Текст книги "Dream A Little Dream Of Me (СИ)"

Автор книги: I_Do_Believe_In_Faeries

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Она обернулась в дверях, чтобы еще раз одними губами повторить: «Спасибо».

– И куда это ты побежала, Элла? – Лиам схватил ее за талию, когда она попыталась промчаться мимо барной стойки прямо под сцену, занять место поближе и отпустить на волю ненормальную фанатку: вдоволь накричаться, потанцевать и насладиться игрой одного из самых потрясающих гитаристов современности. – А обнять и отблагодарить любимого братца?

Она фыркнула в ответ, но сквозь предательски довольную улыбку. Ли, не дождавшись положенного, сам спрыгнул с табурета и обнял сестру. Элла поцеловала его и сказала:

– Люблю тебя, братец.

– А как же твой ненаглядный англичанин? – шутливо пожурил ее Лиам.

– А что с ним? – девушка разыграла непонимание и вместе с первыми аккордами увильнула от ответа, спеша пробраться поближе к музыке.

С первых же нот она влилась в поток музыки и голоса. Потрясающая иллюзия, когда не знаешь, где песню Джека подхватывает гитара, и наоборот, когда голос превращается в стройный ряд аккордов. Иногда казалось, что они пели в унисон, иногда – что соревновались, но гармония их взаимодействия и одновременно жесткость игры на грани возможностей голоса и инструмента пробуждали желание отдаться музыке до последней клеточки тела. Ощущения были настолько осязаемо-сексуальными, что подобное поведение вполне прошло бы в суде как доказательство измены, в особо консервативных штатах Юга так уж наверняка.

Она не сразу поняла, что Джек обратился к публике с просьбой помочь найти очаровательную вокалистку «Оркестра», опомнившись уже тогда, когда старожилы клуба, узнав ее, начали подталкивать девушку ближе к сцене, прокладывая путь в небывалой для «Джазового стандарта» толпе. Когда же она наконец оказалась рядом с Уайтом, то попала из одного вида опьянения – зрительского, в другой, – сценический.

То, что началось с лирической «Want and Able» перетекло в почти тарантиновские танцы босиком под «I’m Shaking». Публика неистовствовала, подхватив сценическую лихорадку. Такого жаркого концерта в клубе еще не было. Гай потом даже шутил, что знай он, как разойдется этот детройтский гений в компании с луизианской ненормальной, то попросил бы проштамповать билеты возрастным ограничением «18+».

Происходящее напоминало ярмарочную карусель: огни соседних аттракционов смешивались с чувством непосредственной детской радости, упоение движением дополнялось радостными криками других посетителей парка – и вся эта пестрая праздничная канитель казалась бесконечной, как самая длинная ночь в году со всеми ее огненными ритуалами и песнопениями.

Элла опомнилась лишь на секунду, когда в урагане событий наступило небольшое затишье перед тем, как на ближайшие полгода абсолютно изменить ее жизнь. Она отыграла джем-сейшн в «Джазовом стандарте», неизвестно как согласилась выступить на разогреве в другом Нью-Йоркском клубе и опомнилась, лишь когда подписалась заменить выпавшую из графика группу на разогреве на протяжении всего тура Джека Уайта в поддержку нового альбома.

– Ты еще спрашиваешь! – она подтвердила договор, скрепленный подписью, еще и устной гарантией. Невероятная удача, сказочный шанс для их группы, эмоции были на грани взрыва. На радостях Элла обняла Джека и поцеловала в щеку, он отстранился явно недовольный произошедшим.

– Просто этот парень сыт по горло шизонутыми девицами, – пояснил Джез, который на удивление быстро спелся с Уайтом, а теперь еще и толкователем при нем заделался.

– Намек поняла, впредь буду вести себя как истинная англичанка.

– Это не помешает, потому что завтра мы вылетаем в Лондон, – ответил Джек, а Элла вновь полетела вниз головой в безумный водоворот событий и необходимых приготовлений.

Комментарий к Makin’ Whoopee

http://vk.com/doyoubelieveinfaeries

Хештэг к главе #DaLDoM_Whoopee

========== Sentimental Journey ==========

Когда Джек сказал, что они летят в Лондон, первое, что пришло Элле в голову, пора в срочном порядке паковать вещи, а второе – это с ума сойти как далеко. Потому девушка сразу после сообщения об их следующей остановке сломя голову понеслась собираться.

Ребята пожелали ей удачных сборов, обмениваясь многозначительными взглядами, – вот что столица Великобритании с ван Руж делает, – и продолжили коротать вечер до отлета за приятной беседой и последним американским пивом на месяцы вперед. Раннее время рейса, похоже, волновало только девушку, у которой голова кругом шла от необходимости ничего не забыть. Она собиралась с такой скрупулезностью, будто Лондон в срочном порядке поменял географические координаты и теперь раскинулся где-то посреди пустыни Гоби, и если случится так, что она забудет что-то жизненно-необходимое, то так и останется куковать без возможности исправить положение в одном из крупнейших мегаполисов мира.

Ее действия уже давно отдавали признаками легких (пока что) психических расстройств, и Элла надеялась, что весь возможный ущерб от нервного перенапряжения еще обратим, и она справится с этим в лучших южных традициях, которые гласят откладывать решение проблем на завтра.

Мысли о том, что она забыла что-то важное не дали ей глаз сомкнуть больше, чем на несколько часов, и вот, в начале шестого, Элла стояла посреди зала ожидания, в окружении такой же кондиции товарищей с той разницей, что они вообще не спали и весело проводили время, вливаясь в коллектив.

– Ой, смотрите, а Элла, похоже, всю ночь не спала, все о своем ненаглядном думала, – поприветствовал последнее недостающее звено Майки, за что уже традиционно получил от Джеза.

Том! Естественно! Вот какая ассоциация с Англией должна была возникнуть в первую очередь. Третий день она молчит, и что он подумает?! Телефон, наверное, сообщит ей о целой куче непринятых звонков и сообщений из серии «Вспомни, зачем тебе мобильный». Она потянулась к сумке и в ужасе поняла, что паранойя одолевала ее неспроста – средство связи благополучно осталось дома.

Элла в панике смотрела по сторонам в поисках подсказки. Объявили посадку, и она в порядке очереди вместе с Джеком должна была отправиться в первый класс. Черт бы побрал его джентльменский жест! И что теперь делать?

– Джез! Можно? – Девушка выхватила у него из рук ноутбук прежде, чем он смог бы возразить, и на ходу начала производить махинации над бедной техникой, которые закончились неопределенным «напиши», отправленным Тому в «скайп». – Спасибо. – Элла отдала ноут уже у самого контроля.

Джез и Джек переглянулись. Джез пожал плечами. Славненько, они спелись на фоне обсуждений ее ненормальности или, что еще хуже, на фоне ее ненормальностей в личной жизни.

Тем временем Том ей написал, потом, не дождавшись ответа, еще раз, да так, что оборвал телефоны ее брата и Гая, которые ничем помочь не могли, потому что были заняты восстанавливающим мертвецким сном после вчерашнего веселья. По исчерпанию, казалось, всех способов достучаться до Эллы и расшифровать ее «напиши» исчерпались и его силы. Он заснул прямо перед открытым ноутбуком.

В первом классе самолета Элла чувствовала себя, будто на первом круге ада. И как она могла прошляпить сию «маленькую» деталь? Как ее угораздило забыть телефон? Оставить глупое бессодержательное сообщение. И чего она, собственно говоря, сейчас ждет? Что он напишет ей в рельсу? Или в «скайп», когда ее компьютер с прочими вещами находится в багажном отделении. А что, если поменяться местами с менее удачливым Джезом в обмен на средство связи?

Ее кислая мина приобретает хитрый прищур и коварную ухмылку, что не может не насторожить соседа в кресле напротив. Бедолага, который, по словам Джеза, зарекся иметь дело с ненормальными девахами, сейчас все больше убеждается, насколько он попал. Пора бы освободить их обоих от страданий на оставшиеся четыре часа полета.

Джек и Джез на пару будут развлекаться разговорами о гитарах или о том, на какой почве они спелись, а она попробует исправить свой идиотизм. Каждый проведет время с пользой.

– Джез, – протянула она и склонилась к парню.

– А я все думал, когда же ты прискачешь за буком. – Он протянул ей компьютер.

– Вообще-то я хотела бы сделать обмен более справедливым и предложить тебе поменяться со мной местами.

– С превеликим удовольствием, дорогая! – Он поспешно поднялся и уже с безопасного расстояния добавил: – А то я с ума схожу от храпа Майки. Такое впечатление, что трубач у нас в группе он.

Приятного полета, мисс ван Руж. Пока вышеупомянутый гений экспериментальной музыки молчал посапывая, с чем вполне можно было смириться, но если он решит повторить соло, сыгранное Джезу, то в аду пора открывать новый круг.

Эту проблему она тоже решила задвинуть подальше и разобраться по мере появления. Экстренный подъем локтем под ребра еще никто не отменял, добрый Джез просто не мог применить физическое насилие к товарищу по пьянке, зато злой на грани нервного срыва Элеоноре ван Руж применять садистские методы не воспрещается.

Элла бросила предупреждающий взгляд на своего соседа и преступила к попытке номер два наладить связь с Туманным Альбионом.

В «скайпе» все так же сиротливо висело ее сообщение, что могло бы расстроить девушку, если бы клиент не находился онлайн. Что ж, если он не в восторге от такой односложной попытки наладить коммуникацию, она его прекрасно понимает и готова исправить положение.

«Обиделся?»

Еще одним односложным предложением. Мастер исправлять положение в действии.

«Том, не молчи, пожалуйста. Я тут попросить прощения пытаюсь, между прочим».

Через несколько минут было отправлено сообщение, полное покаянных чувств и желания наладить диалог. По ту сторону связи желания поддержать инициативу не последовало. Элла хмыкнула и запустила часовую бомбу – Майки опять начал храпеть на всю мощность.

«Том мать тебя за ногу и лопатой наперекосяк Хиддлстон, почему ты молчишь?» – она выместила злость и отчаяние в последующем сообщении и захлопнула крышку ноута.

– Не желаете отдохнуть, мисс? – к девушке подошла стюардесса, предвидя в раздраженной Элле конфликтного пассажира, с которым надо разобраться, пока остальные не начали возмущаться излишним шумом на борту.

– А в котором часу мы прилетаем?

– В половине седьмого. У вас есть еще два с половиной часа, чтобы попробовать немного поспать.

Элла мило улыбнулась в ответ, сообщая, что проблем с ней не будет, а про себя выругалась в адрес «долбанных часовых поясов» и последнего сообщения. Том еще припомнит ей эту лопату.

Комментарий к Sentimental Journey

http://vk.com/doyoubelieveinfaeries

Хештэг к главе #DaLDoM_Journey

========== A Foggy Day ==========

Зря она не послушалась стюардессы. Возможно, несколько часов отдыха во время полета и не спасли бы ситуацию, но хотя бы немного подзарядили батарейки. Если происходящее не убавит оборотов, то Элла приобретет либо личного психоаналитика, либо сверхъестественную способность спать на ходу. И поскольку она еще не стала звездой какой-либо величины, лучшим для ее финансового состояния решением представлялся бы второй вариант.

Пять часов на все про все в отеле, вызвучка, а теперь еще и интервью на великом и ужасном государственном ВВС 2. Что до первых пунктов плана, то вопросов в их необходимости у Эллы не возникало, но зачем было тащить их с Джезом поболтать с британской прессой. Главная знаменитость-то Джек.

Задать вопрос в лоб казалось ей бестактностью и неблагодарностью. Она ведь должна быть счастлива случаю познакомить многомиллионную аудиторию радио с не такой уж и скромной своей персоной. Но что-то смущало ее во всем этом действе. Ну, не тащат группу с разогрева с собой на всякие медийные посиделки, тем более такого размаха.

Джез не испытывал дискомфорта по поводу происходящего, следовательно, знал что-то такое, во что Эллу не посвятили. И она всю дорогу до угнетающе-огромного комплекса зданий британской вещательной корпорации пыталась выбить из него подсказку. Но то ли он возгордился своим полетом первым классом, то ли обсуждать с Джеком его коллекцию гитар представилось ему более достойным его положения занятием, чем успокаивать девушку, результатов попытки вытянуть информацию не возымели. Плохой из Эллы шпион, если она даже на своем плачевном состоянии сыграть не может. А что, если это уже никого не волнует? Что, если все привыкли к ее взвинченному состоянию, и теперь она может хоть в синий перекраситься, все воспримут это как должное.

До эфира оставалось несколько минут, которых вполне хватило бы для окончательного помешательства, если бы два других собеседника не решили вспомнить о ее существовании и дать полезные наставления, которые исключительно раздражали. Будто она ни разу не выступала на публику. Та же ситуация, только аудитория остается вне пределов видимости.

Уайт, как главный герой, подал пример и с виртуозностью фокусника справился с первыми вопросами, переключая внимание ведущего на других гостей.

– Итак, Джек, тебя можно поздравить с новыми подопечными?

– Несомненно, ребята, которые отправились со мной в тур, и их музыка отлично вписываются в концепцию моего лейбла Third Man Records. А их талант заслуживает того, чтобы о них узнали.

Теперь до Эллы доходит, почему они так беспокоились о ее душевном равновесии и давали ценные советы в духе дзен-буддизма. Сюрприз, так сюрприз. Сказать нечего, а придется, потому что следующий вопрос адресован «прекрасной девушке из Луизианы». Представление о том, что она отвечала, под конец интервью было у Эллы весьма смутным, но, судя по тому, что Джез не закатывал глаза, да и Джек не выражал никаких признаков недовольства, все прошло хорошо.

Выйдя из студии, Джез и Джек повернули в противоположную от лифтов сторону.

– А вы куда, ребята?

– К лестнице. С нами поделились журналистской хитростью. Они не пользуются лифтом перед прямым эфиром. Всяко бывает.

– Мнительные какие, – фыркает Элла и упрямо идет в противоположную сторону, гордо задрав голову, потому и не замечает, как двери одной из комнат открываются, ее хватают за руку и затаскивают внутрь, не успей она даже пискнуть.

– И вправду сработало, – говорит Том, захлопывая дверь.

– Что ты здесь делаешь? – Она ошарашено смотрит на дивное видение, все еще пытаясь принять реальность происходящего.

– Представь себе, такие звезды мировой величины, как я, тоже порой снисходят до государственного радио, – отвечает он, распинаясь от дутой гордости. Элла не выдерживает и первая набрасывается на него с объятиями, он крепко сжимает ее в ответных.

– Я так соскучилась.

Том улыбается, зарываясь в ее волосы, дыхание опаляет кожу, и она слышит его хриплое «ехехе», а за ним вереница поцелуев на оголенном плече, шее, щеке. Он подхватывает Эллу на руки и садит на стол.

– Как я волновалась…

– И я, – соглашается он, произнося эту короткую фразу в ее приоткрытые губы. Его руки юрко забираются под футболку, бесстыдно расправляются с застежкой на лифчике.

– Но ты не отвечал, – замечание прерывается на частые прерывистые вздохи.

– А ты в двенадцать ночи отправила сообщение «напиши» и пропала, – ответный упрек теряется в поцелуях и ласках. Футболка летит на пол.

– Том, – имя стоном срывается с ее уст, когда его пальцы проворно пуговица за пуговицей расправляются с джинсами, а губы оставляют на груди следы нетерпения и долго сдерживаемого желания. – Мне надо…

– Ты можешь хоть минутку помолчать? – мужчина отрывается от поцелуев, выпрямляется во весь рост и впивается в ее губы, пресекая любые проявления протеста.

– Но меня действительно ждут, Том, – упрек звучит совсем не так уверено, как следовало бы, но на помощь приходит телефон.

Том раздраженно выуживает средство связи из кармана джинсов и протягивает ей трубку. Элла отвечает, надеясь, что ей потом не придется ни перед кем краснеть за работу автоответчиком:

– Да.

– Ты где пропала? – на том конце голос Джеза. Все в порядке, кроме того, что он раздражен.

– В лифте застряла, – напоминает она ему о коварном плане. Интересно, кто был мозгом операции?

– Так набери техподдержку.

Элла щипает Тома за нос – связывается с диспетчером. Он отвечает ей тем же и отбирает трубку, обещая привести пропажу через пять минут. Девушка слышит возмущенный голос Джеза. Том вздыхает и соглашается. Они вместе ищут в полутемной студии разбросанную по полу одежду и все равно не меньше обещанных Томом пяти минут тратят на то, чтобы оказаться у черного входа.

– Ты будешь вечером? – Элла оставляет невесомый поцелуй знаком вопроса.

– А ты сомневаешься? – Том заключает ее в объятия, не давая отвертеться столь детским поцелуем.

У машины ее дожидаются Джез и Джек, наблюдая картину воссоединения.

– Она же вроде только хандрила из-за проблем с парнем, а тут в две секунды подцепила себе знаменитость?

– Нет, это и есть парень, – объясняет ему Джез.

– Что-то я совсем запутался, а Эзра тогда кто?

Комментарий к A Foggy Day

http://vk.com/doyoubelieveinfaeries

Хештэг к главе #DaLDoM_FoggyDay

========== Love Is Here To Stay ==========

Напряженный график, перелет, интервью и целый ворох новостей, приправленный взрывным сюрпризом от Тома – казалось, к вечеру Элла рассыплется на атомы усталости, и выступление пройдет успешно исключительно благодаря массивной микрофонной стойке, способной удержать горе джазовую диву в вертикальном положении.

Но нет, как раз последняя выходка, а потом еще и любопытные взгляды, церемонно прикрытые молчаливым осуждением, вернули ее в форму. А вы попробуйте выдержать полчаса психологической атаки, расползшись по сидению авто в акте саможаления. Нет, чтобы противостоять шантажистам со стажем, нужна вся железная воля, которая хотела тихо сбежать под предлогом физического истощения. Элла, прикинув, что замертво упасть после концерта где-то в отеле или, что более вероятно, у Тома в спальне намного лучше, чем утолить любопытство двух акул, точащих на нее зубы.

И вот они уже за кулисами, в шаге от их первого выступления для столь большой публики, первого концерта за рубежом, первого концерта в качестве группы, которая, судя по последним событиям, собирается стать работой для каждого из них.

– Готова? – спрашивает Джез.

– Как никогда, – отвечает Элла. Ее губы растягиваются в хищной улыбке-предвкушении того, как все собравшиеся в зале на следующие полчаса забудут за кем они, собственно, сюда пришли.

Она дает назойливому радийному голосу конферансье поиграть с публикой в кто громче крикнет, и лишь когда в зале опять восстанавливается тишина, позволяет Джезу взять себя под руку и проводить до ее законного места в центре сцены. Ребята так же неспешно занимают свои места у инструментов.

Несколько мучительных мгновений тишины она всматривается в публику, публика смотрит на нее. Девушка в черном платье в пол и с высокой прической невольно вызывает ассоциации с Холли Голайтли в исполнении Одри Хепберн, но за одним незначительным исключением, которое и рушит весь классический образ: волосы украшают не блестящие камушки от Тиффани, а заколки, с анатомической точностью передающие все фаланги и пястные кости человеческой кисти.

Она улыбается и голосом вязким и плавным, словно карамельная патока, говорит:

– Доброй ночи, Лондон.

Первые слова сложного заклинания, к последней строчке которого ни один из присутствующих в зале не сбежит от ее чар.

– Сегодня подогревать ваш музыкальный аппетит будут «Элла ван Руж и Вуду Гамбо Оркестр». – Ее слова сопровождают первые ноты мелодии. Музыка оттеняет и без того волнующий голос. Первые специи в котел брошены, осталось только успевать помешивать, отвлекаясь от основной игры.

Элла с легкостью находит Тома. Их взгляды встречаются впервые за вечер, мужчина улыбается, негласно давая согласие на игру, в которой сообщник обязателен.

Жаркие обещания дарят ее голос и первые строки песни, она поет о котле шамана вуду, в котором медленно закипают все человеческие страсти, приправленные южными пряностями. Она все так же смотрит Тому в глаза. В ее взгляде обещание поделиться рецептом. И вот, когда он уже готов вскипеть, как волшебное зелье, Элла разрывает контакт и возвращается к залу.

Огоньки в ее изумрудных глазах, те самые, которые покорили его, как только они начали партию в Нью-Йорке. Те самые, которые должны были сообщить ему об исходе состязания с собственными чувствами. Потрясающие и озорные искры исключительно его.

И эти губы, которые выдыхают последние слова песни в микрофон так близко, словно вот-вот поцелуют его. Он без ума от их терпкого коричного шепота и от того, что лишь он единственный из вожделеющих в зале может поцеловать их после выступления. Впиться горячим требовательным поцелуем единственного и безраздельного собственника.

Ножка, выстукивающая ритм, и соблазнительный полушаг в сторону, который открывает длинный разрез платья, показывая ровно столько, чтобы распалить интерес, все это лишь игра для двоих, зрители в которой случайные жертвы точных выверенных выпадов Эллы в сторону главного слушателя.

Том видит, как ее медовый голос завладевает умами слушателей. От него не скрывается, как жадно мужчины внемлют каждому ее движению: от кокетливого отбрасывания непослушного локона, выпавшего из высокой прически, до мимолетной улыбки. Каждый из них хочет, чтобы вторым игроком в джазовом спектакле был именно он. Тому же доставляет злорадное удовольствие наблюдать за их несбыточными надеждами и фантазиями.

Рука Эллы плавно спускается по стойке и возвращается обратно, обхватывая микрофон. Том вспоминает, на что способны эти маленькие чувственные пальчики, как они снимают галстук, расстегивают пуговицы на его рубашке, мужчина буквально ощущает нежные подушечки пальцев, скользящие по груди, ласкающие шею, очерчивающие скулы.

Ее губы вновь оставляют невесомые поцелуи в полукасании от микрофона. Он вновь ощущает ее дразнящие поцелуи, разжигающие истому, манящие, почти неощутимые, но сводящие с ума. Все ее маленькие хитрости (да и откуда ему известно, что Элеонора исчерпала все свои фокусы?) – Том улыбается, – горячее дыхание на наэлектризованной ожиданием коже, влага поцелуя и отчаянное желание грубой жадностью нарушить сладкую пытку.

Она начинает соблазнительно двигать бедрами в такт мелодии, ткань то и дело натягивается, вызывая желание сорвать этот чертов кусок сатина немедля, сию же минуту. Горячие воспоминания о том, как эти бедра были в полной его власти, как же давно его пальцы гладили их, сжимали, направляли, пестовали, доводили до исступления, заставляли двигаться навстречу его телу, танцевать только для него.

Сегодня. Они обязательно завершат танец, начатый в одной из студий ВВС. Сегодня она вновь будет танцевать только для него, ее срывающийся на шепот голос будет ласкать только его слух, а нежные губы будут с мольбой произносить его имя. Элла ван Руж, готовьтесь, потому что Том Хиддлстон намерен выиграть начатую Вами войну.

Наконец, она прощается с публикой, благодарит за теплый прием и сообщает, что освобождает сцену для главного героя вечера. Она улыбается своей томной улыбкой и дарит публике последний взгляд из-под ресниц. И кому после этого интересен хедлайнер? Том улыбается в ответ, ловя ее публичные обещания продолжения вечера тет-а-тет.

Элла спускается в зал и идет к единственному человеку, ради которого была затеяна вся эта игра. Ее хищные инстинкты, от которых всего несколько мгновений назад бросало в жар всю мужскую половину аудитории, притупляются. Когти надежно спрятаны в подушечках, огоньки в глазах уже не способны завести потерявшегося путника в коварные болота, вся она источает нехарактерную ей нежность.

Когда-то, возможно, в очень скором времени Элеонора ван Руж позволит Томасу Уильяму Хиддлстону сказать ей, что он любит ее.

Тогда же она сможет без промедления ответить ему теми же словами.

А пока любовь останется здесь негласным свидетелем.