Текст книги "Прощай, предатель! (СИ)"
Автор книги: Гайдэ
Соавторы: Алёна Амурская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
♀️ Глава 20. Доброжелательница на проводе
Чистые голубые глаза сына смотрят мне прямо в душу. Такие сосредоточенные. Немного сонные, но очень, очень внимательные.
Мой Вася-Василëк. Сокровище моë, мальчик любимый...
Я понимаю, что после рождения младенцы по-настоящему мало повторяют внешность родителей. Все эти складочки, косточки, припухлости... требуется время, чтобы родовая деформация разгладилась, и личико приобрело естественные черты. И всë же, самым неуловимым образом, я вижу, чувствую, знаю...
Он – копия Владана.
У него будут такие же пронзительно-синие глаза, когда младенческая голубизна радужки заиграет генетическими красками. Его лицо станет четче и отразит всю красоту родного отца, пока что в смягченном, детском варианте... но с возрастом он превратится в брутального «породистого» юношу, который будет покорять девичьи сердца одним лишь своим появлением издали.
И кто знает, может быть, среди этих без памяти влюбленных девочек, окажется какая-нибудь одна, особенная для него...
Та, которую он никогда не предаст, потому что в его детстве буду я.
Потому что в его внутреннем мире будут жить мои искренние, живые слова, наполненные горем и любовью. О том, что так нельзя. О том, как это больно, жестоко и неправильно – эгоистично предавать женщину, которой ты признавался в любви и клялся в верности, надевая обручальное кольцо на палец.
– Ты вырастешь сильным и добрым, мой хороший... – шепчу малышу, всецело сосредоточенному на добывании сладкого материнского молока из моей груди. – Настоящим мужчиной будешь, правда?..
Совпадение или нет, но крошечный мальчишка на моих руках моргает, как будто соглашается с этой просьбой. И мне становится тепло и смешно на душе.
На несколько минут закрываю глаза, наслаждаясь нашим родственным единением. Как же прекрасно чувствовать приятную тяжесть бесконечно родного, маленького и нежного человечка на своих руках!
Жаль, что Владан даже не задержался, чтобы полюбоваться собственным сыном. Бросил мне свое разрешение остаться с барского плеча, потом едва-едва коснулся пальцами макушки ребенка, отдернул руку и стремительно вышел.
Может, отцовские чувства не проснулись? Говорят, у мужчин это происходит как-то иначе...
– Покормили? – шепотом спрашивает кто-то.
Передо мной стоит молодая санитарка, которая теперь работает вместо Люси. Она настолько вежлива, что временами возникает ощущение, что это не сотрудница бюджетного учреждения, а официантка элитного ресторана.
Стоит ли сомневаться, что подобное волшебство произошло не без участия моего мужа?
Похоже, он всех тут основательно запугал. Даже скандальную уборщицу. Я ведь слышала еще вчера, как она громко распекала какую-то несчастную за то, что та закапала свежевымытый пол возле унитаза кровавыми выделениями-лохиями. А сегодня при моем появлении вдруг превратилась в странное подобие гвардейца на параде. Замерла, будто кол проглотила, потом прижала к себе швабру и бочком-бочком просочилась в щель подсобки с тряпками и ведрами.
Странное это чувство, когда все вокруг чихнуть рядом лишний раз боятся...
Я смотрю на сына – утомился, сладко сопит, уткнувшись мне в грудь, – и осторожно передаю его санитарке.
– Какой сладкий пупсик, – улыбается она с восхищением. – И как ему с отцом повезло! Вчера ночью, говорят, он целый час торчал в детском отделении, всë наглядеться на сына не мог, – а затем, понизив голос, добавляет: – Представляете, допрашивал Александра Леонидыча обо всем, вплоть до того, сколько точно раз ребенок голос подавал с момента рождения...
Что ж, Влад в своем репертуаре.
Я вздыхаю и отвожу взгляд в сторону. Однако тугой горький узел внутри хоть и совсем чуточку, но ослабевает.
Когда санитарка исчезает за дверью вместе со спящим малышом, на ее месте почти сразу возникает традиционно недовольная физиономия и самого заведующего.
Ага, его только помяни, а он тут как тут. Второй раз за день.
Сегодня этот грубиян всë время пытается нацепить выражение поприятней, но получается так себе. Все лицевые мышцы сопротивляются непривычным благожелательным упражнениям и превращают любые его попытки в странные гримасы. Как будто у Александра Леонидовича вдруг зуб заболел или типа того.
– Дарья, здрас-с-сьте... – растягивает он в змеиной улыбке кривые тонкие губы. – Тут вот, вещи ваши привезли из клиники, и телефончик в парке отыскали. Пропущенных, наверное, полно, и звонок только что опять был. Словом... принимайте свое добро.
Он нетерпеливо щелкает пальцами, и в палате материализуется коренастая медсестра с моей прозрачной сумкой. А я и забыла уже, что отправила ее с водителем в частную клинику. Такое ощущение, будто это сто лет назад было...
– Так, обменку вашу мы забрали, – угрюмо бубнит Александр Леонидович. – Сейчас капельницу поставим, а после обеда к вам невропатолог заглянет.
– Хорошо, – пожимаю плечами и беру свой перепачканный телефон.
Его хоть и вытерли от грязи, но разводы на экране всë равно остались. А пропущенных звонков в истории действительно полным полно. В основном от мужа, остальные – от Эльвиры с работы и еще один от матери.
С мужем и мамой всë понятно, а вот Эльвире от меня что понадобилось?
Морща лоб, припоминаю, что она вроде бы на моем прощальном декретном застолье просила о чем-то... но вот что именно – постоянно ускользает. Что-то по работе...
Экран вспыхивает очередным беззвучным звонком – на таком режиме я его часто держала в последнее время. И снова поставила после памятного звонка мужа. Перед встречей с его любовницей в парке...
Входящий звонок – опять от Эльвиры.
Что ж... я, конечно, не планировала пока с ней связываться, но раз уж у нее так горит пообщаться, так тому и быть.
– Привет, Эля, – тихо говорю в трубку.
– Охренеть! Неужели я дозвонилась... Как дела? – восклицает Эльвира с легким раздражением и, даже не потрудившись сделать паузу хотя бы для приличия – вдруг решу ответить, – начинает быстро забрасывать меня животрепещущими вопросами: – Слушай, ты там как, поговорила с Князевым? Что там по срокам? Я хотела у него уточнить насчет проектного бюджета, видела сегодня утром его мельком возле торгового центра... но потом подумала, а вдруг ты уже всë уладила?
Я вздыхаю. В памяти сразу проясняются нужные детали нашего недавнего разговора.
– Нет, я с ним не говорила об этом. Была занята другими делами.
– Ну, мать, ты даешь! – хмуро бурчит Эльвира. – Вместе же живете! Что, так трудно повернуть к нему голову вечером и попросить?
– Мы с ним... не разговариваем сейчас.
– А, поссорились? Ну, бывает, сочувствую. В семье полезно, кстати, время от времени ссориться, выплескивать накипевшее. Блин, если бы я знала, сегодня утром бы рванула к нему на стоянке со всех ног и решила бы вопрос! Не посмотрела бы на то, что он с секретаршей своей спешил куда-то... в командировку, что ли, поехал? У нее чемодан с собой был, клевый очень, розовенький. Тоже хочу такой купить. Обожаю этот цвет!
Я чувствую, что бледнею, хотя новость уже вряд ли тянет на сюрприз.
Итак, Князев поехал устраивать свою блондинку в новом гнездышке... Заботливый какой! И о жене позаботился, и о любовнице. Ему бы фамилию не Князев, а... Султанов, блин!
Предатель...ненавижу тебя... Как же я тебя ненавижу!
– Не знаю, – шепчу севшим голосом. – Он не успел ничего мне рассказать о своих планах. А я была занята другими делами.
– Ну как же так, а? Даже в ссоре-то про командировку можно сообщить своей любимой жене, разве нет? И что у тебя за дела? Ты не обижайся, если что, я тебе добра желаю, но иногда твоë витание в облаках... ну капец просто!
Я чувствую по интонации Эльвиры, как она снисходительно и раздраженно закатывает глаза. И это вдруг выбешивает меня до состояния тихой ярости.
– Да так, – холодно говорю ей. – Какие у меня могут быть дела? Всего лишь рожала преждевременно после неудачного падения.
И в ошеломленной тишине по ту сторону трубки резко обрываю связь.
♂️ Глава 21. Князь. Что посеешь, то и пожнешь
– Всë готово, Владан Романович, – докладывает начальник службы безопасности. – Лазейки отрезали, квартирку подобрали, с начальником участка договорились. Вы даже не представляете, как он был рад вашему предложению. Просил передать самую пламенную благодарность. Найти помощницу на такие... м-м... специфические условия он уже и не надеялся...
Я замечаю на лице Дэна тень скрытой ухмылки и холодно приподнимаю бровь:
– Ключи давай. И маякни в отдел кадров, чтобы подобрали мне новую секретаршу в течение недели.
– Сделаем, босс.
Нонна набирает мне буквально за несколько минут до моего звонка. И приседает на уши с новой жалобой:
– Влад! Я опаздываю... У меня тут... ЧП!
– Ты повторяешься.
– Нет-нет, это другое... Понимаешь, когда я выходила из такси на набережной, на меня какой-то идиот на скейте налетел и выбил из рук сумочку!
– И что с того?
– Она пропала! – завывает Нонна. – В воду упала! Там документы были, кошелек с наличкой, карточки банковские... это пиздец полный!
– Бывает, забей, – равнодушно отвечаю ей. – Иди на парковку к торговому центру, я тебя оттуда подберу.
– Но... может, хотя бы насчет документов...
– У меня нет времени. Тебе нужен от меня реальный шанс на новую жизнь или как?
– Нужен!
– Вот и договорились.
Потеря сумочки со всем содержимым так сильно выбила Нонну из колеи, что мелькающие в окнах далеко не городские пейзажи она замечает только через полчаса. В первую очередь – из-за откровенно дерьмового запаха.
– Капец, ну и воняет же тут! Как на помойке. Надо окна закрыть... Где это мы?
– Увидишь. Так надо, не парься.
С каждой минутой хорошенькое личико девушки всë отчетливее выражает подозрительную настороженность и недоумение. Особенно когда машина сворачивает с пригородной трассы на разбитое шоссе в сторону райцентра, и мимо окна проплывает длинное низкое строение. Дерьмом несет именно оттуда. И оттуда же доносится хор голодного визга вперемешку с утробно-сытым похрюкиванием.
Нонна провожает здание взглядом, полным отвращения, и брезгливо морщит свой вздернутый носик.
– Фу-у... мерзость... Ненавижу свиней!
– Почему? – с холодным любопытством уточняю я.
– Да насмотрелась в детстве, – с рассеянной досадой отвечает Нонна. – Мать у меня до самой пенсии ветеринаром на ферме пахала за нищенские деньги. Вечно в долгах крутилась, как белка в колесе. Даже не знаю, как она умудрилась меня вырастить вообще одна!
– А ты ее за это в дом престарелых скинула и вычеркнула из жизни, – зло усмехаюсь я и направляю машину к унылой трехэтажной новостройке, которую отлично видно на фоне ряда частных домов. Потом бросаю взгляд на застывшее бледное лицо Нонны. – Всë верно?
– Я... – она запинается и вызывающе вскидывает подбородок. – Это всë недоразумение какое-то.
– Нет, это мне Дэн, наш доблестный начальник службы безопасности сегодня раскопал, прикинь. По моему приказу. Правда, я что-то ни хуя не понял, куда в схеме делись твои старенькие родители с ипотекой... Квартирку чисто для себя решила в кредит взять, так?
Пока она лихорадочно жует яркие губки в попытке придумать правдоподобное объяснение своему вранью, я лихо паркуюсь и выхожу из машины.
– Влад!
– Доставай свой чемодан, – поднимаю крышу багажника.
– Ты всë не так понял!
Нонна в отчаянии дергает свой гламурно-розовый кошмар на колесиках и торопливо цокает каблучками по пятам, пока я лениво направляюсь к единственному подъезду. А оттуда – поднимаюсь на третий этаж.
Девчонка так поглощена эмоциями, что уже и не морщится из-за устойчивых миазмов свиного дерьма, густо пропитавшего воздух этой малонаселенной окраины поселка. А в тесную типовую однушку вообще вваливается, даже не глядя по сторонам.
– Влад, я всë объясню... просто... просто так получилось! Ну, сказала я преувеличение про родителей на собеседовании, чтобы понравиться, вызвать сочувствие... А потом всë завертелось и как-то неудобно было признаться, что это выдумка... понимаешь?! Злого умысла не было! Что в этом такого..?!
– Что в этом такого? – бросаю ключи на пыльный подоконник и смотрю в окно с великолепным видом на свиноферму. – Конкретно в этом – ничего. Мне на твои выдумки в общем-то похуй, Нонна.
– Тогда что происходит? Я не понимаю! – хорошенькую мордашку искривляет жалобно-виноватое выражение. – Хотя нет... понимаю... ты всë еще злишься на меня из-за того, что мы делали за спиной твоей жены...
– Нет, – бросаю на нее пренебрежительный взгляд. – С какой стати мне из-за этого злиться? Сосешь ты неплохо, отлично даже. Зачëт за старательность. Но один момент ты и правда угадала. Это из-за моей жены.
– В смысле... ты имеешь в виду, что я ответила на тот звонок..? Это была случайность, ошибка...
– Твоя ошибка в том, – тяжеловесно прерываю ее, – что ты переоценила себя и натворила дел, за которые будешь отвечать еще долго... очень долго, Нонна. Тебе следовало оставаться удобной тихой соской, но вместо этого ты полезла к моей беременной жене и довела ее до преждевременных родов. Можешь даже не блеять любимую песню про недоразумение, у меня есть записи с уличных камер.
Но она в таком шоке от того, что мне известны ее пьяные подвиги, что просто не может не блеять. Роняет свой инфантильно-розовый чемодан и пятится к стене с посеревшим лицом.
– Я... я... я ничего ей не сделала! Она сама... сама упала, Влад, клянусь!!! Это ошибка! Она... ах-хрр...
Сам не замечаю, как оказываюсь рядом, полыхая лютой злобой. С рукой, стиснувшей ее лживую челюсть.
– Заткнись! – рычу ей сквозь зубы в испуганно вытаращенные глаза. – Просто... заткнись! Захлопни пасть и внимательно... меня... слушай. Ты, сука тупая, чуть сына моего не угробила, улавливаешь?! Бросила мою жену в парке беспомощной и даже скорую не вызвала! Если бы не добрые люди... с-сука... Ты в курсе, что моя жена – из-за тебя! – родила не там, где мы планировали, а в уебищном муниципальном роддоме с каким-то франкеншейном вместо врача?! Это у тебя называется «ошибочка вышла»... да, тварь?
Нонна изо всех сил цепляется за мою руку, стараясь отодрать ее от подбородка и слëзно поскуливает, давя на жалость. Блядь, как будто я не знаю, что при таком захвате ей скорее ссыкотно, чем реально больно... Даже синяков не останется.
– Но самое страшное для тебя в этой «ошибке» другое... милая девочка с ипотекой, – продолжаю я, держа ее взгляд в паническом плену. – За то, что ты решила разрушить мою семью, я разрушу твою жизнь. Вот так, с легкостью.
Отшвыриваю ее прочь и снова подхожу к окну. Слышу за спиной завывания и всхлипы.
– Я... н-не... хотела! – рыдает Нонна. – Так получилось!..
– Я тоже не хочу, – заставляю себя вернуться к спокойному тону с трудом и смотрю исключительно на свиноферму. – Но что поделать. Такова жизнь, милая. Что посеешь, то и пожнешь.
♂️ Глава 22. Князь. Свинство в подарок
Рыдания Нонны с распухшим от соплей носом раздражают. Из-за ее шмыгающего скулежа еще больше тянет свалить из этого вонючего местечка в кратчайшие сроки. Но сначала надо донести до ее блондинистых мозгов кое-какие важные моменты. Иначе под угрозой окажется весь смысл моей затеи.
Мельком проверяю, сколько времени у меня еще есть в запасе, и вижу на телефоне пропущенный звонок из роддома.
Что-то с Дашей..? Или моим сыном?
Быстро перезваниваю. Все мысли о ноющей рядом Нонне мгновенно выметаются прочь, когда в трубке отвечает незнакомый мужской голос. Я напряженно говорю:
– Это Князев. Вы мне звонили. Что с моей женой? Или вы по поводу нашего ребëнка?
– Добрый день, Владан Романович, – миролюбиво здоровается собеседник. – Насчет ребенка новостей не скажу, я не по этой части. Моя область – невропатология. Александр Леонидович настаивает, чтобы я держал вас в курсе по малейшей динамике анализов Дарьи... э-э, забыл спросить, удобно ли вам говорить...
– Удобно, – резко бросаю я сквозь фоновый шум женской истерики и ухожу в соседнее помещение, где потише. – Продолжайте, слушаю внимательно.
Это крошечная кухня размером метр на метр, куда еле вмещается плита и микроскопический умывальник. Впрочем, и сама так называемая сельская квартирка ничуть не лучше. Настоящая конура – жалкая и уебищная, где стены с низким потолком давят на голову. Не представляю, как вообще можно жить в такой тесноте.
– Хмм... – задумчиво тянет невропатолог, явно прислушиваясь к нытью Нонны. – Видите ли, я только что побеседовал с вашей женой. Мы провели несколько тестов, посмотрели анализы... отрицательной тенденции я не заметил, но счел долгом предупредить вас, что ее амнезийный случай лучше всего нивелируется естественным путем.
– То есть?
– То есть я крайне не рекомендую вам торопить события, чтобы не спровоцировать негативный откат. Дарья нуждается в спокойствии, стабильности и полной уверенности в завтрашнем дне. Никакого давления на нее быть не должно, понимаете? Если вы действительно хотите, чтобы она вспомнила те несколько дней незадолго до родов, которые у нее оказались заблокированными в результате черепно-мозговой травмы...
– Подождите, – прерываю его в смешанных чувствах. – Значит, с памятью у нее всë в порядке? Она меня помнит?
– Не совсем. Сказала, что понемногу припоминает. А вот на любые попытки уточнить события последних двух дней жалуется на сильную головную боль. По статистике процент самовосстановления пациентов естественным путем при подобном анамнезе весьма высок... поэтому мой вам совет – не напрягайте жену и не расстраивайте по возможности. Пусть никуда не торопится, питается правильно, хорошо спит, расслабляется. Благо, что релаксационных практик сейчас разных полным-полно...
Невропатолог дает мне еще несколько рекомендаций и прощается. А я приваливаюсь к стене, переваривая новости. Если Даша не помнит теперь всего лишь последние пару дней, то это означает лишь одно.
Итак, она действительно забыла то, что видела.
Но скоро вспомнит...
Что ж, буду действовать на опережение и перекрою ей свой косяк какими-нибудь охуенными эмоциями, чтобы легче простила.
Кто знает, может, ее проблема с памятью – тот самый шанс завязать наконец с этим долбоебическим семейным кризисом и зажить спокойно?
Нонна напоминает о своем существовании длинным прерывистым всхлипом и появляется в дверях узкой кухоньки.
– Я здесь жить не буду! – гневно выкрикивает она, смахивая с пятнисто-красного лица налипшие белокурые пряди. – Не думай, что у тебя получится оставить меня в этой дыре, Влад!
Небрежно пожимаю плечами.
– А я и не думаю, что ты останешься здесь жить, Нонна. Я это просто... знаю.
– Да с чего ты это взял?!
Нехотя присаживаюсь на край шаткого подоконника и сообщаю ей буднично:
– Я подскажу, но ты открой уши и услышь меня. Итак, первое. У тебя нет выбора, потому что я за тебя всë решил. Точнее, выбор-то есть... но альтернатива этому жилью – тюремный срок. Не тешь себя иллюзией, что тебе нечего впаять. Я запросто найду законное основание для этого, было бы желание. Но тебе повезло. Отсидеться годик за решеткой – как по мне, слишком мягкое наказание за твои выкрутасы. Там ты скорее заскучаешь, чем реально начнешь сожалеть о чем-то. А здесь... – я демонстративно обвожу долгим взглядом тусклые серые стены и останавливаю его на здании свинофермы в окне. – Здесь тебе придется основательно въебывать, чтобы заработать на кусок хлеба. И каждую минуту, каждую секунду ты будешь ощущать запах дерьма, в которое сама и угодила, когда перешла мне дорогу. Когда перестала думать головой и забыла о том, что я говорил. Тебе не стоило даже просто дышать в сторону моей жены, Нонна.
Девушка яростно мотает головой, глядя на меня отчаянными, воспаленными глазами.
– Но ведь не я одна виновата в том, что с ней случилось! Ты мог просто... просто сказать мне еще тогда, на летней дегустации твердое «Нет»! Но не сказал...
Я криво усмехаюсь.
– Сказать «нет» извивающейся у ног голой сучке в течке, когда ее рука уже вовсю наглаживает переполненные яйца?.. Нонна, если ты забыла, я был немного пьян после корпоратива с новыми партнерами. Ушел к себе в кабинет, а потом вырубился прямо в кресле. И никак не ожидал очнуться от того, что ты полезешь ко мне в штаны и набросишься на член, как сладкоежка на леденец.
– Не знала, что инициатива... настолько наказуема! – взрывается Нонна, снова заливаясь слезами. – Ладно... хорошо... в тот вечер я на тебя везде вешалась и под конец поймала на слабости... пусть так! Но потом... потом ты уже сам давал мне четко понять, с какой именно целью мне надо прийти к тебе в кабинет! Тебя даже и провоцировать уже не надо было, сам приглашал! И что же ты сам себя тогда в этом свинарнике не запрешь, раз свою драгоценную Дашеньку тоже обидел?.. Почему я одна должна отдуваться за всë?! Скотина ты, Влад!
Яд еë обличающего выпада своей цели достигает. Более того, он оставляет множество едких уколов в броне моего самообладания. Но вызывает совсем не ту реакцию, на которую надеялась Нонна...
Потому что ничего нового для меня в этих словах нет.
И кто она, блядь, такая, чтобы я посвящал ее в дерьмовую начинку своей сделки с совестью, против которой однажды сознательно пошел после ее успешной провокации – и сорвался еще ниже?..
А потом еще... и еще...
До тех пор, пока не стало гораздо проще честно признать себя похотливым ублюдком, который каким-то чудом заполучил такое нежное, красивое и доброе существо, как Дашка...
... и который никогда ее не отпустит.
Потому что иначе сдохнет. Озвереет и потеряет сам себя без ее светлого присутствия в его жизни. Потому что только рядом с ней он чувствует себя по-настоящему живым, человечным... и не так сильно презирает слабых тупых людишек со всеми их раздражающе ебучими тараканами.
Так кто такая эта вертлявая эгоистичная сука с рабочим ртом, чтобы перед ней каяться и сожалеть, что я – не идеальный супермен с криптонитовой закалкой?
И на хуй мне рассказывать ей о том, что все эти полгода под маской всесильного самоуверенного Князя бродил абсолютно обычный, изголодавшийся по сексу мужик? Тот самый, который тупо заебался дрочить сам себе каждое охуеть какое «доброе» утро, а временами – еще и не менее «добрый» вечер...
– Нонна, – вкрадчиво говорю я, холодно сощурившись, – скажи, ты глухая? Или просто тупая? Я тебе о чем только что говорил, по-твоему..? Этот свинарник – мой личный тебе ответ за то, что ты сознательно спровоцировала и вмешала во всë это дерьмо мою жену. И чуть не убила сына. За то, что зачем-то полезла отвечать на звонок моего телефона. За то, что приблизилась к моей женщине и открыла свой рот. А то, что я этот рот регулярно ебал – читай по губам, – аб-со-лютно ничего не значит. Ты поняла?
– Ну, извини, извини, извини! Я же сказала, что не хотела... просто не в себе была, лишнего выпила, отвлечься хотела... – снова моментально переходит на заискивающий тон Нонна.
Такая быстрая смена эмоций несказанно раздражает. За ними и суть не разглядеть. Не человек, а флюгер какой-то. Что за тараканы у нее в голове?
Снова нетерпеливо смотрю на часы.
И так потратил до хрена времени на то, чему следовало уделить лично максимум пять минут... но доверить другому такое щекотливое дело было рискованно. Нонна бы ни за что добровольно, тихо и без визгов с кем-то еще не поехала к черту на кулички.
В любом случае – пора закругляться. Пусть дальше барахтается самостоятельно.
– Извинения не принимаются, – равнодушно отвечаю ей. – Итак, первый пункт я тебе озвучил. Свалишь из этого поселка раньше, чем через год, потеряешь свободу – об этом я позабочусь. Теперь второе... Эта однушка – корпоративная и числится на балансе свинокомплекса, который ты видишь за окном. Ее тебе выделил начальник участка в качестве жилья для своей помощницы. Я договорился с ним, что ты отработаешь там минимум один сезон. Если, конечно, не хочешь разозлить меня еще больше, тут выбор чисто за тобой. Заявление о приеме на работу лежит перед тобой, должностные обязанности прилагаются, можешь ознакомиться.
Коротким кивком я указываю на квадратный кухонный стол, и Нонна сразу же берет бумаги в руки – машинальная привычка к исполнению любых моих приказов, которая у нее выработалась за полгода работы. И большинство моих подчиненных в этом плане ничуть от нее не отличаются. Покорные угодливые рабы, готовые на всë, чтобы заслужить одобрение хозяина.
Всегда недоумевал над этой общечеловеческой склонностью соблюдать иерархию неосознанно, бездумно, на уровне инстинктов. Не включая даже доли критического мышления. Моя мать вообще всех работников младшего звена считала людьми низшего сорта и не переставала об этом напоминать мне столько, сколько себя помню.
– Ведение достоверного учëта поголовья и расхода кормов... Но у меня нет никакого опыта в этих вещах! – сердито восклицает Нонна, уставившись в бумаги. Но по слегка притихшему тону слышно, что расстановка правильных приоритетов в ее мозгах уже идет полным ходом.
– В обязанностях нет ничего сложного, просто взгляни. Уверен, во втором пункте ты даже проявишь особую смекалку и заработаешь премию.
Нахмурившись, девушка внимательней вглядывается в строки и возмущенно шипит:
– Организация процесса осеменения свиноматок и контроля супоросности?! Влад!!!
– Ага, я тоже заценил, – усмехаюсь я.
– Ты не можешь так поступить со мной!
– Еще как могу.
– Я не выдержу жить в такой вони! – взвизгивает Нонна, яростно швыряя бумаги на пол.
– Раньше надо было думать, – я отталкиваюсь от подоконника и неторопливо иду к выходу. – Ну, счастливо тебе оставаться. И удачи с осеменением.
– Нет, нет... только не бросай меня здесь, ну пожалуйста... – умоляюще бормочет она и следует по пятам в тесную прихожую. – Пожалуйста... прости меня... я больше никогда не сделаю того, что тебе не понравится... клянусь!!!
– Я знаю, детка, – снисходительно говорю через плечо. – Иначе я тебя просто уничтожу.
– Влад...
– А насчет жизни в более приятной атмосфере могу дать тебе только одну рекомендацию. Договорись со своим свинобоссом приватно, чтобы он выделил тебе свой частный домик в маленькой деревне неподалеку. Там, конечно, тоже глухомань, но природа красивая и воздух свежий. Правда, название у этой деревни не очень. Гадюкино, прикинь? Прямо как в анекдоте.
