Текст книги "Dream A Little Dream Of Me (СИ)"
Автор книги: I_Do_Believe_In_Faeries
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
***
Из ванной Том вышел бодрой, почти пляшущей походкой, единственное, что портило настроение, необходимость сделать крюк домой. Зеркало без обиняков и завуалированных намеков сообщило ему «А не побрился бы ты, дорогуша». А помятая одежда была еще менее избирательна в комплиментах хозяину. Возможно, столь критическая оценка состояния и могла бы повлиять на его настрой, но не тогда, когда воспоминания о вчерашней ночи теплом неги разливаются по всему телу. Сожалел он лишь о том, что не может подождать и напроситься на продолжение.
Он посмотрел на Эллу, почти никаких изменений, кроме ноги, торчащей из-под завалов. И как тут удержаться и не пощекотать ее? В мгновение ока он преодолел расстояние до постели и потянулся к ее ступне. От щекотки девушка дернула ногой, причем в правильном направлении, наподдав Хиддлсу по его хитрой заднице, и тут же полностью спряталась под одеялом.
– Элла, – Том склонился над девушкой и погладил ее по щеке. В ответ мычание, которое может означать все что угодно от «отвали, я сплю» до «хозяйка этого тела временно недоступна, не обещаю ей что-то передать». Он решил воспринять ее реакцию более оптимистичным образом и продолжил: – Мне пора, но вечером я вернусь. – Никакой реакции. Он потормошил ее за плечо. – Может, поужинаем вместе? – В ответ все то же протяжное «м-м-м», которое Хиддлс решил принять за «да». Мужчина поцеловал ее в нос, единственное, что торчало в зоне доступа после его атаки на пятку, и направился к выходу.
Полусонная и полубессознательная, Элла открыла глаза почти сразу после его ухода. Голова болела нестерпимо, все признаки пересыпа и перегрева на лицо. Она тут же откинула одеяла и вытянулась во весь рост. Приятная усталость растекалась по телу, это было ощущение высшего блаженства, если бы не одно «но», тупая ноющая боль в затылке. Самое время отправить гонца к Гаю за каким-то убийственным обезболивающим.
– Том, – позвала она, ее голос звучал неуверенно и жалостливо. Элла поморщилась от непривычного скрипа. – Том, – повторила она чуть громче. Но пустой квартире нечем было ответить на призыв страждущей. Девушка поднялась, присев в кровати, притянула к себе ноги, обняв колени, на которые положила тяжелую ноющую голову. Она усмехнулась и подумала, что Хиддлстон прекрасно перенимает опыт, а потом вспомнила, что уходить по-английски – это как раз по его душу, и рассмеялась, усугубив свое и без того не завидное положение очередным неприятным болевым ощущением.
Комментарий к I Get A Kick Out Of You
http://vk.com/doyoubelieveinfaeries
Хештэг к главе #DaLDoM_Kick
========== Bess, You Is My Woman Now ==========
Элла, в ущерб своим нервным клеткам и болевым центрам, все-таки от души отсмеялась. Но потом мучительно долго собирала взорвавшиеся от боли ощущения в нечто работоспособное. Девушка закрыла глаза и изваянием Будды застыла в медитативной позе, убеждая себя, что боль отступает, ее волны успокаиваются до мелкой ряби, которая не причиняет неудобств.
Медленно, стараясь не совершать лишних движений, она пыталась собрать разбросанные по полу вещи. Что было весьма затруднительно с гордо поднятой головой, в которой при малейшем отклонении от курса зарождалось ноющее напоминание «не спи допоздна».
Как могла, привела себя в порядок, стараясь не привлекать гнев зеркала, которое еще не отошло от лицезрения помятого Тома Хиддлстона. Оделась и мелкими шажочками, словно гейша, затянутая в нескончаемые метры шелкового кимоно, прошествовала вниз за первой помощью.
– Элла, дорогая моя, что с тобой сделал этот самодовольный тип?
– Воды! И обезболивающего! – возопила она и рухнула на стол. Экспрессия в движениях тут же заставила ее возыметь мысли о быстрой и милосердной смерти, отринув первоначальное желание поинтересоваться у Гая, на каком основании тот сделал поспешные выводы.
Он поставил перед девушкой стакан с водой и преподнес на блюдечке, к сожалению, без голубой каемочки желанные таблеточки. Лишь потом, слегка обиженный отсутствием восхищения аналитическими способностями, он начал знакомить Эллу с запоздалым началом дня мистера Хиддлстона:
– В начале первого твой принц влетел в зал с такой прытью и сияющей улыбкой, что сказочники тут же дорисовали бы ему коня да рыцарские доспехи. Но я не настолько поэтичен и прекрасно понимаю, чем вы вчера занимались в моей квартире. Признавайся, Элла, сколько раз за ночь он успел осквернить мою кровать? Выглядишь ты так измождено, что я начинаю испытывать черную зависть по отношению к этому самому англичашке.
– Ты до одури остроумен, – проворчала Элла, запивая ибупрофен. – И это не твоего любопытного ирландского ума дело. Так чем заканчивается твоя увлекательная рыцарская баллада? – девушка осторожно поинтересовалась, не оставил ли Том ей какое-то сообщение через новоприобретенного сообщника.
– Да ничем, собственно. Он проплясал летящей походкой из бара прочь, между делом поздоровался со мной и сел в такси.
– Думаю, мне тоже пора и честь знать, – девушка слабо улыбнулась. – Только вот сомневаюсь, что смогу утанцевать отсюда на уровне.
– Что-то случилось? – в вопросе сквозит обеспокоенность, которой Гай в девяноста процентах из ста предпочитает себя не обременять.
– Что? – Она очнулась то ли от сосредоточенного покидания высокого табурета, то ли от подтвердившихся выводов, не самых утешительных. – Все в порядке, Гай.
– Смотри, если что, я всегда готов всыпать этому надменному европейцу по первое.
Элла покидала бар с искренней и довольной улыбкой. Ее прельщали перспективы кровной мести, но не настолько, чтобы воплотить их в жизнь.
***
Джейн набросилась на подругу, только та переступила порог. Если в прошлый раз она проспала начало веселья, то сейчас хотела словить ван Руж на горячем, со свежими воспоминаниями, не совсем свежей одеждой и, что самое главное, размякшей и неспособной сопротивляться.
– Бог ты мой, Элла, – воскликнула девушка, увидев нечто с растрепанными волосами, помятой одеждой и художественно размазанными синяками от туши вчерашней давности переступающее порог. – Я уже захотела его всеми фибрами своей души. Не поделишься в знак нашей крепкой дружбы? Хоть разок?
Жертва пересыпа схватилась за голову и пыталась как можно быстрее покинуть зону поражения ультразвуковыми визгами. Она завалилась на кровать и, прежде чем предаться попытке суицида через удушение подушкой, выдала:
– Если найдешь его где-то на необъятных просторах Нью-Йорка, он весь твой. Насилуй в первой подвернувшейся подворотне.
Повисла пауза, настолько длинная, что Элла уверовала в здравый смысл Джей, которая не будет выпытывать подробности и причины столь оскорбительных высказываний в адрес британского достояния театра и кино.
– Вы опять что-то не поделили?
Ан нет. Любопытство Джейн непобедимо и не знает отдыха.
– Мнения о влиянии африканских рабов и музыки, привезенной с черного континента, на джазовую традицию Нового Орлеана, – выдала высокохудожественное «отвали» специалист по вокалу.
– Меня этим не запугаешь, ван Руж. Я изучаю философию, помнишь такое, – Джейн присела на кровать к подруге и начала сверлить ее взглядом, взывая к преобладающему желанию «Оставьте мое тело в состоянии покоя».
Элла поняла, что достичь желаемого можно двумя способами: через труп соседки и через чистосердечное признание. Поскольку петь в тюремном хоре не было ее планом на ближайшее будущее, она решила воспользоваться гуманным вариантом.
– Мы говорили, я рассказала ему о себе, особенно подробно о том, что касается Стивена. Похоже, он решил не связываться с ненормальной и психически нестабильной барышней. Нельзя его в этом винить, – изложила она основные тезисы вчерашней исповеди и отвернулась к стенке, намекая, что разговор окончен.
– С чего ты это взяла?
– С того, что он решил по-тихому сбежать, пока псих не проснулся. Использовал мой прием против меня же. Черт, да ему медаль вручить надо! Так меня еще никто не прокатывал.
– Позволишь вставить маленькую ремарку в твою обличительную речь? – Элла, не оборачиваясь, изобразила неопределенный взмах рукой. Сколько угодно, все равно пересказывать стенке свои мысли ей порядком надоело. – Не скажешь тогда, почему на твоем телефоне только что появился… – Джей отвлеклась, чтобы уточнить данные у дисплея мобильного, – пятый пропущенный звонок от счастливого обладателя медали? И сейчас намечается шестой.
– И что он хочет?
– Не знаю, дорогая, я же не экстрасенс. Возьми трубку и не будешь гадать.
Джейн протянула ей жужжащий телефон, постучала им по плечу. Элла только отодвинулась ближе к стенке.
– Сама отвечай. Я с ним не разговариваю.
Девушка передразнила детские капризы Эллы «не хочу, не буду» и после секундного колебания, которое ушло на моральную подготовку (в прошлый раз общение у них не задалось, у Джейн отказали центры речи, она искренне надеялась, что если не видеть его сногсшибательную улыбку, дело может с горем пополам заладиться), ответила:
– Да. Нет, Джейн. Да. Да. Пока, – выдала она несколько односложных слов, положила трубку и мысленно похвалила себя за отлично проведенные переговоры. Ни разу не упала в обморок, не запнулась с ответом (будто бы было где), не проворонила шанс сдать подругу в хорошие руки.
– Емкий разговор, – Элла уколола замечанием расфуфырившееся от самопохвалы эго соседки.
– Зато результативный. А ты проспала все самое любопытное, но ничего, Том скоро будет. Попробуй хоть сделать вид, что ты можешь быть хорошей не только тогда, когда спишь зубам к стенке.
Элла поднялась с кровати. «Кучеряво живу, – подумала она, – утром одна, вечером другая». И поплелась в ванную смывать черную маску а-ля новая Женщина-кошка. Когда с помощью сверхъестественного терпения, титанических усилий и пары-тройки волшебных непечатных слов на нее из зеркала посмотрел человек, она готова была стать доброй, белой, пушистой, какой угодно, лишь бы эта пытка больше не повторялась.
В комнате же в это время совершалась попытка разговора, точнее, попытка его спасения. Том отчаянно старался быть хорошим собеседником, настолько, что даже заполнял паузы и неопределенное «е-е-е» в ответах Джейн своими предположениями и догадками. Девушке, опять потерявшей дар речи, оставалось, как в тесте, отметить правильный вариант кивком или другим жестом.
Они обернулись на сдавленный смешок.
– Элла, – воскликнул Том, – почему ты пропала? Мы же договаривались поужинать. Гай не знал о твоих планах. Сама не брала трубку. Что-то случилось?
Она смотрела на мужчину со смесью удивления (когда это она пропустила приглашение?), горечи (откуда она взялась? неужели жалеешь себя, ван Руж?) и искреннего непонимания, которое она выразила в вопросе:
– Зачем? Зачем ты так настойчиво пытаешься быть хорошим со мной? – голос предательски дрогнул, взлетел выше, чем требовалось.
– Я, пожалуй, оставлю вас, – Джейн спешно, никем так и не замеченная, покидала комнату.
– Том, я ведь одна большая проблема, – не сдавалась она даже в его объятиях.
– Еще и с заглавной буквы, – подтвердил он. – Но моя проблема.
Комментарий к Bess, You Is My Woman Now
http://vk.com/doyoubelieveinfaeries
Хештэг к главе #DaLDoM_MyWoman
========== What You Want Wid Bess? ==========
– Я тебя совершенно не понимаю, – сказала она и отстранилась.
Его объятия, мягкий шепот, соблазнительный британский акцент. Черт, да из его уст даже ее имя, Элеонора, звучит так, что она готова тут же и немедля снять с себя одежду. Пусть лучше останется как можно дальше, так, по крайней мере, у нее не будет соблазна воспользоваться отсутствием Джейн.
Вообще. Ничем. Она. Пользоваться. Черт, эти глаза. Большие, живые, вопрошающие. Не будет. Тонкие пальцы Тома скользнули по запястью. Он взял ее за руку. Элла жадно втянула воздух, будто только сейчас вспомнила о его необходимости, и опять оказалась в объятиях Тома.
– Признаться, я тоже, – опять он, легкий, на выдохе, едва различимый голос. Фраза лишь угадывается, скорее даже передается дыханием, колебаниями воздуха, теплом на шее. Что тоже? Она давно потеряла нить разговора. Ответ, непонятный и далекий от ее мыслей, застигает ее врасплох. Удивленный взгляд, она пытается вспомнить, отмотать пленку, но ее зажевало на последней фразе. Элла пропадает в ответном взгляде. Глубокий, затягивающий, словно водоворот, он мгновенно теплеет, вспыхивает весельем, в омуте отражаются звезды-огоньки беззаботной, мальчишеской радости. – Я тоже совершенно тебя не понимаю. Но разве не в этом вся прелесть?
– Ты меня не понял, Том, – сказала она, и сама не веря, что начинает этот разговор. – Ты ведь уезжаешь через… – Элла на секунду задумалась и заплутала в подсчетах. Как же коварно ведет себя время, когда тебя накрывает лавиной событий. – … четыре недели? Пять?
– А какое значение это имеет сейчас?
– Просто хочу знать, когда именно я проснусь одна, представляя себе, как твой самолет покидает воздушное пространство Нью-Йорка, – опять слова сорвались прежде, чем она подумала о последствиях. Не он должен отвечать за всю эту кашу в ее голове. Не его она хотела обидеть. Опять взгляд гаснет, он опускает глаза, хмурится. Элла кладет ему руку на плечо, гладит шею. – Извини, я не должна была так говорить.
– Мысли о будущем – весьма здравая вещь, – Том улыбается и делает вид, что понял ее обвинения превратно. Простой шуткой он отправляет это жуткое сравнение с другим туда, где ему и стоило находиться, в область несказанного. – Только на голодный желудок это получается из ряда вон плохо. Мое утреннее приглашение все еще в силе. Помнишь такое?
– Естественно нет, потому что мне такого не поступало, – фыркает она, перенимая шутливый тон.
– А кто это мычал, когда я рассказывал планы на вечер?
– Не имею ни малейшего понятия. Первобытные рефлексы? – предполагает Элла. – Защищали от покушения на мой сон. В следующий раз, если попробуешь достучаться до меня во время глубокого сна, то постарайся добиться хотя бы простого предложения, а еще лучше нескольких. Тогда можешь быть уверен, что я пребывала в сознании, когда соглашалась на твои предложения.
– Буду иметь в виду. – Том положил ей руку на талию и потянул к выходу.
– Не так быстро, Генрих Пятый, я же не Франция. – Хиддлс опешил настолько, что не успел проконтролировать удивленный взгляд а-ля «американцы знают всемирную историю?» – Да, мы тоже иногда получаем неплохое образование, Том, – ответила она на невысказанный вопрос. – Я вот не пойму, тебе так невтерпеж, что ты решил выставить меня за дверь в одной футболке, или мы идем в какой-то особо изысканный ресторан, находящийся в том же списке, что и богемный музыкальный клуб, в который ты меня давеча водил.
– Ну ты и злопамятная, Элла, – улыбнулся он и подтолкнул ее в ванную. – Шуруй давай, напяливай джинсы, и пойдем уже, пока заказ не прозевали.
– И где твоя обходительность, англичанин? – девушка возвела очи горе в лучших традициях драматических сцен с чтением разнообразных «быть или не быть». – Заказ? Ничего себе! А меня в джинсах туда пустят?
– Тебя бы и без них пустили, – вздохнул Том под дверью.
– А, может… – Она потянулась к шкафу за помощью, когда его руки легли ей на плечи, предотвращая превращение пятиминутных сборов в церемониальное облачение со всеми вытекающими.
– Не может, – опять его мягкий голос затуманивает сознание. Элла оборачивается к Тому в предвкушении продолжения, заключает его в кольцо объятий, провоцируя смену планов. Он пытается не отступать от первоначального замысла, перебрасывает джинсы ей через плечо, тянется к полке с футболками. Расстояние между ними неумолимо сокращается. Она целует его шею. – Что ты делаешь? А вдруг твоя соседка вернется? – выдыхает он.
– Мое дело предложить, – говорит Элла, перехватывает футболку, в которую вцепился Хиддлс, и выскальзывает из ответных объятий. – Кыш-брысь, дама собралась переодеваться.
В ответ очередной почти беспомощный взгляд. Черт, эти глаза… Она срывает с крючка полотенце и бросает в него, как в нашкодившего кота. Ибо нечего играть на чувстве умиления, она и так проявила его сегодня сверх нормы. Том поднимает снаряд и бросает обратно, но быстро скрывается за дверью, прячась от ответного огня. И как прикажете бороться с такой наглостью?
Невыносимо. Медленными. Сборами. Элла решила провести сборы согласно протоколу. Расчесала волосы, дотошно считая каждое приглаживание щеткой. Несколько раз переделала пучок, пока результат не удовлетворил бы и самого придирчивого перфекциониста. Перерыла шкаф в поисках чего-то неопределенного. Том потерял терпение, когда она нашла, наконец, белые джинсы и затягивала шнуровку на бедрах, сетуя на стрессовую студенческую жизнь, которая коварно лишает ее привлекательной плавной округлости.
– Элла! – сказал он, а прозвучало как «Да ты издеваешься!»
– Том, – она изобразила детское изумление и радость. – Ты-то мне и нужен. Не поможешь расстегнуть крючок?
– Не буди во мне психа, Элеонора ван Руж! – наконец, его тихий размеренный голос подскочил до сдержанного рычащего крика. Элла, можешь собой гордиться. Девушка улыбнулась. – Пойдешь, как есть! – Он подхватил ее, перебросил через плечо и понес к выходу.
– Туфли, – скомандовала девушка, когда они проходили мимо. Том, не выпуская ее из рук, поставил ценную ношу прямиком в лодочки, и когда она обулась, опять вернул на место. – Капитан, ключи справа по борту, – Элла откровенно наслаждалась положением. Том прихватил связку с полки. – И сумка рядом. – Он потянулся к белой. – Нет, не та, маленькая, черная, с которой я была вчера.
После всех произведенных махинаций они оказались в коридоре, Том поставил Эллу наземь, лишь когда закрыл дверь.
– Я бы и сама справилась, – сказала она и после театральной паузы добавила: – Рано или поздно.
– Поздно, Элла, поздно.
– А мы разве спешим куда? – изобразила временную амнезию она. – Или ты спешишь-таки оставить неизгладимый след в моей душе до того, как покинешь пределы США.
– Молчи женщина, – взвыл он. – Договоришься ведь, что упакую в багажное отделение, не считаясь с твоими пожеланиями. Хотя… – он нахмурил брови и для пущего эффекта закусил губу.
– Я вся внимание.
– Думаю, надо ли доплачивать авиакомпании за вредность, перевозя такое зло, как ты.
________________________
* wid=with
Комментарий к What You Want Wid Bess?
http://vk.com/doyoubelieveinfaeries
Хештэг к главе #DaLDoM_Wid
========== The Frim Fram Sauce ==========
– Мисс, Вы не подскажете, где мне найти эксперта по музыкальной истории Нового Орлеана? – Его дыхание щекотало кожу, голос помог благополучно забыть, что она только что хотела записать, а руки, скользнувшие на талию, заставили выронить ручку, которая стукнулась о мраморный пол и продолжила бег от хозяйки, нарушая мертвую тишину библиотечного зала.
– Ты с ума сошел, – прошипела Элла в ответ. Том присел рядом и продолжил компрометировать ее пребывание в храме науки. Он развязал ее шейный платок, его пальцы повторили движение соскользнувшей ткани, задержались на плече, вырисовывая кривые нетерпения, а потом очертили вырез шелковой блузы, зацепились за завязку на шее и легонько потянули ее вниз. – Что ты делаешь, ненормальный? – Девушка пыталась унять трепет зарождающегося желания, но жар предательски следовал за его тонкими ловкими пальцами. – Мы в библиотеке, – уже взмолилась о пощаде она.
Последние недели и так внесли полнейший разброд в ее учебный план. Время, которое она должна была тратить на вытье, битье головой и прочие самоистязающие действия над теоретической частью проекта, проматывалось непонятно с кем и как. А этот «непонятно как и с кем» еще и ведет себя, как сорвавшийся с цепи подросток, целуя ее шею и нашептывая всякие пошлости. С тем же успехом и результатом он мог взять книгу о теории квантовой физики и своим полушепотом почитать ей «Введение». «Опять не о том думаешь», – уколола себя Элла.
В пятницу консультация у мистера Гордона, а она застряла в болоте попыток личной жизни, задвинув диплом в место, куда, как говаривал один польский студент по обмену, не доходит свет. Отчаянный взгляд на завалы книг вокруг и приглушенный стон, когда Том прикусывает мочку уха.
– Том, чтоб тебя… – выдохнула она. – Мисс Вустерс запретит мне даже смотреть на здание библиотеки, а тебя не спасет и дьявольски-милая улыбка.
– Она временно недоступна. Я принес ей коробку конфет и мисс Твой Самый Страшный Кошмар пошла заваривать чай. Я пообещал ей, что мы будем вести себя прилично.
– Хитрый лис и бессовестный взяточник! – Элла наконец-то повернулась к Тому лицом, а к научной литературе задом. В благодарность едва коснулась его губ. Но он решил, что этого мало, посадил ее к себе на колени и взял полагающийся ему жадный, алчущий поцелуй.
– Отдел методологии научных изысканий в самом конце коридора в темном углу без окон. – Девушка разорвала мучительную пытку на пределе сил, губы горели, кислорода катастрофически не хватало, как и пространства между ними. Противопожарная безопасность летит в тартар, ад, хель… далеко и безвозвратно.
Том одарил ее озадаченным взглядом и слегка отстранился. Элла смогла пересесть на стол, занять стратегически-выгодную позицию на возвышенности.
– Именно там обычно студенты занимаются тем, что ты пытаешься проделать со мной перед огромными окнами, выходящими в парк, полный зевак. Как они еще к окнам до сих пор не прилипли, ума не приложу. – Она перестраховалась и посмотрела на снующую на улице толпу. Никаких зевак, следовательно, никаких «фейсбуков» с «ютюбами» не будет. – И, вообще, что ты здесь забыл, не напомнишь?
– С удовольствием, дорогая. – Он посмотрел на часы и, видимо, результат не оправдал ожиданий. Том спохватился, вскочил на ноги и начал собирать книги Эллы, она только ошеломленно наблюдала за происходящим в ожидании продолжения объяснений. – Твои вещи. Ты же их собрала? – Том приподнимает бровь, изображая строго-испытующий взгляд, но получается плохо. Где же ты оставил свои актерские способности, Хиддлстон, на съемочной площадке?
– Да, – неуверенно отвечает Элла. – Но, Том, у меня совершенно нет времени на переезды. Сегодня точно. Я хотела бы еще немного посидеть над этой макулатурой, а потом мне на работу… – в голосе измождение и полное отсутствие энтузиазма. Она бы с удовольствием помогла ему перетащить несколько картонных коробок в автомобиль, потом сбросить их посреди гостиной и по совместительству спальни их нового прибежища, арендованного у Гая, и упасть поперек кровати, предварительно вручая Хиддлсу очередной учебник, пускай почитает вслух, авось она что и запомнит.
– Я тебе уже говорил, насколько не люблю эту твою работу? – Теплый голос, слова специально растянуты до появлений трещин хрипоты, источник его предательски близко. Том кладет ей руки на колени, заискивающе смотрит в глаза.
– И не раз, – улыбается девушка, наконец, козырь в ее руках. – Но я люблю танцевать, к тому же платят очень даже щедро, а чаевые… не мне тебе рассказывать. Сколько ты тогда оставил?
– Элла, – беспомощный вздох.
– Много, – она улыбается еще шире, он прячет лицо в руках, показывая, насколько неуместен сейчас разговор. – Будет тебе, Том, ты же сам знаешь правило «you can look but you’d better not touch». Можешь присоединиться к тем, кто смотрит, а если будешь хорошо себя вести, то разрешу и потрогать после выступления.
– Элеонора! – последнее предупреждение прекратить.
– Мое дело предложить, – говорит она зевая. – Пойдем уже устраивать переезд. Опять я с тобой ничего не успеваю, – девушка тяжело вздыхает и смотрит на книги.
– Возьми с собой. Я постараюсь не мешать тебе с часок… или пол… – он лукаво улыбается.
– Цербер не выпустит, – Элла подводит итог, пересчитывая библиотечное имущество.
Том хмыкает, собирает ее пожитки и направляется к столу библиотекаря очаровывать мисс Вустерс. После пары улыбок и длинных церемонных британских вежливых оборотов они покидают здание победителями.
– В такие моменты я тебя даже боюсь, – выдает она комплимент, достойный быть зафиксированным документально, поворачивается к спасителю своей блестящей выпускной работы и еле сдерживает восклик удивления. – Держи себя в руках, Элла, это всего лишь очки, – бормочет она себе под нос.
– Что там дальше после «боюсь»? Я не расслышал, – он насупил брови, пиля Эллу взглядом.
– Очки, – выдохнула она. – Где ты их от меня прятал, коварное создание? Или решил добить для пущего эффекта попозже? – Элла бросилась к нему на шею, он пошатнулся от неожиданности, она воспользовалась положением, впиваясь в его губы грубо и настойчиво.
– Что ты делаешь, женщина? – шутливо возмутился Том, пережив приступ насилия. – Сумасшедшая. Я же наоборот хотел привлекать по возможности минимум внимания. Обычно я их не ношу, – последняя фраза невнятна и почти неразличима, голова опущена. Что это? Хиддлстон смутился? Зовите телевизионщиков и газетчиков. Это достойно первой полосы!
Элла обнимает его и шепчет:
– Зря, тебе чертовски идет. Темная оправа очков – и тебе просто невозможно отказать.
– Фетишистка, – фыркает он и продолжает долгий, несмотря на расстояние и вопреки всем законам физики, путь к общежитию.
– А ты в них читаешь? – не отстает Элла, которую Том буквально тащит за собой.
– Да, – ворчит он.
– А ты часто читаешь? – Она прикидывает возможные выгоды будущего сожительства, образ читающего ей на ночь Хиддлстона дополняется очками в роговой оправе.
– Да, – опять односложный обреченный ответ.
– А ты будешь читать мне вслух, если я хорошо попрошу? – Ее рука медленно опускается по его спине к самому обсуждаемому в интернетах его достоянию, объясняя, насколько хорошо она может просить.
Он поворачивается к Элле, видит ее вожделеющий взгляд, к счастью, пропускает большую часть процесса, когда она живо представляла себе продолжение ночных чтений со всеми вытекающими, но все равно понимает, что его только что зрительно отымели. «Несколько раз», – добавила бы Элла, спроси он, пока девушка не пришла в себя.
– Ты совершенно ненормальная.
– А ты еще не понял?
Комментарий к The Frim Fram Sauce
http://vk.com/doyoubelieveinfaeries
Хештэг к главе #DaLDoM_Sauce
========== Tenderly ==========
После профилактического (на первый раз, как выразился профессор) нагоняя Элла, естественно, активно занялась исследованиями. Несколько ранее они с Томом имели увлекательнейший диспут, главным предметом которого были уточки и как их кормить. Хозяин булочной лавки думал, что его терпение сгорит раньше, чем эти двое переберут и обсудят все достоинства и недостатки разных сортов хлеба в кормлении разжиревших птиц на прудах в Центральном парке. Но нет, конфликт интересов разрешился, и эти двое покинули помещение до спонтанного возгорания его хозяина.
– Том, ради всего святого, объясни мне еще раз, как я докатилась до такой жизни?
– Просто ты от меня без ума, золотце, – ответил он и ехидно улыбнулся. Его экранный божественный злодей уже обзавидовался, Том провел языком по нижней губе, два раза.
– Пфф… – выдала она, задрала нос и ускорила шаг. – Не отставай, а то уточки останутся голодными.
Он нагнал девушку уже у пруда, и первым побуждением было отправить ее в далекое плаванье, для этого стоило слегка помочь, она и так стояла на самом краю. Но он пораскинул мозгами, что вытаскивать Эллу придется ему же, доставлять неизвестно каким транспортом тоже ему, а потом лечить. Самый страшный пункт программы, где она превращается в невыносимого привередливого монстра. Потому Том подошел и обнял ее, оттащив подальше от воды и перспектив того, что она сама может туда бултыхнутся при сильном порыве ветра или неосторожном движении.
– Очки, – вернулся он к основной причине их гуманитарной миссии по откармливанию и так не голодающих птиц.
– Да, – согласилась девушка, – вот теперь я припоминаю… – Она укуталась в его объятия, сильнее прижимаясь к его груди и смыкая его руки у себя на животе. Холодный ветер у воды давал о себе знать больше, чем на аллеях парка.
Элла забрала у него бумажный пакет с булочками – они остановились на белых с кунжутом (с коноплей, как выразилась она, чтобы жизнь у водоплавающих была веселее) – и замерла, наблюдая за другими любителями дикой природы.
Напротив стояла пара – мужчина в рубашке и жилетке, женщина в строгом платье и с его пиджаком на плечах, – они что-то оживленно обсуждали, спорили, а птицы в пруду, казалось, были мишенями для их метких бросков катышей хлеба, которые должны были выражать недовольство партнером. У людей конфликт, а страдают животные. «Птичку жалко», – протянул ее внутренний голос. Элла рассмеялась.
– Не поделишься, что тебя так позабавило? – Том вернул ее в реальность, пока еще возможно.
– Пратчетт, – начала она, задыхаясь, и вновь повисла на его руках, согнувшись от смеха. – И Гейман, – последующие объяснения тонут в почти истерическом хохоте. – А пройтись по всем нью-йоркским клише оказалось не такой провальной идеей, – выдала она, наконец, связное предложение, вытирая слезы.
– Да, а уточки процветают от тайной дипломатии. И не едят наши скромные подношения. – Том посмотрел вслед очередному кусочку хлеба, который сиротливо уходил на дно водоема.
– И фиг с ними! Сама съем. – Элла достала булочку из пакета и откусила кусок, с которым была не в состоянии справиться, потому стала жутко походить на хомяка.
– А не лопнешь?
– Сам вчера говорил, что мне надо лучше кушать, – промямлила она, пережевывая.
***
Том услышал бряцанье ключей и щелканье замка, лихорадочно быстро одолел абзац и отложил книгу в сторону, заложив страницу очками. Элла вошла в комнату и застала его за неудачной попыткой сокрыть улики. Усталость как рукой сняло. Все физическое утомление осталось за порогом, она с прыткостью кошки прошмыгнула к нему на колени, не успел он даже книгу в сторону отложить.
– Что читаем? – Не дождавшись ответа, она поворачивает книгу обложкой к себе и узнает одну из своих – «Том Уэйтс. Невиновны во сне». – И как тебе?
– Определенно, этот сумасброд кое-кого мне напоминает.
– Полегче с комплиментами, радость моя, в моем голосе пока не блуждают души миллионов бодунов, – Элла надувает губы, но тут же настроение резко идет в гору, когда она перехватывает у Тома книгу, достает из нее очки и, задорно улыбаясь, расправляет дужки, медленно, с наслаждением, чтобы клиент прочувствовал, какая участь его ожидает. – Почитаешь мне? – Она осторожно (Том слабо, но вырывается) надевает ему очки на переносицу, чуть отклоняется назад, поправляет их и остается довольной результатом.
– Элла, – устало протягивает он и тянется к очкам, чтобы снять их, за что получает по рукам.
– Я Вас внимательно слушаю, мистер Хиддлстон.
– Когда ты уже оставишь меня и мое зрение в покое? – усталость и обиженность.
