Текст книги "This means War (СИ)"

Автор книги: G.S.Winchester

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

– Господи, – он покачивает головой, а в голосе уже слышны нотки сарказма, – вот это у тебя обманные маневры. Это новый уровень, Эванс, пора открывать школу ниндзя. Кстати, ты так спешила, что забыла перечеркнуть мое имя.

Парень в секунду выхватывает ручку из моих непутевых пальцев и наклоняется вперед, чтобы зачеркнуть надпись. От безысходности я наваливаюсь на парту, закрывая доступ к именам.

– Убери свою трухлявую руку, Малик, это мое место!

– Я всё равно напишу, ты же знаешь.

– Не факт, возможно, я хочу остаться на еще одну пару риторики.

Зейн пытается спихнуть меня с парты, но я еще крепче вцепляюсь в деревянную поверхность столешницы, да так, что пальцы начинают болеть, а костяшки белеют. Еще немного, и я обниму эту парту ногами. Вдруг Малик замирает и перестает меня выселять с законного места, а затем издает смешок, отчего я даже немного теряюсь.

– Что мы, черт возьми, делаем, Скай?

– Я… – оглядываю свое нынешнее положение, а затем прикрываю глаза и, прислонившись лбом к прохладной поверхности парты, тоже усмехаюсь. – Боже, я не знаю.

– Ты права, – вскидывает ладони в мирном жесте, а затем протягивает мне ручку, – это твое место. Я не должен был.

– Ты серьезно? – недоверчиво кошусь в его сторону. – Вот так просто?

– Серьезно, – кивнув, он посылает мне легкую улыбку и косится на протянутую ручку. – Может заберешь, пока я не передумал?

– Знаешь, если бы мне было не лень, я бы обязательно написала об этом в сплетни, – я медленно поднимаюсь с парты, готовая в любой момент бросится обратно, и с осторожностью тянусь за гелиевой ручкой.

Зейн вновь кивает, пока я раздумываю, но когда мои пальцы смыкаются на прозрачном пластике, я с облегчением выдыхаю. К сожалению, долгожданное спокойствие длится недолго: Малик ловко выхватывает ручку обратно и, завладев ей, мгновенно перечеркивает мое имя.

– Это же нечестно! – тянусь, чтобы отобрать ручку. – Ты обманул!

– Как будто ты не обманула! Я не виноват, что из тебя хреновый ниндзя.

– Ты сыграл на доверии! Так поступают только настоящие козлы.

Зейн только тихо смеется, пока я безуспешно пытаюсь выхватить ручку, и его смех бесит меня еще больше. Отчаявшись, лезу в сумку и достаю розовый маркер, чувствуя себя при этом как Джек Потрошитель только с маркером вместо ножа. Уверена, что старый Лондон содрогнулся бы от ужаса, а детективы Скотланд-Ярда бросили бы свою работу, работай мы с Джеком в одно время.

Вскинув брови, Малик мотает головой, словно маленький ребенок, который не хочет есть кашу на завтрак.

– На моей парте не будет долбанного розового цвета, Эванс!

– На твоей нет, – говорю я сквозь сжатые зубы, пытаясь отпихнуть Зейна, – но это моя парта!

Мне не оттолкнуть его руку, поэтому приходится калякать кривые линии и на парте, и на тыльной стороне руки парня, жму я агрессивно, не боясь проткнуть его ладонь.

– Твою мать, Скай! Ты чего такая упертая? – Малик смеется еще громче, отчего я тоже начинаю издавать глупые смешки, но мое желание исписать парту ничуть не уменьшается.

– Божечки мои, это что же это тут такое творится?! – мы с Зейном замираем и поднимаем взгляд на голос, который принадлежит Стайлсу. Гарри стоит в дверях, сложив ладони у груди, в подобии ангела. Но мы то с вами знаем, что это бес во плоти. Его ямочка на щеке, точно является меткой лукавого. – Бьешь мою жену, Зи?

– Поаккуратнее с выражениями, Стайлс, – отвечаю я, сдувая прядь волос, упавшую на глаза, – вдруг я снова начну возбуждаться.

– Ты чего тут делаешь? – спрашивает Малик, и пока он отвлекается, я в очередной раз пытаюсь написать имя, но парень вновь обороняется.

– К жене пришел, – поджав губы, Гарри обводит нас пальцем в воздухе. – Слушайте, можно я не буду спрашивать у вас, что именно тут происходит?

– А если серьезно? – спрашиваю я, оставляя очередной розовый след на большом пальце Зейна. – У тебя вроде как нет риторики. Ты чего тут забыл, – оглядываюсь по сторонам с наигранно-потерянным видом, – неужели кто-то начертил на полу пентаграмму, и тебя притянуло?

– Рад, что ты в курсе моего расписания, любимая, – сложив руки на груди, Гарри подходит ближе. – Зашел узнать, не ты ли скинула видео сплетнице?

Вот тут я вновь замираю и, позабыв о несчастной парте, выпрямляюсь, не скрывая недоуменного взгляда.

– Я? – рассмеявшись, кручу маркером у виска. – Ты точно под крэком. Мне-то это зачем?

– Откуда я знаю, – он пожимает плечами. – Может, это очередной ваш коварный кошачий план, – он делает акцент на слове «коварный» и выделяет его кавычками из пальцев.

– Да, согласен, в принципе это похоже на Пейдж, – Зейн облокачивается локтями на парту, рассматривая изрисованную правую руку. – У вас кошек все планы хромые.

– Не настолько, – отвечаю я, ища взглядом затерявшийся розовый колпачок от маркера на полу.

– Значит, – вскинув бровь, Стайлс кивает, – ты всё-таки признаешь, что планы у вас так себе?

– Я уже ответила на твой вопрос, Гарри. Чего еще ты от меня хочешь?

– Молодые люди, позвольте поинтересоваться, почему вы до сих пор находитесь здесь? – мы оборачиваемся на голос мистера Мейбла.

Он останавливается в дверях всего лишь на пару секунд, а затем подходит к нам.

– У вас есть какие-то вопросы или же…

Мужчина замолкает, глядя в одну точку, и его правый глаз внезапно начинает дергаться. Сначала мне кажется, что у него предынфарктное состояние, но вскоре я понимаю, что внимание преподавателя привлекла исписанная парта. Хочется по-детски крикнуть, что это не мы, но там огромными буквами выведены наши с Зейном имена. У него в руках ручка, а у меня маркер, который оставил парочку розовых полосок.

– Не соизволите объяснить?

– Я считаю, что это очень неприлично. Мне стыдно за них, – поджав губы, Стайлс покачивает головой с прискорбным выражением на лице, будто он наш отец, недовольный поведением своих непослушных детей. – Вандалы, дикари, негодяи, сумасброды, варвары, рукожопы…

– Достаточно, мистер Стайлс, – выставив ладонь вперед, мистер Мейбл заставляет Гарри замолчать. – Мы вас поняли.

– Тут такое дело, – Зейн тяжело вздыхает, пожимая плечами, – мы никак не можем поделить место.

– Вы не можете поделить место, – медленно повторяет преподаватель, и в его голосе слышится явное недоумение, – в аудитории, рассчитанной на двести десять человек?

– Да, – кивнув головой, я натягиваю улыбку. – На самом деле это всё очень легко смывается…

– Именно, – перебивает мистер Мейбл, – это настолько легко смывается, что вы трое остаетесь после занятий, чтобы смыть не только это безобразие, но и всё, что написано на остальных партах.

– Все парты?! – маркер выскальзывает из моих пальцев, с глухим стуком ударяясь о деревянный пол. – У нас уйдет год на то, чтобы избавиться от всех надписей.

– У них уйдет два года, – скрестив руки на груди, Гарри с улыбкой облокачивается бедром на одну из парт. – Я сдал вам этот предмет еще в прошлом году, поэтому я тут не при делах.

– Да ладно тебе, бро, ну написали мы тут пару слов, – Малик подпирает щеку рукой и посылает профессору легкую улыбку. – Давайте мы просто протрем эту парту и пообещаем, что больше не будем так делать, договорились?

Бедный мистер Мейбл уже давным-давно привык, что многие студенты обращаются к нему: бро, братан, братишка, друг и так далее. Всё дело в том, что ему около сорока, но выглядит он при этом моложе лет на десять, редко носит костюмы, разве что сочетает пиджаки с джинсами и носит прическу как у Дэвида Бэкхема.

– Значит так, бро, – поджав губы, преподаватель прячет ладони в карманы серого пиджака, а затем оглядывает нас по очереди, – я знаю, что вы молоды, у вас полно проблем, сердечных переживаний, куча рефератов, недостаточно много лайков в социальных сетях и отсутствие вкусной еды в местном кафетерии. Но, к сожалению, я с каждым днем убеждаюсь, что у вашего поколения не осталось никаких моральных ценностей, вы воспринимаете всё как должное, портите не принадлежащее вам имущество, не думая о том, кто будет это исправлять. Поэтому, вы все, даже вы, мистер Стайлс, снизойдете до того, чтобы оттереть помимо этих надписей еще и остальные.

– Блин, чувак, – страдальчески закатив глаза, Гарри устало вздыхает, – речь очень вдохновляющая, но у меня дел позарез, я не могу торчать тут после пар.

– Мне совершенно без разницы, есть у вас дела после пар или нет. Если вы двое, – он указывает на нас с Зейном, – не хотите понизить свой средний балл, а вы, – обращается уже к Гарри, – не хотите, чтобы я понизил его вашим друзьям, то придете и будете отвечать трудом за свои действия.

Слова про снижение баллов действуют на нас волшебным образом, мы даже не находим, что ответить. Когда дело доходит до оценок, то мистер Мейбл не шутит и не предупреждает дважды, а в связи с последними событиями нам всем не хватает только понижения баллов.

– Можете снизить балл Скай, – предлагает Стайлс, пожимая плечами, – она нам не подруга.

– Мы будем, – отвечаю я и, натянув улыбку, хватаю свою сумку, – все трое. Мы ведь обожаем проводить время вместе. Правда, мальчики?

Зейн с Гарри переглядываются, советуясь друг с другом в немом диалоге, а потом нехотя кивают.

И зачем я только выбрала риторику?

========== Часть 6 ==========

– Девочки, простите, – вбегаю в туалет, где уже собрались подруги после очередной смс от Пейдж: «Код черный». – У меня не получится надолго остаться на собрании, потому что мне скоро нужно бежать в класс мистера Мейбла – оттирать парты.

– Что за бред? – спрашивает Алиша, отвлекаясь от своего отражения в круглой пудренице. – Когда это братишка стал таким строгим?

– Сегодня, сразу после того как застукал нас с Зейном, исписывающими парту, —отмахиваюсь от этой темы, как от назойливой мухи. – Не берите в голову, схожу пару раз, и он отстанет. Сказал, что если я, Зейн или Гарри не придем на эту уборку, то он понизит нам средний балл.

– Стайлс?! – возмущенно спрашивает Пейдж. – А этот чудила за каким хреном нарисовался в этой компании?

– Он случайно оказался рядом. И если честно, – пожимаю плечами, – то это долгая и очень глупая история.

– Скай, пожалуйста, следи за баллами, – просит Харрис, – сейчас только этого не хватало.

Поджав губы, я уверенно киваю, мысленно уже протирая парты.

– По какому поводу собрание? – тихо спрашивает Жаннет, облокачиваясь плечом на стенку. – Надеюсь, не из-за моего пьяного видео?

– Или не из-за моего, – я развожу руки в стороны, и девочки издают тихие смешки.

– Без обид, – Харрис прикладывает ладонь к груди, – но я посмотрела его раз двадцать и всё равно смеюсь.

– Сделаю вид, что не слышала этого, – облокотившись бедром на раковину, посылаю подруге вопросительный взгляд. – Так в чем дело? В последнее время «код черный» зачастил, мне становится страшно находиться в кампусе.

– У меня вопрос к Алише, – заявляет Пейдж, и Гилмор тут же напрягается, сжимая тонкие пальцы на корпусе круглой пудреницы кораллового цвета. – Ты сказала, что заказала абрикосовые крема для пилинга для нескольких сестринств в виде извинений.

– Ну да, – подруга пожимает плечами, и я вижу, как отражается легкий страх и непонимание в ее глазах. – Что-то не так?

– Ты ведь заказывала оптом, потому что так дешевле, верно?

– Да, ты сама сказала, что у Каппы сейчас туго с финансами, поэтому я выбрала то, что подешевле и не нанесет сильный урон нашему сестринству.

– Кажется, ты перестаралась, – тяжело вздохнув, Пейдж проходится по помещению туда-обратно, и стук ее каблуков эхом отдается в небольшом помещении. – Сегодня мне поступили гневные сообщения на фейсбук от многих девушек. У тех, кто догадался проверить срок годности, не возникло проблем, а вот у тех, кто по глупости воспользовался этим кремом, вышла красная сыпь по всему лицу! Теперь мы в еще большей заднице! О чем ты думала, Алиша?!

Из пальцев Гилмор неожиданно выскальзывает пудреница и с глухим стуком падает на холодную плитку, отскакивая от пола словно каучуковый мячик. Ударившись о стену, пудреница с треском раскрывается, демонстрируя треснутое поперек зеркало. Недобрый знак.

– Я… Клянусь, я проверяла, Пейдж, – прижав пальцы к губам, Алиша, словно загипнотизированная, неотрывно смотрит на трещину на маленьком зеркальце. – Я правда проверяла.

– Проверила все коробки?

Гилмор тяжело сглатывает, пока Пейдж, прищурившись, изучает ее лицо. Мы с Жаннет молча обмениваемся сочувствующими взглядами.

– Ты проверила все коробки? – еще раз спрашивает Харрис, и от ее холодного тона мне становится жутко, как при просмотре остросюжетного триллера.

– Одну, – полушепотом отвечает Алиша, опуская взгляд.

– Повтори.

– Я проверила одну коробку, у меня было мало времени, да и курьер спешил. Поэтому я проверила только одну коробку.

– Черт, – запустив пальцы в распущенные волосы, Пейдж отворачивается от нас и подходит к окну.

Стоит она так около минуты, мы находимся в звенящей тишине, которую разрезают разве что капли воды, изредка падающие из крана в глубокие раковины.

Когда Харрис разворачивается, меня поражают ее серые глаза, наполненные слезами. Такое я вижу впервые. Её нижняя губа слегка трясется, выдавая подходящую к горлу истерику.

– Да что, черт возьми, с вами такое, девочки? – шепчет она. – Вы что творите? Такое чувство, что вы все сговорились и играете против меня! Вам вообще нужно это место в Каппе?! Одна напивается, танцуя в полуголом виде на столе, другая занимается всякой херней, нарываясь на понижение баллов. Я ведь предупреждала тебя, Скай, что Зейн сел туда, чтобы отвлекать тебя лишний раз. Какого черта ты уцепилась за эту парту?! Теперь еще и Алиша с этими кремами! Как можно быть настолько безалаберными?!

Голос Харрис срывается в конце предложения, и она прикрывает глаза, а затем делает глубокий вдох. Когда подруга поднимает веки, то намека на слезы в её глазах больше нет.

– Если вы не понимаете, что делаете, то нужны ли вы Каппе? – прочистив горло, Пейдж гордо вздергивает подбородок. – Я не хочу потерять место президента из-за того, что сестры не думают о том, что делают. Отныне за любую оплошность все будут вылетать как пробки.

Перекинув волосы с одного плеча на другое, она выходит из помещения, даже не взглянув ни на одну из нас.

***

– Вы даже не попытаетесь сделать вид, что помогаете мне? – спрашиваю я парней, протирая губкой поверхность очередной парты, на которой нарисована сцена из камасутры и довольно подробная.

Малик развалился на преподавательском стуле и, закинув ноги на стол, устремил свой взгляд в телефон. Стайлс занят тем же самым, только он лежит на спине на сдвинутых партах и делает уже двести восьмое селфи по счету.

– Слушайте, – схватив моющее средство и сжав губку в кулаке, перехожу к другой парте, – нам троим назначили это наказание. Мы же так быстрее справимся.

– Сейчас, Скай, – бормочет Зейн, не поднимая на меня взгляда, – пройду бонусный уровень в «Кэнди Краш», и я полностью в твоем распоряжении.

Тяжело вздохнув, перевожу взгляд на Гарри.

– Стайлс?

– Не сейчас, любовь моя, – доносится его хриплый голос. – Мне нужно выбрать удачный фильтр в инстаграме.

– Вы говорили то же самое пятнадцать минут назад, – подтянув резиновые перчатки розового цвета, прыскаю моющим средством на деревянную столешницу и принимаюсь оттирать надписи.

Стирать рисунки тяжело, мистер Мейбл был прав, когда говорил, что мы не думаем о последствиях и о том, кто будет всё это исправлять. Навожу пульвелизатор на очередной рисунок и прыскаю им, представляя себя крутым стреляющим гангстером. Парни всё равно даже не смотрят в мою сторону.

Замираю, когда слышу короткий смешок Малика, и, обернувшись, ловлю на себе его озорной взгляд и легкую улыбку.

– Играй уже, а то, не дай Бог, пропустишь пять конфеток в ряд.

– Как скажешь, – хмыкнув, парень вновь устремляет взгляд в телефон, – Аль Капоне.

Скорчив гримасу, отворачиваюсь обратно к партам. Всё исписано и изрисовано маркерами и ручками разных цветов. Сколько лет этим надписям? Внимание привлекает слово, написанное внизу, на самом краю парты:

Безысходность.

Привлекло даже не само слово, а буквы. Почерк. Именно этим почерком было выведено «стукачка» на лобовом стекле моей машины. Те же четкие, грубые буквы.

– Нашла, – шепчу я себе под нос.

– Что ты там нашла? – интересуется Стайлс, делая очередной снимок себя любимого. – Погоди, – приподнявшись на локтях, он с интересом смотрит на меня, – кажется, я понял, нашла свое истинное призвание? В перспективе я всегда видел тебя только уборщицей.

– Слово, – неразборчиво мямлю я, не в силах оторваться от надписи. – Это тот же почерк.

Перевожу взгляд на Зейна, надеясь найти в нем хоть капельку поддержки. Удивлённо вскинув брови, он смотрит в мои глаза, а затем откладывает мобильник в сторону. Он точно понял, о чём я говорю.

Наше внимание привлекает Стайлс: усевшись по-турецки на парте, он звонко хлопает в ладоши.

– Господи, она умеет читать, Зи! – щёлкнув пальцами, Гарри с радостным видом печатает что-то в телефоне. – Это весомый повод для поста в сплетни.

– Ну хватит уже, – бросает другу Зейн и, поднявшись с места, направляется прямиком ко мне.

Я даже не смотрю в сторону Гарри, боясь увидеть его реакцию на слова и действия Зейна.

– Видишь? – спрашиваю я, когда он останавливается рядом. – Это стопроцентно тот же самый почерк.

Нахмурив тёмные брови, Малик склоняется над партой, вглядываясь в надпись так же, как и тогда на парковке. Прикусив губу, внимательно слежу за тем, как парень изучает буквы. Если это не тот же почерк, Зейн поднимет меня на смех. Он медленно выпрямляется, а затем уверенно кивает головой.

– Это он, – Зейн облокачивается бедром на соседнюю парту и, сложив руки на груди, посылает мне мягкую улыбку, – ты нашла его, Скай.

– Я нашла его, – повторяю я, широко улыбнувшись. Снимаю резиновые перчатки и кидаю их на парту. – Осталось понять, кто здесь сидит.

– Это будет тяжелее, – Зейн оглядывает аудиторию, пробегаясь пальцами по густым волосам, – только мы с тобой делим место, остальные, как нормальные люди, садятся там, где им вздумается. Но в любом случае это тот, кто ходит или ходил на риторику.

– Место не самое приметное, – цокнув языком, тоже пробегаюсь взглядом по помещению, – предпоследние ряды в самой середине.

– Это уже хоть что-то, мы сузили круг.

– Мы? – вскинув брови, посылаю парню едва заметную улыбку. – Хочешь помочь?

– Так, – вздрагиваю, когда Гарри хлопает ладонями по парте, а затем слезает с нее и направляется к нам, – что у вас там за секреты? Со стороны походит на собрание регентов и по совместительству узурпаторов. А все мы знаем, как заканчивают люди, посягающие на чужую власть.

– Многие побеждают, Стайлс, – отвечаю я. – В истории множество примеров.

– Мой брат был президентом Альфы, отец Зейна тоже когда-то был президентом. А вот ты… Правитель, в жилах которого не течет королевская кровь – полный отстой!

– Боже, – усмехнувшись, покачиваю головой, – как красноречиво, кажется, я снова начинаю возбуждаться.

– Знаешь, Эванс, – прищурив глаза орехового цвета, Стайлс натягивает улыбку и подходит ближе, – я думаю, что ты слишком много…

– Этот почерк, – между нами встает Зейн и облокачивается ладонями на парту, – кто-то уже оставил надпись на лобовом стекле Скай, а теперь этот же самый почерк здесь. Мы хотим найти того, кто это сделал.

– Мы? – скривив губы в улыбке, Гарри недоверчиво косится на Зейна. – С каких пор мы помогаем кошкам? Они недавно отказали нам в помощи.

– Мы помогаем каждому из общины, на кого нападают за спиной, – поясняет Малик, пожимая плечами. – Если это происходит с Каппой, не факт, что мы не будем следующими.

Зейн стойко выдерживает долгий взгляд Гарри. По лицу Стайлса невозможно понять, о чем именно он думает, если он вообще думает, конечно. Закусив щеку изнутри, парень нехотя переводит взгляд на парту, а затем удивленно вскидывает брови.

– Я видел этот почерк, – заявляет он и, достав из кармана телефон, устремляет в него взгляд. – И вы, кстати говоря, тоже видели.

– Если он сейчас пошутит про то, что этот почерк видели все, – тяжело вздохнув, присаживаюсь на стул, – потому что это голос истины, мне официально придется закатывать глаза в тысячный раз.

– Просто заткнись, Эванс, – бормочет Стайлс. – Черт возьми, – парень переходит на шепот и смотрит то в телефон, то снова на парту, а потом издает подобие смешка. – Не может, нахрен, такого быть! Нашел!

Гарри разворачивает к нам экран, на котором красуется один из постов сплетен. Фотография розового листка, на котором похожим почерком выведено: «Хватит отдыхать, Блумсбург, время учебы и, конечно же, сплетен! Поехали, пора разносить этот год!».

Затаив дыхание, смотрю на этот пост, не в силах вымолвить ни слова от находки Стайлса. Это невероятно. Тот, кто ведет блог Блумсплетен, и тот, кто сделал надпись на стекле моего автомобиля – один и тот же человек. И он ходит или ходил на риторику.

– Эта херня была выложена в начале этого учебного года, – парень опускает телефон на парту рядом с надписью, и мы склоняемся над экраном, чтобы сравнить абсолютно идентичные почерки. Хлопнув ладонью по столешнице, Гарри едва заметно улыбается и заглядывает нам по очереди в глаза. – Мы нашли зацепку на долбанную стерву!

========== Часть 7 ==========

Вторая суббота октября несет за собой ежегодную осеннюю ярмарку общин. По всей территории кампуса разбросаны палатки с пестрящими плакатами, члены братств и сестринств раздают листовки, приглашая народ в свои общины для того, чтобы потом отсеять большую половину кандидатов.

Погода словно издевается: холодный осенний ветер бьет по щекам, из-за чего глаза начинают слезиться. Спрятав руки в карманы куртки, в очередной раз пытаюсь поговорить с Пейдж, но она находит миллион способов, чтобы уйти от диалога, в этот раз ссылаясь на занятость ярмаркой.

Конечно, она раздражена тем, что Каппа падает на колени на глазах у всех, а Харрис не в силах противостоять своему же сестринству, но это не значит, что нужно полностью игнорировать своих друзей.

– Берите листовки, – широко улыбаясь, Пейдж протягивает розовые листки проходящим мимо девушкам. – Будем рады видеть вас в Каппе!

– Пейдж, мне надо рассказать тебе кое-что…

– Не сейчас, Скай, лучше займись делом. И, кстати, – она указывает на стол, – почему здесь пусто? Где угощения и пробники кремов для рук?

– Жаннет пошла за ними, – пряди моих светло-русых волос больно хлестают по щекам, и я тут же начинаю проверять карманы на наличие резинки, которой, конечно же, не нахожу. – У меня правда важная новость, мы напали на след автора Блумсплетен.

Пейдж, наконец-таки, слышит меня и, замерев, хлопает ресницами, видимо не понимая, ослышалась она или нет.

– Как это?

– Помнишь, как на лобовом стекле моей машины написали: «Стукачка»? – как только подруга кивает, я продолжаю: – Когда я мыла парты в кабинете риторики, я наткнулась на тот же самый почерк. Зейн тоже считает, что это тот же самый человек, а Гарри вспомнил о посте, выложенном в начале учебного года в Блумсплетнях, там было послание, написанное на листке. Это всё один и тот же почерк!

Со стороны я, наверное, похожу на сумасшедшую, потому что мои глаза нездорово блестят от мысли, что мы стали на шаг ближе к тому, кто разрушает наши жизни на протяжении нескольких лет. Я жду, когда тот же огонек загорится в глазах Харрис, но натыкаюсь лишь на каменное бесстрастие с легким недоумением.

– И что, теперь вы типа команда? Ты и парни из Альфы? – усмехнувшись, подруга покачивает головой и, отложив листовки, вытаскивает из сумки ручку и ежедневник, выискивая что-то на его исписанных страницах. – Эти игры в Пуаро ни к чему не приведут. А если сплетница узнает о том, что под нее роют, нам всем заказан один путь.

– Но Пейдж…

– У меня есть к тебе дело, – перебивает она, даже не подняв на меня взгляд.

Харрис ведет себя так холодно с нами с того момента, как отчитала нас. Не знаю почему, но наши косяки тут же прекратились, как только Пейдж включила хладнокровного президента.

– Нам нужно взять в сестринство подходящую девушку, которую я смогу натаскать и передать правление перед выпуском. Те, что у нас есть сейчас – не подходят.

– И? – закусив губу, отвожу взгляд в сторону, подавляя недовольный стон от того, что подруга не хочет выслушать меня.

– Есть подходящая девушка с первого курса. Ее имя, – Пейдж пробегается взглядом по записям, сделанным в ежедневнике, – Элеанор Колдер. Нужно заманить ее к нам. У нее отличное резюме: в школе она была капитаном черлидерской команды, королева выпускного, к тому же с отличными оценками. Она нужна нам.

– Разве сложно заманить ее к нам? – спрашиваю я, переминаясь с ноги на ногу.

– Проблема не в ней, а в её парне. Он запрещает ей вступать в Каппу, хотя сам не состоит ни в одном братстве.

– Ты хочешь найти на него компромат? Взять шантажом? – предполагаю я. – Он изменял ей?

– Нет, этот говнюк верен ей. И этот говнюк является капитаном футбольной команды, с которым ты ходила в одну старшую школу.

– Луи Томлинсон? – вскинув брови, удивлённо смотрю на подругу. – Пейдж, он не станет меня слушать. Мы не общаемся уже очень давно.

– Значит сделай так, чтобы он захотел тебя услышать, а после мы поговорим о том, что вы там откопали в своем детективном агентстве «Грязные парты».

***

Стою на поле, сжимаясь под порывом ледяного ветра, такое чувство, что на подходе торнадо, и сейчас я была бы рада, если бы кампус снесло с лица земли, и мне не пришлось бы стоять здесь и стучать зубами от холода.

По полю бегают парни, тренируясь перед очередным матчем. Томлинсона я узнаю сразу: темные спортивные штаны, серая толстовка с белой эмблемой университета и серая вязаная шапка, под которую спрятана его длинная каштановая челка. Думаю, что Луи заметил меня, как и Найл, который уже восемь раз успел показать мне средний палец.

Томлинсон не так радостно реагирует на мое присутствие на поле как Хоран, точнее он вообще делает вид, что меня тут нет, и я не окликала его несколько раз подряд, приветливо размахивая руками.

Когда Хоран показывает мне юбилейный, десятый фак, начинаю искать взглядом камень, чтобы запульнуть им в Найла. Но тут мое внимание привлекает Луи, который подбегает к длинным рядам скамеек, чтобы передохнуть и попить воды; я тут же семеню к нему по газону, в котором вязнут каблуки моих туфель.

– У меня мало времени, Эванс, – даже не взглянув на меня, бросает Луи, вытирая капли пота со лба тыльной стороной ладони. – Так что покороче, что у тебя там такого важного, что ты топчешь газон уже полчаса?

Я даже не знаю с чего начать, поэтому топчусь на месте, заламывая озябшие пальцы. Грудь Томлинсона тяжело вздымается после бега, а мое сердце стучит, как отбойный молоток, потому что я вижу легкую неприязнь в его голубых миндалевидных глазах.

Мы с Лу вместе учились в старшей школе, не могу сказать, что мы были лучшими друзьями. Просто кружились в одной компании, и у нас всегда было нормальное, ровное общение. Когда мы поступили в этот университет, то и вовсе перестали общаться, разве что изредка здороваемся друг с другом.

– Что ж, – Луи вздыхает и, повернув крышку на бутылке, кидает ее на землю, – классно поболтали, Скай. Мне пора заниматься.

Он направляется в сторону поля, и я тут же хватаю его за локоть в попытке удержать. Парень замирает и косится на мою ладонь так, будто это ядовитая змея. Осторожно убираю пальцы от его руки, боясь, что Томлинсону не хватит чувства такта, и он таки плюнет мне в лицо.

– Я насчет Элеанор, – говорю я, пытаясь казаться уверенной в себе, но почему-то под пристальным взглядом голубых глаз я чувствую себя неловко.

Луи знал меня другой, может этот факт не позволяет мне вести себя надменно с ним и пулять колкие замечания направо и налево.

В Джерси так не было принято. В Джерси всё было по-другому.

– Понятно, – спрятав ладони в карманы спортивных штанов, Томлинсон издает смешок. – Пейдж не понимает слова «нет»?

– Что плохого в том, что Элеанор будет состоять в Каппе?

– Что плохого в том, что Эль вступит в Аль-Каиду? – он передразнивает меня тем же невинным тоном, и я недовольно поджимаю губы.

– Всё не так плохо, не утрируй.

– Серьезно? – Луи покачивает головой и смотрит на меня с еще большей неприязнью. – Чтобы я отпустил свою девушку в ваше логово змей? Посмотри, что они сделали с тобой, Скай, ты не была такой, – он оглядывает меня с головы до ног и поспешно добавляет: – И я сейчас не о твоих шмотках говорю. Вспомни, что вы вытворяли, я не хочу, чтобы Элеанор была причастна к этому хоть каким-то образом.

Парень смотрит куда-то поверх моих плеч, и уголки его губ приподнимаются; я тут же следую за его взглядом. На другом конце поля на одной из трибун виднеется силуэт хрупкой девушки.

По нежности, мелькнувшей во взгляде Луи, догадываюсь, что это Элеанор. Она сидит в куртке на три размера больше нужного, потому что это капитанская куртка Томлинсона.

Несмотря на холодный ветер, Эль поправляет собранные в пучок темные волосы и сосредоточенно пишет или рисует что-то в тетради, листы которой то и дело норовят выскользнуть из-под ее тонких пальцев, но она терпеливо придерживает их ладонью.

– Я не позволю ее обидеть, Луи… Я… – и тут я замолкаю, потому что у меня даже язык не повернется сказать, что Пейдж рассматривает кандидатуру Эль в будущие президенты Каппы.

– Вспомни, что происходит с некоторыми девушками, попытавшимися пройти отбор в Каппу.

Тон капитана футбольной команды становится чуть мягче, и у меня создается впечатление, что с меня сняли железный обруч, который сковывал мои движения и не давал дышать.

– Их унижают на этих отборах, некоторых превращают в изгоев, и люди несут это клеймо до самого выпуска. Я не хочу, чтобы она проходила через это. Не хочу, чтобы она превратилась в одну из вас.

«Не хочу, чтобы она превратилась в одну из вас».

Эти слова больно бьют по самолюбию, но если быть честной и оглянуться назад, то я не хотела бы, чтобы прошлая я стала такой как сейчас.

Он прав. Чертовски прав. Может, я так трезво воспринимаю его слова, потому что голос Луи для меня сейчас словно голос из прошлого? Прошлого, которого я пыталась избегать долгое время. На мне маска вице-президента, вросшая намертво, и сейчас мне до отчаяния хочется сорвать ее со своего лица. Коротко кивнув, я посылаю Томлинсону легкую улыбку и пячусь назад.

– Скай, – оборачиваюсь на голос Луи, – передай Пейдж, что если она хотя бы на метр приблизится к Эль с шантажом или своими глупыми провокациями, то клянусь, я ко всем хренам разнесу ваше сестринство в долбанные щепки.

***

Со стадиона я выхожу с давящей тяжестью в груди от разговора с Луи и короткой встречей с прошлым.

Противный ветер словно сжалился над нашим кампусом и нажал на тормоза, но вот только пальцы по прежнему немеют от холода. Возвращаться на ярмарку и докладывать Пейдж об очередном поражении нет никакого желания, поэтому я просто бреду вперед вдоль бетонных ограждений в виде невысокой стены, что окружают стадион.