Текст книги "Чужое тело (СИ)"

Автор книги: Garickson

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19

# Глава 19. Принцип рычага

1

Следующее утро началось для Винсента не с криков тётки и не с привычного посадского шума, а с гулкого, мерного удара замкового колокола, созывавшего нижнюю стражу на смену.

В каморке крыла оруженосцев стоял пронизывающий морозный сквозняк.

Винсент поднялся с суконного тюфяка, натянул заскорузлые от сырости сапоги и первым делом посмотрел на свои ладони. Мозоли, сбитые костяшки, впитавшаяся под ногти грязь. Руки уличного бойца. Руки человека, привыкшего отнимать своё силой или прятаться в подворотнях.

А потом он вспомнил тонкие, бледные пальцы Марка, держившие маленький резец над деревянной щепкой, и тихий, почти рассеянный голос: «Когда понимаешь, как что-то работает, можно изменить».

На тренировочном дворе у западной стены было сыро и туманно.

Капитан Каллиган, как всегда, стоял посреди мокрого песка в тяжёлом кожаном жилете, с дубовой палкой в руке. Рядом уже дышал паром Марк. На нём не было верхнего плаща – только простой суконный дублет, под которым, как заметил Винсент ещё вчера, чудно угадывался какой-то жёсткий, плотный каркас.

– Взяли мечи! – привычно рявкнул Каллиган, словно вместо приветствия. – Винсент, нападаешь первым. Короткий выпад, сбив, переход в упор. Марк – работаешь от защиты. Смотреть на ноги!

Винсент привычно перехватил тяжёлый тренировочный брус из сухой берёзы.

Он пошёл вперёд быстро, размашисто, как учили на улицах: обманный замах в плечо и резкий подсед с ударом в незащищённое бедро. Нормальный соперник либо попытался бы подставить свой клинок под жёсткий блок, либо отскочил бы назад, потеряв равновесие на мокром песке.

Марк не сделал ни того, ни другого.

Он даже не попытался остановить силу удара своим мечом. Вместо этого он сделал полшага по диагонали – строго по касательной – и лишь чуть подправил плоскость своего дерева, позволив тяжёлому брусу Винсента соскользнуть в пустоту.

Винсента инерцией собственного веса протащило вперёд.

А Марк уже находился за его левым плечом. Не бья, не пытаясь сбить с ног, а просто зафиксировав деревянный конец у пояса Винсента.

– Чёрт… – выдохнул Винсент, едва удержавшись на ногах.

– Опять! – гаркнул Каллиган, с сухим прищуром оглядывая их обоих. – Винсент, ты прёшь как слепой бык на ограду! А ты, барчук… откуда ты взял эту стойку? Я тебе этого не показывал.

Марк отёр пот со лба тыльной стороной ладони и отпил воды из деревянной баклаги:

– Это не стойка, капитан. Это геометрия. Если масса противника больше твоей, бесполезно встречать её лоб в лоб. Проще изменить направление вектора.

Каллиган несколько секунд молча переваривал услышанные слова. На его суровом лице пролегла глубокая складка:

– Вектора… – проворчал он. – Научился у попа мудрёным словам. Главное – чтобы твой «вектор» не сломался, когда по тебе ударят настоящим железом, а не берёзовым брусом. Но движение правильное. Запомни его, Винсент. Он использовал против тебя твой же собственный вес.

Винсент посмотрел на Марка новым взглядом.

Вчера он думал, что Марк просто проигрывает спарринг за спаррингом из-за слабости тела. Теперь он отчётливо увидел: Марк не дрался.

Он проверял.

Он обкатывал на практике ту самую «маленькую модель», про которую говорил накануне в своей мастерской. Он вымерял углы, нагрузки и смещение центра тяжести на живом человеке.

2

После тренировки и короткого завтрака в общем зале Марк позвал Винсента с собой.

Они поднялись в Северную башню, но на этот раз направились не в тесную мастерскую с резными щепками, а в большую каморку рядом со скрипторием, где висели связки сушёных трав и стояли глиняные аптекарские горшки.

На табурете у окна сидела Лина.

Дочь управляющего, аккуратно завязав русые волосы льняной лентой, растирала в каменной ступке сухие сучковатые коренья валерианы. В воздухе стоял густой, горьковато-пряный запах растительного сока и сухой полыни.

При появлении Марка она подняла голову и быстро улыбнулась:

– Доброго утра, молодой господин. Полынь я переставила, как обещала. А корень валерианы сегодня пылит сильнее обычного – видать, сушили впрок.

Затем её взгляд упал на стоящего за спиной Марка Винсента, и Лина моментально осеклась.

Она знала, кто он такой. Весь замок знал бастарда Тита с нижнего посада, который ещё неделю назад промышлял у коновязей, а теперь ходил в замковом дублете в качестве личной свиты баронского сына.

– Это Винсент, – спокойно представил его Марк, проходя к столу. – С сегодняшнего дня он будет помогать нам с тяжёлыми вещами и чертежами. Винсент – это Лина. Дочь Освальда.

Винсент неуклюже переступил с ноги на ногу и буркнул:

– Здорово.

Лина чуть присела в реверансе – не слишком глубоком, но аккуратном, как учил отец:

– Доброго дня.

Между ними на секунду зависла странная, натянутая тишина. Дочь главного замкового чиновника, держащая в руках аптекарскую ступку, и посадский бастард с разбитой на спарринге скулой. Они были людьми из совершенно разных миров, с разных этажей замковой иерархии.

Но Марк, казалось, совершенно не замечал этой неловкости. Для него они оба являлись просто функциональными элементами одной рабочей системы.

– Лина, настой из мяты готов? – спросил Марк, раскладывая на столе свежий чистый пергамент.

– Готов. Настаивается на углях.

– Отлично. А ты, Винсент, подойди сюда. Мне нужны твои руки.

3

На столе лежал не просто рисунок. Это был полноценный, выверенный углем и чернилами чертёж неизвестной Винсенту конструкции.

Несколько деревянных колёс с глубокими желобами по краю, переплетённые пеньковыми канатами, тяжёлая дубовая рама с крюками и длинный рычаг, закреплённый на стальной оси.

– Что это? – спросил Винсент, нагибаясь над пергаментом.

– Полиспаст, – ответил Марк. – По-простому – грузоподъёмный блок. Система блокировочных колёс и рычагов.

– Зачем? – вмешалась Лина, отставляя ступку. – В замке есть ворот у колодца и строительный козёл с канатом на верхнем дворе. Им подводу с камнем поднять – пара пустяков, если задействовать четырёх лошадей или десяток слуг.

Марк поднял на неё глаза:

– Десяток слуг требует еды, денег и времени, Лина. Четыре лошади не заберутся по винтовой лестнице на верхний ярус башни, если нужно поднять стенобитное орудие или мешки с солью. А эта штука позволяет одному человеку сделать работу десятерых.

Винсент хмыкнул с откровенным недоверием:

– Одному? Поднять камни для стены?

Марк не стал спорить.

Он подошёл к сундуку в углу комнаты, достал оттуда небольшую деревянную раму – ту самую «игрушку», которую Винсент видел вчера, но теперь собранную и укреплённую железными скобами. К раме были подвешены два маленьких точёных ролика из твёрдого самшита, через которые пролегала прочная шёлковая нить.

На нижнем крючке висел тяжёлый железный засов от замковой двери – штука весом не меньше пятнадцати фунтов.

– Подойди, Винсент, – сказал Марк. – Возьмись за конец нити.

Винсент подошёл, недоверчиво взглянул на тяжёлую железяку, которая со стуком лежала на досках пола, и взял пальцами тонкую шёлковую нить.

– Тяни, – сказал Марк. – Только плавно, без рывков.

Винсент потянул.

Он ждал, что нить резанёт по пальцам или лопнет с сухим треском. Он ждал, что ему придётся напрячь плечи, как при подъёме бочки с вином.

Но нить пошла удивительно легко.

Маленькие самшитовые ролики в раме бесшумно завертелись на своих смазанных салом осях, нить натянулась, и тяжёлый железный засов плавно, без малейшего усилия со стороны Винсента, оторвался от пола и пошёл вверх.

– Твою мать… – вырвалось у Винсента прежде, чем он успел прикрыть рот.

Лина даже подалась вперёд, выронив костяную ложку.

– Как? – Винсент перебирал нить пальцами, глядя на висящий в воздухе кусок железа так, словно тот был заколдован. – Железо же тяжёлое! Я сам этот засов вчера у ворот едва одной рукой сдвигал!

– Нет никакого колдовства, – тихо ответил Марк, опираясь ладонями о край стола. – Это чистая механика. Выигрыш в силе за счёт проигрыша в расстоянии. Нить проходит через три ролика. Нагрузка распределяется между тремя ветвями каната. Ты тянешь в три раза длиннее отрезок нити, но тратишь в три раза меньше физических усилий.

Винсент опустил засов обратно на пол.

Он смотрел на деревянную раму. Потом на тонкую нить. Потом на бледные руки Марка.

В его голове, привыкшей оценивать силу человека по ширине плеч, размеру кулака или умению махать мечом, рушился очередной привычный пласт реальности.

Человек с такой деревянной штукой мог быть худым, больным или калекой. Ему не требовались мускулы Каллигана или плечи кузнеца Куно. Ему требовалось просто понимать, как устроен мир.

– Если сделать такую штуку из дуба и полосового железа… – медленно проговорил Винсент, и его глаза блеснули сухим уличным азартом, – можно поднять ворота донжона одному человеку?

– Одному, – подтвердил Марк. – Если правильно рассчитать количество блоков и длину каната.

4

Лина подошла к столу, осторожно тронула пальцем самшитовый ролик.

– А отец знает об этой штуке? – спросила она тихим голосом.

Марк взглянул на неё с едва заметной, проницательной усмешкой:

– Твой отец, Лина, прекрасно умеет считать деньги и мешки с зерном. Но он считает то, что уже существует. А мы с вами здесь учимся создавать то, чего в этих землях ещё никогда не было.

Она кивнула – быстро, с глубоким внутренним пониманием.

В её глазах больше не было прежнего детского страха. Она видела, что в этой башне происходит нечто куда более грандиозное, чем простой сбыт сушёных трав или скрытый конфликт её отца с баронским сыном.

– Каллиган обожжётся от злости, когда увидит эту штуку, – подал голос Винсент, ухмыльнувшись краем рта. – Он-то думает, что замок держат плечи его дружинников.

– Каллигану пока рано об этом знать, – отрезал Марк. – Куно в кузнице уже куёт для нас стальные оси и втулки по моим чертежам. Винсент, твоя задача – следить за доставкой металла. Ты ходишь на посад свободно. Проверишь мастерскую суконщиков и узнаешь, где можно заказать прочные крученые пеньковые канаты без узлов.

– Сделаю, – кивнул Винсент. – На посаде есть мастер Гельмут. У него лучший канатный двор.

– Отлично. А теперь – за работу. Лина, заваривай настой. Нам предстоит длинный день.

5

К полудню, когда Лина закончила раскладывать травы и ушла вниз передать лекарские снадобья на кухню, Марк и Винсент остались в комнате вдвоём.

Винсент сидел на чурбане, аккуратно зачищая ножом края деревянной плашки для будущей рамы.

Его пальцы, привыкшие к рукояти ножа или кастету, с неожиданной осторожностью выводили гладкие фаски.

– Молодой господин, – проговорил он вдруг, не поднимая глаз от дерева.

– Слушаю тебя, Винсент.

– У таверны… у одного из тех ублюдков с посада были дорогие сапоги. Чёрная кожа, хороший мех.

Марк замер с пером в руке.

– Я помню, – ровно ответил он. – Ты заметил?

– Заметил, – Винсент смахнул стружку с колена. – Такие сапоги на посаде носят либо купцы из гильдии, либо старшие писари канцелярии. Обычному лесному наёмнику за такие сапоги в подворотне горло перережут на второй день.

Марк медленно опустил перо в чернильницу.

– И к какому выводу ты пришёл, Винсент?

Парень поднял взгляд. На его лице больше не было прежней уличной дерзости – только сухая, жестокая собранность человека, выросшего в опасных проулках:

– Кто-то из замковой канцелярии или гильдии оплатил этих людей напрямую. Без наёмных посредников. Слишком спешили.

– Очень точное наблюдение, – проговорил Марк. – Спешка всегда порождает грязь и оставляет следы.

– Вы знали это с самого начала?

– Знал.

Винсент молчал пару секунд, всматриваясь в спокойное лицо баронского сына.

– И вы не пошли к графу Конраду? Не сказали, что в канцелярии сидят предатели?

Марк чуть наклонил голову, и на его губах вспыхнула прежняя холодная, математическая улыбка:

– Если отдать предателей под суд графа, Винсент, их просто вздёрнут на воротах. Замок получит кучу трупов, панику и хаос в хозяйственных книгах. А если заставить их платить и работать на нас – замок получит ресурсы, броню и канаты для наших механизмов.

Винсент замер с ножом в руке.

Его уличный ум, всегда искавший простейшие решения – «ударил-убежал» или «сдал-получил серебро» – столкнулся с концепцией совершенно иного уровня.

Марк не мстил врагам. Марк превращал врагов в приводные ремни для собственной системы.

– Вы сумасшедший, молодой господин, – шепнул Винсент едва слышно, но без малейшей обиды. – Абсолютно сумасшедший.

– Нет, Винсент, – Марк снова вернулся к своему пергаменту. – Я просто умею строить правильные рычаги. А теперь зачищай фаску ровнее. Нам ещё нужно собрать действующую модель до захода солнца.

6

Вечером, когда густой зимний сумрак накрыл Штадт-Дерстен, Винсент возвращался в свою комнату в крыле оруженосцев.

Под мышкой он нёс небольшую деревянную плашку, которую Марк разрешил ему забрать для тренировки резьбы.

На замковом дворе было тихо.

В окнах донжона горели редкие свечи. Из кузницы Куно всё ещё доносилось мерное, глухое постукивание – кузнец заканчивал закалку стальных осей для их будущего полиспаста.

Винсент остановился у края галереи, глядя вверх на одинокое, тускло светящееся окошко Северной башни.

Там, в сырой и холодной каменной ротонде, пятнадцатилетний мальчик с синяком на скуле и пергаментной тетрадью в ящике стола медленно перестраивал весь мир вокруг себя. Без громких криков. Без звона рыцарских мечей. С помощью тонких нитей, самшитовых роликов и холодной математики.

Винсент сжал в кармане рукоять ножа.

Ещё три дня назад он был нищим посадским бастардом, не имевшим никакого будущего. Теперь он стоял у истоков чего-то столь огромного и непонятного, что у него захватывало дух.

Он усмехнулся себе под нос, расправил плечи под новым суконным плащом и пошёл по каменным ступеням вниз.

Рычаг был запущен. И останавливать его движение никто не собирался.

Глава 20

# Глава 20. Звон стали

1

Кузня встретила Марка жаром ещё у самого порога.

Не привычным печным теплом – тяжёлым, плотным, выжигающим кислород жаром. Он пах калёным железом, сухим сосновым углем, засаленной кожей и висящим в воздухе смолистым чадом.

Из дальнего неосвещённого угла доносился мерный, тяжёлый стук тяжёлого кузнечного молота. Медленный. Уверенный. Старый мастер Михель уже работал над рессорными полосами для замковой кареты.

Марк на секунду остановился у входа, прислонившись плечом к дубовому косяку, чтобы глаза привыкли к красноватому полумраку.

Потом шагнул внутрь.

Михель лишь мельком поднял взмокшую голову от наковальни, скупо кивнул, не проронив ни слова, и снова всадил тяжёлое железо в раскалённую докрасна полосу металла.

Куно стоял у маленького вспомогательного горна в боковом крыле.

Неловко.

Словно парень до сих пор не до конца понимал, как именно должен вести себя простой подмастерье рядом с баронским сыном.

Высокий. Широкоплечий. Немного косолапый. Кисти его рук казались обугленными самой работой – кожа грубая, тёмная от въевшейся угольной пыли, покрытая мелкими белыми шрамами от старых ожогов.

Увидев Марка, Куно моментально выпрямился:

– Господин…

Марк подошёл к тяжёлой дубовой скамье у наковальни, снял с плеча суконную сумку.

– Приветствую, Куно.

Тот моргнул, переступая с ноги на ногу:

– Да, господин?

– Готов?

Куно кивнул – слегка растерянно, но весомо.

Марк неторопливо начал выкладывать на доски короткие стальные полосы. Шесть абсолютно одинаковых кусков железа. Одинаковая длина, одинаковая толщина, выкованные накануне.

Потом достал восковую табличку и костяную палочку для записей.

Куно молча, с нескрываемым изумлением следил за этими приготовлениями.

– Шесть кусков, – проговорил Марк спокойно. – Шесть способов закалки и отпуска. Посмотрим, какой даст наилучшую упругость.

Куно едва заметно нахмурился. Не от непонимания – от того, что никогда в жизни не слышал, чтобы к ковке железа подходили как к аптекарскому учёту.

Марк заметил его замешательство и добавил:

– Без тебя я не справлюсь, Куно. Я знаю, что именно хочу проверить. Но мои руки не чувствуют металл так, как твои.

Куно опустил глаза. И в этом движении не было угодливого смущения – скорее внезапное осознание собственной значимости, которого он сам от себя не ожидал.

Из дальнего угла снова эхом отозвался молот Михеля. Тяжёлый звон прошёл по всей кузне.

Марк взял первый кусок металла:

– Начнём с обычного дубового угля.

2

Куно мгновенно двинулся к горну, и в то же мгновение вся его уличная неловкость испарилась.

В кузнечном деле он превращался в мастера. Клещи легли в его мозолистую ладонь идеально. Уголь в очаг лёг правильной горкой. Воздух из кожаных мехов пошёл ровными, ритмичными толчками.

Марк смотрел за его движениями предельно внимательно. Не как дворянин на слугу, а как учёный, наблюдающий за редким природным явлением.

Металл в горне начал темнеть, потом налился глубоким красным светом, а затем – густым вишнёвым цветом.

– Сейчас, – тихо сказал Марк.

Куно и сам уже чувствовал этот момент. Резким, выверенным движением выхватил заготовку клещами и опустил в бочку с ключевой водой.

Ш-ш-ш-шипение!

Острый пар рванул вверх, заставив обоих прикрыть глаза. Запах мокрой окалины смешался с угольным чадом.

Марк сделал чёткую отметку стилем на восковой табличке:

Образец 1. Дубовый уголь. Закалка в воде.

Куно с искренним любопытством покосился на табличку. Не на латинские буквы, а на сам факт того, что кузнечный опыт превращался в документ.

– Следующий – буковый уголь, – сказал Марк.

Работа пошла дальше.

Буковый уголь горел иначе – мягче, ровнее, без бешеных искр. Жар от него был не таким агрессивным, как от дуба.

Куно заметил это почти сразу:

– Этот… спокойнее, – пробормотал он под нос.

Марк поднял глаза от воска:

– Спокойнее?

Куно замялся, подбирая непривычные слова:

– Ну… железо под ним не дёргается. Греется насквозь, а не сверху.

Марк кивнул, не поправляя его терминологию:

– Отлично сказано.

Куно замолчал, но уже через минуту, воодушевлённый приёмом, заговорил снова. О металле ему было говорить в тысячу раз проще, чем о людях:

– Вода делает сталь твёрдой, – проговорил он, глядя на раскалённый кусок. – Но сухой. Ломкой.

– Думаешь?

– Угу. Звук у неё потом плохой. Жестяной.

Марк зафиксировал и это наблюдение.

Третий кусок пошёл в льняное масло. Масло зашипело тише и ниже воды. Пар пошёл густой, тяжёлый, жирный, с запахом горелого льняного семени.

Четвёртый кусок погрузили в сильный соляной рассол.

Марк задавал вопросы непрерывно, но без спешки:

– Как ты определяешь момент готовности железа?

– По цвету, – ответил Куно.

– Только по цвету?

Подмастерье задумался, вытирая пот со лба грязным предплечьем:

– Нет.

– А как ещё?

Тот долго молчал, словно стесняясь, а потом неловко ткнул сухим пальцем себе в щёку:

– Тут чувствуется. Когда близко к горну стоишь. Металл будто… дышит жаром по-особому.

Марк запомнил это мгновенно.

Оценка температуры закалки по излучению тепла на кожу лица. Он машинально отметил это как поразительный пример эмпирической адаптации ремесленника.

3

– А если уголь смешать? – неожиданно проговорил Куно, переворачивая пятую заготовку.

Марк поднял голову:

– В каком смысле?

– Ну… полдуба и полбука. Я один раз случайно так сделал, когда уголь в коробе кончался.

– И что вышло?

– Странно вышло.

– Странно – это плохо или хорошо?

Куно задумался по-настоящему, хмуря густые брови:

– Лучше. Металл и вязкий стал, и зазубрин не даёт.

Марк посмотрел на него несколько секунд в абсолютном молчании, а затем коротко улыбнулся:

– Я запишу это.

Он вывел новую строчку на воске: Смешанный уголь (дуб + бук).

Куно заворожённо смотрел на движение костяной палочки. Его собственная случайная находка, которую старый Михель наверняка назвал бы дуростью, только что стала частью науки баронского сына.

Что-то в парне изменилось в эту секунду. Окончательно. Он больше не чувствовал себя диким подмастерьем при господине – он был исследователем.

– После закалки металл нужно нагреть ещё раз, – сказал Марк, указывая на остывающие чёрные полосы. – Но не до свечения.

– Зачем?

– Чтобы снять внутреннее напряжение. Чтобы сталь не лопалась, как стекло, от первого же удара.

– А как понять, когда хватит греть?

Марк показал на очищенную от окалины поверхность стальной полосы. От тепла угля по светлому металлу медленно поползли цвета побежалости:

– Смотри.

Куно прищурился:

– Солома.

– Да. Светло-жёлтый цвет. Это отпуск при двухстах градусах.

Цвет побежал дальше – коричневый, пурпурный, васильково-синий.

– Каждый цвет – это совершенно новая структура стали, – пояснил Марк.

Куно бережно держал кусок над углями, следя за перемещением оттенков так внимательно, словно смотрел на живое существо. Едва соломенный цвет снова побежал по поверхности шестой заготовки, Куно мгновенно выхватил её из огня. Без команды. Без подсказки.

Марк кивнул:

– Идеальное чутьё.

4

Шесть стальных полос лежали рядом на дубовой скамье. Внешне – почти одинаковые. По сути – шесть абсолютно разных материалов.

– Проверяем, – сказал Марк.

Куно взял тяжёлый слесарный молоток. Первую заготовку положил на край наковальни и резко ударил.

Тюк.

Звук вышел глухим, сухим, словно ударили по мокрому полену.

Куно сразу поморщился:

– Дрянь.

– Почему?

– Воздух внутри или пережгли.

Второй кусок – чуть лучше. Третий – звонче. Четвёртый, соляной – дал высокий, пронзительный стеклянный звон.

– Этот лопнет при первом же морозе, – качнул головой Куно.

Пятый оказался хорошим, упругим.

Но когда Куно положил на наковальню шестой образец – смешанный уголь, масло и соломенный отпуск – кузня будто притихла сама собой.

Подмастерье поднял молоток и ударил.

ДЗ-З-З-З-ИНЬ-НЬ…

Звук не просто прозвучал – он пошёл по всей кузне, чистый, глубокий, невероятно долгий и хрустальный, словно запела натянутая струна.

Куно застыл с поднятым молотком.

В дальнем углу прекратил ковку старый Михель. Обернулся, тяжело вглядываясь в их угол из-под седых бровей. Несколько секунд старый мастер молча слушал затихающий гул металла, а затем, не проронив ни слова, вернулся к своей работе.

Но этого короткого взгляда было достаточно.

Марк ровно записал на табличке:

Образец 6. Смешанный уголь (дуб/бук) – > Закалка в льняном масле – > Отпуск до соломенного цвета. Идеальная рессорная сталь.

– Спасибо за работу, Куно, – сказал Марк, убирая табличку.

Куно смотрел на звонкую стальную полосу и тихим, изменившимся голосом ответил:

– Вам спасибо, молодой господин…

5

Выходя из кузницы, Марк заметил мельком тени у ворот.

Винсент стоял у конюшен, прислонившись плечом к бревенчатой стене. Он успел отшагнуть за угол буквально за секунду до того, как Марк вышел на свет.

В голове у бастарда всё ещё стоял этот невероятный, поющий звон металла.

Винсент вырос на посаде. Он с детства слышал работу сотен кузнецов. Тысячи ударов. Тысячи звуков. Но такого чистого, глубокого звука он не слышал никогда в жизни.

И ещё больше его поразило другое – то, как Марк говорил с косолапым подмастерьем.

Не как барчук.

Не как хозяин.

А как человек, которому жизненно необходим мастер.

Винсент медленно выдохнул морозный воздух.

Чертежи. Звёзды. Поющие клинки. Полиспасты.

Всё это складывалось в единую, пугающую и грандиозную картину. Он пока не понимал её масштаба, но точно знал: перед ним был человек, переписывающий правила этого мира.

Винсент коротко усмехнулся себе под нос, расправил плечи под новым плащом и пошёл по замковому двору.

Завтра наступал новый день. И он точно знал, что снова вернётся в Северную башню.