Текст книги "Рон Уизли и Тайная комната (СИ)"
Автор книги: Galinasky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
– Подписать фото? Ты, Поттер, раздаешь свои фотографии с автографом?
Громкий насмешливый голос Драко Малфоя гулко разнесся по двору. Он остановился позади Колина в сопровождении двух верных дружков Крэбба и Гойла, по виду настоящих головорезов.
– Спешите занять очередь! – надрывал глотку Малфой, обращаясь к ученикам, наполнившим двор. – Гарри Поттер раздает автографы!
– Ничего я не раздаю, – стиснув кулаки, сказал Гарри. – Замолчи, Малфой.
– Тебе просто завидно, – выпалил Колин, чье туловище было едва ли толще шеи Крэбба.
– Мне? Завидно? – Драко больше не кричал, его и так слушала уже половина двора. – А чему завидовать? Чтобы и мне рассекли полчерепа? Нет уж, спасибо! Я не такой дурак. Крэбб и Гойл только глупо хихикали.
– Подавись слизняками, Малфой! – взорвался я.
Крэбб перестал хихикать и начал угрожающе потирать костяшки кулаков размером с каштан.
– Легче на поворотах, Уизли, – предупредил насмешливо Малфой. – Я бы на твоем месте не нарывался на драку. Забыл, что твоя маменька обещала забрать тебя из школы? – И, передразнивая, пропищал: – «Если совершишь хоть один проступок...»
Пятикурсники из Слизерина громко рассмеялись.
– Уизли тоже мечтает получить твое фото с автографом, Поттер, – презрительно скривил губы Малфой. – Это сокровище будет стоить дороже, чем весь его дом.
Я взмахнул заклеенной скотчем палочкой, но Гермиона, захлопнув книжку, шепнула мне:
– Перестань! – и взглядом указала на приближающегося Гилдероя Локхарта.
– Что, что тут происходит? – Гилдерой летел точно синяя птица, бирюзовая мантия развевалась за спиной, как сохнущее на ветру белье. – Кто тут раздает фотографии с автографом?
Локхарт обхватил Гари за плечи и, улыбнувшись во всю ширь белозубого рта, пропел:
– Можно было бы не спрашивать! Мы опять пересеклись с тобою, Гарри! Начинайте, мистер Криви. Мы готовы! – одарил он Колина сияющей улыбкой.
– Двойной портрет, мистер Криви. Лучше не придумаешь. И мы оба его подпишем! – распоряжался Локхарт.
Колин повозился немного со своей камерой, сделал снимок, и тут как раз прозвенел звонок на урок.
– Идите в классы! Быстрее! – скомандовал Локхарт и сам устремился ко входу. Он все еще держал за плечи Гарри – Соломоново решение, – с высоты своего величия проговорил Локхарт, входя в замок вместе с Гарри через боковые двери. – В этой сцене с юным Криви я был твоим щитом. Поскольку он фотографировал нас двоих, твои недруги не будут тебя корить: ишь какой, ставит себя выше других...
Не слушая мямлившего оправдания Гарри, Локхарт увлекал его дальше по коридору под взглядами спешащих на уроки учеников.
– Позволь откровенно тебе сказать: раздавать фото с автографом на этом этапе карьеры – верх неблагоразумия. Придет время, когда тебе, как сейчас мне, будет необходимо иметь наготове пачку таких фотографий, но, – жизнерадостно хохотнул он, – думаю, что сегодня, пожалуй, еще рановато.
Наконец они вошли в кабинет Локхарта, и Гарри обрел свободу. Одернул мантию, устроился на последнем ряду и, сев за стол, водрузил перед собой стопку из всех семи книг Гилдероя Локхарта – спрятался за ними от автора.
Тут же в кабинет вошли, громко переговариваясь, и остальные ученики. Я с Гермионой поспешили к Гарри и сели рядом – я сел слева, гермиона справа.
ну, он и красный.
– На твоем лице хоть яичницу жарь! – шепнул я. – Моли Бога, чтобы Колин и Джинни не познакомились, а то, глядишь, создадут клуб фанатов Гарри Поттера.
– Тише ты! – Гарри толкнул меня локтем. – Не хватало еще, чтобы Локхарт услышал.
Когда все расселись по местам, Локхарт громко прокашлялся, и в классе стало тихо. Он протянул руку, взял «Тропою троллей» – экземпляр, принадлежащий Невиллу Логнботому – и поднял его, демонстрируя собственный подмигивающий портрет на обложке.
– Это я, – сказал он и тоже подмигнул. – Гилдерой локхарт, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почетный член Лиги защиты от темных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой!
Гилдерой замолчал, ожидая смеха. Несколько учеников довольно кисло улыбнулись.
– Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг. Как это прекрасно! Пожалуй, начнем урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили...
Вручив каждому листки с вопросами, Гилдерой вернулся к столу.
– Даю вам полчаса, – сказал он. – Начинайте. На первой странице я прочитал:
1. Какой любимый цвет Гилдероя локхарта?
2. Какова тайная честолюбивая мечта Гилдероя локхарта?
3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Гилдероя локхарта?
И так далее и тому подобное. Последний, пятьдесят четвертый вопрос звучал так:
54. Когда день рождения Гилдероя локхарта и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок?
Он совсем сбрендил. Попытался вспомнить хоть что-то из его книженок, но потом плюнул и начал писать от балды.
Спустя полчаса Локхарт собрал работы и быстренько просмотрел их.
– Ай-яй-яй! – покачал он головой укоризненно. – Почти никто из вас не помнит, что мой любимый цвет сиреневый. Я об этом пишу в книге «Йоркширские йети». А кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я черным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения – благорасположение между всеми людьми, магами и не магами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена!
И Локхарт еще раз проказливо подмигнул. Я уставился на Локхарта недоуменным взглядом. Сидевшие впереди Симус Финниган и Дин Томас тряслись от едва сдерживаемого смеха. Гермиона же, наоборот, вся обратилась в слух. Вернуло ее к действительности только произнесенное на весь класс ее имя.
– А вот мисс Гермиона Грэйнджер знает мою честолюбивую мечту. Да, я хочу избавить мир от зла и наводнить рынок составами для сохранения шевелюры моего собственного изобретения. Умница девочка! – Он еще раз перелистал ее работу. – Она заслуживает самой высокой оценки. Где мисс Гермиона Грэйнджер?
Гермиона подняла дрожащую руку.
– Отлично! – излучал восторг Локхарт. – Отлично с плюсом! Десять баллов Гриффиндору. А теперь перейдем к делу...
С этими словами он нагнулся за своим столом и поднял с полу большую, завешенную тканью клетку.
– Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу – сохраняйте спокойствие.
Гарри выглянул из-за баррикады. Я же пристально смотрел на клетку. Локхарт опустил руку на ткань, закрывающую клетку. Дин и Симус перестали трястись от смеха. Невилл явно трусил, сидя за столом в первом ряду.
– Ведите себя тише, – понизив голос, погрозил пальцем Локхарт. – Они могут перевозбудиться.
Весь класс затаил дыхание, Локхарт сдернул ткань.
– Да, это они, – драматически произнес он. – Только что пойманные корнуэльские пикси.
Симус Финниган не сдержался и так явно хихикнул, что даже Локхарт не принял его смешок за вопль ужаса.
– Что такое? – расплылся он в улыбке.
– Но... но ведь они совсем... неопасные, – выговорил сквозь смех Симус.
– Не скажите. – Локхарт покачал головой. – Их забавы могут быть очень неприятны.
Пикси были ярко-синие, ростом сантиметров двадцать, с заостренными мордочками. Оказавшись после темноты на свету, они пронзительно заголосили, точно в класс ворвался полк трубачей, заметались по клетке, стали барабанить по жердям и корчить рожи, не то дразня зрителей, не то забавляя.
– А теперь посмотрим, – повысил голос Гилдерой Локхарт, – как вы с ними справитесь! – И он открыл клетку. Блять! быстро скинул свои вещи в сумку и запихнул её под стол.
Что тут началось! Светопреставление! Пикси выскочили из клетки, как маленькие ракеты, и разлетелись во все стороны. Два проказника схватили за уши Невилла и взвились с ним под потолок. Штук пять-шесть, разбив окно и осыпав осколками стекла последний ряд, вылетели из класса. Остальные принялись крушить все, что попадало в их проворные ручки, с яростью разъяренного носорога. Били пузырьки с чернилами и залили весь класс, рассыпали корзину с мусором, рвали в клочки книги и тетради, срывали со стен картины, швыряли в разбитое окно сумки и учебники. Не прошло и пяти минут, как весь класс сидел под столами. Только бедняга Невилл, держась за люстру, болтался под потолком.
– Чего вы испугались? Действуйте! Гоните их обратно в клетку! Это ведь всего только пикси, – кричал Локхарт.
Он засучил рукава, взмахнул волшебной палочкой и быстро произнес:
– Пескипикси пестерноми!
Его слова, однако, не укротили разбушевавшуюся нечисть. Один даже выхватил у Локхарта волшебную палочку и выбросил в окно. Локхарт охнул и нырнул под собственный стол. Очень вовремя – люстра не выдержала и Невилл упал прямо на то место, где секунду назад стоял профессор.
Тут как раз прозвенел звонок, и весь класс ринулся к двери. В кабинете стало потише, локхарт вылез из-под стола, увидел нас, готовых уже выскочить за дверь, и приказал:
– Прошу вас, друзья, загоните оставшихся пикси обратно в клетку.
Профессор резво пронесся мимо нас и захлопнул дверь перед нашим носом.
– И ты после этого будешь ему верить! – гневно воскликнул я, получив хорошую оплеуху от одного из разбушевавшихся баловников.
– Он просто хотел поместить нас в реальную жизненную обстановку, – сказала Гермиона. Не раздумывая, она наложила заклинание Заморозки на двух пикси и без труда отправила их в клетку.
– По-твоему, это реальная жизненная обстановка? – сказал Гарри, мучаясь с пикси, который плясал перед ним, высовывая язык – Да Локхарт просто сам не знал, что с ними делать!
– Глупости, – сказала спокойно Гермиона. – Ты ведь читал его книги. Вспомни все те удивительные подвиги, которые он совершил.
– Это он только пишет, что совершил, – уточнил я.
Глава 7
Гарри начал прятаться от профессора Локхарта, что ему удавалось. К сожалению от хвоста из Колина Криви так просто было не отделаться. Я уже начал подумывать не мсломать ли ему волшебную камеру, но друзья отговорили.
Моя волшебная палочка до сих пор работала из рук вон плохо. Изолента определено не помогла. А ведь мне с ней экзамены сдавать. Придется зимой писать домой. Это если Перси до сих пор не настучал родителям. Утром в пятницу на уроке заклинаний она превзошла себя: вырвалась у меня из рук и ударила хрупкого старого профессора Флитвика в лоб, где у него вскочил огромный зеленый фурункул. Мы все вместе собирались на выходных сходить в гости к лесничему Хагриду. Но в тот день Гарри куда-то с утра пропал.
Выйдя из спальни я обнаружил отсутствие членов команды по квидичу. У них что тренировка? В такую рань? Оливер совсем рехнулся? Перговорив с Гермионой решили захватить Гарри бутербродов с завтрака.
Когда команда вышла на поле солнце успело подняться, хотя на траве все еще слоями лежал туман. Мы сидели на трибуне и дожидались Гарри. Ну наконец-то.
– Вы что, еще не закончили? – удивился я.
– Еще и не начинали, – буркнул Гарри, с завистью глядя на тосты с джемом, которые мы прихватили с собой после завтрака. – Вуд объяснял нам новую тактику.
Он оседлал метлу, оттолкнулся от земли и взмыл в небо. Гарри на полной скорости облетел стадион, обогнав Фреда и Джорджа.
На самом верху требуны стоял Колин. Он без остановки щелкал камерой, звуки на пустом стадионе разносились необычно громко.
– Посмотри сюда, Гарри! Сюда! – отчаянно завопил Колин.
Джордж указал на игроков в зеленой форме, которые с метлами на плечах выходили на поле.
Вуд так резко пошел вниз, что приземление оказалось весьма чувствительным. Его слегка пошатывало, когда он двинулся к слизеринцам вместе с Гарри и близнецами.
– Флинт! – рявкнул Вуд, обращаясь к капитану соперников. – Сейчас наше время! Мы встали чуть свет! Убирайтесь отсюда!
Маркус Флинт был крупнее Вуда. Мне иногда казалось, что он смахивает на тролля. Вот и сейчас у него на лице играла глуповатая.
Подошли Алисия, Кэти и Анджелина. Слизеринцы, среди которых девочек не было, стояли плечом к плечу и презрительно ухмылялись.
– Но я забронировал стадион! – крикнул Вуд. – Забронировал!
Флинт сунул ему бумажку. Из-за спин шестерых игроков вышел седьмой, чуть не на голову ниже остальных. На его бледном, заостренном лице играла самодовольная улыбка. Это был Драко Малфой.
Все семеро вытянули вперед свои метлы. Отполированные до блеска, абсолютно новые, с золотыми буквами «Нимбус-2001», они ослепительно сверкали в лучах утреннего солнца.
– Последняя модель. Появилась только месяц назад, – небрежно заметил Флинт, смахнув несуществующую пылинку со своей метлы. Она гораздо лучше «Нимбуса-2000». А что касается «Чистометов», – он бросил уничтожающий взгляд на старые метлы в руках Фреда и Джорджа, – они с этой моделью даже рядом не стояли.
Игроки Гриффиндора не нашлись что ответить. У торжествующего Малфоя налитые злобой глаза превратились в щелки.
– Смотрите, – махнул рукой Флинт. – К Гриффиндору спешит подмога.
По пробежались по полю к собравшимся кучкой камандам.
– Что происходит? – спросил я у Гарри. – Почему вы не играете? А этот тип, что тут делает?
Я удивленно разглядывал Малфоя, одетого в спортивную форму Слизерина.
– Я новый ловец сборной Слизерина, Уизли, – самодовольно заявил Малфой. – Мы любуемся метлами. Их купил мой отец для всей нашей команды.
Я не смог отвести восхищенного взгляда от семи великолепных скоростных метел. Офигеть Нимбус 2001! Эх, мне бы такую.
– Хороши, а? – невинно поинтересовался Малфой. – Не расстраивайтесь, соберите с болельщиков деньги и тоже такие купите. Или выставьте на аукцион свои «Чистометы-5». Музеи всего мира из-за них подерутся, – издевался он.
Сборная Слизерина разразилась дружным хохотом.
– Зато ни один игрок нашей сборной не покупал себе место в команде, – отчеканила Гермиона. – Все они попали туда благодаря таланту.
Самодовольное лицо Малфоя исказила гримаса ненависти.
– А твоего мнения, грязнокровка, никто не спрашивает! – выпалил он. Вот тварь.
Не успел он закрыть рта, как поднялся невообразимый шум. Флинт метнулся прикрыть собой Малфоя от кулаков Фреда и Джорджа. Алисия кричала:
– Да как ты смел такое сказать!
А я с воплем:
– Ты заплатишь за это, Малфой! – выхватил из кармана волшебную палочку и, просунув ее под руку Флинта, направил прямо в лицо Малфою. По стадиону разнеслось эхо от громкого хлопка, из другого конца палочки вырвался зеленый луч и ударил меня в живот. Я упал и покатился по траве.
– Рон, с тобой все хорошо? – бросилась ко мне Гермиона.
Я хотел ответить ей, открыл рот и... оглушительно рыгнул. Изо рта посыпались слизняки. Бли-ин! Как я мог забыть о состоянии совей палочки.
Сизеринцы зашлись от смеха. Флинт согнулся пополам и рухнул бы на траву, если бы не метла. Малфой не устоял на ногах и хохотал на четвереньках, колотя кулаком по земле. Гриффиндорцы окружили меня, извергавшего больших блестящих слизней. Зрелище было столь неприятно, что никто не решался помочь мне.
– Отведем его к Хагриду это недалеко, – обратился Гарри к Гермионе. Та храбро кивнула, друзья подхватили меня под мышки и поставили на ноги.
– Что случилось, Гарри? Что случилось? Он заболел? Но ты ведь сможешь его вылечить, правда? – тараторил Колин, который сбежал с трибуны и сейчас приплясывал вокруг Гарри и Гермионы.
Мня в очередной раз вывернуло наизнанку, у меня изо рта посыпалась новая порция слизняков.
– Ого! – восторженно воскликнул Колин и поднес камеру к глазам. – Гарри! Подержи его секундочку!
– Уйди с дороги, Колин! – рассердился Гарри. А может ему просто в глаз дать? Меня повели со стадиона в сторону Запретного леса.
– Мы уже почти пришли, Рон, – подбодрила меня Гермиона, заметив между деревьями домик лесничего. – Через пару минут будем на месте... тебе сразу станет легче...
Когда до дома осталось метров пять, дверь распахнулась. Но появился не хозяин: из дверей размашистым шагом вышел Гилдерой Локхарт, одетый на этот раз в сиреневую мантию.
– Сюда, – шепнул Гарри, толкнув меня за ближайший куст. Гермиона не очень охотно последовала за нами.
– Это очень просто, надо только знать, что делать! – профессорским тоном объяснял Локхарт Хагриду. – Если понадобится помощь, вы знаете, где меня найти! Я пришлю вам свою книгу. Странно, что у вас до сих пор ее нет. Подпишу сегодня вечером и пришлю. До свидания! – И Локхарт зашагал в сторону замка.
Гарри дождался, пока он скрылся из виду, вывел меня из-за кустов и поспешил к дверям. Мы все забарабанили в дверь.
Хагрид тут же открыл – вид у него был явно недовольный. Но, увидев, кто на крыльце, он расцвел.
– Куда вы запропали! Заходите, заходите! Я уж подумал, это профессор Локхарт вернулся...
Гарри и Гермиона втащили меня в единственную комнату Хагрида, которая служила и спальней, и гостиной, и столовой. У одной стены стояла огромная кровать, в камине весело потрескивал огонь. Усадив меня в кресло, Гарри принялся торопливо рассказывать Хагриду, что случилось со мной, но великана эта история со слизняками, похоже, не обеспокоила.
– Лучше пусть лезут наружу, чем сидят внутри, – жизнерадостно заявил он, поставив передо мной большой медный таз. – Давай, Рон, не стесняйся.
Я склонился над тазом.
– Нам, наверное, остается только ждать, когда это прекратится само собой? – озабоченно спросила Гермиона. – Это заклятие вообще непросто снять, а уж если сломана палочка...
Хагрид суетился вокруг, накрывая стол к чаю. Волкодав Клык подошел к Гарри, положил голову ему на колени и тут же обслюнявил всю мантию.
– А что хотел от тебя Локхарт, а, Хагрид? – спросил Гарри, почесывая Клыка за ушами.
– Учил меня, как колодец от водорослей очистить, – проворчал Хагрид, убирая со стола полуощипанного петуха и ставя на его место чайник. – А то я без него не знаю. Болтал о привидении, накликающем смерть. Будто он его... э-э... откуда-то выгнал. Все, небось, врал, готов съесть чайник, да!
Это было не похоже на Хагрида. Он никогда не говорил плохо о профессорах Хогвартса. Гермиона заявила, чуть повысив голос:
– Я думаю, ты несправедлив, Хагрид, профессор Дамбддор сам выбрал его на должность профессора защиты от темных искусств.
– А из кого выбирать-то? – ответил Хагрид, протягивая нам тарелку с ирисками из патоки. Я все страдал над тазом. – Защиту... вишь ты... никто не хочет преподавать. Эта должность проклята, на ней больше года не держатся, да! Ладно, лучше скажите, – спросил Хагрид, кивнув в мою сторону, – кого это он пытался заколдовать?
– Малфоя. Он обозвал Гермиону. Как-то очень грубо, потому что все просто рассвирепели.
– Гнусно обозвал, – прохрипел я, подняв голову от таза. На моем побледневшем лице проступили капли пота. – Назвал ее грязнокровкой...
Почувствовав очередной приступ рвоты, я снова склонился над тазом. Хагрид побагровел от ярости.
– Ишь, гад! – проревел он, повернувшись к Гермионе.
– Я не знаю, что это значит, – тихо проговорила она. – Конечно, я понимаю, это ужасно грубо...
– Это самое подлое оскорбление. – Моя голова снова высунулась над столом. – Грязнокровками называют тех, кто родился в семье маглов. У кого родители не волшебники. Среди волшебников есть такие, кто считает себя лучше всех. Например, Малфои. Они хвалятся, что у них в жилах течет самая чистая кровь. – Я всхлипнул и плюнул в подставленную руку маленького слизняка. Бросил его в таз и продолжил: – Вообще-то почти для всех волшебников это ничего не значит. Какая разница – маг ты или магл! Взять хотя бы Невилла Логботома: уж куда чище кровь, а даже котел не может ровно установить.
– А наша Гермиона может все! Она знает... кучу, нет... все заклинания! – гордо воскликнул Хагрид.
Гермиона от такой похвалы зарделась, как маков цвет.
– Бессовестно так называть людей, – сказал я, дрожащей рукой отирая со лба капельки пота. – Грязная кровь! Это про кровь-то! Да сейчас большинство волшебников полукровки. Если бы мы не женились на маглах, мы бы давно все вымерли.
Тут я рыгнул и снова скрылся под столом.
– Ты не виноват... эта... что хотел заколдовать его, Рон, – крикнул Хагрид, стараясь перекрыть глухой стук, с каким слизняки падали в таз. – Даже лучше, что палочка не сработала. Поди заколдуй Драко, Люциус Малфой тут же... явится в школу. И тут уж жди беды!
– Гарри, – Хагрид неожиданно повернулся к нему, как будто вспомнил о чем-то, – я тут чуть не обиделся. Ты ведь подписываешь фотографии. А мне-то не подписал? Я, думаешь, хуже всех?
Гарри возмутился.
– Никаких фотографий я не подписывал, – с жаром воскликнул он. – А если Локхарт говорит...
Хагрид рассмеялся.
– Да шучу я. – Великан добродушно хлопнул Гарри по спине, отчего тот ткнулся лицом в стол. – Ну да, не подписывал. Я так и сказал Локхарту: на кой леший это Гарри, он и так знаменитей всех.
– Вряд ли ему это понравилось, – потер Гарри ушибленный подбородок.
– Перекосился весь! – ответил Хагрид, и его глаза весело блеснули. – А тут я возьми и брякни, что вообще не читал его книг. Он вскочил и... э-э... ушел. Будешь ириску, Рон?
Чтобы слизни меня совсем доканали? Может стоит сходить в больничное крыло? Нет, не пойду.
– Нет, спасибо. – я вынырнул из-за стола. – Лучше не рисковать.
– Идемте посмотрим, что у меня растет, – позвал Хагрид, когда Гарри и Гермиона допили чай.
На маленьком участке за домом теснились огромные тыквы. Каждая была величиной с хороший валун.
– Знатные тыквы, да? – воскликнул Хагрид. – Это к Хэллоуину. Они... э-э... к тому времени еще раздуются...
– А чем ты их подкармливаешь? – спросил Гарри.
– Ну, сам понимаешь... э-э... я, да... помог им... – промямлил Хагрид, убедившись, что они за домом одни.
У стены стоял розовый зонт Хагрида. Очевидно, это не совсем простой зонт. Хагрид не имел права прибегать к магии. Его исключили из Хогвартса на третьем курсе, но нам пока не удалось выяснить за что. Стоило заговорить об этом, Хагрид начинал кашлять с отсутствующим видом, как будто оглох, пока Гарри не менял тему.
– Заклинание Раздувания, да? – В голосе Гермионы звучали укор и восхищение. – Ты отлично поработал над ними.
– Твоей сестренке тоже понравилось, – кивнул Хагрид в мою сторону. – Видел ее вчера. – Хагрид покосился на Гарри и улыбнулся в бороду. – Она сказала, что... э-э... любуется окрестностями, а мне сдается, она... гм-гм... ожидала встретить кое-кого у меня. – И Хагрид подмигнул Гарри. – И она б не отказалась от подписанной...
– Перестань! – воскликнул Гарри.
Я прыснул, и на грядку посыпались слизняки.
– Осторожнее! – рыкнул Хагрид и немедленно отволок меня подальше от драгоценных тыкв.
Близилось время обеда. Мы попрощались с Хагридом и пошли к замку. Я изредка икал, но слизняки во мне, похоже, кончились – за всю дорогу я отрыгнул всего пару, да и то крошечных.
Едва переступив порог холла, мы услышали свои фамилии.
– Явились наконец-то, Поттер, Уизли. – К нам приближалась профессор МакГонагалл. Вид у нее был весьма суровый. – Вечером будете отрабатывать свои наказания.
– А что мы будем делать, профессор? – спросил я, сдерживая отрыжку.
– Вы, Уизли, будете чистить серебро в Зале почета под присмотром мистера Филча, – ответила профессор МакГонагалл. – И никакого волшебства, Уизли: будете работать руками.
Я судорожно вздохнул. Завхоза Аргуса Филча ненавидели все до единого ученика Хогвартса.
– А вы, Поттер, будете помогать профессору Локхарту – поклонники завалили его письмами.
– Только не это! Нельзя ли мне тоже чистить серебро в Зале почета? – В голосе Гарри звучало отчаяние.
– Конечно, нет. – Профессор МакГонагалл удивленно взметнула брови. – Профессор Локхарт попросил, чтобы ему помогали именно вы. Ровно в восемь, и не опаздывать!
Настроение было испорчено. Гарри и я вошли в Большой зал, понурившись, Гермиона следовала за нами, на ее лице ясно читалось: «Не надо было нарушать школьные правила!» мы обсуждали свои наказания, сидя за столом и обедая.
– Филч продержит меня всю ночь, – сокрушался я. – И никакого волшебства! Да в этом зале сотни три кубков! А я совсем не умею работать руками, как маглы!
– Я бы с радостью поменялся с тобой, – несчастным голосом произнес Гарри. – Я у Дурелей напрактиковался. Отвечать на письма поклонников Локхарта... Просто кошмар!
Субботний день растаял быстро. Не успел я оглянуться, как часы уже показывали без пяти восемь. Едва переставляя ноги, Гарри побрел по коридору второго этажа к кабинету Локонса. Я же пошел к Филчу.
Какой кошмар. Мало того, что он заставил меня натирать кбуки без магии, так еще у меня сдучился очереджной парисчтуп извержения слизняков. Наконец Филч был удовлетворен.
Я ввалился в комнату, поддерживая правую руку левой. От меня шел сильный запах средства для чистки серебра. Гарри уже был в спальне и похоже ждал меня.
– Руку свело, – простонал я, падая на кровать. – Он заставил меня четырнадцать раз натирать Кубок по квиддичу! А когда я чистил Кубок «За особые заслуги перед школой», из меня снова полезли слизняки, и я целую вечность оттирал потом с него слизь... А как у тебя с Локхартом?
Понизив голос, чтобы не разбудить Невилла, Дина и Симуса, Гарри сел в постели и рассказал мне о голосе.
– И Локхарт сказал, что ничего не слышал? – спросил я. я нахмурился. – Думаешь, он соврал? Но я не понимаю... ведь даже невидимки открывают двери!
– Да, конечно, – ответил Гарри, опускаясь на подушку. – Я тоже ничего не понимаю.
Глава 8
Пришел октябрь, холод и сырость затопили окрестности, пробрались в замок. Мадам Помфри была теперь постоянно занята – вся школа кашляла и чихала. Ее «Бодроперцовое зелье» действовало моментально, и все было бы хорошо, если бы не побочное действие: у тех, кто принял настойку, часа три из ушей валил дым. Сестра ходила вялая, осунувшаяся. Перси отвел ее в больничный отсек и заставил выпить это снадобье.
Тяжелые капли дождя стучали по окнам замка неделю без перерыва. Озеро вышло из берегов, клумбы превратились в грязное месиво, а тыквы Хагрида раздулись до размеров кареты. Но все это нисколько не остудило энтузиазм Оливера Вуда. Тренировки продолжались. Я даже порадовался что не состою в команде по квидичу. Просто поиграть это одно, а профессионально заниматься квидичем, нет уж. Не надо мне такого счастья.
* * *
Переодевшись, наконец, в чистую, сухую одежду, Гарри присоединился к нам в Общей гостиной.
– Прием по случаю юбилея смерти? – с интересом переспросила Гермиона. – На что хочешь спорим, очень мало живых людей могут похвастаться, что были на таком приеме. Наверное, будет потрясающе!
– И придет же в голову отмечать годовщину собственной смерти! – неодобрительно покачал головой я. Лучше бы мы пошли на праздник в большой зал. Но раз уж Гарри пообещал, что тут поделаешь.
Я делал домашнее задание по зельеварению, а это всегда действовало на меня удручающе.
– По-моему, тоска будет смертная...
За окном, по аспидно-черным стеклам хлестал дождь, но в комнате было светло и уютно. В камине пылал яркий огонь. Сидящие в мягких креслах школьники читали, разговаривали, делали уроки. Фред с Джорджем ставили опыт: что будет, если скормить саламандре бенгальский огонь доктора Фейерверкуса. В кабинете ухода за волшебными существами Фред «освободил из заточения» ярко-оранжевую ящерицу, и сейчас она дымилась на столе, окруженном кучкой любопытных.
Саламандра вдруг взмыла вверх и бешено закружилась по комнате, громко треща и разбрасывая искры. Изо рта у нее посыпались оранжевые звезды, раздался легкий взрыв, и саламандра, охваченная пламенем, исчезла. Перси до хрипоты кричал на близнецов.
***
Вся школа предвкушала банкет в честь праздника Хэллоуина. Большой зал был по традиции украшен живыми летучими мышами и фонарями, сделанными из огромных тыкв Хагрида – внутри каждой тыквы могло поместиться три человека! Ходили слухи, что Дамблдор пригласил на праздник труппу танцующих скелетов.
– Обещание есть обещание, – непреклонно заявила Гермиона. – Ты дал слово Нику пойти на его юбилей.
Ровно в семь часов вечера Гарри, я и Гермиона прошли мимо Большого зала, где призывно сияли свечи и на столах поблескивали золотые блюда. Мы победили соблазн и направились к лестнице, спускающейся в подвалы.
Вошли в коридор, который вел в большой подземный зал, в тот самый, где устраивал свой прием Ник. Коридор освещался свечами, отчего он делался еще мрачнее. Длинные, тонкие, черные свечи горели ярко-синим огнем, и в их призрачном свете мы сами стали похожи на привидения. С каждым шагом в коридоре становилось все холоднее. Вдруг наших ушей коснулся оглушительный звук, как если бы тысячи ногтей одновременно заскребли по гигантской школьной доске.
– Это что, музыка? – в ужасе прошептал я.
Мы свернули за угол и увидели Почти Безголового Ника, окутанного черным бархатом. Он парил у входа в зал, приветствуя подходивших гостей.
– Добро пожаловать, дорогие друзья, – траурным тоном произнес Ник. – Добро пожаловать! Я так рад, что вы оказали мне честь своим приходом.
Он снял украшенную пером шляпу и с низким поклоном пригласил нас внутрь.
Нашим глазам представилось невероятное зрелище. Подземный зал был полон сотнями призраков. Жемчужно-белые прозрачные пары вальсировали на танцплощадке под душераздирающий звук тридцати музыкальных пил. Играли на них музыканты в черном бархате, стоявшие на сцене. Под потолком висел гигантский канделябр, и тысяча свечей заливала зал полуночно-синим светом. В зале было холодно, как в морозильнике, – из наших ртов валил густой пар.
– Прогуляемся по залу? – предложил Гарри.
– Смотри осторожнее, не хватало только пройти через кого-нибудь из гостей, – нервно заметил я, и мы, внимательно озираясь по сторонам, устремились вперед по краю танцевальной площадки. Прошли мимо группы мрачных монахинь, мимо оборванного человека в цепях, мимо Толстого Проповедника – веселого призрака Халфпафа, мимо рыцаря, у которого во лбу торчала стрела. Заметил, что призраки обходят стороной Кровавого Барона – призрака подземелья Слизерина. Это был худой, с выпученными глазами старик, укутанный в мантию, по которой серебристо переливались кровавые пятна.
