Текст книги "Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме (СИ)"
Автор книги: Иман Кальби
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Глава 32
«Уведите ее в комнату. Я приду, как освобожусь», – в голове снова и снова вибрируют его слова. Его взгляд, обещающий рай и ад. Его неистовый энергетический напор, не оставивший мне пути сопротивления.
Сердце горит в агонии.
Полчаса назад я стала его женой по законам этой страны. Четвертой женой. Не единственной. И эта мысль продолжает меня разъедать.
И в то же время, я так безоговорочно счастлива увидеть его снова, почувствовать себя под его защитой. Почувствовать его любовь…
Сердце раскалывается на два полюса. Дыхание спирает то ли от предвкушения, то ли от неопределенности.
Я всхлипываю, когда дверь позади хлопает. На улице все еще бушует буря. Она завывает, заскакивает остервенелыми, одичалыми порывами в щели древних иссохшихся рам…
На постели новое, свежезастеленное белье, но убранство этой комнаты, ее стены, лампады на масле по углам переносят нас на машине времени далеко в прошлое. Туда, где можно было потереть лампу джинна и выпустить силу пустыни…
Хамдан проходит внутрь. Я слышу его тяжелые шаги.
Разворачиваюсь.
За эти полчаса меня успели подготовить к его приходу. Пусть и в спартанских условиях, но обмыли подогретой водой из кувшина, в которой было разбавлено верблюжье молоко и мед. Волосы уложили красивым колоском, глаза слегка подвели сурьмой, а голое тело закрыли расшитым золотом белым кафтаном. Я знаю этот наряд. Традиционный йеменский свадебный. Такие часто привозили в подарки отсюда наши специалисты. Искусству местной вышивки могли бы позавидовать самые филигранные швеи европейских широт, да и всей Азии.
Мы смотрим друг на друга. Никто не произносит первое слово.
Никто не делает последние пару шагов, которые бы сократили расстояние между нами.
Хамдан стягивает через голову бурнус, небрежно кидает на кресло.
Снова смотрит и усмехается.
Вот теперь он все-таки сокращает между нами расстояние.
Пальцы ловят локон и слегка накручивают его.
– В этих стенах испокон веков жили только мужчины. Это был мужской мир, полный жестокости, брутальности и суровости. Несущие службу в калье– крепости– могли годами не видеть даже женской абайи…
Женщина была миражем. Проклятием. Грехом. Искуплением и наградой… Стоило даже тени женщины мелькнуть в поле видимости этих неизласканных мужских взоров, они сходили с ума… Или превращались в джиннов…
Я прикрыла глаза, не в силах совладать с напряжением момента. Меня и Хамдана разделял только шаг. Шаг в объятие. Шаг в любовь. Шаг в безвластие…
– Я тоже стал голодным джинном подле тебя, Виталина…
– Ты не был обделен женским присутствием, – получилось сипло и с нотками ревности.
Он хмыкнул.
– На месте пустыни было бездонное море. Потом оно ушло– и оставило после себя плодородную землю. Но и она истощилась. Солнце выжгло ее и превратило в желтый прах… Но земля эта все равно не потеряла своей жизненной силы. Знаешь, почему? Потому что жизнь– это любовь. Только там, где она есть, возможно сущее. Вот тебе ответ, Виталина… Ты пришла– и моя пустыня снова стала бескрайним морем… Неважно, синее оно или желтое, оно про мою любовь к тебе…
Я вздрогнула, когда он сделал этот самый последний шаг, не оставив между нами ничего, кроме одного дыхания на двоих.
– Тебе достаточно моей любви в этой пустыне, Виталина? – спросил гортанно и низко. Не отпускал глаза. Не выпускал моей воли…
Я всхлипнула.
Мы оба уже знали ответ.
Хамдан опустил руки на мою талию и приподнял, перенеся на кресло в углу.
Неверующими глазами смотрела за тем, как он берет приготовленный заранее инкрустированный каменьями серебряный кувшин с таким же тазиком. Ставит передо мной, а сам садится на колени.
Берет с подноса потрясающей красоты стеклянную колбочку, капает в кувшин несколько капель, после чего по комнате разносится фантастический, упоительный аромат.
Его ладони ласкают одну мою ступню, нежно массируют, поливают водой. Он смотрит на меня, при этом целуя пальчик за пальчиком, заставляя сердце замереть от этой удивительной ласки в традициях их народа.
Потом проделывает то же самое со второй ногой…
Я замираю. Не дышу. Млею и все равно немножко боюсь.
Отодвигает кувшин. Опрокидывает на кровать и возвышается сверху.
Мы снова смотрим в души друг друга.
Полотно моего кафтана ползет наверх.
Он ведет по ногам. Бесстыдно задирая наряд до самого пупка. Не давая прийти в себя, разводит мои ноги.
– Нет большей власти женщины над мужчиной, чем умение завлечь и заставить думать о ней, затмив любые другие мысли…
Ткань ползет дальше.
Я послушно приподнимаюсь и даю ему снять с меня оставшееся.
Теперь я вся обнажена перед ним.
Хамдан смотрит и улыбается.
– Ты покорилась или я просто загнал тебя в тупик, Фиалка? – его пальцы зарываются в мои волосы и расхищают искусное плетение прически.
– А ты сам как думаешь?
– Я не думаю… Ты напрочь лишила мыслей… Оставила только одну…
Он пока не трогает меня между ног. Словно бы специально тянет.
Только смотрит так, что меня в жгут скручивает.
– О чем думаешь? – резкий рывок пуговицы на шальварах. Он дергает их вниз, оголяя себя.
Мгновение. Вскрик. Мои ноги на его плечах. Очень откровенно и слишком уязвимо.
Без промедления, без передышки…
Боль. Острая, обжигающая, до самой моей души.
Мы замираем в этой агонии наполненности. Смотрим друг на друга. Рвано дышим. Привыкаем к новой реальности…
– Я думаю о том, как ты точно так же смотрел на меня пять лет назад, а я представляла, что это будет наша первая брачная ночь в твоей Сабе, Хамдан… Теперь же я могу без оглядки называть тебя по имени?
Из моего глаза стреляет слеза и скатывается к виску.
Он ловит ее губами.
Ударяется дикими биениями моего сердца о мою грудь.
Мы все так же неподвижны. Все так же заморозили время.
Запоминаем этот момент.
– Я тоже об этом думал, Фиалка.
Первый толчок. Снова вскрик и всполох боли. И в то же время, какое-то другое, более тонкое и приятное чувство, которое мне только еще предстоит распробовать…
– О том, что ты станешь моей четвертой женой…
Опять толчок. И на этот раз– укол в сердце.
– И третьей… – снова…
– И второй… И первой…
Он вколачивался в меня уже как одержимый. А я подмахивала. Сходила с ума, царапала его спину ногтями…
– Несносная, строптивая, нелогичная и наоборот слишком рассудительная, отважная и глупая, неосмотрительная и легковерная, правильная и плохая, Виталина… Одна за четырех! Способная вынести мозг так, как целый гарем! И наоборот, стать той, кого не заменят сотни!
Он бросал на меня все! Свою боль, обиду, ревность, страсть, одержимость… любовь…
Я отвечала рваными поцелуями, теряя себя, растворяясь в его запахе, вкусе, силе.
– Вредная, надменная, гордая, упертая… – продолжал он обрушивать на меня свои эмоции и толчки, – любимая…
Мы замерли в моменте.
Замерли на пике своего напряжения.
А потом разлетелись на осколки, вторившие его «люблю»…
Буря снаружи завывала какую-то древнюю обрядовую песню. А может это была вовсе и не песня, а стоны джинна, вырвавшегося наружу.
Я лежала в его объятиях, пытаясь понять, мы в реальности или в мираже…
Ложбинки меж грудей коснулся холод камня.
На шее снова засверкал сухайль… Бриллиант, который он сорвал для меня с небес… Сердце его страны.
Он гладил меня и рассматривал– словно бы боялся, что я испарюсь…
– Что означает твоя четвертая жена, третья, вторая и первая, Хамдан? Ты просто болтал?
– Невозможная женщина, – выдохнул он, пряча улыбку, – это же надо вот так одним словом девальвировать всю силу моих слов в самый упоительный момент моей жизни.
Взял меня за подбородок и направил на себя, – это означает, что я избавился от них от всех…
– Как?! Разве это возможно?!
– Возможно, – произнес он строго, – Фариза и Ширин были замешаны в заговоре против меня. Когда я потерял сознание после того, как ты меня огрела, они помогли своим родственникам впустить во дворец Ихаба. Он во всем признался, желая сохранить свои позиции. Какими бы ни были их намерения, это муамара– заговор. Самое страшное преступление против правителя на Востоке.
– Фариза тоже? Мне казалось, она спокойная… Кто бы подумал…
– Фариза никогда не держалась за наш брак. Она всегда была отстраненной и закрытой. Сама она не была в курсе заговора, а вот ее амбициозный отец– имам, который приговаривал тебя к казни, – да… Он повешен, Виталина. Как бунтарь поверженный. Ей же я дал хорошие отступные. К удивлению своему, узнал, что она не хотела бы возвращаться в семью клана, а давно мечтает уехать на Мадеру. Там у нее… – усмехнулся я, – явно есть какой-то незакрытый гештальт… Наивно полагать, что только у нас, мужчин, сердца горят страстью. Она не знает пола, бьет всех. Равнодушие и отстраненность Фаризы были не по характеру, а по тому, что я не был ей мил…
Мои жены никогда не выбирали меня… Они просто шли в русле обстоятельств, как и я. Может быть, потому Аллах и не послал мне наследника от них… Я бы не смог передать ему всю ту любовь, что мог бы ребенку от любимой женщины…
Его последние слова приятно приласкали. Словно бы по голове погладили.
– Но у тебя есть дочь от старшей жены… И да… Что с Фатимой?
Я усмехнулся.
– Фатима и руководила заговором. Если Ширин– это просто ревнивая дуреха, Фариза– объект, то Фатима– мозг. И она бы убила тебя, если бы не Ихаб. Удивительным образом, именно его коварный план тебя и спас. Потому он жив, хотя признаюсь, желание жестоко расквитаться со всеми вольнодумцами было. Только сила удержит власть в одних руках в этих землях, Вита. Тебе надо тоже привыкать к таким реалиям. Я не мягкий мальчик, который способен шептать о любви. Я еще и правитель. Теперь мы делим эту ответственность на двоих… Что же касается моей дочери… Ты с ней познакомишься, ибо ее мать изгнана. Как и Ширин. Они будут жить в пустыне близ Бархута. В одном из небольших оазисов… Незавидная участь, но заслуженная…
Он говорил это так хладнокровно, что мое сердце обливалось жидким азотом…
– А ребенок?
Хамдан нахмурился.
– Здесь у меня тоже нет для тебя компромиссов, Виталина. Тебе придется принять мою дочь и попытаться дать ей ту любовь, на которую ты можешь быть способна…
Я понимающе кивнула.
Еще полчаса назад я и мечтать не могла, что он может быть только моим, а теперь…
Я приму его дочь…
Пусть это будет моим проявлением любви. Моим встречным шагом к его трем…
– Я еще не знаю, что значит быть матерью, но… я готова, Хамдан… И да… Я понимаю, что в пустыне может выжить только тот, кто умеет вовремя достать клинок… Я постараюсь принять твою жесткость… Как-то твой мудрый евнух Лейс сказал мне, что я твоя Ахиллесова пята. По сути так и получилось… ты был в шаге от падения из-за меня… Я усвоила урок. А еще он сказал, что только я смогу сделать так, чтобы стать твоим источником силы…
Он улыбнулся, нагнувшись и поцеловав в губы. Я игриво ответила встречной улыбкой.
– А я постараюсь собрать всю свою оставшуюся мягкость для тебя, любимая… И да, то, что ты со мной– делает меня по-настоящему состоявшимся… Когда-то в холодной России я сказал тебе, что ты станешь моей женщиной в полном смысле этого слова только тогда, когда станешь моей королевой… Теперь ты моя Королева, Фиалка… Я исполнил свою клятву!
– Значит, я теперь у тебя одна за четырех… – не смогла скрыть улыбки…
– Да уж… – закатил он глаза, – но это не означает, что у тебя теперь право делать мне мозг за четырех… Зато вот у меня точно есть право требовать от тебя супружеского долга за четырех…
Взвизгнула, когда он перевернул меня на живот и поцеловал голую ягодицу, а потом укусил ее.
– И все же мне страшно, Хамдан… Как меня примут твои люди… твой народ…
– Как Зарку аль-имаму, Вита… – прошептал он на ухо, взгромождаясь сверху, – сила потомков в том, чтобы усвоить ошибки предков. Кода-то моему народу уже послали прекрасную провидицу с глазами цвета неба, но ее не услышали. Я же услышал тебя. И в том, что касалось вируса, который из-за прихоти двух идиотов мог стоить жизни тысячам, и в… зове твоего сердца… Ты ведь честно и открыто дала понять, что если и станешь частью, то только половинкой. Моей… Сила пророчества важна для моего народа. Именно поэтому из поколение в поколение мы выбирали себе светлоглазых жен. В поисках той самой, избранной. Да будет так! Я ее нашел! Аминь!
К горлу подступил ком, а глаза увлажнились.
Как же я мечтала услышать эти слова, как же я горела в надежде, что он сможет что-то придумать ради нас… Ради нашей любви… Исполнит клятву, которую давал мне под северным небом Подмосковья…
– Когда я думаю о том, как бы могла сложиться моя жизнь мне становится страшно, Хамдан… А вдруг Аккерт не решил бы поехать на медовый месяц в Оман и поплыть в залив? А вдруг яхта бы не сломалась? А вдруг… – слова вязнут в моих страхах, как в болоте. Мне даже говорить это страшно…
Хамдан улыбается…
Его улыбка– какое-то знание…
– Нет, Фиалка… Не нужно этого бояться… Наша встреча– мактуб… Но не только звезды на небе предопределили наш маршрут… Был еще один мудрый человек в нашей с тобой жизни, кто это сделал не менее тонко и филигранно…
Глава 33
– Ты знаешь, откуда этот камень у тебя на шее? – спросил Хамдан, кивнув мне.
Я непроизвольно взялась за него и замерла…
– Твой отец передал мне его, когда я принял решение вернуться на родину. Он сказал, что сердце Сабы должно ехать с ее правителем и что если я все-таки и правда истинный, то Сухаль меня сохранит… А еще сказал, что этот камень всегда укажет мне на мой путь подобно тому, как звезда на небе указывает. Тогда я решил, что это просто высокопарные слова и психанул на него. Я умолял его отпустить тебя со мной. Клялся, что сделаю счастливой. Что ты будешь моей единственной, что сделаю своей королевой. Отец был непреклонен. Он сказал, что ты слишком дорога ему, чтобы тобою рисковать, а у меня впереди еще войны за власть, полный опасности и неизвестности путь… Но при этом сказал, что не исключает, что если наши судьбу переплетены, то мы снова встретимся…
Я рвал и метал. Тогда мне казалось, что его слова про мактуб– просто отговорка, но стоило мне снова погрузиться в пучину дрязг и интриг родины, я понял, как опрометчив и эгоистичен был в своих планах… Мне и правда пришлось зубами вырывать свою власть. И да, Виталина, отец был прав– твое присутствие бы не только поставило тебя в сложное и опасное положение, оно сделало бы уязвимым меня. А в моем случае тогда уязвимость– падение в бездну. Я бы неизбежно потянул за собой туда и тебя… А если бы к тому времени у нас был еще и ребенок. Я ненавидел себя, когда раз за разом поступался своими чувствами и мечтами о тебе– и брал одну жену за другой, укрепляя союзы. Но вместе с этими союзами росла и моя централизованная власть. Я возвышался над миром Сабы. С каждым шагом укрепления власти я был все ближе и ближе к тебе…
А потом гром среди ясного неба– посол доложил мне, что ты вышла замуж за Аккерта. Это был не просто шок. Это было то самое падение в бездну. Если и есть на свете чужак, которого бы ненавидели в этой стране больше, так это этот сукин сын… И вот, он самодовольно едет в соседний Оман и еще более самодовольно выходит на яхте в море…
– Он сказал мне, что у него было некое дело. Некое незаконченное поручение, которое оставил ему мой отец…
Хамдан гортанно рассмеялся.
– Вот за это я и любил твоего отца, Вита. Он был умнее нас всех. Этот русский старик впитал не только мудрость своих седовласых снегов, но и коварный шепот пустыни… Ты знала, что Аккерт шантажировал его? Он пришел к нему, уже сжираемому изнутри неизлечимой болезнью, в моменте слабости и уязвимости, и прямо сказал, что тебе будет угрожать смертельная опасность, если он не отдаст тебя за него замуж, а в качестве приданного… – Хамдан набрал воздуха в легкие, – Филипп был убежден, что Сухайль Сабы все еще у твоего отца. Он жаждал древний бриллиант, наделенный почти сакральной силой. Алкал его…Твой отец оказался в патовой ситуации. И придумал самый верный и самый правильный ход своей финальной партии. Он дал согласие на брак, но при этом указал, что камень сейчас находится не у него, а на одном из островов в Баб эль-Мандебском заливе. Дал точные координаты того острова… Ими оказались кораллы. Яхта потому и встала, повердив дно… Дело оставалось за малым. Мне тут же доложили о незваных гостях. Стоит ли тебе говорить, что тогда мною движело?! Какая ярость, какая ревность во мне горела…
– То есть… Ты хочешь сказать, что это отец еще при жизни спланировал ту нашу поездку и неизбежное попадание в твои владения?
– Именно, – усмехнулся Хамдан.
– Но для чего? Что значило «поручение, которое ему завещал отец», если камня там не было…
Хамдан продолжал улыбаться.
– Когда я убивал Аккерта, он во всем признался. Слабый трус, до последнего надеявшийся, что останется безнаказанным, выкрутится… Карты сошлись, когда он клялся, что по обозначенным координатам, которые дал ему тесть, спрятан Сухайль. Но я-то единственный во всем мире точно понимал, что бриллиант у меня, и лично мне в руки его передал твой отец! А еще я знал, что точные карты залива рисовал не кто иной, как твой отец. Он знал про коралл, который в давние времена использовался пиратами, чтобы захватывать богатые торговые судна. Они садились на него– и парализовались… Только твой отец владел этой информацией, Вита. Он и я… Поручение, которое он якобы дал Аккерту – это его ответка – издевка. Аккерт должен был доставить тебя ко мне, сам того не понимая… Так отец одновременно избавлялся от врага, который заполучил его дочь, и обезопасил тебя. Ну, а еще он точно знал, что мы любим… Не верю я, что взрослый мужчина бы не знал…
– Сказать, что я шокирована, ничего не сказать… – тихо произнесла я. Шок понимания сковал. Это было действительно впечатляюще. Настолько, что я просто онемела.
Хамдан заключил меня в свои объятия.
– Мы дома, Виталина… Теперь я способен подарить тебе эту благословенную землю! Моя королева!!!
Глава 34
– Ты уверен, что они примут меня? – спросила я, чувствуя дрожь в голосе.
– Как никто другой, любимая… – уверенно поправил на мне абайю Хамдан. Сегодня должно было произойти историческое событие. С моего лица снимали никаб. Впервые со времен легендарной царицы Савской женщина Сабы могла смотреть на мир не через узкую прорезь для глаз. Да, мои волосы все еще были покрыты платком, но здесь, на палящем зное, это было скорее спасением!
– Хочу, чтобы они увидели твои лучезарные глаза, Фиалка, – поцеловал меня и потерся носом о нос, – они признают в тебе избранную, Зарку Имаму… Все будет хорошо, малышка…
Рука Хамдана опустилась на мой живот.
Мы уже как пару дней знали, что я беременна…
За последние два месяца много чего произошло в Сабе. Хамдан доверил мне вопросы здравоохранения – и с его санкции позвала огромный десант российских специалистов. Мы запустили кампанию по вакцинации, поставили мобильные госпитали и начали возведение стационарных! А еще врачи– женщины! Много врачей– женщин! Мы запустим целую академию, где представительницы этой прекрасной страны смогут обучаться столь важному делу…
Планы буквально распирали меня.
Я горела ими, горела и была совершенно счастлива.
Знал ли мой отец, когда благословлял выбор специальности, да отчасти и направлял по нему, ибо я была совершенно зависима от его строгой патриархальной воли, которая в нашей семье по факту подчинялась традициями законам стран, с которыми он связал свою судьбу, что эпидемиология станет не только призванием, но и благим делом в моей новой ипостаси?
– Пора, дорогая…
Снова его нежный поцелуй в висок.
Хамдан берет меня за руку. Мы выходим наружу, распахивая резные створки машрабии.
Толпа гудит.
Я вижу не только настороженные мужские взгляды, но и черные тени женщин. Много женщин. Только глаза в прорезях. Только живой, цепкий взгляд, так рьяно просящий о свободе, просящий быть услышанными!
Они смотрят на мое открытое лицо. Улыбаются.
Кто-то следует моему примеру и тоже поднимает с лица покрывала!
Я с восторгом узнаю в стоящих в первых рядах Нисрин и ее сестру! Они спасены! Нам удалось вернуть их с того света! У этих девочек есть будущее!
Женщины загораются тем фактом, что мужчины их не останавливают.
Снова веселые горловые трели, снова радость, снова вера в будущее!!!
Вдруг мой взгляд цепляет другую женскую фигуру, которая вырастает в первом ряду присутствующих. Ее лицо сокрыто, но я вижу глаза…
И узнаю их…
С первого дня своего нахождения во дворце я помню этот взгляд…
Фатима…
Мир замирает. Все звуки вдруг резко стухают– и мои рецепторы ловят только ее движение рук.
Она поднимает их наверх, сверкая револьвером.
А дальше– хлопок.
Он сливается с гулом толпы, которая снова становится жутко громкой…
Резкая боль в солнечное сплетение.
Я замираю на мгновение, а потом…
Падаю вниз.
И последнее, что я знаю и вижу в этом мире– пустота и черное забвение. Небо ночи. И на нем нет ни единой звезды…
Выстрел. Фатима. Она падает. Шок. Она умерла?
