Текст книги "Dream A Little Dream Of Me (СИ)"

Автор книги: I_Do_Believe_In_Faeries

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

***

– Ну же, еще минуточку, дорогой, – Элла схватила его за руку. – И я пойду и чистосердечно во всем признаюсь. И даже…

– Элеонора, – повторил он и кивнул в сторону. Девушка повернулась в указанном направлении и увидела Тома. Он был уже далеко не в том подавленном состоянии, которое сопровождало их обоих во время поездки в метро и вплоть до момента расставания в баре. Мужчина был раздражен, если не сказать зол.

– Том, что произошло? – недоумевающее спросила она. Не то чтобы она не знала, что обидела его, наплевала и пренебрегла его попыткой помочь Лиаму. Разве не она рассказывала, как хотела вернуть брата, чтобы знать: с ним все в порядке, он рядом? Так нет же… Но с чего столько агрессии во взгляде.

– Что произошло, Элеонора? Даже не знаю, – сколько яда в голосе, – надеялся, ты сама объяснишь. Сама же только что сказала своему другу, что готова к признанию. Что ж, я внимательно слушаю. Уж больно интересно, как ты объяснишь это. – Он протягивает девушке телефон.

«Кончай задирать нос, ван Руж. Я уже понял, что вел себя, как последний кретин. Могла бы не заводить романы со знаменитостями, чтобы доказать мне свое превосходство. Встретимся у Гая?» – Элла читает последнее сообщение, ее переполняет злость. Как он мог? Мерзко и низко. Так, будто она только и живет этими встречами. Каждый раз одно и то же. Каждый его приезд. Он пишет, достает ее до того, что Элла теряет любую сопротивляемость и соглашается на встречу. А дальше много виски, шумные клубы и пустая постель утром. Но ведь на этот раз все должно быть иначе? Она пережила его. Том ведь… и тут до Эллы дошла суть недовольства Хиддлстона.

– Ты действительно подумал, что я… – она швырнула на стол телефон и взялась за бокал, но Гай успел перехватить ее опрометчивый порыв, и содержимое осталось в пределах стекла.

– Что ты? – Том повысил голос. – Что ты оставишь мужчину, с которым спишь, коротать вечер в размышлениях, что он сделал не так, чтобы сходить проветриться с мужчиной, с которым спала. Можешь прекращать играть на два фронта. Не надо было оставлять телефон.

– По-моему, вам обоим следовало бы успокоиться и выслушать друг друга.

Элла отпустила бокал. Хватит драмы на сегодня, а Том вполне заслужено ответил ей, она поступила намного хуже, бросив ему подобные фразы в лицо, в разгар перепалки.

– Том, – она протянула к нему руку, он хотел было отдернуть свою, но оставил, – нам и вправду лучше поговорить наедине и в более спокойной обстановке. Пожалуйста.

Она хотела забрать его с потенциального места происшествия. Стивена ведь хватит на то, чтобы заявиться сюда, несмотря на то, как Гай позорно выбросил его из «Джазового стандарта» в прошлый раз.

– Ты здесь непрошенный гость, – недовольный тон бармена подсказал, что она опоздала.

Но гость не смутился и вмиг сократил расстояние, что осталось до стойки.

– Смотрю, все в сборе. Бравый ирландский защитник, британский любовник и моя милая Нора. – Он склонился в шутливом реверансе, Том вырвал свою руку из ладони Эллы, презрительно хмыкнув, «что ты мне собираешься рассказать в спокойной обстановке, когда все факты на лицо?». – Шейк с карамелью… – Стив склонился над ее напитком. – Вкуснота. Не поделишься?

– С превеликим удовольствием, – прошипела Элла и, не сдерживаемая на сей раз ничьей десницей, плеснула ему напитком в лицо. Бодро поднялась с места, оправила рубашку и джинсы, загнувшиеся за хлястики на задниках туфель, и пошла к выходу, но потом остановилась, будто что-то забыв. – Ах, да. Стивен, – она указала жестом на высокого длинноволосого брюнета в татуировках, а потом повернулась к Хиддлстону и добавила: – Томас. Приятного времяпрепровождения, мальчики.

Комментарий к Ill Wind

http://vk.com/doyoubelieveinfaeries

Хештэг к главе #DaLDoM_IllWind

========== They Can’t Take That Away From Me ==========

Элла чувствовала себя сильной и отомщенной ровно до того, как за ней захлопнулась дверь бара. Вся справедливость обид и претензий развеялась с прохладным ночным воздухом, и девушка ощутила невосполнимую потребность плеча, которое выдержало бы все ее самоистязания, слезы и прочие унижения. Невосполнимую по той простой причине, что телефон свой она в широком жесте презрения швырнула на стойку. И теперь ни Джезу позвонить (оно и хорошо – нечего вырывать его из постели первой за последнее время постоянной девушки, которая не хочет втянуть его в разбирательства с бывшими или торговлю чем-то незаконным), ни Джей, которая тоже не особо охотно примчалась бы на помощь, но по крайней мере рыдали бы они на пару. Впервые за столь долгое время.

Сегодня ван Руж не побрезговала бы и самостоятельной доставкой до места событий, но, как назло, ее джентльмен позаботился о том, чтобы девушка ни за что не платила, а поспешный побег с места происшествия отрезал путь обратно к квартире, где деньги лежат. Да и попадаться джентльмену, которого она все еще почему-то называет своим, на глаза представлялось не самой лучшей идеей. В сложившейся ситуации ее появление могло способствовать двум вещам: нервному срыву британского достояния или доведению его до смертоубийства. Оба варианта неприемлемы.

Посему, перебрав весь небогатый арсенал возможных действий, она просто сползла по кирпичной стене бара и принялась ждать знака свыше, ну, или менее поэтично – окончания переговоров, которые обещали быть самыми короткими в истории дипломатии. Элла села на холодный асфальт у двери и принялась ждать придуманного ею и уже мысленно приведенного в действие приговора. Только вот не всем сидящая у входа в бар девушка казалась школьницей, дожидающейся наказания у кабинета директора, и вскоре ей под ноги полетела первая горсть мелочи.

«Отлично, дорогая, теперь ты официально признана самой жалкой девушкой Бруклина на этот вечер», – подумала она, зарываясь лицом в сомкнутые на коленях руки. Жест отчаяния был подкреплен еще одной подачкой. Возможно, еще несколько расщедрившихся ньюйоркцев – и она сможет доехать до общежития, где пройдет еще несколько стадий унижения, выслушивая о комендантском часе, зато спать будет в кровати, а не на лавочке в Центральном парке.

Воспаленный мозг принял идею на «ура» еще и предложение от себя добавил. А не спеть ли очаровательной и внезапно оказавшейся на мели студентке что-то пожалостливее, чтобы побыстрее заработать и сбежать отсюда подальше, не дождавшись развязки конфликта.

К счастью, она не успела сделать даже первого шага по направлению к цели – встать. К счастью для ее физического здоровья, потому что как раз в тот самый момент, когда она решилась на попрошайничество под средством акапельного пения, из бара вылетел Стивен. Встань она – и столкновения не миновать.

– А твой актеришка что-то уж больно раздражителен, Нора, – несмотря на то, что его позорно выперли из клуба, он еще и пытается выплеснуть свое недовольство на Эллу, добавляя: – Наверное, ты после меня потеряла хватку и не справляешься в постели даже с ним.

– Проваливай, Стив, а не то разукрашу вторую скулу, – слышится голос Гая, герой вечера внемлет предупреждению и идет в сторону метро.

Следом открывается дверь, Элла поднимает голову, чтобы сообщить бармену, что угроза миновала, и ее бывший уматывает на поиски приключений куда-то в неизвестном направлении, но видит перед собой Тома.

– Привет, – выдала она первую пришедшую в голову глупость, но, похоже, выглядела достаточно жалко, чтобы он остановился и даже вздохнул как-то обеспокоенно и отстраненно:

– Элла, – но потом опомнившись добавил: – Какого черта ты сидишь на асфальте, совсем умом тронулась?

Ее взгляд стал еще более жалостливым, хотя и предыдущая стадия казалась предельной. Том сел рядом.

– А твой этот Стивен оказался ужасно раздражительным, – продолжил он спокойно, будто они не ссорились и комитет здравоохранения в лице мистера Хиддлстона только что в не самой обходительной форме не сообщил ван Руж о вреде холодных плоскостей не только для задниц, на них примостившихся, но и мозгов, которые за посадку отвечали.

– Том, прости, я не должна была… – она только начала оправдательную речь, которую придумывала еще когда на голову не свалилась проблема номер два, но увидела, что Хиддлс потирает костяшки пальцев и болезненно морщится. Так вот куда ушло все раздражение! Выпустил пар, облагородив фейс предполагаемого соперника. Спасибо, Стивен, облегчил общение с разъяренным мужчиной. – Зачем? – она взяла его руку в свои и начала целовать потенциальный синяк, приговаривая: – Зачем ты это сделал, глупенький? Пойдем, приложим лед.

– Я же говорил, что он ужасно раздражителен. Долго я пытался держать себя в руках, но когда он с наглым видом поинтересовался, выделываешь ли ты в постели те же дикие вещи, что и прежде, и улыбнулся, мне очень захотелось подправить его прикус, но, подумав о последствиях, решил ударить выше.

– Что тоже было не самым удачным решением, – пожурила его Элла строго, насколько позволяло опальное положение, и обняла.

– Зато теперь я могу понять твое раздражение. – Девушка встрепенулась и с надеждой посмотрела на него. – Понять, но не принять. Элла, я устал, что ты проецируешь все свои обиды прошлых отношений на меня.

–Том, я не… – попыталась она возразить чему-то, что очень напоминало ту часть ее собственного извинения, в которой она каялась в прегрешениях. Все было передано предельно точно до того момента, когда он сказал, что устал. И разве это удивительно. Она запнулась на полуслове, ведь возразить было нечего.

– Да, целиком и полностью согласен, ты не подарок, – он улыбнулся, переняв повадки своего коварного злодея из комиксов. Элла с облегчением выдохнула, но мысленно пообещала себе больше по возможности не испытывать прочность его намерений. Неизвестно, насколько хватит его терпения, удивительно, что он вообще дожил с ней в одной квартире до сегодня. – Но что-то… то ли то, как ты сейчас на меня смотришь своими большими зелеными глазами, то ли то, какой несносной психопаткой ты бываешь… не знаю, но что-то определенно заставляет меня сидеть здесь, а не лететь навстречу спокойной жизни в Лондоне. Так… о чем это я? Ах, да, твое отрицание было не совсем кстати. Реплика должна была начинаться чем-то вроде «Том, я обязательно…».

– И безоговорочно? На что я там подписалась своим неподобающим поведением, мистер Хиддлстон? – она постепенно приходила в себя.

– На полное и безоговорочное подчинение, естественно, – фыркнул он, а Элле показалось, что где-то за подчинением должно было последовать пренебрежительное «смертная».

– Тебе никто не говорил, что ты мастер разрешения конфликтов с наибольшей для себя пользой?

– Молчи, женщина, а то ведь дичаешь на глазах, а мне пока доставляет небывалое удовольствие твой покаянный вид.

–Больше не буду, властелин и повелитель.

– Элеонора, – произнес Том с упреком, но продолжить фразу помешал поцелуй. Отвлеченные друг другом от суровой действительности, они очнулись, только когда еще одна горсть мелочи полетела им под ноги.

– По-моему, это тонкий намек, что нам пора уматывать отсюда, пока милые фотографии двух бездомных не попали в «инстаграм», а то ведь узнают тебя, и проблем не оберешься.

– Больших, чем ты мне устраиваешь, все равно не будет, – отпарировал он, но принял справедливость замечания, поднялся и протянул Элле руку.

Комментарий к They Can’t Take That Away From Me

http://vk.com/doyoubelieveinfaeries

Хештэг к главе #DaLDoM_AwayFromMe

========== A Fine Romance ==========

– Почему ты на меня так пристально смотришь, Том? – Элла сдалась, не выдержала ни повисшей в комнате тишины, ни взгляда, который выводил из себя похлеще дознания в лучших традициях военных фильмов, похлеще всего того, что ей пришлось претерпеть за последнее время по воле этого самодовольно улыбающегося бесстыжего негодяя.

– Мне просто интересно. – Том подошел к девушке и помог расстегнуть молнию на платье, его пальцы дразняще медленно следовали по коже, а воркующий голос по оголенным нервам. – Когда ты сдашься и выйдешь из себя.

– Не дождешься, дорогой, – она переступила через одежду и села на кровати. Наклонилась, чтобы расстегнуть пряжки на туфлях, и они спали с нее вместе с грузом сегодняшнего претенциозного вечера в Метрополитен-музее. Элла откинулась на кровать и с удовольствием потянулась. Да, мгновения блаженства вдали от снобов и новых злокозненных планов Локи Хиддлстона. Это же лучше, чем секс… которого не было в связи с активным внедрением несовершенной программы Тома по воспитанию девушки, которая, как сегодня оказалось, дала сбой и плавно переросла в миссию «Доведи Элеонору до ручки». Единственное, что ее радовало в сложившейся ситуации, так это обоюдные страдания. Тому-то небось тоже не особо по душе пункт с воздержанием.

–Что ж, я намереваюсь доказать обратное, – прошептал он, ложась рядом.

– Вы мне угрожаете, мистер? – Элла приподнялась на локтях, чтобы удобнее было смотреть в его светящиеся лукавством глаза.

– Вполне вероятно, миссус, – он исказил обращение на южный манер и широко улыбнулся, довольный своей выходкой. – Вы что-то имеете против? – спросил Том и уставился на нее удивленным взглядом. Святая простота! Вот только этот простодушный малый тут же поспешил обрабатывать Эллу на предмет новой гениальной идеи.

Его ладонь начала свой бесхитростный и невинный путь от кружева чулок, ловкие пальцы быстро взобрались по подвязке к поясу и обосновались на талии, пребывая в нерешительности касательно следующего шага. Девушка же решила постепенно и шаг за шагом сокращать вольности, дарованные английскому джентльмену, а то ведь власть и в голову ударить может.

Для начала следовало бы обездвижить клиента, чтобы он безропотно внял требованиям о послаблении тоталитарного режима. Лидер-то он, может, и харизматический, только вот кто потом будет лечить неустойчивую девичью психику от фраз вроде «Элла Фицджеральд – вокалистка так себе, ее голос слишком переоценен», высказанных тоном выпендрежника, который считает, что заработал достаточно, чтобы отпускать подобные высокомерные замечания? Девушка одним махом взяла и ситуацию, и Тома в свои руки, усевшись на мужчину.

Далее необходима была смягчающая бескомпромиссность требований вступительная часть. Она обезоруживающе улыбнулась, подарила нежный, полный чувств поцелуй и, чтобы Том не успел опомниться, где его нагрели, продолжила покрывать поцелуями его виски, скулы, шею.

– Я слышал, что у Гая сегодня какое-то мероприятие, – с ленцой протянул он.

– Да, отличная возможность для всех, кому медведь наступил на ухо и пожевал голосовые связки, достать тех, у кого со слухом все в порядке, – прерываясь на поцелуи, недовольно проворчала она.

– Караоке? – уточнил мужчина, казалось, радости его не было предела. Такое впечатление, что ему сейчас вручили какую-то особо престижную кинопремию, и он просто не может поверить своему счастью. – Это же так весело, бука.

– Кто-кто? – на всякий случай уточнила она, подозрительно косясь на мужчину. – Томас Хиддлстон, ты что окончательно в детство впал?

– Что ты, просто предлагаю, как можно разбавить скучный вечер в музее чем-то поживее. Видел же, что ты откровенно скучала, да и я, признаться, тоже особого удовольствия не получил. Поскольку вернулись мы не поздно, то вполне можем спуститься в клуб и спеть по песне. Что скажешь?

«Скажу, что ты издеваешься», – читалось во взгляде Эллы, но она вовремя вспомнила, что поведение Тома – жалкий спектакль и провокация, потому вернулась к его груди. Провела языком по контуру соска, а потом дразня прикусила его. Том напрягся и изо всех сил постарался превратить рвущийся наружу стон в шумный вздох. Он взял ее руки в свои и подмял под себя. Она не сопротивлялась, ликуя, что смогла отвлечь его от дальнейших глупостей, но рано.

Мужчина еле коснулся ее губ и отстранился, поднимаясь с кровати. Элла, подавляя закипающее недовольство, присела и стала наблюдать за развернувшейся пред ее взором бурной деятельностью. Том, перерывая корзины и полураспакованные коробки, пытался найти то ли вечно убегающий второй носок, то ли потерянную совесть. Девушка надеялась, что во имя благоразумия он ищет последнее, надеялась до последнего, пока на кровать рядом с ней не приземлилось платье. Том тем временем быстро впрыгнул в джинсы и футболку.

– Тебе помочь, дорогая?

– Я сделаю все возможное, чтобы проявить чудеса самостоятельности. Но если совсем потеряюсь, какой стороной его надевать, то обязательно обращусь к экспертам за советом.

– Кто-то злится?

– Что ты, Том, всего лишь иронизирую. – Девушка повернулась к мужчине спиной, дабы он застегнул несколько упрямых пуговиц. – Ты действительно хочешь провести вечер, слушая нечто, что может привести к кровотечению из ушей? – для перестраховки спросила Элла.

– И даже спеть, – он хищно улыбнулся и взял ее под руку.

Гай не сразу понял, что Элла и Том не фантом, не плод проспиртованного воздуха, потому не сообразил вытащить из-за барной стойки пару лишних табуретов. Он просто смотрел на них остолбенев, забыв обо всех заказах и собственных мыслях. Том на подобном вечере – что ж, это вполне можно было себе представить. Но Элла, которая не прощала менее удачливым, талантливым либо трудолюбивым своим собратьям по сцене даже малейшего несовершенства… что заставило ее… найдя ответ, Гай тут же отмер и проявил чудеса гостеприимства. Настроение в преддверии чего-то громкого и экспрессивного в исполнении ван Руж повысилось до небывалых высот, несмотря даже на то, что работать ему еще долго, а после сводить счета.

– И как поучаствовать в веселье?

Элла безвольно опустилась на стойку, прикрыв голову руками. Провальная попытка спрятаться от позора. Гай чуть не пустился в пляс от злорадства, объясняя, что Том может идти хоть сразу за девушкой, которая своим исполнением “Let`s Misbehave” заставляет Коула Портера совершать чудеса акробатики в тесном гробу.

– Что бы ты хотела услышать, Элла?

– Что угодно, только не “Stand by Me”, – бубнит она, не отрываясь от столешницы, и запоздало понимает, что совершила колоссальную ошибку.

– Раз ты настаиваешь… – Том поднимается на сцену, чтобы поставить жирную точку в попытках Эллы следовать по пути ненасилия и прочих миролюбивых философско-этических течений с буддистским душком.

Девушка долго (ровно куплет) терпит эту отнюдь не изысканную пытку, изо всех сил стараясь сохранить победу за собой, но на “so darling, darling” понимает, что психика дороже.

– Я буду мстить, – шепчет она Тому на ухо и отбирает микрофон, чтобы закончить песню без необратимых травматических последствий.

Комментарий к A Fine Romance

http://vk.com/doyoubelieveinfaeries

Хештэг к главе #DaLDoM_Romance

========== Under A Blanket Of Blue ==========

Нас не должны поднимать с утра будильники. Элла уже и не помнила, кто поделился с нею этой заморской мудростью, но она была целиком и полностью с ней согласна. До того момента, как, открыв глаза в несусветную рань, первым, что она увидела, стал посадочный билет, вложенный в паспорт гражданина Великобритании.

Как-то уж слишком неожиданно подобрался день «икс», он словно вынырнул из водоворота событий и впечатлений, который затянул ее с того самого дня, как она позволила Тому войти в свою жизнь. Она знала, что этот день неумолимо приближался. Знала, что, как ни пытайся себя подготовить, все равно отъезд нагрянет внезапно, как грабитель в час пик на Таймс-сквер, когда он выхватывает твою сумочку на переходе и бежит с ней перед потоком машин. Кричать поздно, обращаться в полицию бесполезно.

Так и здесь. Взывать к справедливости, по-детски стуча кулачками ему в грудь, поздно – она давно и неожиданно крепко привязалась к нему, а молить судьбу о том, чтобы дата на календаре часов была ошибкой, бесполезно.

Посему оставался единственный компромиссный вариант: подмять под себя Тома и наслаждаться его близостью до будильника. А потом напялить на себя милую мордашку и улыбаться, пока он не пройдет посадку на свой рейс.

Элла положила голову ему на плечо и обняла за талию. Да, так значительно лучше. Она подумала, что было бы неплохо в процессе сборов замылить куда-то одну из его футболок или рубашек, чтобы… Девушка хмыкнула, отгоняя от себя глупые сентиментальные мысли. Это совершенно не в ее духе. Потом она будет чувствовать себя еще более глупо чем сейчас, когда поймала себя на девчачьих мыслях.

– Привет, – прошептал Том.

– Привет, – улыбнулась она и потянулась за поцелуем.

– Какие нежности, – говорит он все еще хриплым ото сна голосом и вкрадчиво интересуется: – В скором времени ожидается катастрофа глобальных масштабов?

– Лишь в том случае, если ты не смолкнешь и не будешь смирно лежать рядом, дожидаясь будильника, – проворчала девушка, проявляя чудеса нежности.

– Намек понял.

Том позволил Элле по своему усмотрению перемять ему все косточки в поисках самого удобного положения и лишь опосля положил ей руку на спину. Они молча смотрели в серое небо Нью-Йорка, борясь со своими треволнениями и чемоданным настроением. Первое за долгое время мрачное утро процессу никак не способствовало.

Спокойствие размеренного дыхания нарушил лишь противный сигнал часов. Том нехотя оторвался от ее волос, чтобы заткнуть убийцу тишины, и вновь вернулся к распутыванию или спутыванию ее локонов: его пальцы по наитию блуждали в каштановых кудрях, движения были настолько инстинктивны, что он и сам терялся в их цели.

– Элла, мне действительно пора, – голос серый, как небо над ними.

– Знаю, – так же бесцветно ответила девушка. Лежа на его груди, она могла скрыть свою кислую мину, не вызвав подозрений, и обратить свою речь к его животу, рассеянно рисуя на нем спирали. Но ни тон, ни эти же предательские рисунки не могли скрыть от Тома ее настроения. Элла была расстроена, и ее попытка скрыть чувства была бы засчитана, будь он менее внимателен или пребывай в более веселом настроении. – А ты еще даже вещи не собрал. Самое время подниматься, – сказала она, но так и осталась лежать в кровати, не желая показывать пример первая.

– Думаю, мы вполне можем найти в моем плотном графике еще несколько лишних минут. – Она почувствовала его улыбку, теплую, открытую, заразительную, и не смогла не ответить. – Вот видишь, все не так плохо. – Том поцеловал ее в волосы и притянул в объятия.

– Кроме того, что я сейчас расклеюсь, ты опоздаешь на самолет, пропустишь встречу, твой агент меня тихо возненавидит, а, может, еще и попросит передать мне трубочку и возненавидит громко. А потом я буду очень глупо себя чувствовать… – Элла вскочила с кровати и развела видимость бурной деятельности, мечась между все такими же не распакованными коробками и его дорожной сумкой, которая валялась на полу, словно сбитое на автостраде животное. И даже чувства вызывала схожие: смесь отвращения и жалости. – А еще мучить себя чувством вины… и… и… – девушка запуталась в беспорядочном потоке обвинений в свой адрес. – И где эти чертовы джинсы?

Том внимательно наблюдал за ее действиями, ожидая подходящего момента вмешаться, так, чтобы не схлопотать заодно с ни в чем не повинной сумкой, которая уже несколько раз нарывалась на болезненные пинки от ван Руж, которая в своих хаотичных метаниях по комнате то и дело спотыкалась об нее, а потом, шипя и ругаясь, как того не делают благовоспитанные южанки в обществе джентльмена, давала сдачи.

Джинсы стали последней каплей. Только созерцания этой вечной гордячки заламывающей руки над кучей одежды ему не хватало, чтобы окончательно утратить самообладание и впасть в состояние близкое к ее.

– Ты о тех, которые на мне, дорогая? – Том подошел к ней и сжал плечи, успокаивая ее до того, как сумка получит очередной нагоняй.

– Вот дура, – поставила себе диагноз Элла и уткнулась ему в грудь.

– Тоже иногда полезно, – успокаивает он.

Девушка отстраняется от Тома. Он невыносим и до жути невозмутим. Элла дура – и это хорошо. Что дальше? Элла плаксивая сентиментальная южанка – это вообще великолепно?

Она скрывается в кухне с благовидным предлогом сварить кофе. Еще несколько его фирменных хиддлстонских невозмутимостей – и Элла получит нервный срыв на почве его невозможной «мимимишности» (раз даже Пратчетт не дал этому феномену другого названия, то, значит, его просто не существует).

– Главное, чтобы до защиты прошло, – кричит он вслед, – а то буду виноват в том, что тебе поставили «отлично» за смазливую мордашку и миленький голосок, а не за глубокие познания в теме.

– Милый голосок?! – раздраженно переспросила Элла, появляясь в дверях кухни с горячей джезвой в руках. – А теперь ты готов повторить свои слова? Хорошенько подумай прежде, чем сказать «да».

– Естественно, – он выпячивает грудь, словно один из этих самодовольных самцов птичьего царства с ярким оперением, и продолжает: – Я могу хоть каждый день повторять, что твой голос чарующий и уникальный. И кто, как не я, может сказать это наверняка. Ах, все эти твои томные с придыханием «да» и протяжные на грани стона и шепота «Том». – Он мечтательно прикрывает глаза.

Она ничего не отвечает, только бросает на него презрительный взгляд и скрывается на кухне. Том лучезарно улыбается – отвлекающий маневр удался – и идет следом на запах кофе.

– Ты же знаешь, что это было сказано исключительно из светлого и вечного чувства? – спрашивает Том, его дыхание скользит по шее, прерываясь поцелуем.

– Были бы сомнения, ты бы уже давно покончил со своим утренним кофе, дорогой, – она мило улыбается, подтверждая тем самым реальность угрозы. – Кофе за шиворотом, знаешь ли…

– Боевая ты женщина, Элеонора ван Руж.

– Жуй молча, Томас Уильям Хиддлстон, а то всяко оно бывает. Я же и передумать могу.

Комментарий к Under A Blanket Of Blue

http://vk.com/doyoubelieveinfaeries

Хештэг к главе #DaLDoM_Blanket

========== Who Walks In When I Walk Out ==========

Сегодня кабаре «Cat noir» не сильно отличалось от всемирно-известной сети баров «Гадкий койот», но их постановщику то ли ностальгия за старыми хеви-метал временами в голову ударила, то ли осознание своей американскости. Тай решил построить шоу, музыкальную основу которого составили бы песни о вишневых пирогах, персиках со сливками и парнях, плохих до кости.

Элла готовилась к сольному номеру как раз под “Pour some sugar on me” с ее вполне прозрачными намеками и сексуальным, но отнюдь не подтекстом. Интересно, что сказал бы Том, увидь он ее в этот вечер на сцене? Она усмехнулась вопросу и воспоминаниям о шутливых моралях благовоспитанного англичанина по поводу ее вечерних выступлений. Сколько раз он говорил ей, что больше не позволит другим мужикам смотреть на то, что должно быть исключительно в его власти. Эллу забавляли эти громкие заявления, Тома они слегка успокаивали, тем более что девушка даже не бралась оспаривать вопросы собственности.

После обязательной программы, содержащей пунктов поболее, чем напридумывал Вудро Вильсон, он частенько ходил на ее выступления. После чего рассказывал о своих еле сдерживаемых желаниях перебросить ее через плечо и утащить со сцены посреди номера. Единственное, что его останавливало, как признавался сам клиент, это яркое воображение, которое рисовало картины ада, которые Элеонора ван Руж могла бы воплотить в жизнь. Элла даже не пыталась опровергнуть наличие сего таланта среди прочих, которыми она располагала. Этим она овладела настолько мастерски, что иногда применяла непроизвольно.

Она часто думала над вопросом, а что бы она сделала, если бы Том все-таки в один прекрасный день выполнил свою угрозу. И ад в веренице возможных продолжений вечера почему-то всплывал далеко не на лидирующих позициях списка поступков.

И только сегодня, в отсутствие клиента, она задумалась об обратной стороне медали. Что должна сделать ван Руж, чтобы заставить Хиддлстона, невзирая на все кошмары, которые он себе представил, воплотить в жизнь скандальное завершение программы.

А что, если сегодня Элла станцует так, чтобы Тому аукнулось по ту сторону Атлантики? Девушка даже похвастать достижениями после выступления сможет – они наконец выкроили несколько часов для общения в пятичасовой пропасти между континентами. Том будет сонным и слегка заторможенным (еще бы, в начале седьмого перед утренним шоу), значит, воспримет отчет со всем возможным спокойствием, ну, или окончательно проснется, что тоже неплохо.

Знала бы, что это «а что, если» станет ей боком и отнимет драгоценные часы общения с Томом, попридержала бы эксперименты до лучших времен.

Знала бы, что на чаевые, собранные от выступления, воодушевленного заокеанским секс-символом, можно в кратчайшие сроки купить квартиру и отдохнуть на Гавайях, давно беззастенчиво пользовалась бы Хиддлсом в качестве источника вдохновения.

Интересно, польстил бы ему такой поворот событий? И это она даже рубашки не расстегнула. Все было исключительно в рамках приличного, даже джинсовые шорты были именно шортами, а не трусами из джинса.

Элла сбросила кроссовки у входа, чуть не споткнулась об них и, не включая свет, полетела включать ноутбук. Пока он грузился, перетащила его на кухню, где со скоростью звука попыталась сварганить себе бутерброд и налить сок, потому, когда окно «скайпа» открылось, Том увидел нахомячившуюся Эллу, которая судорожно пыталась одновременно дожевать слишком большой кусок хлеба и промычать приветствие.

– Ну, наконец-то, – выдохнул Том. От возмущения он даже не заметил комичности ситуации. – Где тебя носило посреди ночи? Я уже хотел Гаю звонить, чтобы он искал тебя по плохо освещенным улочкам Бруклина, параллельно обзванивая морги города.

– Право, папочка, не стоило, а то поседеешь раньше времени, морщинок поприбавится. А оно, знаешь ли, не всем идет, не каждый – Шон Коннери, – Элла высказывала умиление его волнением, как могла. – Мне пришлось слегка задержаться – на бис вызывали. Ты же знаешь, как тяжело дождаться ночного транспорта.

– Так ты еще и такси не взяла, как я тебя просил? – вскипятился Том.

– Смотрю, ты уже достаточно бодр, как для подъема в такую рань, – Элла проигнорировала его замечание.

– А ты слишком счастлива. Я, между прочим, нагоняй тебе выписываю, – надулся он.

– Прости, дорогой, торжественно клянусь впредь исполнять все твои предписания.

– И почему я не запаковал тебя с собой? Диплом, защита, работа. Да чхал я на все это, когда ты совершенно не думаешь о своей безопасности…

– Но я же жила в Нью-Йорке пять лет, и ничего со мной не случилось. Том, право, – она попыталась вклиниться в его тираду.

– … и моих нервах. Пять лет жила, а на шестой вдруг…

– … инопланетяне украдут, – поставила она точку в дискуссии самим вероятным предположением. – Почему мы спорим? Сколько у тебя времени до эфира? Неужели ты хочешь занять его воспитательным процессом?