Текст книги "Госпожа Луна"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

– Банальное дело. Разновидность административного рэкета. Охранная фирма племянника мэра навязала Вышникову грабительский договор. Тот поддался, вместо того чтобы нам пожаловаться.

Племянничек тот ушлый сначала своего человека водителем пристроил. Тот всё и разнюхал, насколько смог. Достаточно, чтобы понять, что предприятие процветает. Затем обычное дело: несколько актов вандализма и предложение, от которого трудно отказаться.

– На человека надавить легко, Андрей. Намекнул, что с близкими может несчастье случится, – и дело в шляпе. А дальше, как обычно, коготок увязает – птичка пропадает. Директора вынуждают создать службу безопасности, и навязанные мордовороты получают несуразные зарплаты. Заодно следят, чтобы выплаты шли регулярно. Тем, кому надо.

Песков задумывается:

– Даже не предполагал, насколько хорошо и безопасно мы живём.

– Как мы из них деньги обратно выбивали, смотреть будешь? – под рукой пульт от телевизора.

– Дай флешку, посмотрю, когда настроение для кинобоевика подходящим будет, – Андрей улыбается.

Кино нам организовать – пара пустяков. Посадил специалиста, дал материалы от Греты с Фридой: сиди и монтируй.

– Заметил момент, когда главная бухгалтерша на контакт пошла? – учить своего зама надо непрерывно. – Когда я в кресло директора сел. Хотя и говорят, что не место красит человека, но некоторый обратный эффект тоже реален. На уровне подсознания стала воспринимать меня как собственное начальство.

Андрей кивает.

– Ты не слишком резок был? А то как-то попахивает рейдерским захватом.

– Технология именно такая, ты прав, – начинаю растолковывать: – Рейдерство эффективно именно благодаря скорости. Законные механизмы за ним просто не успевают. Судьи и прокуроры рассматривают дела неделями и месяцами, а ушлые ребята в это время успевают изменить ситуацию коренным образом. Так, что предыдущие обстоятельства уходят в прошлое и правоохранительные органы попадают в дурацкое положение. Они просто не успевают, потому что каждое своё действие должны подкрепить бумажкой с нужными подписями.

Некоторые сомнения на лице моего друга остаются.

– Наши действия абсолютно законны. Судья Бражникова выписала нам ордер на взятие предприятия под наше внешнее управление со сверхзвуковой скоростью. Понимаешь? Поэтому мы сразу взяли под контроль финансы, все счета, склад с продукцией. Только внешне, своей скоростью, мы похожи на рейдеров. Ты тоже штатного егеря из охотхозяйства по внешнему виду с браконьером можешь перепутать. Но ты ведь понимаешь, что они в корне друг от друга отличаются?

Напоследок хлопаю его по плечу:

– Мне не нравится твоё отношение. Ты должен учиться этой методике, а не сомневаться в своём друге и начальнике.

4 августа, суббота, время 17:30.

Байконур, комплекс Агентства.

Возвращаемся из СКК. Света туда меня затянула. Дескать, двух зайцев сразу можно убить. И самим потренироваться, и ребят поучить. Школьники потихоньку начинают подтягиваться к окончанию каникул. И там уже не только школьники.

Дашка весело скачет, время от времени повисая на наших руках. Восторгается, когда сажаю её на шею, а Света облегчённо вздыхает. Дашка обожает ходить на танцульки, а тамошние девчонки заливаются смехом от её пируэтов. Моментально обозвали её манеру «Дашкин-стайл».

Уже дома, на кухне тяжко вздыхаю:

– Я когда-нибудь уже вырвусь отсюда или нет?

Света с недоумением поворачивается от плиты:

– Не поняла. Мечтаешь от нас улизнуть?

– Не строй из себя идиотку. С пещерных времён мужчины систематически семьи покидают. Надолго. Мамонт сам себя не поймает. Его надо выследить, выкопать ловушку, загнать туда, добить и доставить. За несколько часов всего не сделаешь. Мой отец тоже частенько на несколько дней уезжает.

– Очень многие никуда годами не отлучаются…

– Деревенские – да. Но почему-то девок палкой в село не загонишь, – ага, попробуй переспорь меня.

Искин хоть и не на полную работает, но и в крейсерском режиме мне за полсекунды целый список аргументов нарисует.

– Да и то… – заканчиваю мысль, – когда страда, они ночуют в поле. Одна радость – недалеко от дома.

Когда передо мной возникает тарелка с омлетом и горка салата, продолжаю:

– Ты не понимаешь, а вернее, делаешь вид непонимающий. Мужчина нацелен на внешний мир, на его преобразование. Поэтому ему просто необходимо время от времени им заниматься.

– Я всё понимаю, – Света садится тоже. – Вот только к чему ты этот разговор завёл?

– Никак в космос вырваться не могу. Всё время какие-то дела тормозят, – тяжкий вздох не мешает мне поглощать омлет и салатик. – Я уже месяц как готов. Недавно личный рекорд поставил, выдержал пятнадцать g семь секунд.

– Это много? А мировой рекорд какой?

– Говорят, был случай, когда человек выжил после двухсот g. Но там аварийная ситуация была, и перегрузка действовала доли секунды. Мы ставим планку для космонавтов в двадцать пять, но медики реально никогда такого не разрешают. Говорят, экстремальные случаи на то и экстремальные, и лучше остановиться на пороге, чем рисковать здоровьем на обычных тренировках.

Наши врачи настоятельно рекомендуют не пересекать границу в двенадцать g, это мне индивидуально разрешили. Давил на них, но меня всё равно не допустили бы, не будь у меня отличных показателей. Феноменальных, как буркнул один из медиков. Мне показалось, с завистью. Сказывается многолетний правильный образ жизни. К тому же подозреваю, спортивные перегрузки борцов и прочих рукопашников могут достигать совершенно экстремальных величин. Правда, кратковременно. Представьте, что кого-то с размаху бросают плашмя с высоты полтора-два метра. Скорость падения приличная, и её надо погасить за пару сантиметров движения за счёт амортизации мышц и всего тела.

Но спор на эту тему с медиками выиграть не смог. Скоротечность – тоже фактор. Мне тут же возразили, что центрифугу за сотую долю секунды не разгонишь. Человеку придётся выдерживать плавный разгон до максимума в несколько секунд, затем заданная выдержка и такой же плавный выход.

– Ударные нагрузки предусмотрены эволюцией, – сказал главный врач центра. – Звери и животные прыгают, падают. Если кости при этом уцелели, то всё в порядке. А режим наших центрифуг природой не предусмотрен.

Даже мой искин не нашёл ответа. Такое нечасто случается.

– Так что, Света, скоро я отправлюсь туда, – показываю пальцем вверх, допивая компот. – Помашу тебе оттуда рукой.

Почему-то она несильно радуется.

Уже в гостиной игры с дочкой и котиком прерывает Дита. Кто-то мне звонит из списка, для кого я всегда доступен. Кроме времени сна.

Абонент мой не только из списка, а из подсписка самых приятных. Юна. Начинает говорить по-русски, но я здороваюсь по-корейски, она немедленно принимает подачу. После ритуальных и благих известий о своём самочувствии и здоровье близких Юна меня огорошивает:

– Я хочу навестить ваш космодром, Витя-кун. Давно хотела и вот нашла время.

Ну, ёптыть! Опять ржавый якорь куда-то не туда воткнулся! Я когда-нибудь выберусь или нет? Выберусь!

– Не смогу тебя встретить, нуна. Буду в отъезде. Тобой мой заместитель займётся.

– Куда собираешься, если не секрет?

– Туда. В место, которое ты каждую ночь можешь увидеть.

– Ёксоль! На Луну⁈

Видеосвязи нет ради экономии трафика, но представляю себе её выпученные глаза прекрасно.

– Ук.

– Витя-кун! Ты должен взять нас туда!!!

– Нуна, тебя зовут не Охренелла? – последнее слово говорю по-русски. – Это тебе что – на мотоцикле прокатиться?

Пробовали когда-нибудь отговорить женщину, которой что-то натурально загорелось? Тем, кто пытался, сочувствую от всей души. Чужую легко можно послать на любое количество букв, но близкую…

– Нуна, давай договоримся. Успеешь за неделю – полетишь. Нет – извини, в следующий раз.

Глава 14
Инспектор Земли и ее окрестностей

7 августа, вторник, время 08:50.

Байконур, аэродром «Юбилейный».

– Ма-а-а-м, а ты мне рукой сверху помашешь? – маленькая Лиза теребит Ташу за оболочку скафандра.

Оболочка поддаётся плохо, но упрямая девочка не сдаётся.

– Обязательно, солнышко, – легко обещает улыбающаяся Таша.

Удерживаюсь от замечания на стадии небольшого смешка. Таша-то помашет, хоть десять раз на дню, вот только дочка её замечательная ничего не увидит. Если саму «Обь» можно разглядеть даже в несильный бинокль, то обитателей её надо рассматривать исключительно в мощный телескоп. И только когда они наружу выйдут. Исключать вариант выхода в открытый космос нельзя, но лично Таше не разрешу. На «Обь» ей можно, дальше – нет. Вот отстреляется по женской части, родит хотя бы двух, тогда милости просим. Хоть на Луну, хоть дальше.

Трое техников Таши заканчивают погрузку оборудования в «Тайфун». Космоплан может доставить десятерых, пассажиров сейчас четверо, так что добавочно идут разные припасы.

Девочку, названную «солнышком» совсем не зря – светловолосая с лёгкой рыжинкой, – уже держит на руках отец. Парень работает в ведомстве Пескова. Прощание заканчивается, все трое обнимаются.

Остальная многочисленная делегация провожающих меня пока не тормошит. «Тайфун» многие видят впервые. Поэтому глядят, с трудом удерживая рты закрытыми. Даже Марк с Кирой, у которой, кстати, очень симпатично округлился животик. Честно говоря, удивился этому, когда они вчера прибыли. Размножение в законном браке не могу не одобрить, но это же Кира! Образ светской львицы плохо сочетается с видом добропорядочной мамочки, но поди ж ты! Кире удаётся.

Стоит сейчас рядом с Марком, обнимающим её за талию. Не знаю, кому из них больше повезло. Марк получил в жёны не просто красотку, но ещё и обеспеченную. Насколько знаю Киру – хотя об этом трепаться нигде не буду, ха-ха, – голова у неё перед сном болеть не будет. Не слишком часто, по крайней мере. Марк тоже достойная партия для кого угодно – хоть для принцессы из любого королевского дома. Молодой парень при заоблачной должности и при зарплате уже больше миллиона в месяц. От его решений зависит экономика всего мира, от его слова меняются котировки на ключевых биржах планеты. Поди ещё разберись со стороны, кто из нас более влиятелен, я или он.

Таша заходит в «Тайфун» последней, Лиза отчаянно машет ей ладошкой, уютно устроившись на руках отца. За Ташей опускается носовая часть космоплана, отсекая пассажиров от нас.

– Отходим на сто метров! – командую всем, иду сам. – В момент старта закрыть уши! Барабанные перепонки не порвёт, но гул сильный!

Команда Юны перемещается почти на указанное расстояние. Как и все остальные. Сама глава высокой корейской делегации идёт рядом. Ещё одна моя головная боль. Смягчает её единственная причина: это она, Юна Ким, без которой ничего не случилось бы. Я бы всё равно пробился собственными силами, но она предоставила мне заправленный вездеход с ключами. Сэкономила массу времени и сил. Пару лет как минимум.

– Мы на таком же улетим? – прима корейского шоу-бизнеса с покровительственной улыбкой глядит на пару своих кинооператоров.

– Нет, на том же самом. Он вернётся примерно через сутки.

И то – проверенный лично мной аппарат. А ещё не надо сбрасывать со счетов тот фактор, что работники всегда по-особому относятся к обеспечению первого лица. Всё лучшее – высокому начальству!

– Обратный отсчёт пошёл, – информирует нас Песков.

Три, два, один… Сопла разгонных «стаканов» показывают пучки огненных жал, которые тут же превращаются в мощные факелы. Ракетный комплекс вздрагивает, как мощный жеребец от шенкелей, и трогается с места.

Кинооператоры Юны сливаются со своей техникой, со скоростью минутной стрелки поворачивая объективы в сторону быстро набирающего скорость ракетного монстра. Замолкаем. Двигатели «стаканов» производят даже не гул, а какое-то мощное давление на уши. Впрочем, длится это всего несколько секунд, ракетные струи уносят «Тайфун» вдаль по взлётке, упирающейся в горизонт.

– Есть отрыв, – с удивляющим Юну равнодушием докладывает Песков, держащий руку на пульсе событий.

Перед финальной четвертью полосы мы сделали незаметный невооружённому глазу излом. Всего в полградуса, но этого достаточно для отрыва. Собственные стабилизаторы «стаканов» подъёмную тягу создать не могут, это не крылья. Их предел – возможности элеронов. Поэтому главную скрипку в задании направления полёта играют маневровые боковые движки.

Неторопливо рассаживаемся по автобусам, Юна идёт со мной, бросив своих. Мог бы и я к ним, но вместимость их микроавтобуса не позволяет. Со мной ведь охранный дуэт. Корейцы, кстати, постоянно на них глазами залипают. Почти слышу чпокающий звук, когда они находят в себе силы оторвать взгляд. Девочкам легче, они просто слегка зеленеют.

– Чего ты своим не скажешь, что они не живые девушки? – мы сидим рядом, пресловутые «девчонки» сзади.

– Витя-кун, ты с ума сошёл? – Юна округляет прекрасные глаза. – Лишать себя такой забавы?

Смеюсь. Похожи мы всё-таки во многом.

– Мы вместе полетим?

Еле удерживаюсь, чтобы не поморщиться, но отвечаю:

– Да, вместе, – число пассажиров станет почти предельным, но, учитывая мелкокалиберность корейской публики, резерв останется заметным.

Юна всё-таки замечает моё недовольство:

– Ты чем-то расстроен?

Автобус тем временем начинает движение.

– У нас правило: женщин, не имеющих детей, в космос не выпускаем. Тебя не касается, у тебя они есть, но твои девочки все незамужние и бездетные.

– Это где-то прописано? – Юна влёт бьёт точно в десятку. Правило действительно неписаное.

– Нет.

– В чём тогда дело? К тому же ты мне обещал!

– Что я тебе обещал? – впадаю в удивление. – Я дал тебе право на открытие лунного отеля, но когда это ещё будет?

– Во-первых, Витя-кун, ты не озвучивал никаких ограничений на посещение Луны. Кроме медицинских. Во-вторых, ты мне гарантировал возможность транслировать шоу-номера с вашей станции или снимать фильм, – Юна методично разносит в пыль мои возражения.

– Под твою ответственность, – делаю финт, применяемый всеми руководителями, когда подчинённые достают их своими предложениями.

Обговариваем детали. Всё не успеваем, автобус прибывает в жилой комплекс. Юна хочет всего и сразу: заснять видеоролики с песнями, танцами и выкрутасами с невесомостью, а также отработать некоторые сцены из будущего фильма. Естественно, с космическим уклоном. Только прямой трансляции не получится, группировка «Сферы» даже не начала разворачиваться.

8 августа, среда, время 11:20.

Байконур, Обитель Оккама, спортивный зал на цокольном этаже.

Ту-ду-думт! Анжела красиво падает и гасит силу удара перекатом. Скептически хмыкаю, кошусь на троицу ребят, отвечающих за кинематику. Не, как ни старайтесь, но опытные мастера ближнего боя нашим «девочкам» долго будут не по зубам.

Сейчас роль мастера играет Юна. Засматриваются на неё все, настолько непередаваема словами грация её движений. Как выясняется, ещё и опасная грация. Надо же! Не, я понимаю, что наша Анжела даже до среднего бойца дотягивает с трудом, но поймать её на элементарный фронт-кик? Даже у меня может не получиться!

Однако есть у моих «девочек» одно психологическое преимущество. Их невозможно раздавить морально, лицо останется равнодушно невозмутимым даже при потере конечности. Грозный лик, агрессивная лексика и прочие психологические методы давления – всё мимо. Один этот фактор запросто выведет неподготовленного человека из равновесия.

– Теперь наоборот, госпожа Ким! – просит-командует старший из кинетиков.

Кажется, Сева его зовут.

– Сейчас Анжела нанесёт такой же удар, а вы покажете контрдействие, – расшифровывает Сева.

Юна чуть заметно улыбается, я улыбку удерживаю. Ладно, не моё это дело – учить учёных. Улыбки наши из-за предупреждения мастеру, что как раз из разряда «предупреждён, значит вооружён». И зряшные улыбочки, кстати. Это даже не учебный бой, это чистой воды обучение.

Анжела довольно технично и быстро наносит удар ногой в корпус. Юна уходит с небрежной лёгкостью и, крутанувшись на месте, сбивает Анжелу подсечкой. «Ту-дум!» – насмешливо отзывается полиуретановое покрытие. Развлекуха идёт на полную!

Контрприём против любого удара – это, на самом деле, целый спектр возможных действий. Юна, как и я, предпочитает контратаку, а вообще – выбор за бойцом.

– Я вот не понимаю, – наклоняется ко мне Андрей, – мы к себе не всякого члена правительства пустим, а этих ты принял сразу и с распростёртыми объятиями. Я в курсе, она звезда и всё такое…

Друг замолкает, заметив мой крайне изумлённый взгляд.

– Ты что, забыл, что ли? – экстренно потрошу массивы памяти. Нет, он точно не помнит!

– Что «забыл»? – зеркалит моё удивление.

– Юна Ким – глава трастового фонда «Инвест Ю-Стелла». Это они дали нам деньги. Она – в первую очередь. Лично Юна выделила нам два миллиарда долларов. Привлекла ещё семь. Наши банки и казахи присоединились позже. Ты её уже видел, я вас во Владивостоке знакомил.

Информацию, воспоминания и сопоставления – кажется, он тупо не узнал Юну, – Андрей переваривает не меньше минуты.

– Мы с ними рассчитались?

В общих чертах он в курсе, но подробностями не интересовался.

– Ещё как! Свои капиталы они увеличили почти в три раза. «Акуро корпорейшн», компания Юны, вложила в нас два миллиарда, а получила пять с половиной.

– Мы вроде им ещё больше обещали. «Десять за десять» – это же твоя идея?

Самое первое и самое привлекательное предложение для инвесторов, которое так и не увидело свет. Умножение капитала в десять раз за десять лет.

– Моя. Но я потом подумал, зачем платить больше, когда можно заплатить меньше?

Пока болтаем, тренировка заканчивается. К нам приближается Юна вместе со всей своей незримой свитой: убойной красотой, убийственной сексуальностью и восьмым местом в рейтинге богатейших женщин мира.

– Не помешаю, Витя-кун? У нас сейчас обед по расписанию?

На Андрея, как обычно при приближении Юны, нападает жестокий столбняк. Жениться ему пора. Я вот не ставлю свою Свету по уровню красоты и обаяния ниже Юны. Одного класса ягодки.

– Тебе, нуна, отдельное приглашение. Ко мне домой. С женой и дочкой познакомишься.

8 августа, среда, время 12:15.

Байконур, жилой комплекс, квартира Колчина.

– И-и-и-я-о-у!

Мы со Светой оба не удерживаемся от улыбки. Юна буквально взвизгивает от восторга при виде обеденного стола. На лице жены отчётливо проявляется чувство облегчения. Очень боялась не угодить. И очень сомневалась в моих инструкциях.

Дашка смотрит на гостью во все глаза.

– What a beautiful lady, – шепчет потрясённо.

– Sit down, please, – пододвигаю Юне стул.

Все рассаживаемся.

Непринуждённо Юна тоже переходит на английский, но я останавливаю. Это Дашка должна от меня слышать только английскую речь. Остальным не надо. Света нас понимает, хотя и через слово.

– Окрошечка! – гостья буквально стонет от захлестнувшей её эйфории. – С горчицей, с хреном, о-о-о! Витя-кун, какая же я молодец, что к вам прилетела.

Света начинает светиться (ха-ха, каламбурчик!) от удовольствия, но Юна не останавливается. Смотрит с вожделением на солёные тугие огурчики, принюхивается к заряженному чесноком салу, заводит глаза к потолку:

– Чебуреки! О, небеса, я сейчас умру от счастья!

Давненько не видал такого энтузиазма при виде обычной еды. Вообще любой еды.

Блаженная улыбка упорно не желает покидать прекрасное лицо нашей гостьи. Нам самим уже кажется, что мы тоже ничего более вкусного в жизни не ели. Впечатлительная Дашка необычно торопливо смолачивает свою порцию и жадно впивается зубами в кусочек чебурека.

От следующих слов Юны Света начинает пунцоветь. Обожаю её в такие моменты.

– Как же тебе повезло с женой, Витя! Мало того, что красавица необыкновенная, да ещё и готовит как! – и с неослабевающим энтузиазмом гостья принимается за винегрет.

– А-а-а-а! – нас всех накрывает отчаянный вопль, Юна от неожиданности подпрыгивает на стуле.

Быстрые шаги в гостиной, на кухню заглядывает Дита. Оценив ситуацию, уходит. Ей не надо заниматься ребёнком, когда родители рядом.

Не уследили мы за Дашкой…

– Выплюнь! Немедленно! – на два голоса и два языка кричим со Светой.

Жена хватает вопящую дочку и скачет к умывальнику. Помогаю ей, наливаю стакан воды и метко пускаю струю в раззявленный ротик. Крик ненадолго прерывается. Затем летят брызги, слюни…

Глупый ребёнок, позавидовав гостье, тоже макнул корочку чебурека в горчицу и жадно отправил в рот. А чего это всем можно, а мне нельзя⁈ Я тоже хочу!

Когда наконец заплаканная Дашка снова усажена за стол, мы переглядываемся с Юной и дружно хохочем. Дочка, уже осторожно отпивая поданный Светой сок, окончательно приходит в себя. Давно замечено, что ребёнок не может плакать, когда вокруг смеются. Наоборот тоже работает.

– Дашенька, – начинаю растолковывать дочке её ошибку, – зачем ты без разрешения хватаешь всё подряд? Неужели думаешь, мы бы не дали? Незнакомую еду надо пробовать очень осторожно! Почему мы едим, а ты обожглась? Потому что у тебя чувствительность языка в три раза сильнее. И то, что нам приятно, для тебя мучение.

Не знаю, всё ли поняла, но то, что влипла из-за самовольства, ей самой ясно.

Пить чай перемещаемся на балкон. Освоившаяся Дашка залезла Юне на колени. Та не возражала, всё равно за ней ухаживают и всё подадут.

– Мне Витя что-то рассказывал, – заводит Света светскую беседу (ха-ха, каламбурчик). – Вы вроде дальние родственники?

– Да, – Юна подтверждает. – Только потерялись следы одного поколения, так что я теперь не знаю, четвероюродная ли я сестра Вите или троюродная тётя.

– Кровное родство не так важно, – смотрю на жену, – главное, что я ментально воспринимаю Юну как сестру.

Юна переводит мою фразу для Светы. Сложные обороты ей всё-таки недоступны.

– Миленькая у вас квартирка, – Юна технично меняет тему.

– А вы где живёте? – в глазах Светы неподдельный интерес к образу жизни миллиардеров.

– Ну, у меня особняк на Чеджу, это остров на юге.

– Двухэтажный?

– Нет! – Юна смеётся. – Трёхэтажный. Ещё подвальный этаж есть, там сауна, небольшой спортзал, танцзал.

– Ого! – Света округляет глаза и скашивает их на меня.

Призывает брать пример? Хмыкаю и мгновенно доказываю всю беспочвенность её вспышки зависти. Я-то в курсе, зачем это и почём.

– Человек не может полноценно жить на территории больше определённого размера, Света.

– А почему? – Юна переводит и добавляет свой вопрос. Так и беседуем.

– Во-первых, Юна там живёт, работает и тренируется. У нас с тобой тоже есть танцкомната, нам больше просто не надо. Рукопашным боем мне удобнее заниматься в другом месте. Во-вторых, Юна там живёт не одна. Кроме её семьи и мамы… Юна, сколько у вас прислуги?

– Восемь человек, не считая охраны.

– Вот видишь? Юна, её муж, трое детей, мама, – загибаю пальцы, – плюс прислуга и охрана. Посчитай площадь особняка, и выяснится, что у них примерно столько же на человека, как и у нас. А то и меньше.

Юна задумывается, а Света явно успокаивается.

Когда мы уходим, жена заливисто смеётся вместе с Дашкой. Уж больно вид у Юны забавно счастливый – лучший мой подарок, это вы: баночка с маринованными помидорчиками и шмат сала в контейнере.

16 августа, четверг, время 18:40.

Байконур, аэродром «Юбилейный».

«О высокие небеса! Неужто это случилось⁈ Не верю!» – кричит где-то вдалеке Станиславский. Неужели мне удалось вырваться? Однако монструозный ракетный комплекс «Тайфун», оседлавший пару мощных буланых коней, передо мной. Приглашающе откинута носовая часть, к ней примыкает услужливо подставленный авиатрап. По нему поднимается команда Юны в скафандрах, за ними моя очередь.

Нас провожает изрядная толпа. Среди них хмурый Андрей со своими нукерами. Недоволен он тем, что я скинул на него организацию командования международных сил быстрого реагирования. Ведь если есть войска – три дивизии ВДВ – то и управление ими должно быть. Не понимаю его недовольства, всё ведь сделает Генштаб, у нас право верховного утверждения всех кадров и любых документов.

Ерохины с жёнами, Зина с мужем – прощаюсь со всеми. Обнимают напоследок жена и дочка, поднимаюсь по ступенькам. Оборачиваюсь, машу рукой, а затем грожу пальцем:

– Смотрите у меня тут! Мне сверху видно всё, так и знайте!

Кто-то из ребят Пескова издаёт жеребячий гогот, тут же замолкает под строгим взглядом начальства, но флёр пафоса безнадёжно сдут. Туда ему и дорога.

Как только захожу, носовая часть опускается, отсекая нас от всего земного. «Тайфун» – суверенная космическая территория. Когда усаживаюсь и фиксируюсь в кресле, начинается обратный отсчёт. Юна, разумеется, рядом. Её команда понесла потери – одного менеджера забраковали медики. Нашли у него какую хроническую болячку, о которой тот и сам не помнил.

Оглядываюсь. Корейские лица жестоко деформированы крайней степенью восторга. Они летят в космос! На знаменитую и первую в истории сверхтяжёлую орбитальную станцию! Юна тоже сияет, ещё немного – и её глаза привнесут в освещение салона отчётливый синий оттенок.

– Приготовиться к старту! Всем закрыть шлемы!

Ники за выполнением команды следят строго и сразу после включают обратный отсчёт.

…Три! Два! Один! Старт!!!

Да неужели⁈ Меня тоже переполняет дикий восторг. Что за безобразие? Я – создатель и глава космического агентства, запустивший в космос сотни людей, построивший гигантскую «Обь», грозно нависшую над планетой, лечу в космос только сейчас! Чувствую себя человеком Хайнлайна, продавшим Луну.

16 августа, четверг, время 19:01.

Байконур, небо начинается с ВПП.

Низкий гул охватывает всю конструкцию «Тайфуна» и наши бренные слабые тела. До мозга костей пробирает чувство восторга и страха перед чудовищностью мощи, которую мы оседлали.

Нас вдавливает в кресла. Первая фаза разгона – мягкая, всего одно g. Легко переносится. Через полминуты ощущаем толчок.

– Есть отрыв от поверхности, – извещает нас голос Ники из динамиков.

Вектор движения начинает меняться, «стаканы» уносят нас всё выше. Ещё через пару минут преодолеем звуковой барьер, на высоте в двадцать километров переход на сверхзвук энергетически выгоднее.

Самое интересное начинается на высоте в двадцать пять километров, когда «Тайфун» отделяется от «стаканов» и включает собственные двигатели. Ники открывают лобовые иллюминаторы. На такой высоте и при скорости в десять – двенадцать Махов плазменный кокон не возникает.

– Все системы корабля работают в штатном режиме. Разрешается открыть шлемы.

Корейцы начинают шушукаться, но быстро смолкают. У меня тоже нет никакого желания болтать. Отчётливо круглая Земля медленно прокручивается под нами, красуясь всё новыми и новыми видами.

Все постепенно оживают ко второму обороту. Двух часов хватит, чтобы вдоволь насладиться самым изысканным зрелищем.

– Уважаемые пассажиры! До выхода на околоземную орбиту остаётся два часа. При нужде вы можете в это время воспользоваться бортовым туалетом. Можем предложить вам напитки: кофе, чай, соки.

– Витя-кун, а зачем так долго летать? Почему сразу нельзя? – Юна уже пьёт из стакана томатный сок.

– Во-первых, нуна, корабль набирает кислород из атмосферы. Как наберёт нужное количество, так и будем готовы выходить на орбиту. Во-вторых, надо точно подобрать момент, чтобы не пролететь мимо станции.

Мы перешли на корейский, чтобы нас все понимали. Вот команда Юны и прислушивается, на лицах огромное почтение.

– К тому же ты просто не замечаешь. Мы потихоньку ускоряемся и поднимаемся. Как достигнем скорости шести километров в секунду, тогда и выпрыгнем наверх.

17 августа, пятница, время 06:10 (мск).

Земная орбита, станция «Обь».

Очередной аттракцион, заставляющий всех выпучить глаза. Меня в том числе, хотя стараюсь не поддаваться. Мне легче: теоретически давно всё знаю, многое проектировалось мной или с моим участием, неоднократно смотрел видеозаписи. Но прочувствовать всё на себе… совсем другое дело.

«Обь» приближается, всё больше подавляя своими габаритами. Никто даже не шушукается – невозможно разговаривать, когда рот не может закрыться.

– Витя-кун, я вижу, что станция огромна, – Юна могучим усилием воли вернула себе способность к связной речи, – но разве наш корабль там поместится? Или мы просто на поверхность сядем?

Она права. «Тайфун» в длину чуть более пятидесяти метров, а центральная часть станции, где в слабой атмосфере аргона ведутся основные работы в условиях невесомости, всего сорок.

– Сейчас всё сами увидите, – по моей хитрой усмешке она понимает, что спойлерить не собираюсь.

Мы висим перед иллюминаторами, разглядывая «Обь». Корейцы почтительно держатся сзади, но места для зрителей хватает.

– Внимание! Начинаем изменение ориентации! Всем лучше за что-нибудь держаться!

Вот он – ключевой момент стыковки. Это «Виманы» и «Бураны» можно втянуть вовнутрь целиком, и то для «Буранов» предусмотрены внешние площадки. Парочку мы как раз видим. А «Тайфун», приблизившись к станции параллельно, начинает разворачиваться к ней носом. Вся толпа корейцев очень забавно сбивается вправо в кучу-малу. Русский язык среди них понимает полтора человека, так что предупреждение пропало в туне.

Юна ошарашенно глядит на ухмыляющегося меня. Приятно быть более осведомлённым, чем окружающие. Разворот закончен, «Тайфун» медленно приближается к станции носом, будто хочет боднуть. Мои корейские друзья снова распахивают глаза и рты в испуганном удивлении. Когда до контакта остаётся примерно метр, «Тайфун» обнуляет скорость сближения, перед нами распахивается круглый люк. Это вызывает вздох облегчения у всех, кроме меня, издавшего лёгкий смешок.

Из проёма выстреливает разомкнутое кольцо, затягивающееся на корпусе «Тайфуна». Вот и всё, можно считать, что стыковка прошла успешно. Далее дело техники, отработанной уже давно. Ось корабля не совпадает с центром люка, но идеальная меткость не требуется. Пилотессы «Тайфуна» играют боковыми движками до приемлемой точности, а затем нас втягивают внутрь. Не до конца – большей частью корабль остаётся снаружи. Он как бы воткнулся в станцию.

– Начинаем откачку воздушной смеси! – объявляет Ника, одна из.

Фактически единственный момент, когда без скафандра никак. Затем открывается нос корабля, и мы вплываем в рабочую зону с аргоновой атмосферой. Зона совсем не пустая – поодаль два «Бурана», один по виду уже готовый, второй пока без наружной обшивки. У противоположной стороны цистерны и другое оборудование. Не видно никого, кроме одного встречающего.

Мы плывём к шлюзу, пользуясь протянутым туда канатом. Ники остаются с кораблём, подсоединяют к нему какие-то шланги, трубы, кабели.

Шлюз, центральная труба с серебристой поверхностью, опять шлюз, который представляет собой неподвижное кольцевое помещение. Он страховочный, в трубе, в кольцевом шлюзе и жилом секторе одна и та же дыхательная смесь на основе гелия. Давление четыре десятых атмосферы. Поэтому сопровождающий предупреждает сразу: