Текст книги "Песнь лезвия конька (СИ)"
Автор книги: EvgenyaTrofims
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)
Руки Кати лежали в руках Ушакова. Как обычно, но теперь это движение имело какой-то другой… более интересный смысл. Даже перчатки на руках не мешали чувствовать каждую морщинку на коже, ощущать её текстуру.
– Я верю в тебя, – он слегка подался вперёд, но не коснулся её ничем, кроме всё тех же рук, сжимающих её руки.
– Спасибо, – она на секунду утонула в глазах Дениса Руслановича, а затем помотала головой. Нужно держать себя в руках.
Желательно в своих, а не его.
– Всё. Пойдём, – он мягко приобнял её за плечи, направляя в сторону выхода на арену, но позже убирая руку. На люди они вышли уже без единого контакта.
Ярослава в этот момент как раз докатала свою программу. Катя подошла к бортику, стараясь как можно меньше смотреть на сокомандницу. Не считывать её эмоции, не смотреть на техническую панель, высвечивающуюся сверху, на экране. Ни на что не смотреть.
На арене было прохладно. Но, не настолько холодно, чтобы Катя прямо ужасно замерзала. Зато дышать легче.
Несколько кругов, пару проверенных прыжков, и всё. На шестиминутной разминке она прыгнула один четверной флип и один четверной сальхов, остальные прыжки оставила без проверки. Олимпийку сняла достаточно быстро.
Зелёное, скорее даже нежно-салатовое платье с открытыми руками и изящной сеточкой по бокам. Лёгкая юбка, практически невесомая. Всё такое же изящное, как сама Катя. Только вот катает она всю ту же Лолиту.
На прокат вышла посмотреть и Тамара Львовна. А с другой стороны, на трибунах, смотрел Дима Панкратов. Вся семья собралась за просмотром проката произвольной программы Кати. И даже Тимур смотрел трансляцию.
Она в последний раз подъехала к Денису Руслановичу, отпивая воду из бутылки. Тренер ничего не сказал. Просто кивнул, смотря прямо в глаза.
– Екатерина Панкратова!
Выехала в центр. Улыбнулась, постаралась максимально спокойно себя вести.
«Катайся для него».
Имя она не произносила. Сама себе же говорила. И так знала.
Знакомая музыка, руки и ноги двигаются на рефлексах.
Денис Русланович у бортика один. Роман с Дашей, и они оба понимали, почему так разделились. Пусть у Романа мотивы были менее странные и менее аморальные, но они были. Ему нужна была Даша как практически личная ученица, а Денису была нужна Катя, как… Просто нужна.
Его мозг иногда забывал, что Катя фигуристка. Его спортсменка, практически как ребенок, которого он воспитывает. И такое отношение у него было ко всем, кого он вёл с малых лет. К Даше, которая каталась в штабе с двенадцати лет, к Ярославе, катавшейся с восьми-девяти. Да даже ко взрослому Тимуру, который штабе уже больше десяти лет. Но к ней… Нет. Катя меньше года в их штабе. Влилась, да, но тут рассуждения не об этом. Денис уже не сможет воспринять её как малышку.
Катя не думала ни о чём. Ехала, доверившись наработкам и инстинктам.
Вдох… Вперёд. Назад.
«Сделай это!»
Толчок.
Четверной флип.
Катю слегка повело на выезде, она уже подумала, что ничего не спасти. Пришлось ловить себя в полете, пытаться сгруппироваться. Но, как бы это ни было сложно или безнадежно…
Под лезвием был лёд.
Она выехала четверной флип.
Денис Русланович похлопал, но его аплодисменты влились в общие аплодисменты зала. Зрители не жалели звука, поддерживая Панкратову.
Четверной лутц.
Тамара Львовна не хлопала. Смотрела на программу, подмечая интересные моменты, которые смог разглядеть Ушаков в Кате. Она не считала, что девочка стала лучше в новом штабе. Что по-другому заиграла – это да, но не лучше, нет. Тамара Львовна видела шероховатости программы, дрожащие ноги на выезде, прочие не очень красивые мелочи. Видела лишние килограммы. А ещё видела взгляд, которым тренер смотрел на Катю. Денис видел в ней музу, это было точно. Такое сочетание тренера и спортсмена бывает редко. И, как не удивительно, Денис совпал с сестрой своего лучшего спортсмена.
В этом сезоне Катя стала девушкой на льду. Не вихрем, который разрушает все стандарты, а той, которая следует стандартам.
Четверной сальхов.
В прошлый раз она упала именно с него. А в этот раз всё было безупречно, высоко и точно.
Дима восхищался этим прокатом. Чувствовал какую-то силу, которую не чувствовал от сестры раньше. Конечно, он болел на этом турнире не за неё. По крайней мере, Дима был уверен в этом до того, как Катя вышла на лёд.
Женская сила бывает разной. И Дима это видел наглядно. Предыдущие девочки были нежными, утонченными и парящими, словно бабочки. Никто из них не рубил взглядом, никто не сжирал глазами. Кроме последних двоих. В то же время, Катя выглядит как та самая утонченная девочка. Но, внутри такая сила…
Двойной аксель.
Хореографическая дорожка закончилась, и впереди был последний четверной прыжок. Катя была очень близка к высоким баллам и, дай бог, золоту.
За этот четверной очень переживал Ушаков. Они переставили каскад в конец, как и было задумано изначально. Но, Катя ещё на катала на соревнованиях это в таком виде. Могла устать на предыдущих четверных, а цеплять каскад больше некуда.
Подходит момент. Катя скользит назад, руки в четкой позиции.
Четверной лутц.
Стоит!
Тройной тулуп.
Возможно, был недокрут. Но она выехала и продолжила программу комбинированным вращением. Четверные закончились, но выдыхать было никак нельзя. Ещё два прыжковых элемента.
Тройной лутц.
Тройной риттбергер!
На этот раз без помарок. Катя улыбнулась, уходя в дорожку шагов. Полностью довольная и ни о чём не жалеющая. Конечно, ещё можно всё испортить, но она об этом не думала. Как и о золоте. Хотелось просто помочь Денису Руслановичу.
А себе… а себе как-нибудь потом поможет. Со следующих стартов. Вот отберется на Европу, и на те призовые уже снимет квартиру. План отличный, а главное надежный.
За ней наблюдали сотни зрителей. Вся её семья, тренеры, подруги. Все, кто только мог, смотрели на то, как Катя отточенно делает дорожку шагов.
Тройной флип.
Ойлер.
Тройной сальхов.
И есть.
Заход во вращение, и широкая улыбка на лице Панкратовой. Она рада своему чистому прокату как никогда раньше. И последний бильман получается без привычных ненавистей в голове.
Аплодисменты.
Звенят в ушах, в каждой клеточке тела. Улыбка не сходит с лица, каждым движением она показывает то, как кайфует от поддержки зала. Катя кланяется во все стороны, пока над головой громогласно раздается:
– Екатерина Панкратова!
Впервые за много лет захотелось закричать «Да, это я!». Рука опускается в поклоне, а на лёд летит куча игрушек. Белые коты, на всём льду. Маленькие фигуристки собирают их, но им трудно убрать такой объем. А Катя сияет. Справилась.
«Ради него».
– Молодец, – Денис Русланович на эмоциях обнимает Катю за талию одной рукой, держа во второй всё, что как раз принадлежит ей, – Я тобой горжусь.
Шепот в шею, и Катя покрывается мурашками. Она обнимает Дениса обеими руками за шею, находясь чуть выше пола. И сколько же в нём силы?.. Одной рукой, да так просто. Точно бывший парник.
– КА-ТЯ! – зал кричал это в унисон, заставляя улыбаться.
– Спасибо, – наконец-то она отвечает Ушакову, когда её опускают на землю.
Внутри неё настолько кипит кровь, живет адреналин, что она согласна прокатать программу ещё раз. И ещё раз. Может ещё и короткую! Она вообще может всё, что угодно.
На лёд выехала Даша Калинина.
Катя постаралась на неё не смотреть.
Рука Дениса уверенно легла на колено спортсменки, поддерживающим жестом сжимая его. Ничего необычного для других тренеров, но для него, не любящего тактильность, это что-то совсем новенькое. Только с ней это чувствовалось комфортной обыденностью.
– Хоть бы за сто восемьдесят, – шептала Катя, пытаясь устаканить тяжелое дыхание.
Очередная улыбка зрителям и всем помахала. Лучик света, блондинистое счастье.
– За прокат произвольной программы Екатерина Панкратова набирает… 184.52 балла!
– Блин, балла не хватило! – Катя немного расстроилась, но тут же широко улыбнулась, когда увидела сумму баллов. Тоже немного не хватило, но она была очень близко. Близко к своему мировому рекорду в произвольной программе и по сумме баллов.
– В сумме 269.12. На данный момент она занимает первое место.
Катя расслабленно откинулась на плечо Ушакова. Бессилие нахлынуло в один момент. Сделала всё, что могла, и даже больше. Вот её девиз сегодня.
– Молодец. Это отличные баллы, – Денис Русланович немного потряс её за колено, – Улыбочку!
Катя выдавила улыбку, устало посмотрев на тренера.
– Ладно, уговорила. Можешь сидеть с хмурым лицом.
На льду Дарья Калинина. Напрыгивает тройной лутц-тройной тулуп. Стряхивает руки, напряженно смотрит в лёд. И понимает, что сегодня точно что-то пойдёт не так.
– Дарья Калинина!
Улыбка. И максимальная собранность, на которую она сейчас способна.
– Поздравляю! – Кристина встретила Катю сразу же у входа, обнимая.
– И я тебя, – Катя с удовольствием обнимает сокомандницу, – Ты была хороша.
– Не так, как ты, – восхищенно произнесла Кристина, после запинаясь. Началась музыка Даши, – Пойдём посмотрим!
– Не-ет, я отдыхать, – попыталась скрыть волнение Панкратова, – Ты иди.
Кристина ускакала, а Катя осталась одна со своими страхами. Она сделала всё, но этого может оказаться просто недостаточно для того, чтобы обойти невероятно сильную Дашу. И это будет нормально, но тогда это будет значить, что Катя ничего не может сделать для того, чтобы быть выше. Больше четверных не вставит, каскады четыре-четыре никогда в жизни не сделает.
– Ты чего?
Денис Русланович коснулся руки спортсменки, позволяя себе такую вольность.
– Просто переживаю. Ничего страшного, – Катя постаралась сделать как можно более спокойное лицо, но от опытного тренера и мужчины никуда не деться. Он покачал головой, сжимая губы.
Четверной лутц.
Четверной тулуп.
Приземлилась в недокрут почти две галки, постаралась спасти тулуп любой ценой. Всё же выехала, но каким трудом спасала прыжок. Недокрут поставят. Только какой, галку или две? Даша об этом предпочла не думать. Надо же, сорвать такой каскад.
Дима сматерился, ударяя по сиденью. Сидящие рядом люди здорово удивились.
– Не нужно от меня ничего скрывать, – Ушаков посмотрел самым проницательным взглядом, на который только был способен, – Я же всё равно узнаю.
– Я ничего не скрываю, – прошептала Катя, мотая головой, – Просто хочу первое место. Вы же знаете, из какой я семьи, и как нас воспитывали. Первый или ты никто…
«И я хочу помочь Вам. Если не помогу, вот тогда я никто».
– Катя, – Ушаков осмотрелся вокруг, а после, когда никого не обнаружил, обнял девушку, – Тебе незачем лгать. Я пойму любой ответ.
Четверной флип.
– Да почему вы думаете, что я вру?! – Катя рассерженно уперлась руками в его грудь, но не приложила достаточно усилий, чтобы он отпустил, – Я говорю правду. Я хочу золото, поэтому переживаю. Там Даша катает, у нас отрыв восемь баллов в короткой, правда думаете, что поводов мало?!
Денис Русланович заметно расстроился. Сжал губы сильнее, отпустил Катю. Сделал шаг назад и, максимально выдержанным тоном, произнёс:
– Да, ты права. Извини, у меня не было оснований. Переодевайся, или жди баллы.
Ушаков развернулся и направился в сторону выхода на арену. Там тоже его спортсменка. Нельзя терять голову, нельзя уделять время только одной. Он только злил Катю. И никаких других тёплых чувств. Нужно было это принять, а то, что было до – обычное наваждение.
Ничего не значащее.
Тройной аксель.
Катя смотрела ему вслед. Стояла, смотрела, и думала уставшим мозгом о том, что нужно сейчас сделать. Кричать в спину? Это глупо. Она ничего не может сказать, ни про действительные мотивы желания победы, ни про то, как для неё важно и трепетно всё то, что они чувствуют. Да Катя даже не уверена, что ей не кажется! Раз за разом она думает, что это совпадение, и так не бывает. Не будет же она лезть со своими глупыми чувствами? Ей не хочется быть Лебедевым!
Четверной флип.
Тройной тулуп.
– Подождите! – Катя решается на это спонтанно. Совершенно. Денис Русланович останавливается полубоком и, чуть наклонив голову, смотрит на девушку.
Встречаясь со взглядом зелёных глаз, Катя теряет всю решительность. Застревает в глупой позе и мыслях. Он смотрит так холодно, что она может замерзнуть. И ничего тёплого.
Она дура.
Четверной лутц.
Ойлер.
Тройной сальхов.
– Что ты хотела? – тон тренерский. Как обычно. Какой был раньше.
– Я… Просто… Ладно.
Нужно действовать, а не думать. И это девиз того, что Катя сделает дальше. Лёгкими шагами, но быстро, она подходит к Ушакову и мысленно радуется, что коньки добавляют роста.
– Опустите голову.
Тройной лутц.
– Что? – «Она что, прямо сейчас решится? Да нет, Денис, она же спокойная и боязливая».
Поцелуй? Да нет. Нет. Он хочет, но не верит, что Катя способна это сделать. Хотя, так дрожит и боится, что это наверняка что-то… нестандартное. Хоть бы поцелуй!
Мысли пролетали в голове Дениса так быстро, как не пролетала ни одна фигуристка, когда заезжала на прыжок.
Тройной флип.
Ушаков опустил голову, не получив ответа на свой вопрос. Лёгкое движение девичей головой и она оставляет мазок губами на его щеке.
– Спасибо вам… за всё, что вы делаете для меня.
«Чувствую себя маньяком!» – в сердцах кричит Денис, а от злости хочется топнуть ногой. Чертова Катя, ну почему ты такая недоступная, боязливая и… и вот это делаешь?! От тебя сносит голову, хочется притянуть и просто целовать. Но, нельзя!
Они стоят так очень долго. Катя просто смотрит в пол, а Ушаков думает, что сказать. Не придумав, он просто загребает её в лёгкие объятия, которые Катя в любое время может разорвать. Но, она этого не делает.
Тепло. Сердце бьется под щекой. Дыхание щекотит макушку. А твои глаза прикрыты. Так выглядит счастье?
«Возможно» – ответила себе на свой вопрос Катя.
– За прокат произвольной программы Дарья Калинина набирает 186.22…
«Новый мировой рекорд».
– … в сумме баллов она набирает 276.57 баллов. И это первое место!
«Второй мировой рекорд».
Катя разочарованно сжимает губы, сильнее вдавливаясь в Дениса Руслановича. А он ничего не говорит. И так всё понятно. Разочарование, грусть, желание, чтобы всё было по-другому.
– У тебя всё ещё будет, – лёгкий поцелуй в макушку.
– У нас… – шепчет Катя, а Денис вслушивается, не послышалось ли, – Вы же мой тренер. Мы вместе.
– Да, – он смеется, – Вместе.
Часть 20
– Панкратов, пошёл вон со льда! Зачем ты вообще на льду, если ничего не можешь сделать?!
Утро. Одна из тех тренировок, которые вытягивают из тебя всё. Финал Гран-При прошёл, всё давно забыто, в голове только Чемпионат России. До которого неделя с небольшим. И если большинство спортсменов в старшей группе штаба были на энергии после Финала Гран При, Тимуру приходилось тяжело. Денис Русланович всё же дал добро на участие в Чемпионате России, но требовал от него теперь тоже в несколько раз больше. Теперь это не спортсмен, который восстанавливался и пропускал сезон, а тот, кто собирается отобраться на Чемпионаты Европы и Мира.
Он восстановил четверные. Пока, увы, проблемы были с четверными на травмированную ногу, но четверные лутц и флип шли просто замечательно. Но, на другую ногу вообще ничего. Ни сальхов, ни тулуп. Даже аксель только двойной, на тройном его раскрывало и он улетал или в степ-аут, либо делал бабочку. В общем, всё было не очень, и Чемпионом России Тимуру точно не стать.
Тимур зашёл в очередной аксель, стараясь сделать его в три оборота. А в голове каждый раз звенел короткий разговор с Евой, произошедший одним утром, когда Тимур в очередной раз еле поднялся с кровати.
– Ты себя ломаешь… ты уверен, что это то, что ты хочешь делать в свои двадцать четыре?
– Сама знаешь ответ, – Тимур потянулся к тумбочке, чтобы ухватиться за неё и наконец-то встать, – Это вся моя жизнь.
Она понимала. Сама знала, что такое – выходить на лёд. Увы, её карьера закончилась окончательно и бесповоротно. Ни единого шанса блистать на льду.
Тройной аксель.
Он свалился, но вовремя успел подставить руки, и не коснулся льда ничем, кроме рук и ног. Левая нога предательски ныла. Возможно, если бы он вколол обезболивающие, тройной аксель получился бы, но садиться на обезболивающие так рано не хотелось. Возможно, за пару дней до Чемпионата России и стоило бы, просто в профилактических целях.
Калинина в прекрасной форме. Каждую тренировку идёт всё дальше и дальше. Это про старшую, конечно же. Да и младшая не отстаёт, после провала на ФГП она выкладывается на каждой тренировке на сто двадцать процентов.
Что касается Кати… тут всё было не очень однозначно. Она была на льду, но с каждым днём её участие в Чемпионате России всё больше и больше ставилось под вопрос. Ставилось Денисом Руслановичем, потому что сама девушка это отрицала. И тут сыграл злую шутку факт того, что они с Ушаковым жили вместе. Невозможно было ничего скрыть.
Катя болела. Грипп, простуда, непонятно. Что-то такое, что она игнорировала, раз за разом приходя на лёд, а дома задыхаясь от кашля.
– Тук-тук, – Ушаков сначала постучался рукой, а затем и произнёс это, заходя внутрь, – Ты чего тут?
– Всё в порядке, – голос сел от продолжительного кашля, а сама Катя выглядела очень бледно в лунном свете, – Сейчас, скоро спать уже буду.
– Да-да… хорошо, – Денис Русланович поставил перед ней кружку с горячим молоком, – Выпьешь. Спокойной ночи.
Из-за болезни пропал и аппетит. Молоко, которое ей постоянно таскал Денис Русланович, стало практически единственной её пищей. Исключая моменты, когда Ушаков практически засовывал в неё какой-то суп. Времени у него на это практически не было, так что это случалось всё реже и реже. Ушаков полностью уходил в работу, и Катя понимала, почему. Слышала разговоры по телефону, когда он спрашивал про мать. И суммы становились всё больше…
Катя отдала до копейки призовых. Все, что были. Ушаков долго отнекивался и упирался, но она смогла сломить его гордость и помочь. Чему была очень рада.
Она каталась в маске и, как бы это ни было неудобно, это оставалось единственным шансом присутствовать на льду со всеми. Заражать никого не хотелось.
– Привет, – Роман сегодня приехал только ко второму льду. На лице была очень довольная улыбка, – Как у вас тут дела?
– Да никак, – пессимистично ответил Денис, пожимая руку Роману, – Все разваливаются. Даша твоя одна меня радует, остальные как-то… тухленько. Катя вообще…
– Ага, ну, это, держись, – Роман как будто спросил из вежливости. Ушаков недовольно покосился на него, – Я к тебе кое-кого привёл. Подцепил на вокзале, у помойк…
– Это я тебя на помойке нашла!
Знакомый голос поднял какой-то трепет в душе. Так бывает, когда встречаешься с тем, кого ты давно не видел. Роман прыснул, делая шаг от Дениса и позволяя ему наконец-то увидеть обладательницу голоса. Хотя, он не мог её не узнать.
Невысокая, всё такая же маленькая и хрупкая, с теми же озорными огоньками в глазах и широкой улыбкой. Изменился только цвет волос – она перекрасилась и теперь не была огненно-красной, теперь ушла в тёплый блонд. Ей очень шло.
– Сеня! – Денис довольно улыбнулся, распахивая объятия для девушки. А она с радостью обняла бывшего партнёра в ответ, – Какими судьбами?
Есения Князева, обладательница всех тех же парных титулов, что и Денис Русланович, и немножко больше. Прошла с ним весь его путь от одиночника к завершению карьеры и покаталась ещё несколько лет с другим партнером. Они не очень сложились характерами, и Есения закончила.
– Просто свободный день выдался, а потом вижу, идёт Рома. Вот и я тут, – она довольно улыбнулась, поднимая голову, – ты старый.
– Ха-ха, ты тоже не молодеешь, старуха, – он обожал эти разговоры. Подколы, никаких смущений или излишней деликатности. Сеня всегда была такой. Настоящей.
На три года младше Ушакова, что считалось в их соревновательном возрасте достаточно серьезной разницей. Когда Сеня ещё должна была кататься в юниорах, она уже готовилась ко взрослым стартам с Денисом. Они сделали карьеру вместе, были единым целым. Очень быстро скатались и сдружились. А теперь они уже взрослые. Как быстро летит время.
Виделись редко. В последний раз, наверное, пару лет назад. У Сени была своя школа фигурного катания, в которой она тренировала только парников. На стартах как-то пересечься никак не удавалось.
– Я, вообще-то, очень хорошо выгляжу!
И она не врала. Короткие блондинистые волосы, молодое лицо и глубокие светло-карие глаза. И всё ещё держит себя в форме. Денис, конечно, тоже не растолстел, но чтобы прям настолько хорошо выглядеть… Не все действующие спортсмены так выглядят.
– Не спорю.
– Ты своих спортсменов показывать будешь, или так и будем стоять обжиматься как смазливая парочка после расставания? – Сеня сама отлепилась первой, приваливая к бортику, – О, там Тимур?
Который как раз сделал четверной лутц.
– О… а… У него же перелом? – Сеня аж забыла как разговаривать, сначала просто перебирала буквы. Роман сзади хихикнул, что не осталось без внимания девушки, – Ты че смеешься с меня? У вас тут с переломом четверные крутят!
– Да-а, твоему сараю такое и не снилось, – Денис словил хорошего настроения и лёгким движением обнял Есению за плечи, – Зарос у него перелом. Решил, что он хочет прыгать четверные и в Чемпионате России участвовать.
Есения хлопала глазами. Это где вообще видано, чтобы у него перелом буквально несколько месяцев назад, а он уже четверные делает. Она мысленно ужаснулась с режима тренировок в Ушаковском штабе. Покосилась на Дениса. Да вроде на тирана не похож, тогда почему заставляет?! Прям спортсмен и сам решил, что ему нужно кататься во что бы то ни стало, через дикую боль.
– Я хочу с Дашей Калининой познакомиться! – Есения заметила её на другом конце льда, – Можно?
– Ваще без проблем, – рядом с Сеней Денис становился тем самым ребенком из прошлого. Просто чувствовал, что можно не держать лицо старшего тренера, – Даша, давай сюда!
Тем самым Ушаков привлёк внимание к себе. На него обернулась не только Даша, но и все остальные. Катя в том числе.
Зря это сделала. Сразу заметила партнёршу Дениса, узнала её даже издалека. И руку на её плечах тоже. Сжатые губы никто не увидел, маска помогла. И Катя поехала дальше тренироваться. Злость добавила энергии, которой критически не хватало, и теперь она была способна на всё. По ощущениям.
Какого черта так взъелась?! Непонятно. Просто разозлило то, что Ушаков так спокойно обнимается с той, которая могла ему нравиться. Улыбается, стоит довольный. А Катя там уже себе придумала… Ага. Она ему максимум как племянница. Дура. Просто дура.
– Да? – Даша затормозила около бортика, поправляя чуть задравшуюся кофту.
– Привет, я Есения Князева, и я очень хотела с тобой познакомиться, – Сеня протянула руку к Даше. Калинина расширила глаза, осознавая, что перед ней сама Князева, и тут же пожала руку в ответ, – Я тобой восхищаюсь, ты настоящее открытие в женском фигурном катании. Да и в фигурном катании в общем. В двадцать лет творить такое… это дорогого стоит.
– Я… да… спасибо! – Даша замешкалась. Ей восхищается Князева!
– Отлично, – Есения улыбнулась, – Тогда, не буду тебя отвлекать. Рада была с тобой познакомиться лично.
– Я тоже. Очень! Вы крутая!
Сзади был приземлен четверной флип от Кати. От Кати, которая уже два дня не прыгала четверные вообще. На них не хватало сил, максимум была попытка тулупа. А тут флип. Не удивительно, что Денис Русланович сразу же переключился на неё.
– Панкратова, ты куда лезешь?! Сейчас вместе с братом со льда пойдете отсюда, нельзя так нагружаться!
Катя услышала его, но проигнорировала, заезжая на следующий прыжок. Понимала, что потом будет еле ногами перебирать, но сейчас нужно было выплеснуть это непонятное и неприятное чувство, смешанное со злостью.
– О, Панкратова, – Есения словно не замечала девушку до этого, – она чего у тебя в маске катается?
– Болеет, – недовольно ответил Денис, теперь не отрывая взгляда от Кати. Всё приподнятое настроение улетучилось, вернулся старый добрый рассерженный Денис Русланович.
– А, это же с ней ты, по мнению журналистов, романы крутишь. Точно. Ну, она молодец, флип хороший, ещё и четверной. Настоящая дочь своей матери, не иначе.
– Несомненно, – прошипел Ушаков, видя, как Катя заходит на лутц. Судя по длине захода, не иначе, как на четверной. И, не ошибся.
Четверной лутц.
Тройной риттбергер.
Даже у Романа, который Катю не очень жаловал, отвисла челюсть. Он с огромными глазами посмотрел на Дениса, на Есению. Оба стояли в таком же шоке. Только над головой Дениса Руслановича сгущались грозовые тучи. Ещё немного, и он будет или стрелять молниями, или плеваться ядом.
– Вау! Я хочу её потом к себе, в пары! – не сдержалась Сеня, хлопая.
– Только через мой труп, – мрачно отчеканил Ушаков, – Катя, подойди-ка сюда.
Денис отошёл от Сени и Романа, направляясь к выходу со льда. У-у, кого-то сейчас действительно выгонят с катка. Последний, кого выгнали, был Тимур. Это ещё в прошлом сезоне, но, видимо, Катя решила поставить новую отправную точку в этом вопросе.
– Что ей будет? – Сеня прошептала это Роману, с сожалением косясь на фигуру, подъезжающую к выходу.
– Да зная Дэна… Хрен знает.
Денис спокойно следил за тем, как Катя надевает чехлы на лезвия и указал ей рукой на выход в коридор. Катя зло покосилась на Дениса Руслановича, явно не отпрыгав всю свою злость, а Ушаков сохранял максимально пофигистичное выражение лица. За ними закрылась дверь.
– А вы это… – Есения сказала это совсем тихо, – Девочку-то… накормите.
– Если выживет – лично ей булку с буфета принесу, – не очень оптимистично произнёс Роман. Зная Дениса в ярости, Кате не поздоровится.
***
Катя молча шла рядом с Денисом Руслановичем по уже знакомому коридору. Они направлялись куда-то в сторону раздевалок. Ну, не собирается же он её реально выпроводить на весь сегодняшний день? Вообще не в его интересах отстранять спортсмена перед Чемпионатом России.
На самом деле, было всё равно. Катя искренне хотела наорать на Ушакова, но позволить себе такого не могла. Да и за что? Не имела ведь вообще никаких прав на это, чего уж скрывать. Всё, что она позволяла ему делать – обнимать, касаться – это чисто на её совести.
– Вот и всё, – Денис Русланович был спокоен, даже излишне. Казалось, что одно неловкое движение и он взорвется, эта напускная спокойность исчезнет, – Переодевайся, собирайся. До полного выздоровления на льду тебя не ждём. Чемпионат России пропустишь, я сам оформлю твое снятие.
Катя так и остановилась около раздевалки, несколько секунд пребывая в зависшем формате. Она смотрела и хлопала глазами, а внутри нарастала такая злость, что и не описать. Руки уже мелко дрожали, хотелось наговорить столько ерунды, что она уже еле сдерживалась.
– Что?
Переспросила просто потому, что молчать было нельзя.
– Мы с тобой это обговаривали. Ты должна быть на льду полностью под моим контролем и действовать согласно плану. Ты этот уговор нарушила. Соответственно, на лёд ты не допускаешься и больше кататься до выздоровления не будешь, – перед Катей был Денис Русланович Ушаков, главный тренер штаба. Никто иной, ни тот, кто появлялся перед ней в моменты слабости.
– Вам что, не нужны медали? Нужно, чтобы всё забрал штаб моей матери? – тон начал немного нарастать, но она старалась пока что держать себя в руках.
– Медали есть кому завоевывать. А ты должна отдыхать и выздоравливать.
– Я должна?! Да я должна быть на льду и тренироваться, это может быть мой последний сезон, вы вообще в курсе, что век фигуристок короток? Я хочу выступать! – долго сдерживаться она не умела. Все-таки правильно сказала Князева, она дочь своей матери. А ещё сестра парня, который в свои девятнадцать устроил истерику всему Олимпийскому комитету страны, а в двадцать три довел судей до дрожи своими протестами и заявлениями. А ещё того, который обещал разнести все арены, которые только сможет представить. В общем, спокойной крови было маловато, – Я не болею почти, я в порядке! Не нужно мне ни отстранение, ни чертова маска!
Катя резким движением сбросила с себя маску, откидывая её.
– На меня кричать не надо. Помни, что ты разговариваешь с тренером, – голос стал стальным, Денис Русланович выходил из себя.
– Да какое к черту «с тренером»? Вы сами-то верите в то, что говорите?! Хотя, о чём я. Ваша Князева и не такое видела! – Катя перебарщивала, очень сильно перебарщивала и совсем не контролировала свои слова. Что кричало сердце, то и лилось в речь, а мозг совсем не успевал это обрабатывать.
– Гонор убавь, – тренер сурово посмотрел сверху вниз, – «Моя» Князева – уважаемый во всём мире тренер. Ты должна проявить хоть каплю уважения. Или век фигуристки заканчивается, а мозгов так за это время прибавить не удалось?
Катя аж задохнулась от такой наглости. Какого хрена он себе такое позволяет?!
Оглушительный хлопок и сверкающее в воздухе напряжение перестаёт существовать. Оно замирает на месте, как и время. Ушаков смотрит на спортсменку таким взглядом, что у Кати внутри всё замерзает. Настолько холодны глаза Дениса Руслановича. Он смотрит так, словно ненавидит в Кате всё. Или это она так придумала?..
– Какого хрена ты себе позволяешь?! – прошипел Ушаков, даже не поднимая руку к своей горящей от удара щеке.
– Что-то не нравится – ваша Князева готова приласкать! – Катя уже не стеснялась кричать, всё равно никого нет в коридорах. А если кто и услышит, ей откровенно было наплевать. По крайней мере сейчас, когда внутри всё горело огнём злости, – Возвращайтесь к ней, обращайте внимание на Дашу вместе, делайте что угодно. Мне наплевать, абсолютно, только хватит мешать мне развиваться! Обжимайтесь с кем хотите, я даже слова не скажу, если вы наконец-то перестанете задвигать меня за Дашу!
– Дура! – в сердцах крикнул Ушаков, не очень аккуратным движением хватая Катю за запястье и резким движением вжимаясь в её губы.
Надоела она с «Князевой», надоела со своими криками. Надоела играть на нервах Дениса. Просто надоела!
Несколько секунд Катя пыталась вырваться, но не очень активно. Как он смеет такое делать, прямо сейчас! Она не всё сказала, он во всём виноват, он вообще не понимает, что ей важно! Не уважает её решения!
Катя сдалась под жесткими движениями чужих губ. Сама не заметила, как начала неумело отвечать, копируя Дениса. В этот же момент она услышала шумный вздох. И Денис стал мягче. Он отпустил запястье Кати, которое до этого сжимал, больше не наседал на неё. Позволял отстраниться.
А она не отстранялась.
Внутри трепетало всё. Денис вообще не верил, что смог это наконец-то сделать. Это было наваждением, желанием, чтобы она замолчала и больше не тыкала своей ревностью. А самое главное: Катя не ударила его второй раз.
Катю мелко трясло в его руках. Это отчетливо чувствовалось. То ли от истерики перед этим, то ли от происходящего. Денис так и не понял. Особо и не спешил разбираться.
