Текст книги "Госпожа Луна"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

Двухкомнатная квартира на Воронцовской улице.

Это и есть место моей работы. За эту квартиру и уходит двести с лишним тысяч на ипотеку. Раздеваюсь, иду в кабинет. Спальни здесь нет. Если ночую, то в общей комнате, я же один живу.

Милана как-то спрашивала старательно спокойным тоном:

– Не хочешь прописаться у меня?

– У меня есть прописка, – один из тех случаев, когда хочется самому себе язык откусить. Что стоило просто ответить «нет»?

Пришлось объяснять, то есть врать. Дескать, квартира от фирмы специально для понаехавших специалистов, пока они собственным жильём не обзаведутся. Кстати, это идея, которой я с руководством поделюсь. Проблема кадров стоит остро, имеет смысл таким образом привлекать иногородних. Да и у москвичей могут возникнуть проблемы семейного и бытового плана.

Ладно, посторонние мысли вон – и за работу…

Время 12:50

Телефон затрезвонил, когда я закончил обжаривать кусочки курицы и закинул на сковородку лук. Мой рабочий день завершён. Да, вот такой он у нас. Давно доказано, что программист не может работать эффективно более четырёх часов в сутки. Многие говорят про два. Когда близится дедлайн, мы иногда переходим на двухсменку. Три-четыре часа до обеда и часа три вечером. И эффективность вечерней смены не более половины от утренней.

Помешивая лук на сковородке, принимаю звонок.

– У меня нет фартучка, – слышу недовольный голосок Миланы.

Не сразу понимаю, о чём речь. Затем приходится бороться с приступом смеха.

– Миланочка, ты где живёшь? В Москве или в зауральской деревне Кривые Углы? Закажи.

В ответ сначала недовольная пауза.

– Ладно, выкладывай. Мне к концу дня надо что-то начальству в клювике принести.

Не позволяю себе думать, что она сама ни на что не способна. Очень даже способна. Например, тонко улавливает повороты моды. Но вот что касается науки или высокой политики… неженское это дело, короче.

– В Роскосмосе, я слышал, есть завод по изготовлению космических спутников. Где и как, сама найдёшь в сети. Консорциум «Сфера» зарезервировал для себя две тысячи штук. Смекаешь?

– Заканчивай уже…

– Как думаешь, кому Колчин отдаст такой жирный заказ? Неужели американцам?

– Понятно. А каким боком это к нам?

– А это твоё дело? Ты прогнозируешь движения рынков, а что с этим делать, пусть твой гендир думает, у него голова большая и высокооплачиваемая.

Перед отключением девушка удручённо вздыхает. Что немедленно поднимает мне настроение.

Лук становится золотистым, добавляю нарезанный помидорчик. Через пять минут разбиваю два яйца, солю, посыпаю сушёной зеленью и ещё через пять минут переношу сковородку на стол.

25 апреля, среда, время 18:15.

Москва, Ломоносовский пр-т, квартира Миланы Бессоновой.

Владислав Тихомиров.

Как только Милана вошла в квартиру и, зыркнув на меня строгим и надменным взором, скрылась в ванной, берусь за ужин. Нашинковать салатик – пара пустяков. Сегодня из капусты и моркови, самый элементарный. Ну, капелька уксуса не повредит.

Котлеты по-киевски готовы, их только надо в духовке подержать пяток минут. Туда и засовываю битком набитый противень. По неопытности не рассчитал, чуток перестарался. Но это ничего, много не мало.

Из ванной девушка выходит в домашнем халатике – лелею надежду, что пока, – но ярко накрашенная. Как было заказано, ну или почти так. Не имеет значения: Милана и без макияжа обштопает даже конкуренток типажа девушка-зима.

– Ты же говорил, что от ужина надо отказываться? – вопрошает с отстранённым видом.

– Сразу это трудно. Поэтому стараюсь максимально ограничить количество калорий. Салатик и по одной котлетке. Десерт за тобой.

Намёк разбивается о полнейшую непроницаемость. Двумя пальчиками выуживает длинную капустинку, медленно жуёт, оценивая. Не обхаивая и не одобряя, уходит. Выключаю духовку – дойдёт на остаточном жаре – и перемещаюсь в гостиную. Мой рабочий день закончен. Поглядим, что получится с отдыхом.

Негромко бормочет телевизор, не смотрю его, хотя гляжу именно туда. Пока Миланки нет, пробую представить спектр последствий заказа двух тысяч спутников. Как можно полнее. Не представляю, чем их пичкают, но некоторые вещи очевидны. Им нужны солнечные панели, без них никак, это основа энергетики. Аккумуляторы тоже нужны или другие накопители, спутники не всегда на солнечной стороне.

Что ещё? Радиоаппаратура непременно. А она – серьёзный потребитель полупроводниковых приборов и всяких конденсаторов. Наверняка будут какие-то наземные…

Все мысли вышибает, когда показывается «горничная».

– Ну как? – Милана совершает плавный оборот, сверкнув голой спиной.

Непроизвольно сглотнув, с огромным трудом удерживаю себя в руках. И даже удаётся положить ногу на ногу коленом в сторону.

– Г-х-м, можешь подавать ужин. Каждому по котлетке и всё остальное неси.

Уходит, слегка покачивая бёдрами и красиво переставляя длинные ноги. Ожечь напоследок взглядом, как без этого? Ножки у Миланки длинные даже с учётом её роста. Каковой оцениваю в 173–174 сантиметра. На каблуках (например, таких, как сейчас) заметно выше меня. Я полтора сантиметра до метра восьмидесяти не дотягиваю.

Сначала решил, что она короткую юбку надела, но нет, это широкий пояс. Бежевого цвета, видимо, чёрного не нашлось. Всё остальное тоже не выбивается из заданного канона.

Похоже на схватку. Кто первый набросится на партнёра, тот проиграл. Утешает то, что проигравший свой приз всё равно забирает. Стараюсь удержать лицо, когда она выходит и накрывает столик. За несколько подходов, так что удовольствие неодноразовое.

Ужинаем, сидя рядом, тоже плюс. Сбоку вид роскошнее.

– У тебя пипидастр есть? – вспоминаю о ещё одном реквизите, неотъемлемом для образа горничной.

– Очередное извращение? – холодно-равнодушный тон.

Не знает, что это такое? Объясняю. Оказывается, что атрибут отсутствует.

– А как же ты смахиваешь пыль со всяких-разных статуэток? – несколько таковых у неё есть.

Пожимает плечиками, она занята аккуратным поеданием котлетки. Даже не поймёшь, нравится ей задуманный мой перформанс или нет.

– Тогда хоть пропылесось или с влажной тряпкой по квартире прошвырнись, – предлагаю развитие игрового сюжета.

В ответ получаю недоумённый и слегка негодующий взгляд. И помахивание кистями в кружевных белых перчатках. Дескать, невместно. Ну что ж, хотя бы посуду уносит. Садится рядом, но не вплотную.

– Весь день на каблуках, придёшь домой, а тут ты со своими дурацкими фантазиями, – жалуется в пространство.

Приходится гладить её ножки, что милостиво мне дозволяется. Долго не выдерживаю, заваливаю её на спину… проигрываю и беру свой приз.

Интересное ощущение возникает, вернее, подозрение. Такое впечатление, что она борется с собой, безжалостно придавливая собственную страстность. В какой-то мере ей это удаётся. Только с десяток секунд конвульсивных движений перед пиком и несколько вскриков.

Отдышавшись, уходит. К моему разочарованию, переодеваться. Точнее сказать, одеваться. Разочарование лёгкое, потому как своё получил. Хотелось бы больше и дольше, но оснований протестовать нет. Завтра ведь рабочий день. Вот и думаю, будь сегодня пятница, она бы торопилась?

– А почему ты мне предложения не делаешь? – спрашивает нейтрально и даже благожелательно.

– Потому что ты не хочешь за меня замуж.

Ещё один способ противодействия нападкам и претензиям. Зеркалить их. Почему ты не хочешь мне помочь? Потому что ты не хочешь, чтобы я тебе помогал. И пока нахал или нахалка пребывает в ступоре от неожиданного отлупа, можно продумать линию защиты. Помощь ведь никогда не требуют, её можно только просить. И только тот имеет на неё право, кто сам старается выкарабкаться. Но это я отвлёкся…

– С чего ты взял⁈ – на меня смотрят распахнутые прекрасные глаза.

– А ты хочешь?

Часто вопрос вполне служит ответом. Исчерпывающим. Милана замолкает и прекращает давить взглядом. Не знает. Или знает, но не в мою пользу.

– Кстати, завтра на обед можешь взять пару котлеток, – нахожу способ сменить тему.

– У меня контейнера нет.

Тоже мне проблема! Ухожу на кухню. В холодильнике пластиковая коробка, в которой молока осталось на два глотка. Переливаю в стакан. Соорудить из коробки контейнер – пара пустяков. Сделать разрез от горла до середины, не надо на всю длину. И не отрезать целиком, а так, чтобы можно было открыть и вынуть/положить содержимое.

Милана уже стоит рядом и наблюдает со странным выражением лица. Ополаскиваю в открытом положении, вытираю салфеткой изнутри.

– Смотри! Отвинчиваешь пробку, разблокируешь, открываешь, достаёшь. Заканчиваешь обед, закрываешь, – завинчиваю пробку, фиксируя отрезанную часть, тем самым завершая демонстрацию. – Можно и выбросить после использования, но каждый раз возиться… лучше забрать домой, – тут же заряжаю парой кусочков хлеба, на которые кладу две котлеты.

– Соли бы ещё… – комментирует девушка.

– Да упаковывай что хочешь!

– Просто так насыпать?

Вознаграждаю её долгим взглядом: да разве можно так на ровном месте тормозить? Молча отрываю кусочек фольги, такое тоже у нас есть.

– Не обязательно выставлять меня дурой! – вдруг злится девушка.

Ой, всё! Выражаю это не словами, а жестом и уходом из кухни. Вечерние новости посмотрю. Вдруг там Колчин ещё что-то отмочил?

4 мая, пятница, время 17:35.

Москва, Ломоносовский пр-т, квартира Миланы Бессоновой.

Владислав Тихомиров.

Ну вот, попробуй теперь потеки! Злорадно ухмыляюсь: глупая сантехника, норовящая подвести, не в силах противостоять гению человека и программиста.

Душевой шланг в месте соединения с лейкой стал пропускать. И по моим наблюдениям, всё резвее с каждым днём. Оно не очень страшно, ещё одна струйка не из того места, но раздражает. Минидрель для очистки стыков от накипи и ржавчины плюс герметик, а разобраться в тонкостях соединения человеку с воображением – пара пустяков. С помощью разводного ключа и физического усилия моего мощного (относительно) плечевого пояса затягиваю соединительную гайку.

Включаю воду. Придирчивый осмотр паразитных течей не выявляет. Бинго! Если что, в сантехники подамся, с голоду не помру, даже если нас всех ИИ заменит…

– Ты что тут делаешь? – голос из приоткрывшийся двери застаёт меня врасплох.

– У, бля… – еле удерживаю себя от того, чтобы не дёрнуться. Внутри я очень пугливый, зато снаружи – бесстрастный индеец. – Ты чего в такую рань? У нас и на ужин ничего пока нет…

– Решила, что хватит с меня переработок. Ты на вопрос не ответил, – на меня требовательно смотрят прекрасные глаза.

– Лейку подтянул, через стык вода бежала, – собираю инструмент и выхожу.

На кухню Милана заходит свеженькая после душа и заинтересованно поводит носом:

– Может, доставку? Если уж не успел.

Морщусь брезгливо всем лицом. Пора бы и её отучить от еды издалека. Как это сделать? Да очень просто! Следите за руками!

– Если хочешь – заказывай, а себе я лучше сам. Не понимаю, как можно употреблять еду, неизвестно откуда и неизвестно из-под чьих рук? – и после паузы жестокий удар: – Где гарантия, что туда кто-то не чихнул или даже плюнул⁈ Какой-нибудь таджик родом из занюханного аула, где даже слова «гигиена» не знают.

Да простят меня таджики, вряд ли они даже в дальних селениях не имеют представления о санитарии и гигиене. Но почему бы не воспользоваться присущей моей девушке ксенофобией в лёгкой форме? Вот она и задумывается. А я добавляю перчику:

– Представь, зайдёт поварюга в толчок, справит нужду, а затем, не помыв руки, обратно к столу овощи резать.

– Ф-ф-у-у-у! – личико Миланы аж перекашивает от отвращения.

Ухмыляюсь. Мастер-класс по нейролингвистическому программированию. Я ж говорю, между людьми и программами много общего.

Заканчиваю резать картофель, лук на сковородке уже доходит. Вместе с горсточкой куриных обрезков. Я их больше для запаха и разнообразия кинул.

Миланка берётся за кофемашину и, разумеется, справляется быстрее. Сидим, пьём кофе. Что-то она сегодня излишне серьёзная и даже мрачная.

– Ты как, своих родственников подогрела? – зарплату ей перечислили вчера.

Милана вознаграждает меня мрачным взглядом:

– Подогрела… и нечего улыбаться!

Идёт какой-то предварительный выброс перед полноценным извержением вулкана. Надо переждать.

Встаю – и к плите, переворачиваю скворчащую на масле картошку. Ну и лук с курятиной тоже – раздельно жарю, не смешиваю в кучу. Сажусь допивать кофе с абсолютно равнодушным видом. Нет, мне совсем неинтересно, сколько она перегнала своим охреневшим родичам.

– Полсотни, – нехотя молвит девушка. – Сказала, что фирма терпит крупные убытки и всё такое.

Всё, как доктор – то есть я – прописал.

– Так это ж хорошо! – в голосе моём недоумение её плохому настроению.

– Врать противно. И мамины причитания невыносимы, – её снова перекашивает.

Всё с тобой ясно. Не умеешь ты, как я, актами вербальной агрессии в свой адрес наслаждаться. Может, хотя бы понимание тебе поможет?

– Причитания легко прекратить, – пробую объяснить. – Твоя мама интуитивно нащупала твоё слабое место и давит на него. Мамины причитания, говоришь, невыносимы? Вот на этом она и спекулирует. Как капризный ребёнок истериками выдавливает из родителей всё, что захочет. Твои великовозрастные дети-родичи уже живут намного лучше тебя, поэтому ты не обязана им помогать.

– Куда там лучше… – хочет верить, но скепсис ощутим.

– Жили они без твоей помощи? Жили. А теперь твоя сестрица позволяет себе не работать и живёт – не тужит. За твой счёт. Матушка-то ладно, у неё пенсия…

– Она работает…

– Ещё круче. Понятное дело, они сейчас начнут стонать и плакать. Ведь снова придётся на свои жить, а они к халяве приучены.

– Да как от них отбиться? – девушка тоскливо глядит на тарелку, куда выкладываю её порцию.

– Очень просто. Они с тобой неискренни, они тебя разводят. Тебе тоже надо стать неискренней, тоже стонать и плакать о своей тяжкой доле. Скажи, что подумываешь машину продать, туда-сюда…

Учу одному из приёмов общего метода отзеркаливания. Внутрисемейным манипуляциям тоже надо уметь противостоять. Особенно дети легко осваивают методы (всем известные) психологического давления на родителей. Но иногда родители тоже дают прикурить.

– Противно, – морщится девушка.

– Не свисти, – отвечаю грубо и отодвигаю опустевшую тарелку. – Со мной ты особо не стесняешься. И свысока можешь посмотреть, и через губу разговаривать. Тебе предлагают игру, а играть все девушки любят. Кокетство – это что? Игра. Глазками пострелять, ножку отставить. Это своего рода кокетство – прикинуться слабой и беззащитной. Соври, что я тебя выручаю. Тем более что действительно тебе помогаю.

– Это чем? – фыркает с пренебрежением.

Не будь у меня иммунитета, обиделся бы. А так, она сама подставляется, а я не замедлю, вот такой я вредина! Киваю на тарелку:

– Хотя бы этим, – затем вспоминаю ещё кое-что: – И вроде ты говорила, что тебе на полсотни зарплату подняли? Напомни-ка мне, за что?

Отводит глаза.

Сидим в гостиной. Я в своей излюбленной позе, нога на ногу цифрой «четыре». Милана села с другого конца коленями в сторону от меня.

– Нам надо расстаться, – голос спокойный до безжизненности.

Ошарашенный сверлю её взглядом, она смотрит перед собой. Мог бы сказать, что ничего не предвещало, но нет, пожалуй, так не скажешь. Наоборот, всё у нас как-то на живую нитку. Но всё равно неожиданно. Поэтому полминуты перевариваю.

– У тебя кто-то появился?

– Ты что, считаешь меня блядью, способной крутить сразу с двумя⁈ – вдруг взрывается, что навевает.

– То есть никто не появился, – моё равнодушное уточнение ставит её в тупик.

Обычный женский приём перевода стрелок не прокатывает.

– Неважно! – если не удалось соскочить, надо обнулить. – Ты же сам сказал, что увольняешься и что резко потеряешь в зарплате.

– И? – я ведь не говорил, что уеду на Байконур.

– И сам говорил, что семью не вытянешь. Не сейчас.

Значит, всё-таки кто-то появился, кто-то перспективный в матримониальном смысле.

– Так это нескоро будет. Зачем спешить? – в голосе пробиваются просящие нотки. Без спроса.

С огромным сожалением гляжу на её соблазнительные коленки. Неужели я их больше не поглажу?

– А чего тянуть? Собирай вещи.

– Ну, Мил, давай хоть утром, что ли? Завтра как раз выходной!

Уговоры не помогают. Предполагаю, что Милана опасается падения уровня своей решимости со временем. Она непреклонно выносит из спальни небольшую кучку моей одежды. Я вяло забираю с балкона ларец с инструментами, укладываю в сумку походный ноутбук.

– Милана, давай… утро вечера всё-таки мудреней.

Не прокатывает последняя попытка. Со вздохом кладу ключи на полочку у двери и, обвешанный самой разной кладью, выхожу в подъезд.

В звуке закрывшейся за мной двери нечто фатальное и необратимое. Делаю несколько шагов и только сейчас отпускаю себя. Расплываюсь в довольной улыбке до ушей. Чтобы меня никто не подловил за этим недостойным занятием, спускаюсь на этаж ниже и только там обращаюсь к его благородию господину Лифту.

А за дверью месяц май, месяц май, как шальной! Как там дальше у Гарика Сукачева, не помню, но вечерняя майская погодка действительно хороша. Окутывают запахи свежей листвы и нескольких кустов черёмухи близ дома. Я – свободен, и это замечательно!

Глава 6
Выбить зубы дракону

6 мая, воскресенье, время 09:10.

Москва, резиденция президента «Горки-9».

Виктор Колчин.

– Виктор, ну зачем вы такой экшн устраиваете? – на мои недоумённо вздёрнутые брови президент морщится: – Да прекратите строить из себя! Прекрасно мы знаем, что метеориты, упавшие на Гуантанамо, выпущены с борта ваших «Буранов».

Ах вот как! Откровенный и прямой разговор? Да разве я против?

– Как вам, господин президент? Тяжёлая модификация орбитальных ракет. Энергия взрыва – четверть килотонны! Мы их с высокой орбиты запускаем.

Президент слушает с непонятным выражением лица, космический вице-премьер Чернышов опасливо улыбается, зато мой зампред СБ расцветает всем лицом. Шеф АП Валерьянов, субтильный интеллигент в очках, невозмутим.

– Весь мир в труху! Отсель грозить мы будем шведам! – расхожусь не на шутку.

Президент властным жестом меня останавливает. Жестом и снисходительной усмешкой. Привычку мной командовать он пока не изжил. Впрочем, есть право возраста.

– Виктор, так нельзя! Это незаконно!

– Закона и процедуры пока нет, – пожимаю плечами. – Высший Совет ООН даже в Уставе ООН ещё не прописан. Так что по умолчанию действует режим чрезвычайного положения. Или военного времени. Кто в боевых условиях главный судья, прокурор, адвокат и палач в одном лице? Командир. Сейчас такой высшей властью являюсь я, пардон, – Лунная Республика.

Последняя фраза – ответ на попытки президента относится ко мне сверху вниз. Каждый должен знать своё место. Так сказать, свой шесток. У президента РФ он тоже есть. Президентам России, начиная с Горбачёва, не привыкать быть под кем-то. Горбачёв, а вслед за ним Ельцин открыто признавали доминирование США во всём мире. Путин преодолевал подчинённое положение и сделал это успешно, но на глобальный трон Россию не возвёл. Всего лишь в клуб сильнейших, великих держав.

Мне представляется, что, исходя из всей мировой истории, Россия либо неспособна управлять всем миром, либо никак не может научиться. Поэтому пусть наслаждается статусом действительного члена клуба самых великих, а Луна возьмёт на себя тяжкую заботу доминирования над всей планетой. Нам легче, мы – первая чисто космическая держава человечества.

– Всё равно, Виктор, – качает головой президент, – ты слишком резок. Мир на перепутье, один неосторожный шаг может привести к непредсказуемым последствиям.

– Очень осторожные шаги российского правительства в последние несколько десятилетий тоже приводили к непредсказуемым последствиям. Так какая разница? Зато платить меньше.

– Чем платить, Виктор? – невозмутимо спрашивает Валерьянов.

– Временем, нервами, деньгами, другими ресурсами. Разрубание гордиева узла в стиле Александра Македонского иногда единственный метод разрешения перезревшего противоречия. Не вижу ничего плохого в том, что США вышибли с Гуантанамо. Кому мы при этом на ногу наступили? Никому. Европе, Азии и всем остальным нет до этого никакого дела. Ничьи интересы не затронуты.

– Кроме США, – указывает Валерьянов.

– США настолько раскинулись по всему миру, что мы ещё в очень многих местах им мозоли оттопчем. Одной больше, одной меньше, – беззаботно отмахиваюсь.

– Боюсь спрашивать, что будет дальше, – усмехается президент.

– Я скажу. Есть очень важная тема. Но сначала надо быстренько решить один вопрос. Приятный для Роскосмоса, но требующий их пристального внимания.

Космические собеседники оживляются. Первым вступает Трофимов:

– И чем вы нас порадуете, Виктор?

– Неужели не догадались, Юрий Владиславович? Опубликованная нами квота на численность орбитальных объектов резервирует за консорциумом «Сфера» две тысячи спутников. Насколько знаю, плановая производительность вашего Ярославского завода – триста спутников в год. Контракт на изготовление и запуск этих спутников на орбиту консорциум отдаст вам. Моё Агентство может одновременно выступить субподрядчиком для осуществления запусков.

– Конфликт интересов, – указывает Чернышов. – Агентство – главный собственник консорциума и в то же время…

– Как-нибудь оформим, – отмахиваюсь.

Пока пикируемся, как сам Чернышов, так и Трофимов буквально светятся лицами. И то, такой заказ тянет на многие миллиарды условных долларов.

– Чем будет заниматься «Сфера»? – самый дельный вопрос почему-то задаёт Валерьянов.

– Телевещание. Во всех форматах. Новостное, информационное, развлекательное. Производство и трансляция кинофильмов. Дополнительный канал интернета. Метеонаблюдение.

Задумываются все, но особенно Трофимов. Ему только что обозначили назначение спутников, которое во многом определит их конструкцию и оснащение. Надо заметить, что спутник – высокотехнологичное изделие, для его изготовления много чего нужно. Вследствие этого многомиллиардный контракт вызовет движение в российской экономике уже многих десятков миллиардов. Мультипликативный эффект. Он тем больше, чем сложнее и объёмнее изделие. Даёшь наш российский доморощенный Старлинк!

Некоторое время обсуждаем, но особых причин толочь воду в ступе нет. Подробностями пусть занимаются профильные специалисты.

– На повестке дня застарелый вопрос, – приступаю к более важной теме. – США за многие десятилетия своего положения мирового лидера чересчур сильно укоренились во всём мире. Сотни военных баз, ракеты на ударных позициях по периметру России, склады ядерного оружия на территории союзников. Перечислять замучаешься. Дракону пора выдёргивать все его ядовитые зубы.

– Что предлагаете, Виктор? – президент настораживается.

– Особое совещание Совета Безопасности и Генштаба. Вот по этой повестке, – из нагрудного кармана достаю сложенный вчетверо листок.

Президент читает, передаёт остальным. Пока они знакомятся, глядит на меня устало:

– Опять будете предлагать резкие шаги?

– Консервативная терапия не поможет.

– А если США полезут на рожон?

– Конфискацию Гуантанамо они проглотили. Проглотят и остальное.

– Не факт, – Валерьянов улавливает тяжёлый вздох президента и приходит на помощь. – Могут ответить, только позже.

– Записали нам в счёт, – соглашаюсь. – Вот и станут составлять длинный список претензий. А он выйдет длинным, будет им чем заняться. Поэтому и надо выбить им все зубы, так чтобы нечем было ответить.

Медведев прячет злорадную усмешку. С некоторых пор он стал самым непримиримым ястребом в кремлёвских кругах.

– Есть предложение вынудить США самим вывезти ядерное оружие из Европы и Турции, – делюсь идеей, которую рассчитываю развить с военными. – Совершить какие-то движения наших кораблей. Как можно более подозрительные. Начать осторожную подготовку к захвату ядерных баз. Только осторожность не должна быть чрезмерной, надо чтобы они заметили.

Все переваривают моё предложение, зампред СБ подкрепляет мои слова:

– Если удастся убрать ядерное оружие от наших границ, вы войдёте в историю, Владислав Леонидович.

– Правительствам соответствующих стран доведите, что если они не поспособствуют удалению ядерных боеголовок и бомб со своей территории, то Луна, то есть Высший Совет ООН пойдёт на крайние меры. Снова метеориты упадут, причём с небывалой точностью. Полагаю, им будет не очень интересно иметь на своей территории заражённые радиацией зоны.

– Вы что, Виктор, с ума сошли⁈ – президент всполошился по-настоящему. – Это же глобальная война! С таким не шутят! А если склад боеголовок массово сдетонирует⁈

– Во-первых, Владислав Леонидович, озвучивание угрозы – это ещё не исполнение. Во-вторых, прихлопывать их базы с небывалой точностью нельзя. Признаю, погорячился. Надо организовать кратер рядом, так, чтобы сдвиг грунта от взрыва повредил, но не разрушил хранилища. Условно говоря, приведём в негодность шахтно-лифтовое оборудование. Хранилища же подземные!

– Всё равно это не дело! – президент слегка снижает накал противоречия.

– Затем, если до этого дойдёт, организуем десантную операцию и захватываем эти базы. И забираем боеголовки себе. То есть вы заберёте. Сырьё Росатому для АЭС лишним не будет. Весь мир нас одобрит, когда мы хоть немного уменьшим уровень ядерного противостояния.

– Так нельзя! – президент упорствует.

– Вообще-то можно, Владислав Леонидович, – мягко возражает Медведев. – У Генштаба должны быть планы на все случаи жизни. И если Луна так сделает, то мы просто обязаны быть к этому готовы.

Президент смотрит на меня мрачно, я в ответ – безмятежно. Наконец-то он вспоминает, что Луна ему неподконтрольна. И скорее ему придётся учитывать моё мнение, чем наоборот. Возможно, уже жалеет, что в своё время мне зелёный свет включил, только поезд уже ушёл.

– Высший Совет ООН даст российским подразделениям, которые будут заниматься изъятием ядерного оружия, мандат международных сил ООН, – продолжаю гнуть своё и добавляю сладкий пряник: – Да мы прямо поручим вам этим заняться. И если какая-то из стран попробует возразить, то орбитальных ракет у нас на всех хватит.

Медведев начинает буквально светиться злорадством.

Обсуждать планов громадьё с Генштабом нам ещё предстоит, но и с высшим руководством России есть целый список. Вздыхаю. Чувствую, что придётся выкручивать руки…

9 мая, среда, время 10:50.

Москва, Красная площадь.

– В параде принимают участие космические орбитальные силы Лунной республики! – над площадью гремит голос диктора, распираемый гордостью и торжеством.

Все задирают головы вверх. В небесах заоблачную высь прочерчивают два огненных трассера. Народ завороженно следит.

– «Буран-2», орбитальный ракетоносец! Один из космических патрулей! – вибрирует голос диктора, и площадь взрывается неистовым восторгом.

Окружающие высокие лица, в числе которых главы иностранных держав, фокусируют взгляды на мне. Сидящий рядом зампред СБ сияет, как новенький лунный рубль.

В этот момент перестаю жалеть о хлопотах, связанных с «нырком» «Буранов». У них не так велик запас топлива, чтобы вольно прыгать во все стороны. Ничего, топливозаправщики есть. Но вот на три «Бурана», как меня ни упрашивали, не согласился. Слишком тягомотно и затратно. Патрули у нас парные.

Оно того стоило, решаю я, глядя на бурный восторг толпы.

– Правнуки тех, кто водрузил знамя над рейхстагом, взяли освоение космоса в свои крепкие и надёжные руки! – продолжает диктор. – Луна приветствует вас, дорогие друзья!

Приходится вставать и раскланиваться во все стороны. Под аплодисменты высоких лиц. До меня кое-что доходит. Чувствую, как переполняюсь направленной на меня энергией. Вот что ищут и чем вознаграждают себя политики. Восторгом и обожанием плебса наслаждались ещё римские императоры. Как бы не подсесть на этот наркотик…

30 мая, среда, время 06:55.

Алматы, район улицы Жахангер.

Потрясённые жители города толпятся за полицейской стоп-лентой, огораживающей место происшествия. Только что их отодвинули ещё на полсотни метров, когда приехали спецмашины МЧС Казахстана.

Потерявший мирный вид пейзаж способен украсить любую батальную сцену, вернее, её финал. Только трупов не хватает. На месте ещё вчера существовавшего умеренно фешенебельного вида комплекса зданий ЦООИ (Центр особо опасных инфекций) дымятся жалкие развалины.

Ночью, в три часа сорок минут, город подумал: ученья идут. Или неожиданная гроза громыхнула. Ощутимый подземный толчок исключил эти варианты. Нередкие ночные гуляки могли заметить несколько огненных копий, упавших с неба. Упали они именно в ЦООИ.

Пока подразделение МЧС разворачивает пункт обеззараживания, к их командиру подходит офицер полиции:

– Можете объяснить, что произошло, товарищ майор? – вопрошает с надеждой хоть что-то понять полицейский капитан.

Эмчеэсовец снимает фуражку, чешет затылок:

– Сдаётся мне, большое начальство знает, но ничего не говорит. Сказали, будет правительственное сообщение, – он оглядывается на ближайшие дома: – Интересно, почему не все окна выбиты?

– Так жарко. Многие на ночь окна открывают, – полицейский слегка пожимает плечами.

Примечание.

НИИ проблем биологической безопасности в поселке Гвардейский Жамбылской области повезло меньше. На месте института не осталось даже развалин, только воронка диаметром больше ста метров.

31 мая, четверг, время 09:55.

Байконур, комплекс Агентства, квартира Колчина.

– Шеф, вам важный звонок! – фирменно чарующий голосок доносится со стороны входа на кухню-столовую.

– Ой! – Света вздрагивает и чуть не роняет ложечку с кашей, которую подносила к раскрытому клювику Дашуньки.

Уронила бы на пол, не подставь я вовремя ладонь, в которую и утыкается досадливо пытавшаяся полетать ложечка. Света до конца ещё не освоилась с присутствием в доме роботессы под видом красивой девушки. Однако важный шаг в этом направлении уже совершён. Разрешила ей выходить из моего кабинета. Причина тектонического сдвига несокрушима. До моей супруги дошло, что Анжела великолепно справляется с ролью няньки. Например, она абсолютно хладнокровно и не морщась, может поменять подгузник и помыть детскую попку. С брезгливостью ей справляться не приходится по причине полного отсутствия такового чувства, как и всех остальных. Температуру воды при этом измеряет с точностью цифрового термометра. Анжела напичкана самыми разнообразными датчиками по всему телу.

Спеть песенку, позабавиться с ребёнком простыми играми – только в путь. При этом Света всегда может установить связь, мобильный телефон в Анжелу тупо встроен. Локальную сеть мы ещё не развили в достаточной степени, но скоро и видеосвязь станет возможной. Но и без видеовозможностей Света с лёгкой душой может отлучиться в магазин или недолго посидеть с подружками в кафе. С нового года вернулась к преподаванию танцев, но в СКК «Энергия» она ходит с Дашунькой к неописуемому восторгу танцевальных девочек.