Текст книги "Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме (СИ)"
Автор книги: Иман Кальби
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Глава 8
Скромная коморка, ставшая мне единственным местом уединения, где можно снять маску покорности и попытаться перевести дух перед очередной схваткой с миром, который опасен, чужд, враждебен и полон неизвестного – это все, что осталось от личного пространства.
Я смазываю ноги лосьоном, который дали мне в больнице, смотрю на себя в небольшое зеркало– под глазами синяки, похудела.
Мне страшно. Мне объективно страшно. Я боюсь даже в глаза смотреть шейху– там столько тьмы и гнева… И в то же время, кто, кроме него, здесь мог бы быть мне другом? Никто. Вот в этом парадокс. Для него я хотя бы эхо прошлого. Для других– просто смазливая рабыня… Меня пережуют и выплюнут…
Прислуживать им сегодня было унизительно. Почему шейх это допустил? Показать мое место? Избавить от иллюзий? Так их давно уже нет…
Он не отправил меня в гарем, сделал рабыней Фатимы. Зачем? Потому что я не соответствую его высоким стандартам в отношении девочек для утех? В гаремах ведь такие, наверное…
На столе стоял поднос с вечерней трапезой– я даже к ней не прикоснулась. Аппетита не было…
Когда в дверь постучали и потом тут же вошли, явно намекая, что стук– это не разрешение на вторжение в зону моего пространства, я тут же подобралась.
Лейс.
Тот странный мужчина с цепким взглядом.
Я пока не понимала, что от него ждать…
– Как прошел прием у шейхи Фатимы, Виталина?
Он уже и имя мое знает. Улыбка мягкая, но я не расслабляюсь. Ни на секунду.
– Штатно… – ответила сухо, отвела взгляд.
Он прошел в комнату сел на кресло у окна. Головой кивнул на еду.
– Тебе нужно есть, русская птичка. Опрометчиво с твоей стороны. Поверь мне, выживание во дворце– это дело индивидуальное. При этом не имеет значения, раб ты, евнух, любимая наложница, жена или даже сам правитель… Наш мир жесток, но прекрасен…
Прекрасен тем, что он, как мираж– может превращать сказку в реальность… У вас, на Западе, чудес почти не происходит, а тут… И последний станет первым…
– К чему Вы клоните?
Он снова хитро улыбнулся.
– Кто ты, прекрасная чужестранка, так интересующая грозного хладнокровного правителя? Что вас связывает? За теми взглядами, которыми он тебя провожает, есть история. Я слишком опытен, чтобы этого не замечать…
Ну да, так я тебе и скажу…
– Вы ошибаетесь… Само то, что он отдал меня в рабыни жене, а не… – произнести слово гарем сейчас был почему-то унизительно…
Лейс хмыкнул.
Подошел ко мне и приподнял лицо за подбородок…
– Судьба зло посмеялась надо мной, Виталина. Я имею власть и богатство, я поднялся выше, чем кто-либо из своей семьи и даже предков. Но я лишен главного достоинства мужчин– я не могу обладать самыми прекрасными женщинами, хоть и обречен вечно на них смотреть… Но судьба такова, моя хорошая, что она никогда не забирает все. Взамен утраты она дает тебе что-то еще. Я немощен как мужчина, но у меня есть другая сила– мои глаза не затемнены похотью к женщине. Я смотрю на нее через ее отражение в глазах своего правителя. Для меня все ответы там. И они у меня уже есть. Нет только части калейдоскопа, но ты молчишь…
Манипулирует. Вот прям классический евнух из всех этих сериалов, книг и женских фантазий…
– Вы говорите загадками… Все время…
– Потому что мы на Востоке. Здесь реальность переплетена с вымыслом, здесь любая фантазия может стать реальностью. Здесь миф управляет будущим… Вы, на Западе, утратили эту уникальную возможность чувствовать голос первозданного, видеть окружающее таким, каким его создал Всевышний. А мы держимся за наши традиции. Они помогают смотреть в будущее, чтобы глаза солнце не слепило, Зарка Имама…
– Что? – недоуменно спросила его.
Он улыбнулся…
– Еще в доисламские времена на этих землях жила прекрасная девушка из племени Жадис (прим. – здесь и далее известная в арабском мире легенда). Ее звали Зарка Имама. У красавицы были пронзительные светлые глаза, как у тебя. Но сила ее была не только в красоте, но и в умении видеть заранее опасность. В те времена племя Жадис находилось в состоянии вражды с племенем Тамим. Однажды враги решили напасть на Жадис– и Зарка увидела это за три дня. Предупредила своих соплеменников. Но ей не поверили. Враги, зная про ее способность, придумали хитрость– каждый нес перед собой дерево или ветви, чтобы выглядеть издалека, как лес. Она снова воззвала к главе клана. Он не послушал– племя перебили, а ее пленили. Правитель Тамима пылал к ней страстью и пытался сделать своей, но она была неприступна. Тогда он приказал выколоть ей глаза… Эта древняя легенда перекликается с греческим мифом о дочери Троянского царя Приама Кассандре, к которой воспылал страстью сам Аполлон, но за то, что она не ответила ему взаимностью, одарил ее способностью видеть будущее, но не быть услышанной современниками. Когда Трою захватили греки, Кассандра стала всего лишь наложницей царя Агамемнона.
– К чему Вы?
Он снова хитро на меня посмотрел.
– В Сабе верят, что эту землю спасет новая Зарка Имама. Так было предсказано. Женщина со светлыми глазами. Именно поэтому правители этих краев по традиции могут выбирать себе в жены только светлоглазых. Парадокс, но в наших краях таких не мало. Йемен всегда был на пересечении цивилизаций. Крови разных народов смешивались здесь, создавая красоту. Глаза всех жен шейха светлые, как ты видела, но ведь я… – он усмехается, – знаю и вижу всегда больше, чем другие в этом дворце… Мое сердце подсказывает мне, что ты не зря вошла в эти двери, красавица моя… Молчишь ты сейчас или нет– но твоя судьба навсегда связана с этим дворцом…
– Я не хочу быть его частью… – вырвалось из меня сдавленно, – помогите мне бежать… Я… я заплачу…
Он засмеялся. Словно бы я и правда сказала что-то очень смешное…
– Поздно, русская красавица… Бежать поздно. А вот начать выживать и лавировать– в самый раз… Как думаешь, почему сегодня Фатима заставила тебя прислуживать за ужином господину? Создавала провокационные ситуации… Она проверяла его реакцию на тебя, а она не заставила себя ждать. Он хочет тебя. Он тобой взбудоражен… То, что ты теперь опасность для них троих– и дураку понятно. Мужчины слишком открыты в своих эмоциях, милая моя. Он думал, что спрячет тебя от своих глаз и от подозрений в роли той, кто не достойна гарема, а на самом деле… – снова усмешка, – он не остался в покоях Фатимы, если тебе интересно. Ушел к себе. И никого не вызвал из девочек…
Я нервно вздохнула, а он продолжил.
– Фатима– первая и главная жена. Ее род очень сильный. Именно на их союзе держится стабильность власти Хамдана. Но любви там нем с обеих сторон. Только расчет. Фариза, вторая жена, не представляет для тебя опасности. Она меланхолична, отстраненна, равнодушна. У нее, как говорят у вас в Европе, депрессия и апатия, хотя мы считаем, что это джинн такой ее сделал. Отец выдал ее за Хамдана ради того, чтобы оставить за собой южную провинцию. Ширин– огонь. Третья, самая молодая, самая амбициозная. Она считает, что не только красива, но и достойна всего… Это тоже благородная сабийка из древнего рода, которая восходит своим корнями к самой Царице Савской. Ее амбиции, конечно, не на третью жену. Да и к Хамдану она и правда испытывает страсть. Когда они только поженились, я даже был вынужден признать, что она волновала его как женщина. Два-три месяца страсть в их постели горела. Он брал ее с собой в путешествия и во время госвизитов, проводил много времени в ее покоях, но… Ширин не смогла родить. А может дело не только в этом. Со временем отношение ко всем трем женам правителя выправилось и примерно одинаково. Хотя и не без частностей. И да, Зарка… Наследников у него пока нет… Фатима смогла родить, когда они только поженились, но это девочка. Правитель очень ее любит. Но… дочь никогда не укрепит династию… Именно поэтому он должен жениться в четвертый раз. Этот брак обязан принести аль-Мазири наследника. Или род Хамдана будет обречен на провал и безвестность… Вот твоя реальность, русская пташка… Реальность, в которой тебе нужно не просто выжить, но и найти свое достойное место. А вот что такое в твоем понимании «достойное место» и как его получить– это тебе пища для размышлений перед сном. Перестань цепляться за тени прошлого и жалеть себя. Выживи. Поднимись. Стань тем, кем достойна. Создай из миража реальность.
Глава 9
Музыка разливалась по залу мягкими переливами. Красиво. Есть в йеменской архитектуре– аскетичной в цветовой гамме, но богатой на узоры, вытесанные в самом камне, что-то заставляющее завороженно замереть.
Об этом ощущении восторга перед лицом опыта и времени мне когда-то рассказывал Хамдан, прельщая своей культурой, притягивая, заставляя поверить, что наступит день– и я стану ее частью…
Наступил день, когда моя нога действительно ступила на эту землю.
Только я не в роли госпожи. Я рабыня. Простая рабыня, которую ее хозяйка назначила прислуживать за трапезой почетного гостя…
На мне вышитое платье из черного шелка с золотой россыпью, волосы распущены, глаза подведены сурьмой.
Меня делают заметной. Хотят выделить…
Когда наши взгляды с Лейсом пересекаются, стоит мне только выйти в зал, он сначала хмурится, а потом хитро прищуривается. Я уже знаю эту его реакцию. Он затаился и наблюдает.
Что-то будет сегодня. Будет…
Меня в компании еще нескольких девиц в похожих нарядах заводят в маленькую коморку.
Слышу из-за стены, что музыка усиливается и нарастает. Ей вторят голоса– женские и мужские. Разговоры, смех, шаги…
Сердце бьется…
К нам заходит женщина с темными запавшими глазами. Со строгим, бесстрастным видом заявляет, что сейчас нам нужно будет обслуживать прием– разносить яства и подливать из металлических, украшенных каменьями кувшинов напитки в бокалы гостей.
Когда я снова выхожу в зал в числе других девушек, даже голову боюсь поднять на присутствующих.
Но приходится.
Здесь мужчины и женщины. Три жены Хамдана. Еще две женщины– одна молодая, другая постарше. Они в закрытых платьях темно-синего дымчатого цвета, но лица открыты. На них много украшений, говорящих об их статусе.
Я робко цепляю взглядом Хамдана. Неизменный черный тюрбан, закрытая до горла черная одежда. Еще несколько мужчин, среди которых явно почетный гость.
Он тоже молод. Явно высокомерен. Его черты острые, почти орлиные.
И он производит впечатления отнюдь не доброго мужчины.
Гортанные смех, разговоры, появление красивых девушек в еще более легких, открытых дымчатых нарядах, которые начинают танцевать и извиваться перед гостями. Это гаремные жительницы, судя по всему… Вот о ком говорил Лейс. Вот куда я «недостойна» была попасть…
Я чувствую пинок в спину. Та самая старшая за нами недобро сверкает глазами и молча указывает, чтобы я не зевала, а переходила к делу.
Подхожу к столу, разливаю напиток гостям.
Чувствую, как щеки загораются.
Это Хамдан, наверное, на меня смотрит… Увидел меня, заметил…
Когда поднимаю глаза, обжигаюсь…
На меня смотрит тот, другой…
Чужой, наглый, откровенный взгляд.
Смотрит слишком долго, чем стоило бы…
– Прелесть жизни правителя Сабии еще и в том, что у него есть возможность собирать в свой гарем самых красивых девушек… – усмехается он и нагло салютует мне бокалом.
Тут же отворачиваюсь.
Хамдан следит за глазами гостя, переводит их на меня и на глазах чернеет.
– Не преуменьшай, Ихаб. Про твой изысканный вкус на прекрасное легенды слагают.
– И все равно… – откидывается он на дивании и продолжает нагло рассматривать меня, – не все жемчужины попадают в мое сито…
– Это жизнь…
Я непроизвольно ловлю глазами, как Хамдан кивает чуть заметно Лейсу.
В следующее мгновение перед этим Ихабом грациозно выплывает одна из танцовщиц. Она так красноречиво привлекает его внимание… И он отвлекается…
Пользуясь ситуацией, отхожу в сторону. Пытаюсь отдышаться от страха.
– Твоя сестра, шейх Ихаб, станет одной из самых ярких жемчужин в коллекции Правителя Аль-Мазири, – велеречиво замечает Фатима.
Я удивлена, что у женщин тут есть право голоса и они сидят за общим столом.
Перевожу глаза на ту молодую и незнакомую, щеки которой тут же становятся пунцовыми. Красивая… И снова, острая, подчеркнуто обостренная восточная красота…
Хамдан хмыкает, задерживая на ней свой взгляд.
А потом вдруг смотрит на меня.
Мы пересекаемся взглядами.
Нервно сглатываю.
Почему-то мне кажется, что сейчас нас замечают и другие…
– Отец остался очень доволен своим визитом в твой дворец, правитель
Хамдан. Он склоняет меня принять предложение о вашем союзе с Нивин. Но нам нужно обсудить размер махра– подарка жене. Нивин– представительница древнего рода северных народов Йемена. Она не просто породистая. Ее кровь священна…
– Как и кровь других трех моих жен, – возражает спокойно Хамдан, – я всегда был щедр в отношении махра за своих прекрасных жен. Назови цену-и мы ее обсудим.
Ихаб усмехается.
Его лукавый взгляд сначала щедро мусолит извивающуюся танцовщицу, а потом, о ужас, находит глазами меня…
Я снова тушуюсь и пытаюсь стать как можно более незаметной…
– Думается, вы уже обсуждали с отцом возможность закрепить за Нивин звания хранительницы трех северных кланов. Это означает, что в случае вашего раздора нашей семье в управление перейдут эти районы на Севере, Хамдан. Это справедливая гарантия…
Шейх злобно сверкает глазами в сторону Ихаба. Его лицо искажает злость. И я тут же, как и все остальные присутствующие, понимаю, почему…
– Нет, Ихаб. Мы оба с тобой прекрасно понимаем, что такой махр не попросили бы даже за дочь самого Пророка Мухаммада, да прибудет с ним сила и благоденствие. Стратегически это не просто ослабит мой позиции.
Патриархи нашего народа не пойдут на такую меру.
Ихаб хмыкает.
Не то, чтобы ответ Хамдана его удивил…
Он картинно хмурится и снова находит меня глазами.
– Понимаю… И тем не менее, не могу тебе не предложить… Хотя…
Ладно, Хамдан. Мы верим в тебя как в объединяющую силу Йемена, при котором наш народ снова восстанет из пепла распрей и вражды… Ты предлагал отцу отписать в нашу пользу один из маршрутов логистики в зоне Баб-эль-Мандебского пролива. Нахожу это предложение экономически выгодным. Но раз уж мы говорим про истинную дружбу, хочу попросить тебя еще об одной скромной уступке. Уже для себя… В залог нашей дружбы и лояльности друг другу.
– Проси, что хочешь… – улыбается Хамдан, явно довольный тем фактом, что договориться удалось,
Ихаб кивает на меня. Я замираю.
– Отдай мне эту светлоглазую рабыню…
Все находящиеся в зале замирают.
Я чувствую на себе острые взгляды. Чувствую нарастающую панику и… отчаяние…
Тут же ловлю на себе торжествующий взгляд жен Хамдана.
Вот в чем была идея…
Фатима преднамеренно выставила меня в качестве прислуги на вечере, чтобы привлечь внимание Ихаба.
Лейс был прав– они видят во мне угрозу.
В простой рабыне…
В ужасе смотрю на Хамдана.
Его лицо чернее тучи. Глаза больно впиваются в меня. Кулаки сжимаются.
Он тут же переводит глаза на Лейса. Тот тоже напрягается.
Сейчас решится моя судьба…
Боже…
Он ведь не может отказать…
На кону слишком много…
Хамдан медленно поворачивает голову на Ихаба, который все это время хищным взглядом смотрит на меня. Не отрываясь. Словно бы терзая плоть.
– Так каков твой ответ, правитель? Маленькая прихоть для гостя…
Разве это много? Всего лишь красивая игрушка, которая сегодня ночью согреет мою постель…
Я прикрываю глаза.
Чувствую, что слезы вот-вот начнут брызгать из глаз.
Хочется броситься в ноги Хамдану, умолять меня не отдавать…
Не хочу…
Не хочу по рукам…
– Нет, Ихаб… – его слова после затянувшейся паузы звучат в воздухе громом, – это та услуга, которую я тебе оказать не могу.
Все замирают. Потом начинают громко перешептываться, потом опять замирают…
– И почему же? Не думал, что правитель так жаден…
– Выбирай другую… – выдыхает сипло Хамдан, не отрывая от меня
взгляда, – эту не отдам.
– Почему?! – он и правда уязвлен. Градус напряжения между ними усиливается, – это всего лишь рабыня.
Хамдан же остается совершенно спокойным. Но я знаю, за этим спокойствием стоит его ярость. Та ярость, которая причиняет больше всего боли… Слишком хорошо мне знаком его характер…
– Это рабыня, которую я планирую сделать своей фавориткой, – произносит он– и зал тут же взрывается восклицаниями, шоком и пересудами.
Чувствую на своей руке сильный захват. Это Лейс. Он слегка испуган и взбудоражен.
Дергает меня и уводит за двери, под гул высокородных людей, которые, судя по всему, уделили слишком много внимания простой рабыне…
– Игра началась… – шепчет он, тут же поднимая глаза к небу и начиная быстро перебирать четки в руках, – опасная игра… Видит Всевышний, в ней выживет сильнейший…
Глава 10
Устала заламывать руки, дергаясь от каждого шороха.
Сколько я сижу в покоях Хамдана?
Час, два.
То, с какой скоростью и мрачным молчанием меня утащил туда Лейс и лаконично приказал «дожидаться своей участи», вселяло лишь отчаяние и страх…
Хамдан сказал это, чтобы не отдавать меня? Защитить? Зачем?
Когда дверь, наконец, резко открылась с двух створок, пропуская его высокую фигуру внутрь, я резко подскочила с кресла и забилась к окну, все подобравшись.
Он сначала на меня даже не посмотрел.
Устало подошел к оттоманке, стянул с голову тюрбан, представ, наконец, передо мной в до боли знакомом образе– я до сих пор помню его густые и непослушные вороньи волосы, которые так любила перебирать пальцами… Снял украшения с шеи и палец.
Щедро отпил из графина воды и только потом перевел на меня глаза.
– Не трясись, – произнес по– русски.
Я нервно сглотнула.
Легко сказать.
Хамдан смотрел перед собой.
Но я все равно чувствовала, что даже боковым зрением, даже просто своим присутствием он сканирует меня и чувствует состояние. Смятение, ужас, страх…
– В тебе много отчаяния, Виталина. Это раздражает, – вдруг выдал он, – нелепое чувство. Стоит от него уже избавляться. Оно тянет тебя назад… Как цепи, которые я пока не повесил на твои руки, а ощущение, что ты уже в кандалах.
Разворачивается скидывает бурнус, а потом начинает расстегивать кафтан. Пуговица за пуговицей… Отвожу в смущении глаза, когда он снова передо мной голый выше пояса. С идеальным рельефом мышц. Они словно бы нарисованные. На ощупь они каменные. Это я тоже помню…
– Это естественное чувство… Мне страшно. Еще вчера я жила в обычном мире, а сейчас… Сейчас я словно бы на другую планету попала.
– Это твой новый дом, – осекает меня он.
Садится на кровать, кладет руки на колени. Мрачно смотрит исподлобья.
– Как ты жила все эти годы, Вита? – ошарашивает очередным вопросом на русском. Эта перемена его настроений и эмоций обескураживает, – все ли твои мечты осуществились?
Последняя фраза– горький укол. В самое сердце.
Я помню наш с ним последний разговор.
Когда Хамдан отчаянно умолял меня бежать с ним, открывать его мир, я сказала, что не могу уехать не только потому, что повинуюсь воле отца, который против нашего союза. Я сказала, что мои мечты и ожидания от этой жизни связаны с моей реальностью в России… Я хотела спокойной сытной жизни, хотела реализации в карьере– ведь я только поступила на врачебное дело, активно погружалась в профессию. Я хотела стабильности и мира…
Эти дикие чувства, подчас граничащие с животным инстинктом, обескураживали и пугали…
– Я стала врачом– эпидемиологом. Помогала людям… Занималась научной деятельностью, – цепляюсь за самое нейтральное из всего, что сейчас он может мне предъявить, – я бы…
Пытаюсь найти нужные слова, но не получается.
– Не рабыней я хотела быть в гареме, правитель… Я бы хотела помогать людям. И да… По этой части своей жизни я буду скучать сильнее всего…
Он морщится, словно бы игнорируя мои слова и скрытую в них мольбу.
– Подойди, – повелевает.
Понимаю, что отказываться нельзя.
Я вообще не имею права отказаться от всего, что он может сделать со мной в своих покоях. Только что он обозначил для всех мой статус. Реальный статус…
Когда между нами остается два метра, он нетерпеливо хватает за руку и дергает на себя. Мои бедра упираются в его коленки. Он смотрит снизу, но ощущение, что это я внизу.
Не отпускает руку. Словно бы щупает неистово скачущий пульс.
– Королевой ты тоже быть не захотела… – и снова укол. Он все время сворачивает туда, где должно быть мое горькое сожаление…
– Одной из четырех? Нет, Хамдан…
Говорю раньше, чем успеваю подумать. Я только что произнесла дерзость, еще и по имени его назвала… Это непозволительно.
Он жестко хмыкает. Глаза наливаются черной смолью. В них желание и что-то еще. Нехорошее…
– Да, скоро их станет четыре… Нивин молода и хороша собой, не находишь? Их род древний и плодовитый. Только потому я решил вытерпеть компанию урода Ихаба. Мне нужен этот союз. Он сделает мою власть на этих землях безграничной. Поможет положить конец многолетней вражде, а это значит, что простой народ сможет зажить лучше. Стабильность и безопасность– залог благоденствия любого государства…
– Я надеюсь, что судьба вам пошлет здоровых, сильных наследников… А власть твоя будет крепкой и стабильной…
Снова хмыкает.
Резко встает и дергает меня на себя.
Я вывела его своими словами еще больше?
– Чем сильнее я буду, Виталина, тем лучше для тебя… Без моего покровительства ты не выживешь тут и пару часов. Мне нравилось, как ты называла меня «Хамдан» в нашем прошлом, Виталина… – трогает пальцами мое лицо. Проводит костяшками по скуле, спускается по венке на шее, – даже раньше это могло коробить, ибо женщина имеет право обращаться к правителю Сабии по имени только в одной роли и месте… В его постели… Но мне всегда нравилось… Было в твоем голосе что-то такое порочное, волнующее, заставляющее меня дико возбуждаться даже от твоего невинного окрика, когда ты звала меня к столу на ужине… Время прошло…
Все изменилось, а мне все еще нравится… И волнует… У тебя будет возможность называть меня по имени, Фиалка… – он обогнул шею и слегка ее сдавил, заставляя откинуть голову, – будет возможность смотреть на меня своими прекрасными глазами и шептать мое имя исступленно… Или молить о пощаде, чтобы я был с тобой мягче… А может жестче… А может чтобы ты просила еще и еще…
Вторая рука ползет от бедер по талии, к груди. Он накрывает ее и сжимает…
– Как бы мы ни были отчаянны в своих планах, Вита, мактуб сам знает, когда нам что послать… Я был слеп в своей страсти и не понимал, что наш союз обречен. Старик был прав… Если бы я забрал тебя тогда, гарантированно не получил бы того, что имею сейчас. Не вернул бы свое по праву… А теперь у меня есть моя страна. И ты… В той роли, которую выбрал тебе свой мактуб… Ты ведь и правда не королева… Ты… – он резко притягивает на себя, опаляет мочку уха диким, горячим дыханием, – ты моя слабость… Игрушка… Моя утеха… Женщина, созданная для моего удовольствия… Просто пока испуганная и наивно пытающаяся цепляться за мир своего прошлого… Его нет, дорогая… просто прими спокойно и покорно новую участь, уготованную тебе судьбой…
Из глаз резко стреляют слезы. Нет… Нет. Не так…
Опять я в этом ощущении тотальной паники…
В шаге от пропасти, куда он меня сейчас скинет…
– Сегодня ночью Лейс отвезет тебя в одно место… Оно имеет особую сакральную силу, Фиалка. Из века в век правители отправляли туда своих любимых наложниц, чтобы воспитать из них идеал… Там тебя научат быть покорной, научат доставлять мне любое удовольствие, какое я только могу пожелать, научат быть частью нашего мира и культуры… Прими эту поездку не как пытку, а как школу жизни, которая единственная способна дать тебе ощущение безопасности и гармонии в твоем новом статусе. Я твой Бог, Вита.
На меня ты теперь будешь молиться…
Он резко отодвинулся, от чего я покачнулась, едва не упав.
Лицо все-таки было в слезах.
– Через две недели я приеду за тобой сам…
Этого времени хватит. Тебе – чтобы стать той, кем тебя видит судьба в этом дворце. А мне – чтобы жениться и исполнить супружеский долг со своей четвертой женой.
