Текст книги "Госпожа Луна"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

Бассейн избавляет нас от этого геморроя. Вода сама перемещается, меняя свой уровень в нужных местах. Тем самым не даёт центру тяжести покидать ось вращения и препятствует биениям. Может скомпенсировать до пяти тонн, хотя мы всё равно стараемся не резвиться. Паллада следит и за этим.

Разумеется, у стабилизирующего бассейна есть и другие функции. Это накопитель воды, она сбрасывается сюда после очистки. Если быть точным, то после очистки стоков вода подвергается электролизу. Это способ накопления энергии топливной пары водород-кислород. Водородом заправляют ракеты, его сжигают в генераторе, потому как тот работает круглые сутки, а не половину времени, как солнечные панели. Ну и к переменному току наши электрические устройства больше приспособлены. За много десятилетий промышленная частота в пятьдесят герц стала практически родной. Вот в бассейне и накапливается вода как результат сгорания водорода в генераторе.

– Считается технической, – объясняю девчонкам, – но пить её можно. Только она дистиллированная, а для питья мы её ещё раз фильтруем, озонируем и минерализуем.

Спустившийся и цепляющийся за скобы оператор ДжунХо выказывает неплохие гимнастические способности, снимая девушек с разных ракурсов. Если он мастер, то кадры получатся крышесносными.

Были бы ещё более сногсшибательными, если б я довёл задумку до конца и приказал покрыть внешнюю стенку сантиметровым слоем золота. Может, ещё и покроем.

26 августа, воскресенье, время 20:55 (мск).

Станция «Обь», рабочая зона, лунный челнок.

Это во время строительства зону заполняли аргоном в одну десятую атмосферы. Сейчас здесь вакуум. Очень удобно для монтажа космических аппаратов, испытывать можно тут же. Для иллюстрации надо вспомнить один эпизод из истории космонавтики. Инженеры и конструкторы долго не догадывались об эффекте залипания и самосваривания металлических деталей при трении между собой. Здесь, в космическом доке, работа всех узлов и механизмов проверяется на ходу, прямо в процессе сборки. Когда изделие любой сложности выходит наружу, его не ждёт совершенно чуждая среда. Единственное воздействие, которое нужно проверять, это влияние солнечного света, беспощадного вне защиты атмосферы.

В течение последней недели на станцию доставили разгонный блок и скомпоновали его с «Виманой», нашей универсальной тележкой.

Мы на борту челнока. Его отправление – отдельная история: короткая, но впечатляющая. Особо впечатляющая для Юны, которая не только не расстаётся с кинокамерой, но и напрягла все видеовозможности корабля. Сейчас нас выносит наружу – очень медленно, торопиться не надо. Но когда в увеличивающемся проёме возникает голубой шар на полнеба и разворачивается к тебе, эта неторопливость – всего лишь естественное свойство грандиозности.

Выход крупного аппарата в открытый космос происходит элементарно. Он сажается на стальную оболочку внутри. Но посадочное место одновременно является дверью. Она открывается, а мы сидим на её полотне, как гигантская муха, которая выжидает удобного момента, чтобы рвануть к сладкому.

Расходятся и соскальзывают с корпуса зажимы, челнок отделяется от гигантской створки и медленно отплывает в сторону. Дождавшись зазора в несколько метров, Ника включает маневровые движки против движения, и челнок соскальзывает вниз и вперёд, обгоняя «Обь».

На расстоянии в сотню метров начинают работать основные двигатели разгонного блока, и мы уносимся далеко вперёд. Но мы ещё увидим нашу «Обь» в апогее – она пройдёт ниже, а затем ещё и в перигее.

– А мы с ней не столкнёмся?

На испуг Юны не улыбаюсь. Такое теоретически возможно, если бы мы не просчитывали каждый сантиметр траектории.

– Нет. Наша орбита будет выше.

28 августа, вторник, время 08:05 (мск).

Борт лунного челнока.

– Приближаемся к точке Лагранжа, – извещаю Юну, которая садится на велотренажёр мне на смену.

– И что?

– Там разгонный блок отцепим, Луна очень близко.

Счастливое выражение на её лице поутихло, но никак не желает покидать его окончательно. А я хвалю себя за то, что поддался на её уговоры и взял с собой. Одному лететь было бы очень скучно. Всё-таки прыжок на Луну излишне затяжной и тоскливый. Две Карины, которые летят с нами, и пилот Ника – собеседники так себе. Неинтересно говорить с кем-то, чьими ответами сам управляешь. Всё равно что в шахматы самому с собой играть.

Успевает Юна позаниматься не всё положенное время, минут десять не хватило до рекомендованных тридцати. Раздаётся короткий сигнал и голос Ники:

– Всем срочно в укрытие! Солнечная вспышка!

Укрытие – это закуток внизу, окружённый баллонами с водой, топливом и припасами. Там с Юной и прячемся. Буквально на минуту. Так себе штормик. С-класса, секунд на тридцать. Такие часто бывают, даже удивительно, что только один за весь полёт.

– А если под Х-вспышку попадём? – тревожится Юна на мою справку о солнечных опасностях.

– Они редко случаются, пять-шесть раз в год в среднем. Но если не повезёт, то немножко радиации хапнем. Как на компьютерную томографию в поликлинике сходить.

Защита на челноке довольно сильная (двухсантиметровая броня основного корпуса), к тому же нам повезло. Мы ещё не сбросили разгонный блок, а корабль повёрнут так, чтобы им закрыться.

Вылезаем в рубку. Мне заниматься надо, а Юна снова залипает в иллюминатор. Никак насмотреться на космические виды не может.

Обмозговываю модернизацию логистики орбита Земли – Луна. Есть идеи, но расчёты только теоретические, которые скорректированы по результатам реального опыта. Время полёта можно сократить вдвое, стоимость тоже.

Чувствую толчок, который комментирует Ника:

– Разгонный блок отстыкован!

Юна летит к противоположному иллюминатору с камерой. Оттуда лучше виден отплывающий семиметровый цилиндр с пучком сопел.

Продолжаю о своём. Как только Овчинников запустит тоннель, сообщение с Луной станет намного легче. На орбите можно завести платформу снабжения. И для отправляющихся с Луны, и для прибывающих на неё. Например, сейчас мы бы могли пристыковаться к ней, чтобы заправиться топливом для прилунения. Не надо с собой тащить огромный запас в половину массы корабля.

Есть ещё одна возможность резко снизить затраты топлива уже для прилунения. Для старта тоже, но для него неактуально. Только это проект на следующее десятилетие. Требует много времени и гигантских затрат. Зато после этого Луна превратится в полноценный космический хаб. Запуск с неё и прибытие на неё станут очень дешёвыми в смысле расхода топлива. Порядка пяти процентов от массы корабля или даже меньше.

28 августа, вторник, время 22:10 (мск).

Борт лунного челнока.

Спускаемся. Луна всё ближе, скоро тоже, как раньше Земля, займёт полнеба. Не вовремя, но космические расчёты во внимание мой режим дня не принимают. Зеваю, меня только что разбудили. Юна косится с удивлением, она так возбуждена, что ни о каком сне не помышляет.

Лениво гляжу на экран, где отображаются характеристики полёта. Высота и скорость в двух проекциях, горизонтальная уменьшается, вертикальная пока увеличивается. Мы в скафандрах, впервые после момента старта.

Моя лень и желание спать уносятся без следа, когда мы переходим в строго отвесное снижение…

– На место!!! – рявкаю рефлекторно.

Юна испуганно возвращается на место. Ей захотелось переместиться к другому иллюминатору. Моему.

– Так делать нельзя, – объясняю уже спокойно. – При спуске нельзя менять центр тяжести. Даже на сантиметр.

Дальше снова залипаю на пейзаж за толстым стеклом. Солнце бьёт своими лучами откуда-то сбоку, мы возле южного полюса. Здесь солнышко никогда не бывает в зените. Этим Луна похожа на Землю, хотя угол наклона к эклиптике совсем другой. Почти нулевой, и поэтому на южном лунном поясе Солнце как бы катается по горизонту, никогда не уходя за него и никогда сильно не поднимаясь.

Мрачноватый и неприветливый лунный ландшафт проявляет неожиданное дружелюбие.

– Ой, Витя, смотри! – Юне с её стороны не видно, она тычет пальцем в экран.

Настороженность и опаска исчезают. Нас ждут и приветствуют, такое возникает чувство. Хотя это всего лишь навигационные огни, опоясывающие окружность диаметром в полкилометра. Появляется небольшая горизонтальная составляющая, мы немного в стороне, вот Ника и корректирует точку прилунения. Успеет. За десять-то километров высоты.

Рассматриваем прилегающие к посадочной площадке строения. Огромный ангар, рядом мощный эвакуатор для нашей «Виманы» и ещё один автомобиль, похожий на чудовищных размеров бронетранспортёр. Вершина ближайшего холма опоясана солнечными панелями.

Что-то напряжённо снимает Юна. Ага, с той стороны база «Резидент» и вход в подземный, то бишь подлунный жилой комплекс. Снаружи банальный и широкий цилиндр.

Всё это придаёт ландшафту в целом обжитой вид, что непроизвольно поднимает настроение.

– Ёксоль! Это полный формидабль! – от полноты чувств Юна заговорила на забавной смеси нескольких языков.

Толчок. Заметно жёстче, чем до этого. Мы прилунились!

Юна тут же реагирует и бросается к моему иллюминатору с видеокамерой. Теперь-то можно!

«Вимана» качнулась несколько раз и замерла. Бронетранспортёр сдвигается с места и ползёт к нам.

– Хватит уже, нуна! Нам пора собираться высаживаться!

– Ну, Витенька, ну ещё чуть-чуть… – ноет, как маленькая девчонка, выпрашивающая досмотреть мультик.

– Шлем закрой! – этому приказу она подчиняется.

И Ника тоже. Начинает выкачивание воздуха. Не до полного вакуума – давление уменьшается с сорока процентов атмосферы до пяти. Две Карины, прилетевшие с нами, под командованием Ники начинают подготовку шлюза. Наконец и Юна успокаивается, транспортёр остановился.

Шлюз представляет собой нечто вроде колодца. Труба диаметром больше метра между сопел. Сначала туда спускаются Карины. Закрываем задвижку. По команде Ники открываем снова уже пустую камеру и спускаемся сами. Выход в стенке, дверь уходит в сторону, надо только рычагом подвигать.

– С прибытием, шеф! – Овчинников неуклюже обнимает меня за плечи. Рядом с ним ещё один космонавт, с любопытством нас оглядывающий.

– А это что, новая модель? – кивает парень на Юну.

Даже не успел сообразить, в чём дело, но уже незаметно стукаю Юну ботинком о ботинок.

– Да, ты угадал.

Он «угадал», а мне удаётся сдержать улыбку.

Забираемся в транспортёр, а к «Вимане» уже подбирается эвакуатор. Дальше не наше дело, разберутся, им не впервой.

Идём по задирающейся вверх поверхности, чувствуя, как придавливает к полу всё сильнее. Сопровождает нас командор Овчинников, согласно высокому статусу гостя, то есть меня.

– Вот! – Игорь останавливается и достаёт ключ-карту.

– Двухкомнатные апартаменты, надеюсь?

– Трёх, – улыбается, довольный тем, что угодил.

– Тогда Юна со мной пока, а там разберёмся, – вваливаюсь в помещение и, найдя ближайшую тахту, падаю на неё.

– А как же… – в голове Игоря что-то не склеивается, но я отмахиваюсь:

– Игорь, всё завтра, спать хочу, умираю…

Сил не хватило, даже чтобы скафандр полностью снять. Юна помогает.

Глава 16
Луна, Луна…

29 августа, среда, время мск 09:50.

Луна, координаты: 104о в. д., 78о ю. ш., «Форт-Прима».

Квартира № 1.

Зря я досадовал. На самом деле удачно к смене часовых поясов адаптируюсь. Байконурское время на два часа опережает московское, и в нём я вчера опоздал с отходом ко сну всего лишь на сорок минут. На те же сорок минут позже встал. Здесь ведь нет Тима Ерохина, которого ежеутренне надо по татами валять.

– Откуда так много серебра? – триста с лишним тонн, как только что доложил Игорь.

Он сидит в удобном кресле, рядом с моим рабочим столом. Не напряжённо сидит, время от времени комментирует письменный доклад на моё имя.

– Интрузивные геологические породы, – с каким-то удовольствием поясняет командор. – Золотые жилы в них часто сопровождаются целым букетом металлов-спутников. Погляди дальше, там целый список.

Ну и гляжу… немного осмия, много меди и платины. С последней не знаю, как сказать. Много или мало – две тонны восемьсот килограмм в качестве побочного продукта? Хотя, насколько знаю, платина всегда добывается как сопутствующий металл. Да и меди не так много – двести десять тонн. При том, что золота выплавлено уже восемьсот десять. Здесь, на Луне, осталось семьсот пять, остальное отправлено на Землю. Больше половины ушло на погашение долгов, остальное в золотой запас и на изготовление коллекционных золотых монет. У нас на Байконуре свой Гознак с ювелирным цехом обороты набирает.

– А вот интересно, – сопоставляю и анализирую все данные почти непроизвольно, искин молотит, – ты пишешь, что выработано восемьдесят процентов жилы, но ведь запасы оценивались в пять тысяч тонн. Зажилил три тысячи тонн?

– Так выбрана и вывезена золотосодержащая порода, – Игорь не обращает внимания на мои попутные шуточки, – но золото ещё не выплавлено. Кстати, по уточнённым данным, там почти шесть с половиной, а не пять тысяч тонн. А что, надо ускориться?

– Нет, такой нужды нет. В случае чего можно даже снизить производительность. Ну, если срочно понадобятся ресурсы в других местах.

– Мне вот интересно, почему России за много лет не удалось добиться полной конвертируемости рубля, а мы со своим лунтиком – по щелчку пальцев? – Игорь вдруг решает расширить свой кругозор.

– Очень просто. Когда у нас хотят что-то купить или заказать, мы требуем в оплату наши лунные рубли. И они мгновенно появились на всех финансовых биржах в верхних строках рейтингов спроса. А московская биржа тут же выходит в топ мировых.

Мы ещё кое-что сделали, но в подробности не углубляюсь.

Работаем дальше.

– Гляжу, ты энергетическую проблему разрулил?

– Процентов на восемьдесят, – кивает Игорь.

Дверь кабинета, ведущая в жилую часть, передаёт нам звуковой сигнал в виде деликатного стука. Милостиво дозволяю войти. Сначала просовывается лукавая мордашка Юны:

– Позволено ли недостойной войти, о Великий?

Игорь слегка ошалевает.

– Это она обо мне, – спешу его успокоить. – Да, Юна, входи.

Она не просто так, а с подносом. Там чашечки, электрочайник, розетка с печеньем, несколько бутербродов. Розетка, между прочим, то ли из камня, то ли из тёмного стекла. Здесь обыденность совсем другая, нежели на земле. Мой стол, например, только издали можно принять за деревянный. На самом деле он металлокаменный. Полированная столешница из светлого камня с голубыми и зелёными прожилками. Мебельным шпоном отделана только по канту. Ящики и фигурные ножки – металлические, как и всё остальное. Всё приятнейшего светло-серого цвета.

Юна тем временем размещает поднос на моём столе, разливает горячий чай. Себя не обделяет. Лёгкий перекус не помешает. По байконурскому времени у меня вообще обед.

Не обращаю никакого внимания на то, как цепенеет Игорь, как стекленеют его глаза при виде совершенно невинной картинки. Юна всего лишь изящно подбирает один бутерброд с маслом и форелью, заедает глоток пахучего чая.

– А-к-х-х! Это как?

– Что случилось, Игорь? – вопрошаем с Юной хором, только она добавляет суффикс «кун».

Командор мужественно и героически вступает в схватку с собственным ступором. Наблюдаем с интересом и сочувствием. Результат неочевиден, Игорь обращает ко мне беспомощный взор, полный мольбы о спасении:

– А разве… что, новые модели способны есть?

– Что ты имеешь в виду? – мой голос переполнен равнодушием.

Так же, как и прекрасные глаза Юны, которая хладнокровно и несокрушимо перемалывает своими алмазными зубками вторую печеньку.

– Погоди, погоди… – Игорь трясёт головой, – ты сам сказал, что это новая модель. Считай, уже четвёртая.

– Когда?

Тут Юна не выдерживает второй раз. Первый раз приступ случился утром, когда я её предупредил. Она корчилась на полу в пароксизмах смеха минут восемь, затем долго не могла встать, но полностью отрезвило её собственное подозрение:

– Погоди-ка, Витя-кун, а это комплимент или оскорбление, что они меня за андроида приняли?

– Комплимент, – уверенно ответил я и тут же обосновал: – Девушки-андроиды по определению не имеют никаких, даже малейших физических недостатков. Никаких шрамов, прыщиков, родинок и прочих досадных «украшений». Фарфоровая чистая кожа, идеально ровные зубы, до миллиметра выверенное телосложение. Чисто практически реальную девушку от андроида отличить очень легко. Даже очень красивую. У неё наверняка обнаружится хотя бы несколько конопушек или ещё что-то.

В конце концов Юна восстановила равновесие, но торжественно поклялась, что прекрасное настроение ей гарантировано до конца визита.

Теперь Игорь медленно отмерзает, глядя, как я пытаюсь удержать Юну от сползания на пол:

– Ты сказал, что это новая четвёртая модель андроидов, – он начинает хмуриться, типичная реакция тех, кого ловко и удачно разыграли.

– Это твой помощник сказал, – резонно возражаю, – а я еле на ногах стоял, чтобы спорить и объяснять. Сами придумали – сами поверили, я здесь при чём? Юна! Да сиди ты уже ровно!

У нашей дорогой гостьи приключается новый приступ при виде пытающегося восстановить лицо командора. Затем его мысли резко скачут в сторону, дай-ка угадаю… ага, полагаю, что знаю.

– Игорь, Юна – замужняя дама и у неё трое детей.

Юна снова покатывается от смеха, Игорь пытается собрать мысли в кучу, а лицо – в достойный командора вид, так что могу сосредоточиться на чае со всем прилагающимся. Наливаю вторую чашку.

Худо-бедно положение выравнивается с концом чаепития. Юна просится присутствовать.

– Пусть, – и отвечаю на невысказанный вопрос Игоря: – У меня доверие к Юне близко к абсолютному, а обсуждать стратегические планы сегодня не станем. Расскажи, как энергетическую проблему решил?

– Есть Вышка, – Игорь приступает к объяснениям.

Вышку я не видел, она далеко. Построена на холме в сторону полюса.

– Приблизительно на восемьдесят пятой широте. – Примерно догадываюсь, о чём будет речь. – Там нужна высота всего шесть километров, чтобы выйти на один уровень с полюсом, где никогда не заходит солнце…

Такой точки они не нашли. Самая высокая гора чуть больше трёх километров, плюс Вышка добивает до четырёх. До полюса двести десять километров.

– Непрерывно солнце не ловим, но ночь на Вышке длится всего три дня, – резюмирует Игорь.

– Энергию как подводите? Всё-таки расстояние приличное.

– Очень тупо, – Игорь смеётся. – Бросили медную жилу сечением в пятьдесят квадратов. Суммарное сопротивление всего сто пятьдесят ом, поэтому с преобразованием в переменный ток решили не связываться. Слишком много хлопот.

– Это сколько у вас меди ушло⁈

– Как раз почти вся и ушла, – Игорь смеётся, – двести тонн.

Прикидываю альтернативные варианты. Не, лучших не вижу. Поэтому:

– Одобряю. Всё правильно сделал.

29 августа, среда, время мск 20:40.

Луна, координаты: 104о в. д., 78о ю. ш., «Форт-Прима».

Большая кают-компания.

Раскрыл глаза открывшему от удивления рты народу. Рассказ о Юне приняли с намного большим восторгом, чем при виде «новой модели андроида». А теперь она поёт. По-русски, чем приводит публику в неистовство.

(Лучшая песня: https://vk.com/video155872572_456239106)

время мск 21:15.

Квартира № 1.

За вечерним чаепитием – Юна изготовляет какой-то зелёный чай умопомрачительного вкуса – выставляю ей мощную претензию:

– Только сейчас догадался, насколько круто ты меня развела, – аж головой качаю от досады.

– Вы, мужчины, иногда бываете на редкость несообразительными, – Юна соглашается, даже не выслушав суть дела.

Восхищаюсь её мгновенной реакцией.

– Да, обвела меня вокруг пальца, словно ребёнка, – продолжаю самоуничижительно осыпать её комплиментами.

– Я такая, – соглашается самодовольно и подливает мне ещё.

Хотя бы мелко и низко, но я же должен ей отомстить! Поэтому втравливаю её в скрытую дуэль. Она первая должна спросить в чём дело, иначе я даже морального удовлетворения не получу.

– С тебя, нуна, надо было содрать не тридцать пять, а сто тридцать пять миллионов, и это была бы охренительно льготная цена.

– Это почему ещё? – Юна обдаёт меня фиолетовым светом прекрасных глаз.

Вопрос, которого дожидался? Надо бы нажать.

– Так что будешь мне должна. Очень должна.

– Да в чём дело, Витя-кун⁈

Искренне возмущается или действительно не понимает? Да мне без разницы!

– Я об этом забыл, а ты хитро умолчала. Ты сейчас кто, плюс ко всем твоим рейтингам и репутации звезды мирового уровня? – гляжу испытующе.

Невинно хлопает длинными ресницами.

– Ты, нуна, – первая в истории человечества женщина, побывавшая на Луне…

Нет, она даже не догадывалась. Вижу по ярко вспыхнувшим глазам, до неё самой только что дошло. Но я мстительно и жестоко скидки делать не буду.

– А ведь и правда, и-и-и-и! – она с визгом обхватывает мою шею и впечатывает поцелуй в щёку.

От объятий-то меня скоренько освобождают, а от охватившей весь организм блаженной эйфории, чую, долго не избавлюсь. Ничего, перед сном нестрашно. Зато у Юны обратная проблема.

– Я теперь полночи не засну, – щебечет она и принимается хихикать. – Это форменный формидабль, Витя! Но доплачивать всё равно не буду…

– Ты забываешься, нуна! – делаю зверское лицо Карабаса-Барабаса. – Я тебя не выпущу отсюда, пока мы не заключим Договор.

– Какой? – никакая Мальвина не переплюнет её в умении состроить невинно наивную мордашку.

– Ни один кадр, сделанный здесь, ты не сможешь использовать без нашего разрешения, – мстительно улыбаюсь. – Официальная лицензия – наше всё.

Мгновенно уступает. Учитывая наши отношения, нам ненужно заключать формальных соглашений с подписями и печатями. Хотя мы их всё равно оформим. Наши дела – это наши дела, а официальная бумага нужна, чтобы отгородиться от внешнего мира.

– Не верю, что ты не изобретёшь хитрого способа монетизировать своё пожизненное звание Первой Леди Луны, – досада с моего лица стремительно испаряется. – Концертный тур с таким рекламным слоганом можно устроить.

Юна пренебрежительно усмехается – моим потугам на её поле пренебрежительно.

– На моём уровне, Витя-кун, так примитивно не работают. Первое, что идёт на ум: выпустить альбом «Лунные сонеты». Но это так, начальные прикидки…

Уже в постели домысливаю, почему она так легко согласилась. Ничего такого, естественный ход вещей. В подобных случаях берут процент от прибыли. Берут или дают. Мы – возьмём, потому что в чём-чём, а в рекламе не нуждаемся. Подключимся к поступлениям выручки от будущего фильма, где Луна станет главным местом действия. Наверняка Юна нечто такое задумала.

30 августа, четверг, время мск 08:40.

Первые сутки лунного дня.

Трасса «Форт-прима» – База «Секунда».

Едем с такой скоростью, что, наверное, лучше сказать – летим. Немногим более двухсот пятидесяти километров в час. С момента, когда мы вошли в чуть качнувшийся салон, Игорь с удовольствием и с моего разрешения вещает Юне об уникальных особенностях первого лунного экспресса. Сразу после того, как она с трудом вышла из четвертьчасовой медитации перед лобовым окном. Незакрытая трасса выглядела на два порядка завлекательнее, зато картина за броневым стеклом обладает гипнотическим эффектом. Освещённый прожекторами идеально ровный тоннель. Настолько ровный, что отчётливо заметна кривизна поверхности, поэтому кажется, что в самой далёкой перспективе потолок плавно смыкается с полом.

Да, я решил, что многое уже можно открыть миру. Пусть внимают и завидуют: самые важные для мира события происходят у нас. Феноменальные и эпохальные. Именно мы находимся на острие развития человечества.

Трасса электрифицирована. Разумеется, непостоянным током, ведь это не Вышка на расстоянии всего в двести километров. Длина трассы больше двух тысяч, на такой дистанции потери на постоянном токе станут болезненными. Нет, привычная промышленная частота в пятьдесят герц – наше всё. И входное напряжение – десять киловольт. Всё ради снижения потерь. Так что мы летим под линией высокого трёхфазного напряжения.

Экспресс не земной. Как рассказывал только что Игорь благодарной слушательнице, он на магнитном подвесе, сопротивления воздуха нет за отсутствием такового, инерция вследствие небольшой массы ничтожна. Так что мощность двигателей не превышает полутора киловатт, что может даже смех вызвать. Аппетит электрочайника, разве не смешно?

Однако смех уместен только для нашего варианта облегчённого, так сказать, ВИП-экспресса. Всего два модуля: пассажирский вагон и лидер. Грузовые поезда жрут энергии на порядок больше и едут намного медленнее. Золотосодержащая обогащённая руда весьма тяжеловесна.

Невзирая на бешеную скорость, ехать нам почти девять часов, поэтому для меня обычный рабочий день. Передо мной планшет со сводками и журналами всего происходящего. Вникаю.

Ого! Местные врачи провели уже пару операций по удалению аппендикса. Рядовая процедура, но тем не менее. Это ведь тоже тянет на мировую сенсацию. Абсолютно элементарные вещи меняет одно обстоятельство: всё происходит на Луне, а значит, впервые в истории. Влезаю в паузу речей распевшегося словно соловей Игоря:

– Игорь, кратко о работе медблока. О случаях хирургического лечения уже читал.

– Если кратко, то ребята занимаются в основном мелочью. Мелкие травмы, небольшие ушибы, ожоги. Стоматологи вот работают почти непрерывно. В среднем получается, что каждый работник приходит на медосмотр раз в две недели. Чуть что, зубы залечивают на ранних стадиях. Быстро и безболезненно.

– Кто платит? – вклинивается Юна. – Ну, по итогу.

Сначала глядим на неё с огромным недоумением. Затем я вспоминаю, что в Южной Корее услуги стоматологов и в целом врачей очень недёшевы.

– Всё на Агентстве, – это я объясняю. – Материальное обеспечение, зарплата врачам и всё прочее. Деньги на Луне вообще не в ходу. Тут нет торговых центров, кафе, ночных клубов и курортов.

– Не совсем так, – вмешивается Игорь. – Мы не монахи. И кафе есть, где ребята могут посидеть вечерком. И клубы по интересам есть. Спортивные очень популярны. Всё бесплатно – это да. Излишеств тоже не допускаем. Мы всё-таки в космосе.

– Всё забываю спросить, Витя-кун, – Юна резко меняет тему. – Что там в Южно-Китайском море произошло?

– Знаю не больше тебя, – отмахиваюсь. – Понятно, что мы оперативно подавили огневые позиции, но там сейчас комиссия должна разбираться. Вернёшься, посмотришь новости и всё узнаешь.

– По последним сообщениям, – вмешивается Игорь, – Китай на несколько месяцев потерял до двадцати процентов ВВП.

– Да и хрен с ними! – отмахиваюсь и от этого сообщения.

Чужая корова сдохла, мне-то что?

30 августа, четверг, время мск 12:50.

Первые сутки лунного дня.

Трасса «Форт-прима» – База «Секунда», промежуточная станция «Липпман», 1141-ый километр.

– Единственная станция между конечными точками, – Игорь продолжает наслаждаться ролью гида. – Здесь, во-первых, небольшой излом. Его можно было оформить плавным изгибом трассы, но есть масса других нюансов…

Главный нюанс в том, что дорога односторонняя. Следовательно, нужны места, где встречные составы могут разойтись, не тараня друг друга в лоб. «Липпман» это обеспечивает. Если одновременно пустить два состава навстречу друг другу, то как раз здесь они и разойдутся. Наш экспресс уже вошёл в изгиб, о котором говорит товарищ Игорь, но мог слегка проехать прямо и уйти на короткую параллельную ветку. Она также заканчивается смыканием с основной трассой.

Мы стоим перед панорамным окном во всю стену, глядящим вперёд вдоль дороги. Солнце поднимается справа. Есть окно и в сторону нашего поезда. Если глядеть в сторону конечной станции, то вокзальное помещение справа от трассы.

– Разумеется, тут есть минимально необходимый запас продуктов, воздуха и всего остального для пребывания десятка человек в течение недели или больше, – вещает Игорь. – Построена пара многоместных кают. Стиль пока спартанский, однако комфорт приличного уровня – дело недалёкого будущего…

Тут ещё запланировано ответвление в Бассейн Эйткена. И линию начнём строить немедленно, как только появится серьёзный интерес в том районе. На первое время, для разведки, можно колёсным транспортом обойтись.

30 августа, четверг, время мск 18:10.

База «Секунда», 2102 километра от «Форт-Прима».

Здесь примерно треть всего населения Луны. Всё согласно производственной нагрузке. Но размером база не уступает «Форт-Прима». Да и конструкция точно такая же, с небольшими изменениями. Касаются они центральной технической зоны, там, где царит лунная сила тяжести. Перемещаться при ней не слишком удобно, и навыки нужны особые. Поэтому ботинки снабжены магнитами. Здорово помогает.

Мы только что поужинали в почти пустой столовой, по расписанию ужин как раз с шести вечера. Вместе с главой базы, командором Кешей Поливановым. Юна до сих пор улыбается, он поначалу тоже за андроида её принял. И удивился, когда она в столовую с нами пошла. Там же за ужином и отсмеялись.

Веселья добавляли редкие посетители, которые при виде незнакомой и очень красивой девушки на какое-то время впадали в столбняк. Юна после второго стала развлекаться тем, что засекала время впадания парней в состояние ступора.

– Давненько на меня так не реагировали, – веселилась вовсю.

Поливанов, шатен с правильными чертами лица, по нашему с Игорем примеру держал железный покерфейс.

Сейчас мы идём по широкому коридору. Слева и справа – стальные двери с надписями. Названия стран, финансовых организаций и крупных корпораций. Останавливаемся. Юна от восторга бьёт копытом, как молодая энергичная кобылка. На двери надпись: «„Акуро корпорейшн“, Южная Корея. Юна Ким». Поливанов деблокирует замок магнитной картой и распахивает дверь. Юна под наши улыбки коротко взвизгивает от восторга. Смеюсь про себя – и это бизнесвумен глобального масштаба!

Перед нами длинный глухой коридор. Его мягко освещает ряд матово сияющих кругов на потолке. В конце ряд стеллажей высотой до груди. Идём туда вслед за Юной, которая скачет вприпрыжку.

– По десять тонн на каждом стеллаже, по две тонны на каждой полке, – рассказывает Поливанов восторженной Юне.

Всего четыре стеллажа. Последний, правда, едва начатый. Да, Юна хранит у нас больше тридцати тонн драгметаллов.

– Платины пока мало, всего сто восемьдесят килограмм, – просвещает нас Поливанов, сверяясь с данными журнала, который взял со столика у входа. – Палладия совсем нет.

Юна отмахивается, испросив разрешение, тут же хватает золотой слиток. Большой, на двенадцать с половиной килограмм. Удерживает довольно легко, выручает лунная сила тяжести. За царапины на мягком металле не боимся, все слитки заламинированы.

– Можно я один возьму? А, Витя-кун? – делает глаза кота Шрека.

– Это твоё золото! Хоть всё забирай, только учти: мы берём за доставку пять процентов.

– Это мне сейчас надо кусочек отпилить и вам отдать⁈ – синие глаза переполняются тоской и обидой.