Текст книги "Рон Уизли и Тайная комната (СИ)"

Автор книги: Galinasky

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

   Ничего себе он его припечатал. Вау.

   Малфой и другие слизеринцы захихикали. Гермиона встала на цыпочки и в испуге прижала ладонь ко рту.

   – Он жив? – прошептала она.

   – Да хоть бы и нет! – дружно ответили я с Гарри.

   Локхарт, без шляпы, с развившимися кудрями кое-как поднялся на ноги.

   – Отличный посыл! – сказал он. – Профессор Снейп применил заклинание Разоружения, и, как видите, я лишился моего оружия. Благодарю вас, мисс Браун! Без палочки я как без рук. Браво, профессор Снейп, браво! Вы уж простите меня, проще простого было бы разгадать ваш замысел и отразить удар. Но ученикам очень полезно увидеть... – Снейп позеленел от злости, и Локхарт поспешил добавить: – На этом показательная часть окончена. Перейдем непосредственно к учебной тренировке.

   Я сейчас разобью вас на пары. Профессор Снейп, будьте любезны, помогите мне.

   Против Джастина Финч-Флетчли Локхарт поставил Невилла, а Снейп подошел к нам.

   – Подходящий случай разбить неразлучную парочку. Уизли сражается с Финниганом. Поттер...

   Гарри, не долго думая, встал против Гермионы.

   – Э-э, нет! – возразил Снейп с холодной улыбкой. – Мистер Малфой, подойдите сюда. Посмотрим, как знаменитый Гарри Поттер сразится с вами. А вы, мисс Грэйнджер, встаньте против мисс Булстроуд.

   Малфой, высокомерно улыбнувшись, встал, куда сказано. Плотная, с тяжелой челюстью девочка, точь-в-точь злая колдунья из книги «Каникулы с каргой», заняла место против Гермионы. Гермиона улыбнулась ей, но та презрительно вздернула нос.

   – Обменяйтесь приветствиями! – скомандовал с подмостков Локхарт.

   надеюсь моя палочка не устроит здесь взрый или еще что похуже.

   – Палочки на изготовку! На счет «три» попытайтесь разоружить противника. Только разоружить, никакого насилия. Раз... два... три!

   я сказал заклинание и направил палочку на Симуса.

   – Я сказал, никакого насилия! – испуганно завопил Локхарт, увидев поверх голов, как Малфой осел на пол.

   Блин. Опять она выдала не то что я хотел.

   – Прекратить! Сейчас же прекратить! – безуспешно надрывался Локхарт.

   И тут вмешался Снейп – применил соответствующее заклинание.

   – Фините инкантатем! – приказал он.

   И ноги Гарри прекратили выписывать кренделя, а багровый Малфой перестал умирать от смеха.

   Невилл и Джастин лежали на полу, почти бездыханные. Бледный как мертвец Симус парил в воздухе, а я приносил ему извинения за действия своей палочки-инвалидки. Гермиона с Милисентой все еще сражались, правда врукопашную, побросав палочки на пол. Гарри поспешил на помощь и еле оттащил от Гермионы ее противницу: она была раза в два тяжелее его.

   – Ох, ох, ох! – бегал от одного дуэлянта к другому Локхарт. – Вставайте, МакМиллан! Осторожнее, мисс Фосетт! Крепче прижмите, Бут, и кровь остановится... Пожалуй, лучше начать с защиты. – Он растерянно взглянул на Снейпа, но, увидев в его глазах стальной блеск, справился с собой и сказал твердым голосом: – Приглашаю двух добровольцев. Лонгботом, Финч-Флетчли, не хотите ли попробовать?

   – Неудачная мысль, профессор Локхарт, – подошел Снейп, похожий в своей черной мантии на огромную, зловещую летучую мышь. – Логботом самым простым заклинанием способен натворить таких бед, что останки Финч-Флетчли придется нести в больницу в спичечном коробке.

   Розовощекий, круглолицый Невилл залился краской.

   – Я бы предложил Малфоя и Поттера, – коварно усмехнулся Снейп.

   – Вот и отлично! – Локхарт взмахом руки пригласил Драко и Гарри в центр зала. Толпа расступилась.

   – Драко делает выпад волшебной палочкой, а ты, Гарри, ответь ему вот таким приемом.

   И Локхарт стал рисовать в воздухе узор, но выронил палочку. Снейп усмехнулся, Локхарт поднял палочку и укоризненно покачал головой:

   – Ишь, проказница! Как расшалилась сегодня!

   Снейп что-то шепнул на ухо Малфою, тот с гаденькой улыбкой кивнул. Гарри это заметил и попросил Локонса повторить защитный прием.

   Локхарт похлопал Гарри по плечу.

   – Понял прием? Повтори, пожалуйста!

   – Уронить палочку?

   Но Локхарт уже не слушал.

   – Три... два... один!

   Малфой мгновенно взмахнул палочкой и крикнул:

   – Серпенсортиа!

   Раздался звук, похожий на выстрел. из палочки Малфоя вылетела длинная черная змея и шлепнулась на пол. Зрители, стоявшие впереди, отпрянули в ужасе. Кто-то истошно закричал.

   – Стойте смирно, Поттер, – с наигранным добродушием произнес Снейп, наслаждаясь растерянностью Гарри. – Я ее сейчас уберу.

   – Нет уж, позвольте, я! – вмешался Локхарт и устремил на змею свою палочку.

   Но змея не исчезла, она взмыла в воздух и опять шлепнулась на пол. Зашипела, скользнула к Джастину Финч-Флетчлй, приподнялась на хвосте и разинула пасть, готовясь к броску.

   И тут произошло нечто странное. Гарри ни с того ни с сего рванулся с места и зашипел на змею.

   Приплыли тапки к водопаду. Только этого не хватало. От него и так уже шарахаются. Сейчас вообще наследником слизерина объявят.

   Толстая черная змея опустилась, свилась в кольцо, точно пустой садовый шланг, и уставилась неподвижным взглядом на Гарри.

   – Устроил тут представление! – воскликнул Джастин и пулей выскочил из зала.

   Снейп подошел к змее, взмахнул волшебной палочкой, и змея растворилась в маленьком черном облаке. Профессор Снейп сощурился, явно размышляя о чем-то. Вокруг все шептались, я сзади дернул Гарри за мантию.

   – Идем! – сказал я ему в ухо – Скорее идем отсюда.

   И повел Гарри из зала. Гермиона не отставала от нас ни на шаг. У дверей толпа расступилась, как будто шел прокаженный. Гарри не мог ничего понять, а я с Гермионой молчали. И только в Общей гостиной, усевшись в кресла, мы начали разговор.

   – Так ты, значит, змееуст, – сказал я.

   – Кто-кто? – не понял Гарри.

   – Змееуст. Змееязычный волшебник. То есть умеешь говорить со змеями. Почему ты нам этого не сказал?

   – Я говорил с ними всего два раза. Первый раз в зоопарке. Напустил удава на Дадли. Удав мне сказал, что никогда не был в родной Бразилии. И я, непонятно как, выпустил его на волю. Я тогда еще не знал, что я волшебник.

   – Удав тебе сказал, что никогда не был в Бразилии? – вытаращил глаза я. – И ты его понял?

   – А что тут такого? Каждый волшебник понял бы.

   – Ничего не каждый. Понимать змей – очень плохо.

   – По-моему, ничего плохого! – возмутился Гарри. – Да что с вами? Если бы я не закричал на змею, она бы проглотила этого несчастного Финча.

   – Так ты велел ей не трогать Джастина?

   – Я приказал ей убраться прочь. Ты что, не слышал?

   – Я слышал, как ты говорил по-змеиному, только не понял что. А Джастин, наверное, решил, что ты науськиваешь ее на него. Испугался и убежал.

   – Выходит, я говорил совсем на другом языке? Да разве такое может быть? Говоришь на чужом языке, а слышишь, что на своем.

   Я покачал головой. Настроение у меня с Гермионой было похоронное. А Гарри по-прежнему недоумевал.

   – Да объясните же мне толком, что такого ужасного я сделал. Я ведь спас Джастина, помешал змее проглотить его. Не все ли равно, как мне это удалось?

   – Не все равно. Ведь на змеином языке знаешь, кто говорил? Салазар Слизерин. Именно поэтому змея на гербе его факультета, – сказала Гермиона.

   Гарри был несказанно удивлен.

   – Да, это так, – подтвердил я. – И теперь вся школа будет думать, что ты его прапрапраправнук!

   – Никакой я не прапрапра! – вспылил Гарри.

   – Как теперь это доказать? – уныло заметила Гермиона. – Слизерин жил тысячу лет назад. Все может быть.

   * * *

   К утру легкий снегопад, начавшийся ночью, превратился в настоящую вьюгу. И последний урок травологии в семестре был отменен: профессор Спраут хотела сама укутать мандрагоры, чтобы они скорее росли. Без них целебный настой для Миссис Норрис и Колина Криви не приготовишь.

   Вместо урока мы втроем отправились в Общую гостиную Гриффиндора. Гарри сел у камина – его мучило, что он все еще не поговорил с Джастином. Я с Гермионой играли в волшебные шахматы. Гермиона заметила, что Гарри расстроен, и проворонила своего коня. Мой слон сбросил его с доски.

   – Гарри, если тебя это так волнует, – сказала она, – пойди найди Джастина и поговори с ним.

   Гарри вышел сквозь проем с портретом дамы и отправился на поиски Финч-Флетчли. Мы же продолжили играть.

   Глава 12

   Двойное нападение на Джастина и Почти Безголового Ника обратило страхи в настоящую панику. Удивительнее всего было то, что особенно взволновала школу расправа с Почти Безголовым Ником. Все спрашивали друг друга: у кого могла подняться рука на бедное привидение, какая страшная сила сумела поразить того, кто и так уже мертв? Все билеты на экспресс Хогвартс – Лондон, уходящий накануне Рождества, были мгновенно раскуплены: из школы ожидалось массовое бегство.

   – Вижу, мы тут будем одни, – оценил ситуацию я в разговоре с Гарри и Гермионой. – Наша троица и слизеринцы – Малфой и Крэбб с Гойлом – вот и все, кто останется. Веселые будут каникулы.

   Крэбб и Гойл всегда и во всем подражали Малфою, захотели они и остаться с ним на каникулы.

   Фред и Джордж, однако, обратили гнетущий страх в забаву. Увидев Гарри, они все бросали и важно вышагивали впереди него, громко крича: «Дорогу наследнику Слизерина! Падайте ниц, идет самый великий маг...»

   Перси решительно осудил их поведение.

   – Этим не шутят, – холодно заявил он.

   – Ушел бы ты с дороги, Перси, – вздыхал Фред. – Не видишь, Гарри торопится...

   – Его ждет в Тайной комнате чашечка чая и приятная встреча со своим клыкастым слугой, – добавлял Джордж, радостно фыркая.

   Джинни тоже не находила в этом ничего смешного.

   – Перестаньте, пожалуйста, – жалобно умоляла она каждый раз, когда Фред во всеуслышанье спрашивал Гарри, кого еще он собирается погубить, а Джордж махал здоровенной головкой чеснока, притворяясь, что защищается от колдовства.

   Фреду с Джорджем скоро надоело валять дурака: они признали абсурдной потрясающую идею, что Гарри – наследник Слизерина. Но их кривляния весьма раздражали Драко Малфоя: завидев их, он буквально зеленел от злости.

   – По-моему, его так и распирает признаться, что это он – настоящий наследник, – высказал догадку я. – Ты ведь знаешь, как он ненавидит тех, кто хоть в чем-то его превосходит. А тут что получается: вся грязная работа ему, а слава – тебе.

   – Скоро это все кончится, – убежденно заявила Гермиона. – Оборотное зелье почти готово. Неделя-другая, и мы будем знать правду.

   * * *

   Наконец семестр завершился, и тишина, глубокая, как снег на полях, опустилась на замок. Можно было на всю катушку пускать фейрверки, никого не сердя и не пугая, и, уединившись, практиковаться в поединках на волшебных палочках. Фред, Джордж и Джинни тоже предпочли остаться на каникулах в школе – дома нам грозило путешествие с родителями к Биллу в Египет. Перси, который не опускался до «детских игр» и редко показывался в Общей гостиной, с важностью сообщил нам, что остается на Рождество лишь потому, что его долг как старосты – помогать преподавателям в это неспокойное время.

   Утро Рождества пришло в холоде и белизне. Меня с Гарри, единственных сейчас обитателей спальни, в несусветную рань разбудила Гермиона – примчалась уже совсем одетая и принесла нам обоим подарки.

   – Подъем! – объявила она, раздернув портьеры на окнах.

   Вот ведь неуемная.

   – Гермиона, тебе не положено сюда заходить, – проворчал я, прикрывая глаза от света.

   – И тебя с Рождеством. – Гермиона бросила мне подарок. – Я уже час как встала – добавила в зелье златоглазок. Оно готово.

   Гарри сел, сразу проснувшись.

   – Ты уверена?

   – Абсолютно. – Гермиона отодвинула безмятежно спящего крыса Паршивца и села на край постели. – Если мы и впрямь собираемся что-то предпринять, лучшего времени, чем сегодняшний вечер, не найти.

   В этот миг в комнату влетела Хедвиг с маленьким пакетиком в клюве и приземлилась к Гарри на кровать.

   – Привет! – радостно встретил ее Гарри. – Мы опять друзья?

   Хедвиг в знак расположения клюнула его в ухо самым дружеским образом – этот подарок оказался гораздо лучше принесенного в клюве. Пакет, который, как выяснилось, прислали Дурсли, содержал зубочистку и короткое письмецо, где они интересовались, не сможет ли Гарри остаться в школе и на летние каникулы.

   Вот интересно она достовала его родственников пока они письмо не написали?

   Другие рождественские подарки были куда приятнее. Хагрид прислал огромную банку сливочной ломадки, которую, как мы убедились, перед тем как есть, надо разогреть на огне. я ему презентовал книгу «Пушечные ядра», содержащую немало интересного о моей любимой команде «Пушки Педдл». Гермиона подарила роскошное орлиное перо для письма. Развернув последний пакет, Гарри обнаружил новый джемпер ручной вязки и большой сладкий пирог с изюмом от миссис Уизли.

   Я же в это время распаковывал свои подарки. Так это от Гарри, это от Гермионы. О, очередной свитер. Блин она когда-нибудь запомнит, что я ненавижу бордовый цвет.

   * * *

   Большой зал выглядел изумительно. Там было не только множество покрытых инеем рождественских елей и пышных гирлянд из омелы и остролиста, но и чудесный волшебный снег – сухой и теплый, – падающий с потолка. Под руководством Дамблдора собравшиеся исполнили его любимые рождественские гимны, громче всех ревел Хагрид, голос его креп после каждого бокала яичного коктейля. Перси не заметил, как Фред заколдовал его значок старосты. К всеобщему удовольствию, на нем появилась надпись «Дурачина», и бедняга Перси безуспешно пытался выяснить, над, чем это все смеются. Гарри появился на празднике в новом джемпере, сидевший за столом слизеринцев Драко Малфой осыпал обновку язвительными насмешками, но Гарри и ухом не повел. Ничего, если все пойдет как по маслу, часа через два-три Малфоя ждет заслуженное возмездие.

   Дождавшись, пока я и Гарри проглотим третью порцию рождественского пудинга, Гермиона увела нас из зала, чтобы составить подробный план вечерней кампании.

   – Нам еще надо достать какую-нибудь частицу – волосы или ногти – тех, в кого хотим превратиться, – сообщила она обыденным тоном, словно речь шла о покупке мыла в соседней лавке. – Для этого лучше всего подходят Крэбб и Гойл – самые близкие друзья Малфоя, с ними он поделится какой хочешь тайной. И еще надо куда-то деть настоящих Крэбба и Гойла, пока мы говорим с Драко. А то вдруг явятся в самый неподходящий момент. Я все продумала, – невозмутимо продолжала Гермиона, словно не замечая наших ошарашенных лиц. И она показала нам пару увесистых шоколадных пирожных. – В них впрыснуто легкое снотворное. Надо только куда-то их подложить, чтобы Крэбб и Гойл заметили. Вы же знаете, какие они обжоры. Увидят – обязательно съедят. И тут же уснут. А вы их спрячете в чулан, где стоят швабры, и вырвете у того и у другого по нескольку волосков.

   Я и Гарри потрясено переглянулись.

   – Гермиона, по-моему..

   – Это может плохо кончиться...

   Но глаза Гермионы горели стальным блеском, какой бывал иногда в глазах у профессора МакГонагалл.

   – Зелье не подействует без волос Крэбба и Гойла, – объявила она непреклонно. – Вы хотите говорить с Малфоем или нет?

   – Хорошо-хорошо, – кивнул Гарри. – А как же ты? Ты-то у кого достанешь волосы?

   – Я уже запаслась! – Гермиона достала из кармана крохотную бутылочку, в ней был один-единственный коротенький волосок. – Помните Милисенту? Мы с ней боролись во время дуэльной тренировки. Она еще хотела меня задушить. Этот волос остался у меня на мантии. На Рождество она уехала домой, но я скажу слизеринцам, что надумала вернуться.

   И она думает, что они на это поведутся? Блин нам же еще их гостиную искать.

   И Гермиона побежала взглянуть, как там варится архисложное зелье. Я обернулся к Гарри с выражением обреченной покорности судьбе:

   – Ты когда-нибудь еще видел план действий, в котором было бы сразу столько нарушений школьных правил?

   Однако, к немалому моему и Гарри удивлению, первая стадия операции прошла без сучка, без задоринки, в соответствии с намеченным планом. После рождественского чая мы затаились в пустынном холле, поджидая Крэбба и Гойла – те еще оставались в одиночестве за слизеринским столом, уминая четвертую порцию бисквитов со взбитыми сливками. Шоколадные пирожные Гарри положил на видное место – перила в холле. Увидев, что Крэбб и Гойл выходят из Большого зала, мы быстро спрятались за рыцарскими доспехами возле входных дверей.

   – Какой же ты будешь толстый! – прошептал я, глядя на Крэбба, который толкнул локтем Гойла, показывая на пирожные. Оба схватили лакомства и с наслаждением запихали их в широченные рты. С минуту они жадно жевали, и тут же, с тем же самым выражением блаженства, повалились навзничь.

   Хренасе у неё снотворное. Она где его взяла?

   Труднее оказалось тащить их через весь холл в кладовую. Бережно уложив беспомощных врагов между ведер и швабр, мы приступили к следующему этапу. Гарри вырвал пару волос с головы Гойла, я проделал то же с шевелюрой Крэбба. Пришлось еще стащить с них ботинки – наши собственные вряд ли пришлись бы впору ножищам Крэбба и Гойла. Покончив с этим не без внутренней дрожи, мы поднялись наверх, в туалет Плаксы Миртл.

   Из кабинки, где Гермиона колдовала над зельем, валил густой дым. Натянув мантии на лица, Гарри и я осторожно постучали в дверь.

   – Гермиона?

   Послышался лязг задвижки, и появилась Гермиона – сияющая и взволнованная, у нее за спиной тяжело булькало таинственное варево. Три стеклянных стакана уже стояли наготове на туалетном сиденье.

   – Достали? – спросила она шепотом. Гарри показал ей волосы Гойла.

   – Отлично. А я утащила мантии из прачечной. – У Гермионы в руках был большой пакет. – Когда вы станете Крэббом и Гойлом, вам потребуются размеры побольше.

   Все трое посмотрели в котел. Зелье походило на жирную, черную, вяло кипящую грязь.

   – Уверена, что никаких ошибок нет, – сказала Гермиона, еще раз перечитывая покрытую пятнами страницу «Сильнодействующих зелий». – Выглядит оно, как описано в книге. Сами собой мы станем ровно через час после того, как его выпьем.

   Надеюсь мы его все таки правильно сварили. Ладно, если что мадам помфри откачает. Я надеюсь.

   – А теперь что делать? – понизив голос, спросил я.

   – Разольем по стаканам и добавим волосы.

   Гермиона налила в каждый стакан по изрядной дозе не очень аппетитного пойла. Затем дрожащей рукой вытряхнула волосок из своей бутылочки в первый стакан.

   Зелье громко зашипело, словно закипевший чайник, и грязно вспенилось. Через секунду оно стало ядовито-желтым.

   – Ух ты! – воскликнул я. – Вот она, истинная сущность Милисенты Булстроуд. Спорим, оно и на вкус такое же противное.

   – Теперь вы бросайте, – приказала Гермиона.

   Гарри и я бросили в стаканы каждый по волоску. Зелье забулькало, запенилось: Гойлово стало болотно-зеленого цвета, Крэббово – мрачного темно-коричневого. я с Гермионой протянули руки к стаканам, но Гарри остановил нас.

   – Погодите, – сказал Гарри. – Всем вместе пить здесь нельзя. Превратившись в Крэбба и Гойла, мы все тут вряд ли поместимся. Да и Милисента не фея.

   – Отличная мысль, – заметил я, отпирая дверь. – Разойдемся по отдельным кабинкам.

   Стараясь не расплескать ни капли драгоценного снадобья, Гарри проскользнул в соседнюю кабинку.

   – Готовы? – спросил он.

   – Готовы! – раздались в ответ голоса мой и Гермионы.

   – Раз... два... три!

   Зажав нос, я выпил зелье двумя большими глотками. Ну и дрянь.

   И немедленно мои внутренности стало скручивать, как будто я только что проглотил десяток живых змей. От желудка до пальцев на руках и ногах распространялось сильное жжение. А вдруг зелье было сварено неправильно? Я скрючился пополам, задыхаясь, упал на колени. Жжение становилось невыносимо. Мне показалось, что кожа у меня закипела и стала плавиться, как горячий воск. И – о, чудо! – прямо на глазах руки стали расти, пальцы утолщаться, ногти расширились, а костяшки пальцев раздулись, как головки болтов. Покалывание во лбу возвестило, что волосы переползли ниже к бровям, плечи болезненно растянулись, грудь так расширилась. Хорошо мне хватило ума раздеться.

   Превращение закончилось также внезапно, как началось. Я лежал лицом вниз на холодном каменном полу, слыша, как Миртл что-то недовольно бурчит в дальней кабинке туалета.

   Я поднялся. Судя по всему, я превратился в Креба. я оделся в мантию приготовленную Гермионой и зашнуровал похожие на лодки ботинки Креба. Хотел было откинуть волосы с глаз, но рука ощутила лишь короткую жесткую щетину, сбегающую на лоб.

   – Эй, как вы там? – вырвался из уст Гарри низкий, скрипучий голос Гойла.

   – Нормально, – глухо проворчал я.

   Дверь моей кабинки отворилась. У треснувшего зеркала стоял Гойл. Мы посмотрели друг на друга. Да, если не считать бледности и несколько одурелого вида, я был неотличим от Крэбба – начиная со стрижки «под горшок» и кончая длинными, как у гориллы, руками.

   – Это невероятно, – пробормотал я, подойдя к зеркалу и уткнувшись в него приплюснутым носом Крэбба. – Невероятно!

   – Пойдемте скорее, – поторопил Гарри друзей, ослабляя браслет часов, который врезался в толстое запястье Гойла. – Нам еще надо отыскать гостиную слизеринцев. Я на одно надеюсь: встретим по дороге кого-нибудь и за ним увяжемся...

   Я, пристально всматриваясь в Гарри, заметил:

   – Ты себе не представляешь, как странно видеть думающего Гойла...

   Я постучал в дверь Гермионы:

   – Ты что там копаешься? Пора идти...

   Мне ответил напряженный высокий голос:

   – Я... Я не пойду. Ступайте одни.

   – Гермиона, мы знаем, что Милисента Булстроуд уродина – никому и в голову не придет, что это ты.

   – Нет... В самом деле... Думаю, что я не пойду. А вы двое поторопитесь, не теряйте время. Гарри озадаченно посмотрел на меня.

   – Вот это больше похоже на Гойла, – заметил я. – Именно так он выглядит, когда учитель его о чем-то спрашивает.

   – Гермиона, с тобой все в порядке? – спросил Гарри через дверь.

   – Все хорошо... Я в норме... Идите.

   Гарри взглянул на часы.

   – Объяснишь, когда вернемся, ладно? – сказал он.

   Я и Гарри осторожно приоткрыли дверь, убедились, что путь свободен, и пошли.

   – Не маши руками, – произнес Гарри вполголоса.

   – Что?

   – Крэбб всегда их держит, как будто они у него прилипли к телу.

   – А вот так?

   – Так лучше.

   Спустились по мраморной лестнице, ведущей в подземные помещения. Вокруг ни души. Куда запропастились все слизеринцы? Без них в гостиную к Малфою не проникнуть.

   – Что теперь делать? – тихонько спросил Гарри.

   – Слизеринцы всегда идут завтракать вон оттуда. – Я кивнул на вход в подземелье. Едва эти слова слетели с моих губ, как из прохода показалась девушка с длинными вьющимися волосами. Я поспешил к ней: – Извините, мы тут забыли дорогу в нашу гостиную...

   Девушка смерила его неодобрительным взглядом:

   – Прошу прощения, у нас с вами разные гостиные. Я из Когтеврана.

   И убежала, с подозрением оглянувшись на нас.

   Делать нечего – мы, торопясь, двинулись по каменным ступеням вниз, в темноту. Ступая по полу, громадные сапожищи будили особенно звучное эхо. Мы чувствовали, что дело оборачивается сложнее, чем мы рассчитывали.

   Переходы подземных лабиринтов были пустынны. Мы уходили все глубже и глубже под школу, постоянно проверяя по часам, сколько у нас осталось времени. Через четверть часа мы уже стали приходить в отчаяние, как вдруг впереди нам почудилось какое-то движение.

   – Ха! – оживился я. – Вот, кажется, и один из них!

   Из боковой двери появилась неясная фигура. Мы поспешили подойти ближе – и сердце у меня екнуло. Это был вовсе не слизеринец. Это был Перси Уизли.

   – А ты что здесь делаешь? – изумленно спросил его я.

   Перси первым делом напустил на себя оскорбленный вид.

   – Вот уж не ваше дело, – сказал он твердо. – Крэбб, если я не ошибаюсь?

   – Ну... в общем, да, – ответил я.

   – Отправляйтесь-ка в вашу гостиную, – продолжал Перси сурово. – Небезопасно вот так попусту блуждать по темным коридорам в эти дни.

   – Ты-то блуждаешь, – возразил я. Перси расправил плечи:

   – Я – староста. Никто не осмелится на меня напасть.

   Позади нас внезапно отозвался эхом чей-то голос. К нам неторопливо шествовал Драко Малфой, и впервые в жизни я был рад его видеть.

   – Вот вы где, – сказал он, растягивая слова в своей обычной манере. – Вы что там, заснули в Большом зале? Я вас искал, хотел показать кое-что забавное.

   Малфой метнул уничтожающий взгляд на Перси.

   – А ты что делаешь у нас внизу, Уизли? – спросил он с усмешкой.

   Перси задохнулся от возмущения.

   – К старосте следует проявлять большее уважение, – заявил он. – Ваше поведение предосудительно!

   Малфой вновь ухмыльнулся и жестом приказал мне и Гарри следовать за ним. Мы с Гарри поторопились за Малфоем, который успел ввернуть, сворачивая в очередной коридор: «Этот Питер Уизли слишком задается...»

   – Перси, – машинально поправил его я.

   – Да какая разница. Я замечал, он тут шныряет даже среди ночи. Держу пари, он возомнил, что шутя поймает наследника Слизерина. – Малфой презрительно фыркнул.

   Я и Гарри обменялись взглядами. Малфой задержал шаг у голой, в потеках влаги каменной стены.

   Блин, мы бы её до посинения искали.

   – Какой там новый пароль? – спросил он у Гарри.

   – Эээ... мммм... – промычал тот.

   – Вспомнил, «чистая кровь»!

   Часть стены уехала в сторону, открывая проход. Малфой уверенно шагнул внутрь, Гарри и я – за ним.

   Общая гостиная Слизерина была низким длинным подземельем со стенами из дикого камня, с потолка на цепях свисали зеленоватые лампы. В камине, украшенном искусной резьбой, потрескивал огонь, и вокруг, в резных креслах, виднелись темные силуэты слизеринцев.

   – Ждите здесь, – распорядился Малфой, махнув рукой в сторону пары свободных кресел в отдалении от камина. – Сейчас пойду принесу – отец мне кое-что сегодня прислал.

   Любопытствуя, что же такое Малфой собирается показать, мы сели в кресла, делая вид, что чувствуем себя как дома.

   Малфой появился через минуту, держа в руке газетную вырезку.

   – Обхохочетесь! – сказал он и сунул ее мне под нос.

   Глаза у меня расширились от удивления. Быстро прочитав вырезку, я выжал из себя некое прдобие смеха и протянул Гарри.

   Заметка из «Ежедневного проповедника» сообщала:

   "Расследование в Министерстве магии.

   Артур Уизли, глава Отдела по противозаконному использованию изобретений маглов, был сегодня оштрафован на пятьдесят галлеонов за магические манипуляции с магловским автомобилем.

   М-р Люциус Малфой, председатель попечительского совета Школы чародейства и волшебства «Хогвартс», где эта заколдованная машина была ранее в этом году разбита, потребовал сегодня отставки м-ра Уизли.

   – Уизли подрывает репутацию Министерства, – сказал м-р Малфой нашему корреспонденту. – Вне всяких сомнений, его нельзя допускать к составлению законов, а его смехотворный Акт о защите маглов следует незамедлительно упразднить.

   М-р Уизли от комментариев отказался, а его жена пригрозила репортерам, если они не уберутся, спустить на них домашнего упыря".

   – Ну как? – спросил Малфой, взяв из рук Гарри вырезку. – Умрешь со смеху!

   – Ха-ха-ха, – уныло рассмеялся Гарри.

   – Артур Уизли обожает маглов, готов сломать волшебную палочку и перенять у них все, что можно, – заметил Малфой с презрением. – Глядя на всех этих Уизли в жизни, не скажешь, что они чистокровные!

   Моя физиономия – точнее сказать, Крэбба – исказилась от бешенства.

   – Что это с тобой, Крэбб? – раздраженно покосился на меня Малфой.

   – Желудок схватило, – пробурчал я.

   – Иди в больничное крыло и побей там от моего имени грязнокровок, – фыркнул Малфой и продолжал: – Странно, что «Ежедневный проповедник» еще не накатал репортажа о нападениях в школе. Наверное, Дамблдор хочет замять эту историю.

   Действительно странно. Не ужели еще никто не написал домой?

   Если нападения в ближайшее время не прекратятся, его уволят, как пить дать. Отец всегда говорил: Дамблдор – худшая из напастей. Он любит грязнокровок. Правильный директор никогда бы не принял в школу таких, как Криви.

   Малфой сделал вид, что фотографирует, и зло, но очень похоже изобразил Колина:

   – Поттер, можно, я сделаю твое фото? Дай мне, пожалуйста, свой автограф. Можно, я вылижу твои ботинки, Поттер? – Потом взглянул на друзей и прибавил: – Да что такое сегодня с вами обоими?

   Хоть и с опозданием Гарри и я без энтузиазма хихикнули. Но Малфой был удовлетворен, ведь Крэбб и Гойл всегда туго соображали.

   – Святой Поттер, друг грязнокровок, – протянул Малфой. – Нуль без палочки, вот он кто. У него нет никакого чувства гордости. Настоящий чародей никогда бы не стал дружить с этой зубрилой, грязнокровкой Грэйнджер. А еще говорят, что он наследник Слизерина!

   Я и Гарри слушали, затаив дыхание: Малфой вот-вот выдаст свою тайну. Но Малфой переменил тон.

   – Хотел бы я знать, кто этот наследник. Я бы ему помог...

   Было очевидно, что и для Малфоя это секрет. У меня отвалилась челюсть, отчего лицо Крэбба стало еще глупее. Малфой ничего подозрительного не заметил.

   – Но ты, наверное, прикидывал, кто за этим стоит?

   – Я ничего не знаю, сколько раз повторять тебе, Гойл! – рыкнул на него Малфой. – А отец помалкивает. Комнату открывали последний раз пятьдесят лет назад, задолго до его учебы здесь. Но ему все известно. Это очень большая тайна. И он боится, если я буду много знать, то могу нечаянно проболтаться. Но одно я знаю: когда Комнату в последний раз открыли, был убит кто-то из грязнокровок. Спорим, и в этот раз ухлопают, хорошо бы задаваку Грэйнджер! – кровожадно произнес он.

   Вот скотина. Теперь бы удержаться и не съездить ему по морде.

   Я сжал гигантские кулаки Крэбба.

   – А ты знаешь, того, кто тогда открыл Комнату, его поймали? – спросил Гарри Малфоя.

   – Да, конечно... Его исключили. Может, он до сих пор в Азкабане.

   – В Азкабане? – недоуменно переспросил Гарри.

   – Азкабан – это тюрьма для волшебников, дубина ты стоеросовая. Честное слово, может, ты и бывал тупее, но сегодня побил все рекорды.

   Он беспокойно поерзал в кресле.

   – Отец не велит мне в это впутываться. Пусть наследник делает свое дело. Всю эту нечисть давно пора гнать из школы. Но самим лучше держаться подальше. Отцу тоже сейчас несладко приходится. Вы ведь знаете, на той неделе Министерство магии устроило обыск у нас в замке.

   – Ничего особенного не нашли. У отца есть очень ценные штуки для ритуалов черной магии. Они хранятся под полом большой гостиной.