Текст книги "Госпожа Луна"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

И одна из острых проблем, к решению которой пока даже не подступились: съём получаемой энергии. Теплоносителем? В применении к ТОКАМАКам у меня это вызывает приступ сардонического смеха. Парни, вы в каком столетии живёте? В веке пара и железа?

Нет! Мы пойдём другим путём!

Сжатие плазменного шнура магнитными полями отторжения не вызывает. Другого варианта не вижу, хотя… но об этом потом. Главная моя идея в том, чтобы не сдавливать плазму миллионами атмосфер, а разогнать её. Желательно до субсветовой скорости. Кстати, при этом движущиеся ионы подвергнутся силе Лоренца, которая станет стягивать их друг к другу. То бишь большая скорость в какой-то мере заменит действие внешних магнитных полей.

Проблема в том, что для разгона надо применять электрическое поле, в котором ионы и электроны движутся в противоположных направлениях. Вот её и решаю, строя физические и математические модели.

Воспользоваться надо тем, что масса электрона в тысячи раз меньше, а значит, он намного быстрее реагирует. Поэтому если применить многоступенчатое пульсирующее поле, то колебания зарядов в плазменном шнуре появятся, но в целом он будет неуклонно разгоняться.

Считаю требуемую напряжённость запирающего магнитного поля на выходе шнура наружу. Там-то и будет происходить термоядерная реакция. Разогнанная плазма как бы ударится о непробиваемую стену, заклубится в кучу. И это случится в зоне огромного сопла. Частицы гигантских энергий начнут втыкаться в материал сопла, передавая свой импульс кораблю. Фотоны будут просто отражаться. Те частицы, что просто улетят в отверстие сопла, бесполезны, поэтому поверхность его должна перекрывать большую часть сферы вокруг зоны реакции.

Проблем при этом возникает вагон и маленькая тележка. Например, обсчёт требуемой длины канала разгона даёт величину в километры. Если ограничиться одним, то рассчитывать на скорость плазмы больше чем в пятьдесят тысяч километров в секунду нельзя. Это только для лёгких элементов вроде изотопов гелия и водорода. Впрочем, если не заморачиваться организацией термоядерной реакции в сопле, а ограничиться ионным принципом движения, тоже неплохо. Счёт разогнанной плазмы по каналу плазмы пойдёт на килограммы в секунду. Получим на выходе мощнейшую тягу, вот только звездолёт тоже выходит монструозно массивным. Даже считать не хочу насколько.

Вот этим проектом и занимаюсь в последнее время. Сегодня удаётся уделить почти три часа. Если что-то выйдет, то найдутся фанаты, которые сопоставят проект со звездолётом «ЗАРЯ» из фильма «Москва-Кассиопея». Только у меня не аннигиляционный.

7 октября, воскресенье, время 14:10.

Байконур, Обитель Оккама, кабинет Колчина.

Стук в дверь. Заходит Медведев.

– Дмитрий Анатольевич, у вас допуск к гостайнам какого уровня?

– Высшего, разумеется, – Медведев слегка удивляется вопросу, но только до момента, когда по моему разрешающему жесту усаживается с другой стороны стола.

Глядит с любопытством и вроде с узнаванием. Я забиваю последние координаты в компьютер.

– Насколько понимаю, Виктор, подобную информацию вводить в компьютер нельзя.

– В мой можно, – флегматично продолжаю. – К интернету он не подключен и даже в местную локальную сеть не входит.

Это помимо индивидуальной версии Касперского, сделанной под меня. Но об этом умалчиваю. Распознал гость карту США с пометками ядерных и других объектов? Ну и ладно, значит, ему точно можно.

– Что с выбором, Дмитрий Анатольевич?

– Башня «Федерации» – лучший вариант.

– Чем?

– Есть причины, – неопределённо пожимает плечами.

Настаиваю на ясной формулировке.

– Там есть жилые апартаменты, соответствующие моему уровню, – говорит абсолютно серьёзно, но я отказываюсь в это верить.

Вынуждаю продолжать одним взглядом.

– Рядом с банком ВТБ удобнее работать. Защищённые каналы информации, система антипрослушки, элементарно удобств больше. Близость с корреспондирующим банком нельзя со счёта сбрасывать.

Взвешиваю его слова пару секунд и соглашаюсь. Вытаскиваю визитку Хованского, одного из высших руководителей ВТБ.

– Перепишите номер телефона, свяжитесь и договоритесь. Не вздумайте сказать, что решение принято, пусть посуетятся…

– Виктор, я вас умоляю, – Медведев глядит с жалостливой насмешкой, – не учите отца…

– Один факт того, что ВТБ становится близким контрагентом Луны, – всё-таки заканчиваю мысль, – заставит курс их акций подпрыгнуть.

Ага, по глазам вижу, что всё-таки мне удаётся научить отца. Затем вспоминаю ещё кое-что и быстро печатаю документ. Ставлю подпись, шлёпаю печать.

– Политический консультант? – Медведев читает мой приказ о зачислении его в штат админотдела на особых условиях.

О зарплате мы договорились, подчиняться он будет только мне. В моё отсутствие –ближайшим заместителям. Таковых всего двое: Песков и Овчинников. В жизни случается ещё интереснее, когда бывший подчинённый перерастает своего начальника и начинает им командовать. Мы-то хоть с самого начала работали на паритетной основе.

– Подробно о формальных должностных обязанностях поговорим позже. Как понимаете, главная ваша функция там отражена не будет. Она в названии должности. Собственно, заниматься будете тем же самым, только уже официально.

Поговорили ещё. Забираю флешку со списком ядерных координат, прячу дипломат с картой в сейфе, и мы уходим. Время только четвёртый час, но сегодня, в конце концов, воскресенье.

7 октября, воскресенье, время 18:10.

Байконур, жилой комплекс, квартира Колчина.

– У меня для вас пренеприятное известие, госпожа Машохо, – объявляю после опустошения тарелки с жареными карасями.

– Госпозя Масёхо, – немедленно ретранслирует Дашка.

Светланка ни капельки не напрягается, что напрягает уже меня. Она что, настолько уверена, что ничем её никогда не смогу огорчить? Но ведь так не бывает! Она – ненормальная, это точно! Нормальная женщина может накрутить себя до истерики на абсолютно ровном месте. Не говоря уже о наличии повода. А она хихикает, как дура. Вместе с маленькой дурындой.

– Новый год вы проведёте без меня, – выкладываю ужасную весть, когда два поколения девчонок отсмеялись.

– Куда-то уедешь? – Света озабоченно хмурит бровки.

– Да. В Березняки поеду, с той бандой мелких Колчиных надо хоть раз Новый год встретить.

По виду Света пытается понять, как ей к этому отнестись.

– Может, нас с собой возьмёшь?

– Как ты это себе представляешь? Допустим, вы с Алисой не раздерётесь и даже подружитесь. Вообразить такое сложно, но допустим. Мне с вами с обеими одновременно ночи проводить? Ты только представь, что обо мне село скажет? Учти, что мораль там простая и очень патриархальная. И рушить её не надо.

– Как будто они не знают…

– Теоретические знания – это одно, а видеть разврат своими глазами – совсем другое.

Кажется, до неё доходит. Так что пришло время смягчать пилюлю:

– Я заброшу вас в Синегорск, к твоим родителям. С моими повидаешься. Тебе там тоже хорошо будет.

Перспектива насладиться общением с папой и мамой Свету ощутимо успокаивает.

Ночью возобновляет тему с неожиданной стороны, почти больно вцепившись коготками мне в грудь:

– А кто из нас лучше, ну, как женщина? Я или Алиса?

Ну как «с неожиданной»? Для мужчин вопрос неожиданный, а так-то типично женский. Мог бы и опростоволоситься, если бы сам себе на него давно не ответил.

– Ты, конечно, – скорость реакции и лёгкость тона убеждают её мгновенно. – Только надо учесть, что Алиска тебя элементарно опередила. Ведь самая первая женщина в жизни становится… ну, сама понимаешь. Первая – это первая.

Лежит, осмысливает мои слова. Добавляю уже не так серьёзно:

– Тебе надо было не целоваться со мной в выпускном классе, а сразу дать. Тогда ты стала бы моей первой женщиной.

Меня «жестоко» дёргают за волосы. Мужественно терплю.

– Мы, девушки, не можем активничать. Нет у нас такого права.

Хм-м, а вот Алиса этим не заморачивалась.

11 октября, четверг, время 13:45 (мск).

Станция «Обь», модуль «Алекс».

Таисья Поздеева.

Наблюдаю через компьютер за выгрузкой челнока с Луны. Непроизвольно выдыхаю с облегчением, когда вижу среди группы ребят красивую девушку без скафандра. Карина. Всё-таки прибыла!

У меня всё готово. И поняла это не сразу. Как-то всё время находилась какая-то мелочь, которую хочется доделать или переделать. Пока не вспомнила главный критерий оценки работы наших айтишников – работоспособность. Программа, инструмент или аппарат работают – значит готовы. «Фаэтон» готов и испытан во всех возможных режимах больше недели назад, а шлифовкой можно заниматься бесконечно. Только этому мешает уже моё жгучее нетерпение.

Всё! Решено! В ближайшие сутки отправляем «Фаэтон» по назначению. Запрос на Землю (Колчину) на благословление, хи-хи-хи. Жму кнопку «отправить». Интерфейсы почтовых и прочих программ связи максимально приближены к традиционным. Отсутствует надоедливое рекламное обрамление, зато есть иерархия статусов и режимы шифровки. Письменный диалог неотличим от обычной электронной почты, только начинка – софт и хард – совсем другая.

– Паллада! Отправь только что прибывшую Карину ко мне, в модуль «Алекс».

– Будет сделано, Таисья, – бархатный голос вливается в уши.

Паллада дело знает, сами же андроиды подключаются к компьютерной системе станции чуть ли не в шлюзе. Поэтому через пять минут слегка шипят шлюзовые механизмы, немного давит уши, и в открытую створку вплывает Карина. Усаживаю её в кресло, коннектор в разъём на браслете она вставляет сама.

В процедуру обновления баз данных по лунной геологии вмешивается деликатный, но настойчивый птичий пересвист. Кто-то вышел на связь, причём на голосовую. Это могут сделать только два человека, и скорее всего, это первый, нежели второй. Надеваю гарнитуру, жму кнопку.

– Сначала здравствуй, Таша, – голос Колчина спокоен, но становится почему-то неуютно.

– Привет, Вить.

– А дальше сразу вопрос: ты не переутомилась? – ответа он не ждёт. – Как вернёшься, сразу в отпуск пойдёшь, за оба года сразу. А то я смотрю, ты забываешь отдыхать. И это уже сказывается.

– Вить, ты не мог бы по делу?

– Могу, если сама не догоняешь. Ты принцип постепенности задумала отменить? Куда ты коней гонишь?

– Ещё теплее нельзя ли?

– Запусти «Фаэтон» на доставку челнока к Луне. После возвращения разбери весь полёт по косточкам. Привлеки в помощь, кого хочешь. По результатам поймём, отправлять «Фаэтон» в дальнюю дорогу или стоит ещё его к Луне погонять. Пока.

Он отключается, обижаться нет смысла, хотя всё равно обидно. Вдвойне, потому что натурально сама виновата. Затупила на ровном месте. На обрыв разговора тоже не посетуешь. «Обь» не так много времени находится в прямой видимости Байконура.

12 октября, пятница, время 17:30.

Байконур, жилой комплекс, квартира Колчина.

– Виктор Александрович, с вами хотят говорить из Вашингтона.

Красивый баритон у дежурного диспетчера. Если к нему прилагается и внешность, то от девчонок парню придётся держать жёсткую оборону.

Несколько дней как амеры зашевелились. После обнародования результатов работы международной комиссии, которая подтвердила и без того ясное. Ракетную атаку китайского побережья предприняли ВМС США. Обломки «томагавков», подводные съёмки затопленных подлодок, оперативная съёмка из космоса с нашей стороны. И не только с «Оби», у России и Китая тоже есть глаза на орбите.

Американская администрация упорно отмалчивалась, пока агентство «Синьхуа» не опубликовало статью с требованием двухсот миллиардов долларов в счёт возмещения ущерба. СМИ по всему миру подняли шум, американские – вой.

Прямого канала связи у меня с Вашингтоном нет, зато есть у Москвы. Вот через нашу столицу и будем беседовать. Вчера тоже звонили, но не сложилось. Поговорить рвался один из директоров Бюро, входящих в госдеп, но с мелкими клерками я общаться не собираюсь. Затребовал госсекретаря или президента и оборвал связь. Это не проявление снобизма, а важный вопрос соответствия уровней переговаривающихся сторон. По сути, я имел полное право оскорбиться, когда со мной послали договариваться чиновника среднего пошиба.

– Доб’ое ут’о, мисте' Колчин, – меня приветствуют на русском, но с диким акцентом.

– Hello. Speak English, it’s more convenient for me (говорите по-английски, мне так удобнее).

Какие-то они совсем тугоплавкие. Глава госдепа, аналог министра иностранных дел, самым главным языком планеты не владеет. И доброго утра мне желает, идиот. О часовых поясах тоже ничего не слышал? Это у них девятый час утра, у нас уже вечер.

– Представьтесь, пожалуйста, – если снова помощник ассистента, то разговор также не состоится.

– Эдвард Моррис, госсекретарь.

О, какая честь!

– Слушаю вас, мистер Моррис.

Ожидаемо американцам страшно не понравилась сумма претензий. Кто бы сомневался? Хорошо хоть сам факт нападения не оспаривают. С другой стороны, кто их слушать станет? Точно не тот, кто окончательное решение примет. За себя я ведь точно могу сказать.

Долго выбирали место для переговоров. Моррис наотрез отказался от китайской территории, я не менее жёстко от американской. Предварительно сошлись на российской. Договариваться с Москвой свалил на него.

– Тогда с Пекином вы, мистер Колчин, – хитромудрый госсекретарь не остаётся в долгу.

Оснований для отказа не вижу. Мне действительно легче.

– Если они на предложение из Москвы начнут артачиться, тогда подключусь.

Беседа протекала более-менее продуктивно, но прервалась на высокой ноте, как сорванный голос певца, выскочившего за пределы своего диапазона.

– Соединённые Штаты не имеют таких средств, чтобы удовлетворить явно чрезмерные запросы китайской стороны, – тяжеловесный аргумент и не менее тяжеловесная формулировка.

– Китай при посредничестве Луны может согласиться на другие формы компенсации, – и невозмутимо продолжаю: – Например, вы можете вернуть Аляску России, а та, в свою очередь, возьмёт на себя выплату вашего долга.

В трубке повисает мёртвая тишина, которую прерывает невнятное бормотание о том, что США внимательно изучат все возможности. Затем быстрое прощание, и вот я остаюсь один на один с тоскливыми гудками.

– Поставил на место проклятых пиндосов? – сладким голоском вопрошает Света, обнимая за шею мягкими благоухающими руками.

Она пародирует гуляющее в нашей среде устойчивое словосочетание. Особенно в армейской среде. Очень редко когда можно услышать по одиночке слова «пиндос» и «проклятый». Не пора ли ввести новое укороченное – пропиндос, например? Или прокляндос? Если уж они так намертво склеились?

– Пойдём ужинать.

12 октября, пятница, время 10:10 (мск).

База «Секунда», стартовый тоннель, выход.

Овчинников.

Стоим на краю крутого склона в зеве тоннеля. Любуемся видами. Ловлю себя на том, что воспринимаю Луну целиком как личную собственность. Это мой пейзаж, мои горы, это всё моё!

Ну то есть наше, конечно. Я же не один. И как бы представитель всего человечества. Но человечество далеко, а мы-то здесь! И мы совершили очередное огромное дело. Тоннель пробит!

– Красиво здесь, – высказывается Кеша Поливанов.

Соглашаюсь. Хотя, положа руку на сердце, такие пейзажи здесь на каждом шагу.

Разобранного на части «камнееда» – так ребята обзывают горнопроходческий комплекс – ещё вывозят, но пройти уже можно. И даже не по всей длине пешком. Хотя и пять километров – не расстояние. Ребята иногда веселятся, пользуясь пониженной силой тяжести, пробуют бегать по тоннелю по спирали. Разгоняются, забирают в сторону, плавно взбегают на потолок, оттуда вниз и дальше. Сначала не получалось, кто-то чуть шлем не разбил, пока не поняли, что надо со старта высокую скорость включать. Тогда центробежная сила обеспечивает давление на опору и хорошее сцепление.

Запрещал эти эквилибристические упражнения. И все делали вид, что подчиняются. Затем разрешил, но только в тех местах, где уже проложена сама труба. И на шлем защитные каски из толстой резины. Модификация принципа «если не можешь запретить – возглавь» до «если не получается запретить – обеспечь безопасность».

Налюбовавшись, неторопливо возвращаемся назад. Метрах в пятидесяти стоит наша тачанка. Ездить на Луне по ровной дороге всё-таки намного легче, чем ходить. Чует моё сердце, по возвращении на Землю появятся проблемы с походкой.

– Забавно получается. Когда достроим, нам Луну будет легче покинуть, чем прибыть сюда, – Кеша развлекается болтовнёй, пока мы скатываемся вниз.

– Проблема прибытия тоже решится, – прикидываю, что раскрыть своему заму кое-какие стратегические планы можно.

Высокое положение в иерархии должно чем-то подкрепляться. Мы не в средневековье живём, нам богатые одежды и золотая посуда ни к чему. Скафандры, что ли, золотым шитьём украшать? Золотые блюда можно изготовить и есть с них, только ребята нас моментально засмеют. Начнут преувеличенно низко кланяться, прикладывать руку к сердцу, обзывать «ваше превосходительство». Льстить начнут так безбожно, что яд насмешки станет не сочиться, а литься потоком.

Если говорить серьёзно, то все эти ритуальные пляски отнимают дефицитные ресурсы. Время, средства, энергию. Поэтому статусность первым делом должна подтверждаться степенью допуска к информации.

– Только сразу предупреждаю: болтать об этом не надо.

– Засекречено?

– Нет. Обычная история: громко высказанные планы имеют свойство не исполняться. И представь, вдруг сорвётся. Тебе же придётся всем и каждому объяснять что, как и почему.

– Не хочу! – Кеша моментально открещивается от обременительной перспективы.

– Кольцо, Кеша, вокруг Луны, – и принимаюсь объяснять задумку Колчина.

Всё-таки он очень изобретательный стервец. Я, пожалуй, не удивлюсь, если он в ближайшие годы межзвёздный перелёт затеет. С него станется.

То же кольцо. Вроде на поверхности лежит, я сам потом посчитал. Всё правильно, кинетическая энергия на орбите в восемь-девять раз превышает потенциальную. Так что девяносто процентов топлива при посадке тратится на обнуление скорости. Всё прозрачно, все формулы в школе изучают на уроках физики. Однако ни разу нигде такого проекта не встречал. Хотя каких только не было! И разгонная вакуумная труба циклопических размеров, и даже использование ядерных зарядов.

– Забавно. Расход топлива меньше десяти процентов при посадке – это сильно, – вторит Кеша моим мыслям.

12 октября, пятница, время 12:40 (мск).

База «Секунда», столовая.

– Забавно, – снова утверждает Кеша, надкусывая бутерброд с маслом, щедро покрытый лососевой икрой. – За всю свою жизнь столько деликатесов не съел, сколько за несколько месяцев на Луне.

– Почти год, – уточняю и гляжу на проглота с осуждением. Он ведь и мою долю ущемил.

– А перед ним-то больше двадцати!

Сам я неторопливо пью кофе. Золотые минуты отдыха в середине напряжённого трудового дня. Руководящие функции всё время не забирают, поэтому добиваю его на простых работах типа подай-принеси. Обычное дело – геологические изыскания.

– Алюминиевые руды нашёл? – Кеша с наслаждением добивает бутерброд.

Качаю головой. У меня рождаются сильные подозрения, что на Луне нет бокситов, подобных земным. Тупо из-за того, что воды в свободном виде нет…

– А я нашёл, – заявляет Кеша.

Не обращает внимания на мой сверлящий взгляд, прижмуривается, потягивая кофе. И молчит, гнида!

– Ну! – на мой угрожающий тон не обращает внимания, стервец.

– Что получу взамен?

– Как «что»? – вытаскиваю блокнот. – Премию. Размер зависит от размера, разумеется.

– Неинтересно.

А интересна ему удвоенная порция икры и прочих деликатесов.

– Ты – раб желудка! – ставлю на него клеймо позора, но соглашаюсь.

Начинается торг. Сошлись на одном месяце по усечённому моей железной волей списку. Проглот утверждает, что речь как минимум о сотнях тонн алюминия на выходе. На начало работы точно хватит.

– Причём, что забавно, – уточняет Кеша, – запасы эти растут. Упорно растут.

И колется. Хлопаю себя ладонью по лбу. Я – идиот!

Мы давно, чуть ли ни с первых дней, выплавляем титан и железо. Но реголит ещё содержит изрядное количество алюминия. До пятнадцати процентов в некоторых пробах. И после выплавки титана и железа уходит в отвал в виде оксида. При этом содержание его не меньше тридцати – сорока процентов. Вполне пригодная руда для промышленной разработки.

– А ещё я требую рассказа, зачем тебе алюминий?

– Колчин приказал. Какие-то планы у него, – отговариваюсь.

Не получается. Кеша мне не верит. И правильно делает. Ссылаясь на то, что каждый солдат должен понимать свой манёвр, мне удалось дожать Виктора. Замысел тоже потрясающий. Он мне уже в сообщении с «Оби» открыл.

– На таких же условиях, – гляжу на Кешу пристально. – И твои хотелки урежу до двух недель.

– Трёх, – морщится, но реагирует мгновенно.

– Тогда слушай…

С удовольствием наблюдаю, как у него вытягивается лицо. Задумка действительно мощная. Радиусом в сто километров вокруг полюсов монтируется проводящее кольцо. Запитываться, разумеется, будет от подсолнечников. И Луна приобретёт собственное магнитное поле. Радиационные удары от солнечных вспышек станут не страшны. Компасами можно будет пользоваться для ориентирования. Вроде ни к чему, но кто возьмётся предсказывать все возможные случаи. Виктор ещё высказал идею, что наличие магнитного поля может дать возможность появления летательных аппаратов. Подъёмную силу организовать – пустяковое дело. Хотя аккумуляторы и те же подсолнечники всё равно нужны.

– Забавно, – Кеша приходит в себя. – Мы обсуждаем такие вещи… чувствую себя персонажем фантастического романа.

– Чувствуй! – встаю и хлопаю его по плечу. – А я поеду добывать люминь!