Текст книги "Госпожа Луна"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

Глава 5
Гений IT (часть вторая)

21 апреля суббота, время 09:45.

Москва, СВХ, машина «Мерседес-Бенц».

(СВХ – Северо-восточная хорда, одна из мощных трасс Москвы)

– Здесь сверни, – бурчу недовольно, когда мы проезжаем Измайловский кремль. – Там дальше на Ярославском шоссе, кажись, пробка. И объехать её практически невозможно.

Милана за рулём, это её тачка, а я исполняю роль штурмана, задаю путь по навигатору, слежу за видеорегистратором. За двумя регистраторами. В своё время настоял на покупке второго, развёрнутого сейчас назад. Через смартфон установил связь с облаком, так что если гипотетические злодеи вырвут их с корнем в расчёте на уничтожение улик, то шершавый поршень им в одно место.

Недоволен я тем, что Миланка сорвала меня с собой. Это её родичи, не мои, мне они ни на одно место не упали. Но отговорить не удалось. Не отговориться, одну её тоже отпускать не хочу. Не то что я – крутой перец, вовсе нет, но всё равно вдвоём безопаснее. Например, если ДПС-ники начнут голову морочить, то я могу всё на телефон снять, свидетелем выступить если что. Ну и вообще… например, когда только тронулись, я спросил Милану, а хватит ли ей четверти бака на дорогу? Потому первым же делом отправились на заправку.

– Сколько в дороге будем? – стараюсь свою досаду держать в узде.

– Два часа. Если постараться, то за полтора можно доехать, – после паузы продолжает, всё-таки уловив моё настроение: – Слушай, я ж тебя силком не тащила. Оставался бы дома. Сколько раз одна уже ездила.

– Это без меня было. Я тогда за тебя не отвечал.

Вознаграждает меня улыбкой, и недовольство моё тает. Что хочет со мной, то и делает… зараза!

– Плохо, что ты машину не водишь, – вздыхает через полчаса. – Сейчас бы менялись и не уставали.

– Чего нет, того нет, – откликаюсь равнодушно.

Почему-то никогда не тянуло за руль. Единственное моё достижение на ниве колёсного транспорта – велосипед.

На месте назначения оглядываю окрестности. Близость столицы ощущается. Это только в анекдотах за МКАДом жизни нет. На самом деле окружающая местность в пределах двухсот – трёхсот километров фактически вся дачная. Мы близко к столице, и это видно. Не меньше трети домов явно выделяются и архитектурой, и оформлением. Дом родителей Миланы, к которым мы приехали, нечто среднее. Как там такой назывался? Пятистенок? Большой, короче, аж с целыми двумя жилыми комнатами. К нему приделали широкую веранду, хозпостройку с другой стороны. Смотрится аляповато, но так всегда бывает, когда пытаются улучшить невпихуемое. Мне-то плевать, лишь бы хозяевам удобно было.

– Милочка! – среднего роста женщина радостно распахивает объятия.

Беззаботно гляжу на кабыздоха средних размеров, захлёбывающегося приветственным лаем. Мама Миланы на полголовы ниже, но тоже голубоглазая, тёмно-русая и женскую форму потеряла неокончательно. Когда на шум выходит отец, сразу понимаю, откуда у Миланки стать и рост. Высокий, дюжий мужик, удачно скроенный. Пожалуй, красивый, но в мужской красоте я не спец.

– Раиса Константиновна, моя мама, – Милана начинает церемонию знакомства. – Владислав – мой друг.

– Бойфренд? – внезапно блещет женщина знанием сленга.

От неожиданности начинаю ржать. Быстро смолкаю под строгим взглядом Миланки.

– Дмитрий Родионович, мой папа.

Обмениваюсь рукопожатием. Рука у мужика крепкая, и сдавливает он сильно, но не злоупотребляет.

Обед нам накрывают на веранде. Вроде как праздничный вариант. Всем разместиться на кухне сложно. Троим так-сяк, четверым практически невозможно.

– Вкусный борщик, – высказываюсь одобрительно, вычерпывая тарелку до дна. – Давно такого не пробовал.

– Добавочки? – расцветает хозяйка.

– Нет. Надо оставить силы для второго.

– А что, Мила тебе не готовит? – встревает отец.

Дочка глядит на него дикими глазами, я начинаю ржать. «Не удержался, прости», – кидаю покаянный взгляд на подругу.

– Когда она будет готовить? – выстраиваю оборону моей красотки. – Приходит домой хорошо если в шесть, обычно не раньше семи. Вся из себя никакая. У меня график не такой напряжённый, поэтому на кухне часто я кашеварю.

А что? Долго жил один, набил руку. Недавно всерьёз увлёкся кулинарией, случайно открыв для себя несколько секретов. Например, раньше кидал картошку или лапшу на сковородку с недожаренным луком. Считал, что так он лучше будет запах отдавать. Не отдаёт он ничего. Запаха просто нет. Поэтому надо жарить до тех пор, пока луковый дух не поднимется по-настоящему. Визуально это до золотистого цвета.

– Хм-м, у тебя так никогда не получится, как у моей Раи, – гордо заявляет мужчина.

– Вы кардинально неправы, уважаемый Дмитрий Родионович, – вежливо осаживаю. – В городе и у Раисы Константиновны так не получится. Это вы здесь с огорода принесли капусту, морковку и свёклу. Прямо с грядки. Ну, или из погреба, всё равно своё. Зелень всякую. Если скотинка своя, то вообще. А в городе что? Всё с рынка или из магазина. Или заветренное мясо, или тушёнка, овощи неизвестно откуда, и сколько удобрений в них насовали – даже санэпидстанция не знает. Не отравились, уже хорошо.

Мужчина крутит головой, но контраргументов не находит. В словесном споре с городскими селяне не тянут. Это тебе не руку давить.

– Людмил, – на чайном завершении обеда, матушка вдруг серьёзнеет.

Бросаю острый взгляд на слегка смутившуюся девушку. Это кто Людмила?

– Ты не могла бы нам в этот раз пораньше деньги выслать? У нас расходы неожиданные…

– Мам, ну где я тебе их возьму? Зарплата только через две недели!

Матушка настаивает, отец дипломатично уходит ковыряться по хозяйству.

– И надо бы побольше, там у Зои… велосипед у старшего сломался. Ну и вообще…

Милана вздыхает:

– Владик, ты не займёшь?

– О какой сумме речь? – спрашиваю легким тоном, какие могут быть траты в селе? От земли живут даже дачники.

– Сто тысяч надо, – Милана старается не глядеть в глаза.

Хорошо, что чай почти выпит, а то поперхнулся бы. Гляжу на девушку долгим-долгим взглядом, затем на её лихую матушку. Нехило она дочку доит. На такие деньги даже в Москве можно парой прожить. Скудненько и в обрез, но всё-таки.

– Ну, такую сумму выложить вот так сразу не смогу, – начинаю осторожно. – Ты правильно сказала, до зарплаты ещё дожить надо.

– Владик, а сколько ты зарабатываешь? – женщина переключается на меня.

Ну-ну.

– На руки тысяч двести, плюс-минус, – лукавлю, конечно.

Я тимлидом относительно недавно стал, так что зарплата перевалила за четыреста, но половина уходит на ипотеку. Обзавёлся год назад своей берлогой. Не такой стильной, как у Миланы, но мне двухкомнатной за глаза хватит.

– Но сейчас у меня только на проживание осталось. А зачем вам такая сумма? – подготавливаю почву кое для чего. – Я же знаю, как в селе живут. На эти деньги две семьи могут жить, не работая, к верху пузом и поплёвывая в потолок.

Женщина смурнеет лицом:

– А что вам с таких сумасшедших столичных зарплат, жалко?

– Так и затраты сумасшедшие, – пожимаю плечами. – В столице жизнь другая. Там за каждый чих платишь. Милан, ты за ипотеку сколько отстёгиваешь?

Тоже хмурится. Первый раз в её бюджетные дела лезу. Но вроде повод есть, так что нехотя отвечает:

– Двести. И за машину сто пятьдесят. Но автокредит скоро погашу. Через год.

– Видите, Раиса Константиновна? – обращаюсь к хозяйке. – Уже ползарплаты нет.

Поджимает губёшки. Что-то она мне перестаёт нравиться.

– Значит, ты каждый месяц отстёгиваешь родителям сто тысяч? – требовательно смотрю на девушку, нет сил уместить в голове всю несуразность суммы. Это практически невозможно!

Отмалчивается. Неожиданно начинаю ржать, весело и непринуждённо. Обе женщины смотрят, как на ненормального.

– Вы простите, Раиса Константиновна, – утираю выступившие слёзы. – Вы нас хорошо встретили, прямо замечательно. И обед у вас вкуснейший, нет слов…

Матушка расцветает и получает неожиданный удар:

– Но простите, не на сто тысяч. Где красная ковровая дорожка? Где хлеб-соль на рушнике? Где осанна и дифирамбы в честь щедрой благодетельницы?

Очумевшие дамы молчат, а я распаляюсь:

– Милана, кредитные проценты – вещь неприятная, сама знаешь. Эти сто тысяч тебе обходятся в сто пятьдесят, не меньше. Зоя – это кто? Сестра твоя? Почему до сих пор не прибежала и твою машину не помыла? Ты ж вроде хотела? Или давай, ты мне заплати полсотни штук, я сам помою!

– Влад, хватит! – Милана выходит из ступора.

Легко соглашаюсь:

– Как скажешь. Сам понимаю, не моё дело.

– Вот именно! – дожимает, но тут шалишь.

Торопиться не надо! Торопиться не будем!

– Просто взгляд со стороны. К тому же вы только что хотели меня впрячь. Так что получается, что уже и моё дело.

Могла бы ответить: дескать, отдала бы, но девушка умная, сама понимает слабость возражения. Да, отдала бы, но ведь проблему мне на шею повесила бы! Могу перекрутиться, некий резерв на всякий случай всегда есть. Только он на депозитном счету, хорошие проценты терять – да с хера ли? Чтобы какой-то неизвестный мне спиногрыз на две недели раньше новый велосипед получил?

После обеда отдыхаем в гостиной, дамы перетирают сельские новости. Обычное дело, кто-то на ком-то женился, кто-то – наоборот. Мне эти запутанные социальные отношения местного муравейника до одного глубокого места. Поэтому уподобляюсь тем, кого я глубоко презираю, – постоянно втыкающим в телефон. И обнаруживаю прелестные новости…

– Владик, пойдём на озеро прогуляемся? – предлагает Милана.

Смотрю на неё с подозрением, которое не только не скрываю, а преувеличиваю напоказ: «Ты специально так поступаешь, потому что видишь, что я не скучаю и не дохну, как таракан от дихлофоса, от ваших бабских тёрок?»

– Секундочку, Милан…

Закидываю в память сенсационное, даю название создаваемой папке «Директивы Колчина». Только после этого присоединяюсь к Милане.

Быстро сворачиваем с асфальтовой дороги на тропинку среди весело пробивающейся к солнцу травки. Проходим мимо берёз и выходим к галечному пляжу.

– Его раньше не было, – замечает Милана. – Московские дачники скооперировались, скинулись по десятке и засыпали берег.

– Смотри-ка, могут, когда захотят, – усаживаюсь прямо на камни, подыскиваю плоский камешек, швыряю по настильной траектории. – Восемь!

– До страйка не дотянул, – замечает Миланка, усаживаясь на сложенную мной куртку.

Мою попытку дочитать очередную «директиву» пресекает. Когда женщинам дают волю, они моментально присваивают своим переживаниям наивысший приоритет. Плевать, что над миром нависает угроза глобальной войны. Не брыкаюсь, потому что от меня в разборках планетарного уровня ничего не зависит.

– Ты зачем так с моими родителями обошёлся? – мягкий тон не коррелирует с жёсткостью претензии.

– Ты неправильно вопрос ставишь, – претензию отвергаю. Со скрытым негодованием.

И удовлетворяю молчаливый запрос, которые транслируют её прекрасные глаза:

– Правильно надо спросить так: почему твои родители настолько по-свински относятся к тебе? Можно переиначить: почему ты позволяешь им так обращаться с собой?

Хмурится и молчит.

– Слова бы не сказал, если б ты ограничивалась двумя-тремя десятками тысяч. Но сто… – меня озаряет догадка: – Скажи, а они в прошлом году в Турции или в Сочи не отдыхали?

Мрачнеет ещё больше, молчит, затем выдавливает:

– Зойка с мамой на две недели в Турцию летали. Папа не любитель дальних поездок, а зятю милее с друзьями в Бухарест отъехать.

Не сразу понял, что последняя фраза – синоним слова «бухать». Посмеялся. Затем даю расклад:

– Неделя в Турции даже в бюджетном варианте – тысяч сто двадцать, так? Выходит, на двоих на две недели надо пол-ляма. Успокой меня, утешь, пожалуйста! Скажи, что не ты оплатила!

Хмуро выдавливает:

– Они просто попросили выслать сразу за три месяца вперёд.

– Триста тысяч? Понятно. Но потом всё равно ныли и выпрашивали на бедность?

Вместо ответа отворачивается. Через паузу спрашивает:

– Тебе-то что?

– Ну как «что»… например, я понимаю, что жениться на тебе нельзя. У тебя слишком большие обременения. Кредиты рано или поздно кончатся, да и будущий муж, я это или не я, может помочь. Но на такой отток из семьи лишь последний идиот согласится. Или миллиардер. Больше миллиона в год, надо же!

Утешаю сомнительным доводом после паузы:

– Если у будущего гипотетического мужа будет миллионная зарплата… но у него может оказаться не менее ушлая семейка.

– А у тебя что, своих родичей нет? – пытается перевести стрелки.

– Братьев-сестёр нет, мама умерла три года назад от инсульта, папа ещё раньше, – пожимаю плечами. – Осталась любимая тётушка, но она из тех людей, кто сам норовит хотя бы пару купюр в карман сунуть. Так что у меня токсичные родичи не просто отсутствуют, их физически нет.

Возвращаемся. Милана помалкивает, я тоже размышляю. Я не сам по себе такой умный, вернее, не только сам по себе. Видосиков с Колчиным нагляделся, ну и голову включать умею. Колчин рекомендует на акты наглости или вторжения на личную территорию отвечать мгновенной и слегка избыточной агрессией. Или не слегка. Если тебе намеренно наступили на ногу и нагло ухмыляются в лицо, надо тут же выбить хаму челюсть. Примерно так. Но это не универсальный способ, к тому же индивидуальный. Колчин легко вынесет любого, я – нет. Я физически прилично развит, но всё-таки ботаник. И ещё… а как настучать по чану маме Миланы? Это невозможно, я же не гопник отмороженный.

– Ишь ты! – подождав, пока мимо промчится группа подростков на роликах, выходим на дорогу.

– А почему тебя мама Людмилой называет? – вспоминаю моментец.

– Родилась я Людмилой, – неохотно рассказывает девушка. – Но мне это имя никогда не нравилось, поэтому в шестнадцать лет я его поменяла.

– Хорошее было имя, как по мне, – пожимаю плечами. – Хотя «Милана» будто на тебя сшито.

На самом деле так не считаю, но ей же приятно. Так что пусть будет.

До ужина помогал Дмитрию Родионовичу ставить новый столб в заборе. А за столом образуется забавный разговор.

– Ох, дочка, когда ты уже нас внуком порадуешь? – посетовала Раиса Константиновна, когда я целился на маринованный грибочек.

По вздоху и заведённым вверх глазам Миланы сразу понимаю, насколько достали её подобные претензии. А я на что? Должен я свою девушку от неприятностей ограждать или как? Немедленно замираю с грибочком на вилке, уставившись на женщину с агромадным изумлением в глазах:

– Что вы такое говорите, Раиса Константиновна? Она ж не замужем!

– Для этого муж не обязателен, – отмахивается небрежно.

Её супруг слегка кривится, но молчит.

– Не обязателен, – соглашаюсь моментально. – Но без него она никак не вывезет. И не простой муж нужен, а с хорошими деньгами. Милан, – обращаюсь к девушке, – если ты уйдёшь в декрет… а тебе вообще позволят рожать? А то по-разному бывает.

– Мне позволят, – говорит довольно уверенно.

– Значит, тебе дадут почти три миллиона, – начинаю калькуляцию. – Двести тридцать тысяч в месяц, если будешь с ребёнком год сидеть. А у тебя одних кредитов на триста пятьдесят.

– Кредитные выплаты можно уменьшить, – уверенности меньше, но полностью не исчезает. – Банкам выгодно растягивать период возврата. Так что думаю, до ста тысяч вполне реально снизить.

– Остаётся сто тридцать, из них сто переводишь родителям, – резюмирую я. – Из этих тридцати отдай десять на коммунальные, и получается, что ты с ребёнком тупо умираешь с голоду.

– Двадцать тысяч не хватит? – отец не сомневается в моих словах, просто уточняет.

– У нас готовкой обычно я занимаюсь, поэтому знаю лучше Миланы. На нас двоих в месяц уходит не меньше семидесяти тысяч. Это, Милана, не считая твоих кафешек в обеденный перерыв. Так что смело можно считать восемьдесят. Это на двоих взрослых, прошу заметить. На ребёнка потребуется больше. Пелёнки-распашонки, туда-сюда…

Милана молчит. Родители тоже впадают в тягостную задумчивость. Хорошо, что почти наелся, потому что от приступа злобы теряю аппетит. Они до сих пор даже не подумали отказаться от ежемесячных поборов в свою пользу.

– А ты разве на Милане не женишься? – с деревенской простодушностью вопрошает Раиса Константиновна.

Вознаграждаю её долгим взглядом и обаятельной улыбкой, переглядываюсь с девушкой.

– Самому интересно. Пока не знаю, если честно. Но мои мысли на этот счёт неважны, – принимаюсь объяснять расклад: – Дело в том, что я отстаю от неё. Она успешную карьеру уже сделала, а я – нет. Это через два-три года мои доходы могут достичь полумиллиона или больше. Тогда мы будем боль-мень равны.

– Мужчина должен зарабатывать, – соглашается отец.

– Женитьба мою карьеру подкосит. Придётся отвлекаться на жену, ребёнка. А беременные женщины и кормящие мамочки – то ещё испытание для мужчин. Капризы, истерики, детские крики.

Радую хозяев своими дальнейшими жизненными планами. Которые отнюдь не способствуют.

– Через несколько месяцев хочу менять место работы. Там перспективы заоблачные, но есть неприятный момент: моя зарплата резко упадёт в начальный период.

– На какое время? – неожиданно интересуется Милана.

– На год, пожалуй, не меньше. Трудно сказать, – завершаю разговор с крайней жестокостью: – Так или иначе, но Милане мешает родить финансовая удавка, которую вы на неё накинули. Сколько времени она вас спонсирует?

На это отвечает сама девушка. Родители отводят глаза.

– Два года…

– Если бы ты их откладывала ради подушки безопасности на рождение ребёнка, у тебя уже скопилось бы два с половиной миллиона. Можно было бы прожить год без зарплаты. С учётом декретных.

Родители молчат, а я добиваю:

– Вы поймите правильно, моё дело – сторона. Я тут на птичьих правах. Но мне непонятны ваши упрёки в том, что Милана не обзаводится ребёнком. Вы же сами лишаете её такой возможности.

22 апреля воскресенье, время 19:10.

Москва, Ярославское шоссе, машина Миланы.

Владислав Тихомиров.

– Ты почти поссорил меня с родителями, – спокойно извещает меня Милана уже на полпути домой.

– А ты-то здесь причём? – по-настоящему удивлён. – Ты им ни слова поперёк!

– Ну… мама была недовольна. Дескать, кого привезла, зачем тебе этот нищеброд? Что он себе позволяет?

Не такой уж я и нищеброд, но до Миланки да, пока не дотягиваю. Кажется, пора начинать наслаждаться, на меня ведь бочку катят. Ухмыляюсь: впереди веселье!

– Заметь, ни слова не сказали о твоей матпомощи! Типа, ой, дочка, наверное, и правда тебе тяжело! Ты знаешь, какой оброк брали помещики со своих крепостных? Не более двадцати процентов!

– Одна седьмая меньше двадцати процентов, – возражает на автопилоте. И попадается!

– То есть не возражаешь, что для своих родителей ты – холопка, крепостная крестьянка на оброке? – откровенно ржу.

Смотрит зло, сжимает губы. Наслаждаюсь.

– Двадцать процентов – это верхний предел. Нижний – десять, так что ты в диапазоне. К тому же ты считаешь без учёта обязательных выплат. Так что платишь ты порядка тридцати процентов от своих свободных денег. А если учесть коммунальные и другие расходы, то около половины.

– Хватит уже! Не зли меня! – Миланка резко набирает скорость, кого-то обгоняет и круто возвращается на полосу. Меня бросает из стороны в сторону.

– Да ты лихачка…

Некоторое время молчим. Надо дать время успокоиться, девушка за рулём всё-таки.

– Я, кстати, вполне могу найти миллионера…

– Не можешь, – слова вырываются, прежде чем успеваю прикусить язык.

– Это почему? – меня вознаграждают негодующим взглядом. Наслаждаюсь.

– По классу внешности подойдёшь хоть миллиардеру. Из возраста вышла. Тебе почти тридцать, ты уже сошла с дистанции, и призовое место тебе не светит. Зачем миллионеру тридцатилетняя красавица, когда вокруг куча двадцатилетних, не менее красивых? Вот такому, как мне, ты ещё нужна…

Закончив проход через развязку, Милана вполне спокойно спрашивает:

– А я тебе нужна?

– Нет, – немного вру, на самом деле, не знаю, но обостряю сознательно.

– Чего тогда у меня живёшь? Уматывал бы…

Вот ты и попалась!

– Обиделась? – улыбаюсь хитренько. – А ведь ты себя выдала!

– Это как?

Всё-таки она меня не догоняет. И то – трудно тягаться с продвинутым айтишником, когда он свои мозги в реале начинает применять. Между людьми и программами не так много отличий.

– Твоя лёгкость отказа от меня показывает, что это я тебе не нужен. Сейчас приедем, соберу вещи и уйду. А ты плечами пожмёшь равнодушно и спокойно ляжешь спать. И сон твой будет безмятежен. Скажешь, нет?

– Собрался уходить? – она действительно спокойно спрашивает.

– Нет. Я гипотетически говорю. А раз я тебе не нужен, то… зачем мне девушка, которая ко мне равнодушна? Я в своём праве.

Она всё-таки умная и понимает, что я загнал её в ловушку. Пробует выбраться из клетки:

– Ну, ты умный, с тобой интересно…

«Но не более, да?» – этот ехидный вопросик придерживаю.

– Ты, например, знаешь, что твои идеи насчёт русского языка и контактов с «Селена-Вик» выстрелили? То есть моё начальство их приняло в работу. А мне повысили зарплату на полсотни тысяч.

– Значит, у тебя сейчас не семьсот, а семьсот пятьдесят?

Согласно кивает. Мы уже в городе, смотрю на карту, чтобы не попасть в пробку. Перестаю отвлекать разговорами, движение напряжённое. Но и оно заканчивается у дома.

Подношу к лифту тяжёлые сумки, родители Миланы расщедрились на соленья и компоты. Но твёрдо просили стеклотару вернуть. И такие люди не могут прожить без поборов с дочери? Я вас умоляю! Да они в глобальной ядерной войне умрут последними!

Тематическая беседа продолжается вечером за чашечкой кофе с низкокалорийным десертом.

– Они мои родители, я не могу им отказать, – Милана задумчиво сдувает парок от чашки.

– Можешь, – ответствую равнодушно. – Иначе ты дура и лохушка.

– Я на слабо с детства не ведусь, – отвечает жёстко.

– Чё, правда? – ухмыляюсь с гадким ехидством.

Взглядом она меня всегда побеждает, но улыбочку с лица я не снимаю.

– Скажи, Милана, что ты знаешь о психологической основе мошенничества? Мошенник всегда играет на какой-то уязвимости. Или особенности. А ещё на внушаемости. Например, люди обожают, когда им помогают, решают их проблемы. Самый отвратительный вид – мошенничество на доверии. Объяснять надо, что это?

– Примерно представляю…

– Но ещё более отвратительно семейное мошенничество, когда обманывают, пользуясь родственной близостью. Родительской любовью, дочерней любовью, чувством долга и уважения к старшим. Семейный мошенник, я так это называю, самый гадкий вид мошенника. Как думаешь почему?

Дожидаюсь риторического вопроса и продолжаю:

– Например, очень здорово обокрасть близкого человека. Тупо обокрасть! Он же всё равно на своего ребёнка, брата или племянника в полицию заявление не напишет. И уголовного дела не будет!

Вижу, как у девушки включается соображалка.

– Взять в долг и не отдать – вообще дело обыденное. Неудобно вытряхивать долг с родственника – он же родственник. Машину взять – бывает, без спроса – и разбить. Тоже ничего!

– Меня никто не обкрадывает, – находит возражение.

– Зачем тебя обкрадывать? Ты сама им деньги в зубах приносишь. Я ведь знаю, как было дело, – подумаешь, бином Ньютона. – Сначала попросили небольшую сумму, слёзно попросили. Стиральная машинка сломалась…

По тому, как вскидывается Миланка, понимаю, что угадал. Случайно.

– Затем ещё что-нибудь. Срочно триммер понадобился, а хороший стоит дорого. И опять поток благодарностей. Наконец они переходят к чему-то крупному. Крышу перестелить, баню новую поставить…

– Веранду они пристраивали, – тихо вспоминает девушка.

– Опять засыпали тебя признаниями в любви и уважении. В какой-то момент, который ты наверняка не заметила, это превратилось в твою обязанность. За которую тебе даже простое спасибо уже не говорят.

Молча допивает кофе, звякает ложкой о тарелку с творожным десертом.

– Ну, допустим, ты угадал – и что?

– Как «что»? Я не угадывал, я обрисовал тебе типичную мошенническую схему. Одну из.

После длинной, очень длинной паузы – уже отнёс всё на кухню – Милана возмущается. Хорошо не на меня, а на ситуацию.

– И как я им откажу⁈ Они уже привыкли!

– Их привычки – не твои трудности, не забивай себе голову, – нашла тоже проблему. – А поступить надо просто. Следующий перевод сделай половинным, вышли полсотни. Тревожно им расскажи, что на фирме твоей нечто непонятное, контракты сыпятся, народ сокращают. А ещё через пару недель скажи, что тебя лично, слава небесам, не уволили, но зарплату урезали до пяти сотен. Или четырёх. И клятвенно пообещай, что как только, так сразу. В полном объёме и регулярно. Пусть пока потерпят. Немного. Месяца три-четыре.

– А потом?

– А потом у тебя возникнут новые трудности. Может, действительно в декрет соберёшься. И они привыкнут. Через три-то месяца. Ну, можно раз в два месяца – ни в коем случае не чаще! – отсылать им пятнадцать – двадцать тысяч. Как бы с мясом выдранные.

По вздоху Миланы понимаю, что убедил. Всё-таки лохушкой быть ей неприятно.

– Как это всё…

– Зато сотня в месяц останется в твоём кармане. Лучше действительно подушку безопасности создай.

– Тогда уж кредит гасить энергичнее…

– Ну или так.

Директива Колчина

Высший Совет ООН (Лунный комитет) извещает все правительства планеты.

В целях упорядочения движения спутников и других объектов на земной орбите (орбитах всех типов) и противодействия несанкционированным действиям и замусориванию ближнего космического пространства Высший Совет ООН постановляет:

1. Объявляется список стран (в дальнейшем Список), которым разрешено иметь собственную орбитальную группировку. Устанавливается следующая квота орбитальных группировок для стран, способных вывести объекты на орбиту.

Россия – 420 единиц орбитальных объектов (в дальнейшем ОО);

США – 1000 единиц ОО;

Китай – 200 единиц ОО;

ЕС – 150 единиц ОО;

Лунная республика получает особый статус. Квота на низких орбитах – 50 единиц ОО. На высоких без ограничений по мере необходимости.

1.1. Всем остальным странам запрещается иметь собственные спутники. Разрешено странам, имеющим ОО, но не входящим в упомянутый Список, использовать их до конца срока жизни ОО.

1.2. Страны, входящие в Список, имеют право выделить на любых устраивающих их условиях подчинённую квоту любой стране, с которой заключат договор. Исключительно в пределах своей разрешённой квоты.

2. Странам из Списка, чья группировка на данный момент уже превышает объявленную квоту, предлагается сократить её до разрешённого предела. Высший Совет ООН в течение месяца будет ждать от них план схода с орбиты лишних ОО для согласования и утверждения.

В согласовании также нуждается зона покрытия ОО земной поверхности.

Примечание.

В случае отказа таких стран от переговоров по данному вопросу Высший Совет ООН оставляет за собой право самостоятельно сократить группировку ОО до нужного предела без согласования.

3. Высший Совет ООН создаёт консорциум «Сфера-Ком» (в дальнейшем Консорциум) для контроля околоземного пространства, обеспечения глобальной безопасности, связи, телевещания и как дополнительный канал интернета.

Консорциум будет возглавляться российским космическим агентством «Селена-Вик» (в дальнейшем Агентство) и действовать на коммерческой основе. Предполагается, что Консорциум одновременно станет глобальным телеканалом.

Квота для орбитальной группировки Консорциума устанавливается в размере 2000 (двух тысяч) ОО.

Наконец-то добрался до этого документа. Что стоило мне ночи страстной любви. Пока я изнемогал на полу в долгом приступе смеха, Милана мстительно заснула.

25 апреля, среда, время 07:55.

Москва, Ломоносовский пр-т, квартира Миланы Бессоновой.

Владислав Тихомиров.

– Не привыкла я плотно есть по утрам, – Милана кривит губки, когда я ставлю в микроволновку широкую тарелку с пловом, одну на двоих.

– И зря. Я на собственном опыте убедился в правильности советов диетологов. Половина суточной нормы калорий во время завтрака. Обед усечённый, ужин символический или отсутствует…

– Глупости, – девушка берётся за кофемашину, по кухне разносится чарующий запах.

Но окончательно перебить аромат плова, за который я принимаюсь с энтузиазмом, кофе не может. Не знаю, возможно, он получился не на все сто и опытный повар из очень Средней Азии найдёт недостатки. Но лично я не нахожу отличий от профессионального ресторанного. Если только в лучшую сторону.

Да, горжусь собой, у меня получилось одно из самых сложных блюд. Это вам не глупый борщ, который любой состряпает. Какая-нибудь борщемашина, ха-ха-ха…

Главная победа в том, что Милана – «я только попробую» – не удержалась и съела почти всю свою половину. Разумеется, тут же постаралась меня завиноватить:

– Из-за тебя обожралась…

– Ты почувствуешь перед обедом, что твой желудок не сводит от голодной пустоты. Пообедаешь спокойно, без вульгарного желания нажраться, а после лёгкого обеда вдруг поймёшь, что тебя не тянет в сон.

Пора бы в очередной раз отомстить ей. Во-первых, за узость кругозора. Во-вторых, за пренебрежение моим мнением. Кстати, это весело и забавно, должны же быть в жизни радости.

– Ты так и не прочла «Директиву Колчина»?

– Да прочла, – отмахивается небрежно.

Вот за это сейчас и получит:

– И?

– Что «и»? – строгий взгляд поверх кофейной чашки.

– Как «что»? Какие предложения и выводы на основе этого документа ты подашь руководству? – хочется добавить ехидное о зажигалках, но жестить не стоит.

О зажигалках-то я молчу, но мой взгляд переполнен ехидством. Ей тяжело, я понимаю, но отказаться от лишнего подкрепления статуса в фирме? Невозможно!

– Говори уже…

– Что мне за это будет?

– Ночь страстной любви? – фыркает. – Ты и так со мной спишь каждую ночь.

– Это само собой. Но на этот раз мало.

А что – аппетиты-то растут. И я выкладываю свои требования.

– Да ты совсем офонарел! – искренне возмущена.

А что такого? Разве я хочу чего-то запредельного?

Требования.

Наряд на вечер:

босоножки на высокой шпильке (обязательно);

чёрные тонкие чулки на поясе (обязательно);

коротенький фартучек горничной (желательно);

чепчик горничной (желательно);

тонкие белые перчатки горничной (желательно);

блядский макияж (обязательно);

бюстгальтер (ни в коем случае);

трусики (ни в коем случае).

Вскакивает. Уже можно, кофе допит. Кричит с негодованием:

– Облезешь! Извращенец!

– Как знаешь, – пожимаю плечами и вздыхаю: – Полагал, что ты – профессионал.

Получаю обжигающий взгляд. Наслаждаюсь.

За удовольствие пришлось расплачиваться. Когда выхожу вслед за ней из дома, успеваю только заметить её приветственный взмах ладошкой. Затем машина мягко рокочет и по выверенной траектории уходит со двора на трассу.

– Классная тачка! – высказывается пожилой сосед, вышедший вслед за мной.

– Ага.

Беру себя в руки и перехожу на бег трусцой. Плевать, что думают окружающие. Милана всё равно довозила меня только до метро, моё место работы в другой стороне…

Время 09:05