…

В ждущей нас комнате, еще хранящей тепло страсти, был разведен камин– мазанка.

Огонь потрескивал тихо, как будто боялся нарушить чей-то сон под землей.

– Надо умыться…

– Нет, – возразила я, – эта вода тоже может быть зараженной.

Хамдан быстро скрылся за дверью и спустя пару минут вернулся с бутылкой дистиллированной воды из машины.

Мы быстро промыли руки, лицо, рот и слизистые. Оставалось надеяться, что болезнь нас не прицепила на свой крючок…

Сели к огню. В деревне было тепло в отличие от атипичного зноя у пропасти.

Хамдан смотрел на пламя, не мигая.

Этот гул мы оба слышали, хотя делали вид, что не думали о нем. Я была уверена– он тоже слушал…

– Ты все еще думаешь, что это болезнь? – спросил он сипло.

– Я думаю, что все в мире можно объяснить. Даже если пока не знаем как.

Он усмехнулся.

– Иногда знание – тоже колдовство.

Я улыбнулась.

– Только для тех, кто боится этого знания… А что это по-твоему, джинны?

– А что, если да? Он поднял взгляд. – Они были здесь до нас. Откуда-то ведь все эти легенды появились.

Я вздохнула и разложила рядом колбы. В одной вода дрожала, как ртуть.

– Если объяснять по-научному – это может быть анаэробная флора. Микробы, спавшие в глубине несколько тысяч лет. Им не нужен кислород. Они живут на сере и метане. Когда мы нарушили пласт, они вышли вместе с водой.

– И убивают женщин?

– Не специально. Просто их токсины разрушили ткани. Газ под кожей – отсюда это «шевеление».

Я замолчала, потом добавила тихо:

– Но это не все. Они влияют на мозг. Психоактивные соединения. Такое часто бывает с высокотоксичными старыми паогенами. Вот почему люди слышат «голоса», чувствуют, будто земля дышит, бредят. Даже на нас они влияют, так как их соединения выделяются в атмосферу… Это не мистика – это нейротоксин, воздействующий на слуховые центры.

Хамдан покачал головой.

– Ты говоришь, как будто сама себя убеждаешь.

– Потому что должна. Если начну думать иначе – я не врач, я суеверная женщина у костра.

Он бросил в огонь ветку, и пламя вспыхнуло выше.

– А если и то, и другое правда?

– Как это – и то, и другое?

– Ты говоришь «анаэроб», местные – «джинн». Но что, если это одно и то же слово? Вы, ученые, даете имена тому, что не понимаете. Жители пустыни – тоже. Только их имена старше.

Пламя отражалось в его глазах.

– Знаешь, Хамдан, – сказала я, наконец, – возможно, ты прав. Может, это не болезнь и не дух. Это память самой планеты. Что-то древнее, проснувшееся от нашего дыхания.

Он улыбнулся едва заметно.

– Проснувшееся от силы моих чувств, Вита… – его голос осип, – я часто думал о том, как признаться в своей любви к тебе так, чтобы это было максимально романтично.

И ни одна моя фантазия не приводила меня на край деревни, в которой бушует эпидемия, а я сижу напротив любимой женщины и хватаю все, что она говорит о какой-то ненормальной болезни и моя единственная мысль, что я сделаю все, чтобы она только от нее не пострадала…

– Я устойчива к большинству вирусов, я…

Он тронул мое лицо. Улыбнулся.

– Ты очень храбрая, Вита… И ты совершенно точно не просто так на этой земле… Если наш путь, это мактуб, если мы следуем за звездами, освещающими наш путь, то сегодня я понял, куда она меня ведет. Завтра утром сюда приедут врачи, а мы отправимся во дворец. Я должен огласить решение, которое сегодня принял.

Я прикрыла глаза, догадываясь, что он скажет.

Говорить «нет» сейчас не было смысла, ибо мы оба были слишком уставшими. Но я знала точно– это самое «нет» из моих уст будет неизбежным. И Хамдана оно ввергнет в ярость…

Глава 23

Дворец встречает нас холодным интересом. То, что мы на несколько дней пропали с Хамданом вдвоем, наверняка не осталось не замеченным. Я вижу это по пытливым взглядам прислуги, по многозначительной улыбке сладкого на речи Лейса. А еще я ощущаю тени его женщин… Они коршунами нависали над нами, наблюдали неустанно из потаенных убежищ, коим был переполнен дворец.

Правда, Хамдан пока не вникал, судя по всему, в эти мелкие дворцовые интриги. Его думы были целиком и полностью посвящены странной болезни, на изучение которой выехала целая команда ученых.

Сразу по приезду в Сану он отдал приказ собрать консилиум.

Озадаченный Лейс зашел в мою комнату спустя всего час после прибытия– я только и успела, что искупаться и просушить волосы.

– Он ждет тебя на собрании, женщина… Что же такое могло произойти, что он буде готов усадить за один стол с мужчинами тебя? – посмотрел пытливо.

Я раздраженно натянула на лицо никаб, оставив прорезь только для глаз.

– Иногда женщины способны не только раздвигать ноги, но и думать головой, Лейс. Возможно, это может произвести на мужчину большее впечатление… Представляешь?

Он лишь усмехнулся, поведя меня тут же по погруженным в полутьму коридорам дворца. И почему сейчас мне тут все кажется таким мрачным?

После тусклого света отделанной деревни здесь просто город– сад… Дело в энергетике, конечно. Не считая тяжести болезни, которая нависла над селением, люди там на удивление легкие, добрые и открытые. А может это бремя власти тут так тянет книзу…

Когда зашла в зал, за столом уже все сидели.

Мужчина пораженно перевели на меня глаза.

Хамдан сидел в центре. Перед ним лежали какие-то бумаги. Стоило мне занять место, немного в стороне от собравшихся, чтобы не было даже намека на то, что моя чадра может коснуться даже края чей-то одежды из мужчин, передо мной тут же положили бумаги.

Это результаты лабораторных исследований. Смывы проб….

Вирус неизвестной этиологии, но с общим генным кодом холеры… По спине побежали мурашки…

– Доктура Виталина– сильный специалист по эпидемиологии из России, – начал Хамдан на литературном арабском, – она первой обнаружила странные закономерности в симптомах заразившихся в деревне. И первой предположила, что источником может быть вода. Вот результаты экспертиз.

Хочу послушать, что ты скажешь…

– Зачем слушать женщину?! – тут же вмешался, привстав со своего места мужчина с длинной густой бородой, – ее устами всегда говорит иблис! Все и так понятно! Никакой науки от шайтана тут не нужно! Это проклятие, древнее и страшное, как врата ада! Его разбудили! Оно требует жертвы! Нечистая сила почувствовала родную силу и решила восстать! – он говорил это торжественно-обвинительно. Тут же показал на меня своим скрюченным пальцем. Все вокруг зашептались.

Лицо Хамдана вмиг стало каменным.

– Я уважаю твое мнение, имам, но я сам там был и видел все воочию…

Мы здесь не на пятничной проповеди. Уже сегодня утром стало известно, что схожие симптомы заражения наблюдаются и в других деревнях. И снова источник заражения в подземных водах. Я собираюсь направлять запрос в ООН для того, чтобы международные эксперты оценили масштабы проблемы.

Наша страна уже становилась жертвой эпидемий… – жестко прервал он мужчину, – говори, доктура Виталина. Среди нас присутствуют все ключевые управленцы страны. В таких вопросах должно быть место не только слепой вере, но и рациональному…

Мой голос дрожал. Говорить, когда на тебя, даже пусть и через преграду черной плотной материи, смотрят не менее двадцати пристальных острых взглядом– враждебных, скептических и подозрительных– такое себе удовольствие. Но я все равно говорила. Как минимум потому, что действительно пыталась донести важную истину– этот вирус мутировал. Это новый штамм. Справиться с ним традиционными методами невозможно…

Нужен поиск комплексного решения.

– Трое из пятерых женщин, которые инфицировались первыми, умерли, доктура Виталина, – произнес Хамдан, – среди нас есть глава села, где была зафиксирована вспышка.

Тот откашлялся и взял слово.

– Трое умерли, но две девочки, которые тоже заболели, живы. Они идут на поправку. Принимают экстракты кореньев и трав, которые вы дали…

– Она сама их отравила! – снова вмешивается имам, опять показывая на меня, – как можно доверять женщине!

– Она помогла им! – отчаянно смело вмешивается глава, – и больше никто не заболел из тех, кто стал принимать зелье как профилактику!

Снова оживленные перешептывания.

– Доктура Виталина, сегодня прилетает международная команда эпидемиологов. Ты можешь представить отчет?

Я утвердительно кивнула.

Хамдан отдал быстрые распоряжение и отпустил совет.

– Доктура, останься… – произнес, окликая меня уже в дверях.

Все выходящие то и дело бросали украдкой на меня вопросительные взгляды. Наверное, в местной традиции происходящее было крайне странным…

Стоило последним участникам заседания покинуть помещение, стражники закрыли дверь, оставив нас внутри один на один.

Я почувствовала на своей спине горячую руку Хамдана. Мгновение– и его дыхание обожгло даже через ткань никаба.

Он развернул меня на себя и стянул платок с головы.

– После проведенных вместе дней оставаться, долго не видя тебя, стало нестерпимым, Вита…

Он провел по моим губам пальцем, коснулся лба своим лбом…

– Знаешь, почему ты здесь, Фиалка? – пальцы Хамдана прочертили линию по позвоночнику.

– Эпидемия… – голос дрогнул. Его близость тоже пьянила. Мне было приятно, как он… защищал от этих коршунов-шовинистов…

– Ты пришла на вторую часть собрания моего совета, Вита… – рука на талии сжала обручем, – а первая часть была посвящена выбору моей четвертой жены…

Сердце сжалось. Он опять напоминал о моей боли… О моем отчаянии…

– Я должен жениться. Откладывать это нельзя. Ты знаешь, Вита, что как правитель я не могу слушать зов сердца, – он говорил почти печально, глубоко и рвано дыша, – в этом деле у меня нет свободы. Вверх своих интересов я должен ставить интересы страны…

Я замерла. Наверное, даже не дышала…

Он оправдывается передо мной?

Как же это неприятно… Как же больно…

– Но получилось так, что судьба стала милостива ко мне, Виталина… – он заключил мое лицо в свои ладони, – и сердце, и разум подсказали одно решение… ты нужна этой стране, Вита. Тебя могут полюбить… Я увидел это воочию, там, где бьется сердце древней Сабы. Ты станешь моей четвертой женой, Виталина из России. Ты это заслужила, любимая… Я прощаю тебя за предательство в прошлом. Вся моя ярость, которая сжигала сердце, стоило мне только вспомнить про твое вероломство, теперь отныне будет обрамлена лишь нашей страстью темной ночью. Я буду с тобой пылким и неистовым, снова и снова доказывая, что ты моя… Что этот выбор был мактубом с того дня, как я бросил на тебя свой взгляд.

Он говорил, а я чувствовала, как внутри груди начинает дымиться и тлеть огненный цветок…

– Ты прощаешь мне? – голос стал сиплым, я почти задыхалась от эмоций, – оказываешь великую честь?!

Взгляд Хамдана стал жестким и острым.

– Не понимаю твой тон, женщина…

Глава 24

– Я говорю тебе нет, Хамдан, – произношу и предусмотрительно делаю шаг назад.

Сердце падает в пятки.

Мне больно.

Я догадывалась, что он попробует пойти на такой заход.

А еще наивно мечтала, что…

Что он каким-то образом сможет придумать, чтобы я стала единственной…

Не придумал…

Не захотел…

Стать четвертой…

– Я не смогу, Хамдан.

– Что не сможешь? – он щурится и наступает. На лице играют желваки, – не сможешь кончать подо мной? Сможешь! Я еще к тебе не прикоснулся полноценно, а ты уже кончала и наличие моих жен тебе не помешало! Не сможешь рожать? Сможешь! Ты молода и сильна! И от страсти всегда рождаются сыновья! Не сможешь быть полезной? Сможешь! Все ты сможешь, Виталина! Ты просто упертая! И твое право голоса сейчас не нужно. Я ставлю тебя перед фактом. Всем членам совета я уже сказал.

– Я не выйду за тебя, Хамдан! Я не стану четвертой! – говорю громче, к горлу подступает истерика, – даже насильно если будешь держать, буду брыкаться! Ни за что!

– Стерва! – шипит он, – наглая стерва, которой я дал слишком много свободы! Ты что себе возномнила вообще?! Почему решила, что можешь мною помыкать?!

– Я не помыкаю! Я… я просто не хочу никак быть с этим связанной! Это не мое! Я… я не хочу всех этих интриг, тайн, заговоров, ревностей, шепотков! Отпусти меня, Хамдан! Ты ведь признавался, что любишь! Отпусти! Не разрушай!

Он хватает меня за талию и прижимает к себе.

– Для другого отпустить?! Другому собралась себя дарить?! Стерва!

Не знаю, как у меня получается, но я все же выкручиваюсь из его рук, быстро бегу на выход. Все на инстинктах. Я даже не думаю о последствиях. Просто Хамдан сейчас слишком зол, чтобы мы говорили. То, о чем он говорит– это красный флаг. Ни за что.

Он настигает меня в дверях, когда я истерично дергаю резную ручку. Настигает и снова дергает, теперь за волосы. Я выкручиваюсь, брыкаюсь, натыкаюсь на его сверепую остроту.

– Ненавижу… – шепчу сквозь зубы, когда он заваливает на стол, где пять минут назад сидели его советники, резко задирает абайю, рвет ее на бедрах от нетерпения.

– Нет…

– Да! Ты уже моя! Хватит играть со мной, Виталина! Я предупреждал тебя! Ты не ценишь мою доброту и уважение! Что ж, наверное, ты та самая женщина, что понимает только силу! Если мне нужно будет показать твое место, рабыня, показать, кому ты принадлежишь, чтобы сделать своей королевой, я это сделаю! Прямо сейчас!

Неужели он вероломно изнасилует? Неужели мой отказ опять превратил его в животное?! Он так делал уже со мной, пытался… Я помню спертый запах затхлой камеры… Его ненависть в глазах…

Нет… Нет… Я не смогу…

В этот момент, когда сознание почти покидает, когда я начинаю тонуть в панической атаке своего близкого падения, рука нащупывает нечто металлическое.

Это подставка под ручки из латуни. Совершенно точно, она стояла на столе перед Хамданом.

Но это я понимаю уже потом. Когда на автомате замахиваюсь и бью его по голове…

Вскрикиваю в ужасе.

Хамдан оседает.

Я кричу, когда вижу, как из-за густых волос стекает тонкая струйка крови на лоб…

Он хватается за место удара. Чуть покачивается и оседает.

Я тут же порываюсь к нему. Трогаю его за лицо, провожу по ране. Пальцы в крови.

– Боже… боже… Что я наделала?!

Дверь с грохотом распахивается.

Голоса, крики, боль…

Я лежу на полу, меня вжимают в него ногами. Руки заламывают.

За волосы дергают.

Взгляд рассеян.

Смотрю на Хамдана. Не могу понять, он в сознании или нет…

Без сознания. Его тело безвольно обмякло и сейчас распластано на полу. Вокруг суетятся слуги.

– Врача! Нужен врач! – кричу я на арабско хрипло и тут же получаю звонкую пощечину.

– Шармута, – слышу рядом женский царапающий голос. Поднимаю глаза и утыкаюсь в прорезь никаба. И столько ненависти из нее сочится…

– Осмелилась покушаться на правителя, а теперь еще и рот разеваешь! Вот теперь ты точно подохнешь! – шипит она, – готовьте диких кошек! Ее смерть должна быть мучительной и поучительной!