Текст книги "Госпожа Луна"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

– Кадастровая стоимость здания – двадцать миллиардов рублей.

– Есть варианты?

– Есть, – беседу продолжает Кондрашов. – ВТБ предлагает половину здания «Запад» комплекса «Федерация». Кадастровая стоимость всего здания – шестьдесят миллиардов.

– Я, видимо, чего-то не понимаю, – это действительно так. – Элитная недвижимость в Москве что, настолько не востребована, что мне целые здания предлагают?

– Видите ли, в чём дело, – Кондрашов вдохновляется тем, что я вступил с ним в контакт. – Подвижки в мировой экономике огромные. Какие-то рынки рухнули, другие только поднимаются. Поэтому в России сложилась парадоксальная ситуация: общий экономический рост сопровождается кризисом во многих отраслях, ориентированных на западные рынки. Многие компании испытывают трудности вплоть до банкротства.

Беру короткую паузу на обдумывание.

– Оба варианта, на первый взгляд, привлекательны. С одной стороны, хочется, чтобы здание целиком было нашим. С другой – у нас с ВТБ плотные связи. Других вариантов нет?

Кондрашов кидает взгляд на президента, тот слегка разводит пальцы.

– Надо будет – подыщем. Но вряд ли найдём что-то близкое по привлекательности.

Что-то подобное у меня уже есть. Заявка от Ковалёва. Она сейчас рядом с полученными предложениями выглядит совершенно безумной. Рыночная стоимость может заметно превышать кадастровую, но не на порядок же! Тем более здание целиком.

Появляется положительный момент – козырь в переговорах с Ковалёвым. В предложенных зданиях есть офисы и жилые апартаменты, то есть они универсальны. А у него чисто жилой комплекс. Это мне не очень удобно. С другой стороны, надо внимательно изучить собственные потребности. Возможно, мы захотим и комплекс «Лазурный» купить.

Там же, время 11:30.

Получил истинное удовольствие, когда вежливо, но непреклонно попросил из помещения всех гражданских на выход.

– Мне надо обсудить с главнокомандующим важные военные вопросы. Всех вас они не касаются никаким боком.

Министры, получив подтверждающий кивок президента, дисциплинированно уходят.

– Прежде всего, Виктор Александрович, давайте всё-таки вы к нам заглянете, – даже не дождавшись, когда закроется дверь, генерал выплёскивает наболевшее. – По поводу командования международными силами.

– Давайте завтра, – если можно решить вопрос быстро, то так и надо делать, – но только после обеда. Скажем, в 15:00.

– Тогда лучше в два часа подъезжайте.

Другие темы тоже много времени не заняли.

– Мне нужны подробные сведения о местах дислокации всех стратегических объектов США. Прежде всего, ядерных сил. Разумеется, с картами. Срочно.

Собеседники напрягаются.

– Виктор, вы ведь не собираетесь наносить по США массированный орбитальный удар? – очень осторожно вопрошает президент.

– Не собираюсь. Но надо быть к этому готовым. Вероятность оцениваю не выше десяти процентов, но если речь идёт о выживании страны или человечества в целом, даже доли процента надо брать во внимание, – надеюсь, такое длинное предложение не перегрузит им мозги.

После довольно длинной паузы президент обращается к генералу:

– Дайте ему всё, Александр Юрьевич, – и переводит взгляд на меня: – Что-нибудь ещё, Виктор?

1 октября, понедельник, время 15:15.

Москва, Зубовский бульвар 4, МИА «Россия сегодня».

– Газета «Ле Монд», Жан Дюрсо, – представляется мужчина с мощной залысиной спереди и живыми глазами. – Скажите, мсье Колчин, почему вы считаете, что вправе командовать всем миром?

Лет пять назад их начали пускать в Россию. Но аккуратно и осторожно. К описанию процесса подходит поговорка «в час по чайной ложке». Из американских СМИ вижу только «Нью-Йорк таймс», вполне возможно, эта газета – единственная из США, допущенная в наши пенаты.

Ладно, надо отвечать.

– А мы разве командуем? – что-то я не так начал. – Ладно, не будем спорить, командуем. Но что делать, если больше никого не нашлось. Америка надорвалась и, честно говоря, зарвалась. Мир отказал США в праве доминировать над всей планетой. Почему так случилось – отдельная и большая тема, не будем её трогать. И когда Америка покинула трон мирового господства, претендентов на него не нашлось. Заявлял свои претензии Китай, но делал это невнятно и неубедительно. Его никто не услышал. Россия? Ей редко удавалось выходить на самые первые роли, и всегда это было ненадолго. В какой-то момент русский народ элементарно устал держать на своих плечах полмира. Да ещё в жёсткой конкуренции с США. По итогу реальных кандидатов не оказалось.

Отпиваю глоток минералки. Когда долго говоришь, во рту пересыхает.

– Жизнь не сказка и не мультфильм. Нельзя спросить: кто в цари последний? Что, никого? Так я первый буду. Миру надо предъявить силу, но этого мало. У того же Китая сил выше головы, и что? Голая сила не может быть опорой крепкой власти. Хулиганы из подворотни властителями быть не могут. Власть бывает четырёх видов. Власть Господина над Рабом, власть Отца, которым для народа или этноса выступает Бог или Патриарх. Когда говорят о какой-то стране, например, нашей, что она патриархальная, имеют в виду именно это. Нашего президента народ считает верховным Патриархом, Отцом нации. Отсюда его власть. Следующая – это власть Идеи, к ней относятся и религии, такова была природа власти коммунизма. Коммунистическая идея не выстрелила, в ней разочаровались, власть её тут же закончилась. Такова природа авторитета Франции, в которой впервые громко сказали «Свобода, равенство и братство», сбросили в восемнадцатом веке оковы феодализма и повели за собой всю Европу.

Снова глоток. Слушают все внимательно, иногда коротко перешёптываются. Не ожидали такого глубокого захода? Кушать подано, приятного аппетита!

– И четвёртый вид власти – власть Проекта. Мы, Лунная республика, представляем миру простой и понятный план развития человечества: экспансия в большой космос, освоение Солнечной системы. Мы вышли в космос, на первом этапе закрепившись на Луне. Останавливаться не собираемся, возможно, ещё в этом году мы отправим экспедицию в сторону Юпитера. Весь мир следит за нами, затаив дыхание. Вот в чём основа нашей власти.

На вопрос об инциденте в Южно-Китайском море отмахиваюсь:

– Когда комиссия вынесет свой вердикт, тогда и решим. Одно могу сказать определённо – агрессор будет наказан.

– Амир Халидов, «Кавказ-пресс», – представляется среднего роста ещё крепкий, хотя уже с наметившимся брюшком брюнет. – Скажите, почему среди работников Агентства или граждан Лунной республики нет чеченцев?

Неожиданно. Как-то вдруг на ровном месте всплывает национальный вопрос.

– Да у нас много кого нет, – пожимаю плечами с недоумением. – Якутов нет, кабардинцев, грузин и черкесов тоже нет. В России, как вы знаете, около ста национальностей, и нам в голову не приходило подбирать сотрудников с целью представить у себя весь спектр народностей. Мы же не парламент с палатой национальностей. У нас действует единственный юридический барьер: на работу принимаем только граждан России. Других препятствий нет. Кроме, разумеется, профессиональной квалификации и пригодности к работе. Там у нашей кадровой службы есть целая система фильтров и тестов.

– Господин Колчин, а если, к примеру, я попытаюсь устроиться к вам на работу? Возьмёте?

В зале оживление, негромкий смех.

– А какое у вас образование? Журфак? Нет, не возьмём, у нас в штате нет журналистов. Пресс-центра тоже нет. Мы работаем со средствами массовой информации только как с внешними партнёрами.

Пережидаю, пока шум в зале не уляжется. Брюнет с аккуратной бородкой уже сел, но мне есть что добавить.

– Дело ещё вот в чём. Среди лунного персонала нет ни одного человека без высшего образования. Инженеры, физики, связисты, биологи, геологи, врачи. Мы набираем кадры среди выпускников МГУ, Бауманского училища, МАИ, Самарского аэрокосмического университета и тому подобных технических вузов и медицинских академий. К чему это я говорю? К тому, что во время учёбы на моём родном факультете и соседних мне не попадалось ни одного кавказского лица. Чисто по спискам на геологическом и экономическом факультетах видел пару-тройку армянских фамилий. Это всё. Откуда у нас появятся чеченцы, если их даже на дальних подступах нет, среди студентов?

Намёк ясен? Умные поймут. Для кавказцев самые привлекательные профессии в сфере силовых структур или рукопашных видов спорта. Бизнесом охотно занимаются. К высоким наукам они полностью равнодушны. Стоит ли теперь на зеркало пенять?

– Олег Наумов, газета «Коммерсант», – высокий молодой человек с аккуратной причёской задаёт вопрос, вызывающий шум в зале: – Господин Колчин, в западной прессе усиленно муссируется тезис, что Лунная республика – марионетка России. Что вы на это скажете?

Ухмыляюсь. Широко и нахально.

– Спасибо за острый вопрос, Олег. Для такого утверждения должны быть основания. Они есть? – не только я, весь зал берёт парня в фокус. Тот пожимает плечами.

– Таких оснований нет, – делаю вывод и продолжаю: – Марионеткой я ни для кого не был, даже будучи всего лишь руководителем космического агентства. С не меньшим основанием, а может, даже и большим, можно заявить, что Россия – вассал Луны. Например, в Высшем Совете ООН именно Луна – председатель с правом вето, а Россия – рядовой член. С Россией у нас партнёрские доверительные отношения, так же как с Кубой и КНДР. Но прошу заметить: старший партнёр – это Луна.

На последней фразе голос не усиливаю ни на капельку, именно это производит впечатление.

– Вы думаете, Луна с кем-нибудь советовалась, когда ударила с орбиты по подводным лодкам, предпринявшим ракетный обстрел Китая? Нет. Приказ отдал я, при этом ни у кого разрешения не спрашивал. Мы послали в генштаб России информационное сообщение с данными о ракетной атаке. Однако главная наша просьба заключалась в том, чтобы они переадресовали эти сведения руководству НОАК. Чтобы китайские военные могли задействовать свои средства.

Многие напряжённо смотрят в смартфоны и видоискатели. По сути, выдаю небольшую тайну, приоткрываю, так сказать, завесу.

– Ещё один маленький секрет открою. Само провозглашение нового государства, Лунной республики, явилось для Кремля неожиданностью. Да, мы тщательно скрывали это намерение. Пальцев одной руки хватит, чтобы счесть тех, кто знал об этом заранее.

Лёгкое оживление в зале. Лица акул пера светятся, пресс-конференция дарит им ряд сюрпризов.

– Я могу вспомнить единственный случай, когда нам пришлось идти навстречу Кремлю, это выбор места нашей основной базы. Москва горела желанием прописать нас на Байконуре, мы, соответственно, такого счастья чурались. Чужая страна, мало ли что. В итоге мы согласились, но только после того, как правительство дало нам все возможные гарантии. Например, до сих пор Россия платит Казахстану полную арендную плату за весь космодром, хотя мы занимаем больше трети его территории. Но прошу заметить, тогда Лунной республики даже в мечтах не существовало.

4 октября, четверг, время 10:15 (мск).

Станция «Обь», модуль «Алекс».

Таисья Поздеева.

Сегодня поняла, что меня грызёт уже много дней. Именно зудящее чувство чего-то неправильного заставило три дня назад вернуться на «Обь». И кое-что отменить. Чую, Витя разгневается. Попробую уболтать.

Никак не вписывается в проект полноценный жилой сектор с центрифугой, как здесь. В малоразмерной центрифуге человеку будет неуютно, а замахиваться на стометровый диаметр не вижу смысла. Это совсем другой калибр, там и двигатели нужны соответствующие. Нет, не потянем.

Строго говоря, можно организовать жилую зону с псевдотяжестью, но прямо в груди всё переворачивается от того, сколько ресурсов на это уйдёт. Даже если отринуть уже привычные удобства и обречь экипаж на реалии раннего периода космонавтики. То есть по два-три часа в сутки на велотренажёре, постоянное ношение гермокостюма, сантехнические проблемы и прочие, связанные с невесомостью.

Так вот, даже если обречь экипаж на подобные испытания – причём на полгода, быстрее не выйдет, – всё равно выходит досадно массивное обременение. На двоих одной пищи надо полтонны, не меньше. Системы жизнеобеспечения тоже ещё те траблы. То ли дело Ники…

Одна из них рядом сидит, улавливает мой взгляд и отвечает улыбкой. Знаю, что всё прописано в кодах, но всё равно приятно. Ничего им не надо, кроме электричества.

Так что выкину-ка я из проекта жилой сектор. Зато образцов «Фаэтон» доставит на пару десятков тонн больше. Вите найду что сказать…

Через час убираю руки от клавиатуры, усечённый на пару десятков тонн проект готов.

– Паллада, ты мне нужна!

– Слушаю тебя, Таисья! – бархатистый голос вливается в уши. Мне бы такой.

– Запусти «Виртуальный эксперимент».

– Пожалуйста, Таисья! – на экране активируется (становится цветным из серого) эмблема мощнейшей компьютерной системы. Паллада предоставляет мне свои обширные ресурсы.

Ну, поехали!

6 октября, суббота, время 09:10.

Особняк в окрестностях Санта-Фе, штат Нью-Мексико.

Веклер тёр глаза и пил кофе. Очень хороший, в последнее время всё реже удаётся испробовать напиток такого уровня.

– Не выспался, Майкл? – интересуется Алоиз Ремплинг, вальяжно расположившийся в соседнем кресле.

– Ночные авиарейсы не способствуют, Алоиз.

Однако крепкий кофе делал своё дело, прочищал мозги, разгонял кровь по телу.

– Прилетел бы накануне, зачем запрыгивать в последний вагон?

– Горячее время, Алоиз. Вы сами давите: быстрее, ещё быстрее…

– Получается?

– Да.

Веклер ограничивается самым коротким из всех возможных ответом. Ему ведь всё равно придётся излагать подробно, для того и вызвали. Ремплинг не настаивает, так что можно расслабиться. Веклер допивает кофе и, откинувшись на спинку кресла, прикрывает глаза.

Накануне он сидел поздним вечером на скамейке у своего сборного домика. Подошёл Дейв Тимбер – прораб, руководящий строительством стартового комплекса. Среднего роста кряжистый мужчина с загорелым лицом. В мощной руке – неполная упаковка пивных банок.

Когда сел рядом, Веклеру показалось, что намертво врытая в грунт лавка чуть дрогнула. Перед лицом оказалась одна из банок, и отказываться он не стал. «Миллер» – не самое плохое пиво.

– Хороший вечер, – Тимбер бросил фразу, с которой можно только согласиться.

Вечер действительно хорош. Летний зной сменился приятной бодрящей прохладой. Небо неотвратимо синело, уходя в фиолетовые оттенки. Его прочертила огненная полоса, быстро истончившаяся до исчезновения.

– О, звезда упала! Надо желание загадать! – подскакивает на скамье мужчина.

– Дейв, ты с ума сошёл? – яд сам сочится с языка.

Веклер остановил взгляд на Тимбере. Долгий, немигающий.

– Это русские сбивают наши спутники. Каждую ночь можно «полюбоваться». Бывает и днём, но тогда не так хорошо видно.

Ошеломлённый сосед по лавке застыл соляным столбом…

– Прошу вас, джентльмены! – два охранника распахивают двустворчатые двери.

Веклер встряхивается, Ремплинг уже неторопливо встаёт. Пришла пора отчёта.

Глава 20
Здесь, там и везде

6 октября, суббота, время 10:00.

Особняк в окрестностях Санта-Фе, штат Нью-Мексико.

– Гилберта нет. Прихварывает, – поймав ищущий взгляд Веклера, ворчливо сообщает худощавый Крис.

– Присаживайтесь, джентльмены, – полный Ронни приглашает мужчин жестом.

В кабинете, обставленном со сдержанной роскошью, стариков на этот раз было только двое. Данное обстоятельство позволило Веклеру выдохнуть с облегчением. Как ни крути, оно означает упрощённый вариант встречи. Решение явно будет приниматься не сейчас. Может быть – здесь, может быть – в другом месте, но не в этот день.

– Итак, Майк, – Крис задаёт вопрос, дав гостям время угнездиться. – Сначала, в общем и целом, на какой стадии проект «Спейс Джамп»?

– На стадии тестовых испытаний, – Веклер окончательно успокоился, ему стыдиться нечего, есть что предъявить и есть чем гордится. – Не позже чем через месяц осуществим пробный старт. Если нам предоставят экспериментальную ракету.

– Майкл, вы истратили двенадцать миллиардов долларов, – интонации Ронни были абсолютно нечитаемы.

– И совершенно не напрасно, сэр, – Веклер не промедлил с ответом.

– А сколько потратили русские? Этот ваш Колчин? – вот теперь ясно слышится любопытство.

– Не знаю, сэр. По косвенным данным можно предположить, что от одного до двух миллиардов.

– Во много раз меньше, чем вы, – Крис не удерживается от укола.

– Длина тоннеля у русских два километра, у нас – десять, – и снова Веклер чувствует себя на экзамене, как добросовестный студент, которому всегда есть что сказать. – Они имели дело с осадочными породами, мы работаем в горах со скальным грунтом. Не сочтите за хвастовство, но я горд, что удалось обойтись такой суммой.

Об ухищрениях, которые приходилось изобретать постоянно, Веклер умалчивает. Например, продавали щебёнку строительным и дорожным компаниям.

Старики переглядываются и хмыкают. Тему тем не менее закрывают.

– Скажи, Майкл, а что ты сейчас думаешь о проекте? Нет ли сомнений?

Веклер не удерживается от улыбки:

– Джентльмены, мне приходилось крутиться как белке в колесе. Извините, но у меня даже времени не было остановиться и подумать. А что, у кого-то появились сомнения?

– Сомневающиеся всегда найдутся, – неопределённо, но веско отвечает Крис.

– А эти сомневающиеся предлагают альтернативу? Я бы с удовольствием обсудил, – Веклер взирает на важных стариков с любопытством.

– Кое-кто утверждает, что есть смысл в освоении океанов, – высказывается Ронни.

– Есть реальные проекты? – на этот вопрос Веклер ответа не получает.

На первый взгляд, в этом есть рациональное зерно – Веклер заставляет себя размышлять отстранённо. Океаны занимают три четверти территории планеты, есть где разгуляться. Но технологии, где технологии? Давление всего лишь на километровой глубине уже сто атмосфер. Как там работать?

– Выходит, Майкл, ты по-прежнему считаешь, что нам надо развивать астронавтику? Именно в этом направлении? – Крис смотрит остро.

– Просто не вижу других альтернатив, сэр. Русские, по всему видать, закончили запрягать и теперь несутся во весь опор, – Веклер вспоминает русскую поговорку. – Но освоение Солнечной системы – процесс долгий. Он затянется на много десятилетий. И чтобы принять участие в разделе, нам надо продолжать.

– Это правда, что обладание Луной даёт существенное преимущество? – Ронни смотрит с интересом.

– Да. Но реализовать быстро русские его не смогут. Да, они пробивают тоннель на Луне, но, сами понимаете, полноценные космические корабли там начнут строить даже не завтра. А только тогда этот козырь начнёт работать.

Веклеру приходится объяснять основы космической логистики. Конечно, русские запускают ракеты с Луны тоже, но из местных ресурсов используют только топливную пару водород-кислород. Нет смысла отправлять в Солнечную систему ракеты с Луны. Изготовляют их по итогу всё-таки на Земле. Или на орбитальной станции, но из материалов земного происхождения.

– Есть опасение, Майкл, что русские нанесут ракетный удар по «Спейс-Джампу», – в голосе Криса слышны скрипучие нотки.

Веклер про себя усмехается. Крис забыл или непроизвольно присвоил себе слова самого Веклера на прошлой встрече. Естественно, поправлять не стал.

– Есть такая вероятность. Но она невелика. Колчин старается играть по правилам, он не будет без предупреждения наносить удар с орбиты. Сначала выдвинет требования. Но о претензиях к «Спейс Джампу» ничего не слышал. Может, я что-то пропустил?

Ответом на последний вопрос служит неопределённое хмыканье.

– Не пропустил, Майк, – вступает Алоиз. – Не было ничего.

– Колчин может дождаться полного окончания работ и ударить после, – Ронни продолжает тему.

В чём-то он прав. Так эффективнее. Дождаться вложения огромных средств, а затем спустить их в канализацию.

– Уверен, что он не станет делать этого беспричинно по собственному капризу, – Веклер упорствует. – Единственно, он может потребовать инспекции «Спейс Джампа», но не вижу в этом никакого смысла. Мы ведь фактически идём по дороге, которую проложили они.

– Он может потребовать инспекции грузов, которые мы отправляем на орбиту, – ворчит Крис.

– Что в этом страшного, сэр? Кроме удара по самолюбию, разумеется? Обычное оборудование, топливо… – Веклер замолкает, потому что отчётливо видит, что отвечать ему не собираются.

Он не вчера родился и сам американец, но стоит ли говорить? Наверное, не только стоит, но и надо.

– Я тоже думал об этом, джентльмены.

– О чём, Майкл? – Алоиз всё больше молчит, но из разговора не уходит.

– Ядерным ударом русскую орбитальную станцию не достать, – хладнокровно заявляет Веклер.

Старики застывают от неожиданности. Больше от того, что их мгновенно просчитали.

– Майкл, ты считаешь, что станция выдержит прямое попадание ядерной ракеты? – непритворно изумляется Ремплинг.

– Не знаю. Вряд ли. Только дело в том, что прямого попадания не будет, – спокойно объясняет Веклер. – Вы что, не заметили, что Колчин зачищает весь сектор, занятый станцией? Он просто не даст ничему приблизиться. А взрыв на расстоянии даже в несколько сотен метров станцию не уничтожит.

– Стелс-технологии, – бурчит Крис.

– Фейк! – мгновенно реагирует Веклер.

7 октября, воскресенье, время 07:40.

Байконур, спорткомплекс в/ч 00001.

У-у-у-х! Принимаю на жёсткий блок – на прижатую к телу руку – удар такой мощи, что не удаётся устоять на ногах. Впрочем, и не стараюсь, движение по ходу траектории вражеского кулака смягчает его силу. Уклониться не удалось, что не является поводом для огорчения. Обыденность.

И уж тем более не является основанием для адекватного ответа. А лучше неадекватного. Нога описывает широкий мах, Ерохин ловко перепрыгивает и тут же получает болезненный удар носком берца по внутренней части бедра. Боеспособности не убавит, но спесь собьёт. А то мне кажется, он что-то там себе возомнил.

Последняя минута брутальных развлечений с не спадающим с обеих сторон энтузиазмом. Особых успехов нет ни у кого. Под жидкие в силу малочисленности зрителей аплодисменты уходим в раздевалку и душ. Зато есть один ВИП-зритель. Который сейчас смотрит на меня, качая головой. От восхищения, наверное.

– Дьявольщина! – сетует Тим, растирая мощное тело под струями прохладной воды. – Мне уже показалось, что я тебя догоняю!

– Ты растёшь, п-х-х-в, – подставляю лицо под лейку, – безусловно, растёшь. Но разницу между нами всё-таки недооцениваешь. В космосе у меня не было варианта заниматься с толком. Там возможна только ОФП, я даже разминочные комплексы в усечённом варианте выполнял, б-р-р-р!

Встряхиваюсь и выключаю воду.

– И что тебе мешало? – в голосе Тима какое-то невежественное недоверие.

– Ты настоящий военный, Тим! – весело ржу и не менее весело обтираюсь полотенцем. – Прямо из анекдота. На «Оби» ненастоящая сила тяжести, динамика движений другая, нежели на Земле. Поэтому тренировать точную координацию невозможно. Её можно только испортить. О Луне и говорить не стоит. В Москве возобновил тренировки, но где я возьму партнёра твоего уровня? – мы уже выходим, застёгивая последние пуговицы на ходу.

На пути в столовую к нам присоединяется Медведев, тот самый ВИП-зритель. Да, затащил его сюда. А что ему ещё делать?

– Вы потрясли меня, Виктор, – глядит натурально с уважением. – На что уж Владимир Владимирович был хорош, но вы…

Даже в офицерской столовой у нас отдельный столик. И меню. Надо ли говорить, что ни я лично, ни Тим даже пальцем не пошевелили ради этого. Такие вещи происходят незаметно и сами собой. Никуда не денешься – Россия тысячи лет прожила в режиме сословного общества. Национальный менталитет просто так не вытравишь. Марксисты-коммунисты попытались это сделать – и что? Ритуалы и слова сменились, а суть отношений осталась традиционной. Ну стали называть верховного правителя не императором и царём-батюшкой, а великим вождём – и что? Сталин же не возражал, когда его называли «отцом народов». Значит, тот же самый высший Патриарх. На место аристократии народ привычно поместил партийных. ВКП(б) заменило дворянство, Политбюро – Госсовет, генеральный секретарь – его императорское величество. Россия сменила шкурку, суть осталась прежней.

– Пшённую кашу с котлетой, двойную, два беляша, компот, – тут не только меню, пусть и на четверть страницы, но и официантка – юная, стройная и улыбчивая.

– Как устроились, Дмитрий Анатольевич? – спрашиваю, когда завтрак уже в разгаре.

– Условия спартанские, но ничего, жить можно, – отвечает со стоическим мужеством.

Однако! Но гашу недоумение Тима предостерегающим взглядом.

– Трёхкомнатные апартаменты – спартанские условия? – Тим не силён в политесах, так что лучше мне.

Там не просто квартира, туда ходят прибираться горничные. Анжела в наличии, так что безопасность на высшем уровне. Одновременно она секретарь и интерфейс связи. Квартирка обставлена лучшей мебелью, оснащена компьютерным комплексом. Живи да радуйся.

Медведев спокойно пожимает плечами. А мне приходит в голову идея, как использовать его неожиданно открывшиеся гедонистические наклонности.

– Опишите, как, по вашему мнению, должны выглядеть по-настоящему комфортные условия, – формулирую запрос. – Представьте в письменном виде. Это вам первое задание. Только без излишеств типа подачи автомобиля соответствующего цветом костюму гостя.

Тим хмыкает. Поворачиваюсь к нему:

– А ты организуй дорогому другу экскурсию на стрельбище. Дмитрий Анатольевич, не желаете из настоящего оружия пострелять? Пистолет, автомат, пулемёт? Пушек не предлагаю, там отдельный полигон.

От неожиданности Медведев замирает, но тут же оживляется:

– Вай нот, как говорят французы.

Дружно ржём. Совместный ржач сближает мужчин не хуже пьянки. И, несмотря на своё субтильное телосложение, Медведев всё-таки особь мужского пола, то есть по определению неравнодушен к оружию.

Теперь можно спокойно идти заниматься своими делами.

7 октября, воскресенье, время 09:15.

Байконур, Обитель Оккама, кабинет Колчина.

– Да как ты могла⁈ Зар-р… – даже в минуту острой вспышки негодования язык не повернулся применить к Таше ржавое и габаритное такелажное оборудование.

Сейчас понемногу успокаиваюсь. Искин жадно обрабатывает полученную инфу. Таша прислала усечённый проект «Фаэтона». Сравнительные характеристики заметно лучше изначального варианта. Одну Карину с Луны она уже затребовала. Могу и не подтвердить её запрос…

Не верю я, что андроиды справятся так же хорошо, как люди. Поэтому и намеревался послать туда молодых, но опытных геологов. Лучше всего пару, конечно. Кину клич: «Эй, ребята! Кто хочет провести медовые полгода на звездолёте в путешествии по Солнечной системе⁈». Наверняка найдутся те, у кого глаза загорятся. Это ведь впервые в истории человечества. Одновременно можно кандидатскую диссертацию слепить. Причём очень серьёзную и востребованную. Её материал точно в учебники войдёт. Плюс тройной оклад, но можно даже учетверённый…

Перечисляю плюсы настолько жирные, что сам начинаю испытывать жгучее желание слетать туда. Проклятье высшего поста, который даже ненадолго покидать нельзя, держит меня на толстой цепи.

Размышления подводят к утешающему результату. Если нельзя послать людей, то и замечательно. Никто пока первым не будет, а там, глядишь, я и сам – и-э-э-х! Мечты, мечты…

Так что отменять запрос Таши на Карину не буду. И надо именно с Луны, они там уже набрались опыта. А что у нас с оборудованием? Лезу в соответствующую папку на компе.

1. Лазерный спектрометр. Великолепная вещь. Один укол лазером – и химический состав образца у нас в кармане.

2. Летающий дрон. В процессе разработки. Собственно, он есть в проекте, который пропущен через виртуалку, но очень хочется уменьшить его размеры. Габариты легкового автомобиля для разведчика избыточны. Техзадание нет смысла давать, парни и без того пыхтят.

3. Микробур с алмазными коронками для взятия керна. Здесь нахожу пробелы. Вращательное движение наконечника бура требуется нейтрализовать. На Луне такой необходимости нет, оператор опирается на грунт. В космосе на мелких объектах этой возможности не будет. Плюс ко всему надо собирать пыль и крошку. Я не намереваюсь засорять космическое пространство.

Пишу техзадание инженерной группе. Испытывать будем на Луне.

4. Индукционная мини-печь для выплавки металлов. Предусмотрена частичная сепарация.

5. Ремонтный мини-дрон. Этот разработан давно и испытан по всем параметрам на «Оби». Недостаток: слабая энергетика, нуждается в подводе энергии. Этот паучок может долго и довольно шустро передвигаться автономно. Но одна из его функций – сварка металлов, и тут без мощной энергетической подпитки не обойтись.

Может передвигаться по гладкой поверхности с помощью присосок на лапах. Неоценимо в условиях невесомости. Использовать предполагается только на борту.

6. Телескоп. Диаметр объектива – два метра. С встроенной фото и видеосъёмкой.

7. Прочие мелочи в кучу вроде дозиметров, датчиков и систем обеспечения.

Все эти размышлизмы занимают не более часа. Совершенствовать «Фаэтон» всё равно придётся, это просто неизбежно. Даже в процессе изготовления первой модели какие-то новшества вводили. Например, то же зеркало. Пока он будет летать, вылезет много всего, и с учётом выявленных недостатков вторая версия станет заметно лучше.

Впрочем, следующая модель будет настолько отличаться, что как бы не пришлось новое название давать. Хотя принцип движения останется таким же. Но вращающееся колесо там появится. Не такое широкое, как на «Оби», и тоньше, но будет.

Однако самой главной темой моих интеллектуальных усилий является не «Фаэтон». Если проводить аналогию с развитием мореплавания, то это всего лишь парусник. Да, заметный шаг по сравнению с гребными судами, но рядом со стальными пароходами выглядит архаично.

Стратегических направлений для поисков всего два. Новые принципы движения, например, ионные двигатели или импульсные. Импульсные на химическом топливе – это шаг вперёд. Но всего лишь шаг. Теоретически они позволят обойти ограничение на габариты камеры сгорания и заметно увеличить удельный импульс. Однако даже теоретически вряд ли он превзойдёт планку в пять тысяч секунд. Да пусть даже десять! Те же ионные движки превосходят их больше чем на порядок. Обещают до десяти и даже двадцати тысяч секунд (соответствует скорости истечения газов из сопла до ста или двухсот километров в секунду). Только вот у ионных двигателей другая беда. Очень слабая мощность, мизерная тяга.

Есть второе направление исследований. Поиск мощных источников энергии. А вот здесь даже искать не надо. Науке сейчас известен только один перспективный и пока не прирученный источник энергии: термоядерные реакции синтеза.

Учёные самых сильных стран, включая Россию, давно бьются над этим. И нельзя сказать, что совсем безуспешно. Сначала добились нулевого выхлопа, то есть реакция пошла, соответственно энергия на выходе сравнялась с подаваемой. Затем стала превосходить. На данный момент наши и амеры достигли двукратного соотношения между полученной мощностью и затраченной. Китайцы, говорят, добились трёхкратного, но на этом всё затормозилось.