Текст книги "Песнь лезвия конька (СИ)"
Автор книги: EvgenyaTrofims
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 31 страниц)
***
Заключительный номер перед закрытием первого шоу штаба Ушакова в этом сезоне. Катя стоит с закрытыми глазами у льда, ожидая, пока пара, катающая до неё, закончит кланяться.
Волнение такое, какого не бывает на соревнованиях. Возможно, если бы не чувства к Денису, всё было бы куда проще. Но, в её голове, это сродни тому, что они заявляют о своих чувствах.
Катя выезжает на лёд разминаться. Денис на лёд не выезжал и был вообще сюрпризом.
Ещё одним сюрпризом, пусть и маленьким, было новое платье для программы. Соревновательное платье было легче и тоньше, это же было более плотным. Но, в то же время, интересным по рисунку. В отличие от соревновательного платья это не открывало плечи и было максимально закрытым, если не считать полупрозрачную сеточку на боках и спине.
А если уходить в менее приятную сторону вопроса, в соревновательное платье Катя на данный момент как-то не особо и влезала. Сидение дома явно не пошло ей на пользу и сейчас отметка на весах была такой, что даже подумать о куче четверных страшно. Ну ничего, за шоу столько накатается, что моментально все скинет.
Нужно было собраться и не думать ни о чём. Отдаться случаю и наслаждаться.
– Последний номер этого шоу! Екатерина Панкратова и её короткая программа этого сезона!
Действительно, в начале это просто короткая программа сезона. Ничего необычного!
Всё та же песня «Je T'aime». Без изменений.
Фигурнокатательные чаты уже взрывались вместе с фотографией Дениса около льда, в коньках, во время начала проката Кати. Некоторые писали, что он надел коньки на закрытие, которое было сразу же после программы Кати. А некоторые визжали, что это будет совместный номер.
Аксель.
Катя сделала «бабочку» в воздухе, не скрутившись в двойной. Волнение сковывало, она не могла полностью отдаться тем чувствам, которым отдавалась в последние прокаты этой программы. Катя старалась думать про Дениса, но не могла. Только больше волновалась.
Припев, спираль… Темнота. И Денис вылетает на лёд, подхватывая Катю на руки. Дыхание спирает, как это никогда не было. И у Кати, и у зрителей.
«Это заявление!» – самое громкое сообщение, которое попадет во все заголовки. Только сейчас Катя об этом не думает, отдаваясь умелым рукам Дениса Руслановича и наконец-то вспоминая, о чём эта программа.
Денис ничем не выделялся. Был в сером. Но, для Кати он просто невероятно сиял.
От них невозможно было глаз отвести. Вся толпа, вышедшая для номера на закрытие, смотрела на то, как Катя бесстрашно поднимается надо льдом, удерживаемая только руками Дениса Руслановича. Лицо сосредоточенное, но как только она оказывается внизу, даёт волю чувствам.
Ушаков, как настоящий парник, в эмоциях себе не отказывает и вовсе никогда. Ни в момент, когда ему пришлось прыгать аксель, ни в момент, когда Катя застыла в его руках, откинувшись назад.
Её грудь тяжело вздымалась, девушка явно устала. Денис не заметил, как устал и он. Даже не слышал то, что происходит вокруг. Не видел вспышек камер и не чувствовал поддержки. Словно на льду были только они вдвоем.
Катя плавно поднимается в полный рост. Денис улыбается ей одними уголками губ. Взгляд глаза в глаза длится несколько секунд, прежде чем Катя отъезжает и поднимает руки для поклона.
Это был самый волшебный номер в её жизни.
Часть 32
Завершающее шоу тренерского штаба Дениса Руслановича Ушакова его участники встречали невероятной усталостью и желанием умереть. Шоу было не так много, но осознание того, что Чемпионат Европы уже стоит на пороге, а они совершенно не в состоянии, удручало невероятно. Поэтому, тренировка перед последним шоу проходила несколько непозитивно.
Тройной риттбергер.
Катя присела на лёд, даже не пытаясь вставать. Она проехала на пятой точке еще несколько секунд, прокручиваясь по кругу. В глазах не было вообще никаких эмоций. Катя толком не спала, бессонница победила её окончательно. Буквально вчера они уже откатали предпоследнее шоу в Твери, а сегодня вернулись в родную Москву. Именно тут произойдет запись всего шоу. Страшно было представить, что будет записано, потому что они все очень уставшие. Пожалуй, за исключением только одного человека во всей команде.
Четверной лутц.
Четверной флип.
Тимур выехал с серьезным лицом, но после улыбнулся, поправляя волосы и смотря на Дениса Руслановича. Катя тяжело вздохнула. Этот, правда, никогда не уставал. Ева смотрела на него, стоя у бортика и тяжело дыша. Она только что в очередной раз откатала номер «Молчи и обнимай меня крепче» и теперь мечтала, чтобы обнимали её крепче только в кровати.
Сегодня на шоу катала и Даша, которая присутствовала всего-лишь в паре городов. Остальное время она катала с командой Тамары Львовны. В оправдание тренерского штаба, Даша тоже выглядела очень и очень уставшей.
– Катя, вставай, – Ушаков говорил тихо, но девушка услышала. Подняла глаза, под которыми уже давно залегли синяки, и коротко кивнула. Слабость сковала всё тело, она даже примерно не представляла, как вчера прыгала четверные на закрытии, – Едь сюда.
Сейчас отчитает. Панкратова с трудом поднялась со льда, подъезжая к мужчине. За весь тур она совершенно забыла, что такое взаимодействовать с ним не как с тренером. После первого шоу они решили больше не показывать своих теплых отношений. И теперь Кате вовсе иногда казалось, что она себе придумала их взаимность.
– Понимаю усталость. Последнее шоу. И всё закончится, мы будем отдыхать перед началом тренировок.
– До Чемпионата Европы неделя, – «внесла ясность» Катя. Ушаков кивнул. И не поспоришь. Несколько дней отдыха у них все равно будет. Да и посередине шоу была неделя для отдыха. Ничего страшного, откатают Европу и наберутся новых сил.
– Откатай «Лолиту» и едь домой, – сделал для неё поблажку Денис, сжимая губы. Ничего не мог поделать с этим более мягким отношением.
А Катя и спорить не стала. ДОМОЙ! Она будет спать до шоу в своей кровати. Даже Лолита показалась ей настоящим подарком.
– Сейчас так откатаю, ты обалдеешь, – прошептала Катя, выезжая в центр и разминая шею. Силы прибавились моментально, как только она услышала о доме и вспомнила, что до Чемпионата Европы осталось всего ничего. В форму она вошла максимально, насколько могла на данный момент. Держалась достаточно далеко от отметки для обмороков, но уверенно прыгала все четверные прыжки. Если не засыпала на ходу, как сейчас.
Этот прокат Лолиты она решила засчитать как тренировочный перед Чемпионатом Европы и прыгнуть все задуманные для этого старта четверные. Они уже катали её так, и тогда Катя упала с двух четверных в конце. Сегодня она падать не собиралась, хотя физическое состояние оставляло желать лучшего.
Песня произвольной заиграла неожиданно. Катя даже дернулась не в такт, но вскоре взяла себя в руки. За весь тур она прокатала «Лолиту» шесть раз из двенадцати шоу. Каждый раз эта программа встречалась наибольшими аплодисментами, чем какая-либо ещё из программ Кати. Из четверных прыжков во время этой программы она прыгала только лутцы или тулупы, обычно в качестве первого прыжка, иногда первого и второго.
Поэтому, Ушаков расширил глаза, как только увидел заход на флип. В таком состоянии флип мог быть настолько же опасным, насколько пятерной в обычной форме. Она только что упала с тройного риттбергера и еле перебирала ногами, когда ехала к нему.
Четверной флип.
Катя слишком надавила на зубец, поэтому перескочила на другую ногу при выезде. Тяжело выдохнула, но хотя бы не упала. Это и радовало в данной ситуации.
– А она что катает? С соревновательным контентом? – Роман подъехал к месту, где стоял Ушаков. Он посмотрел на него с очень скептическим выражением лица и пожал плечами.
Четверной лутц.
Тройной тулуп.
Сразу же заход во вращение прыжком, а Денис Русланович озадаченно смотрит на спортсменку. Контент не то что бы очень похож на соревновательный, пока она идет один в один. Вращение еще максимально быстрое, позицию «кольцо» сделала на скорости чуть ли не больше трех оборотов в секунду.
За это шоу Катя явно набрала в форме, хотя программы они катали с сильно облегченным контентом. На её руках и ногах, которые всегда оставались тоненькими, прорисовывались мышцы, наработанные временем в зале. Физически никаких преград для четверных больше не было. Морально была усталость. Тренерский штаб понимал, что они просто загоняют спортсменов, но шоу сейчас были действительно важны.
Четверной сальхов.
Немного не в музыку, опоздала, долго делала заход. Зато третий четверной сделан. Катя выглядит очень сосредоточенной и конкретно сейчас очень красивой. Нет, всегда красивая, но сейчас это прямо-таки завораживало не только Ушакова, но и Даниила Лебедева, который не отрываясь смотрел на прокат девушки.
Даша Калинина приземлила прыжок практически выбив Катю из хореографической дорожки. Панкратова не обратила внимания, чудом сохранив самообладание. Нашла куда прыгать! Она точно не специально, но можно было бы учесть, что на льду идет прокат.
– Да ну на… – дальше было нечитаемое слово от Романа.
Тройной аксель.
Тот самый, который они мечтали вставить в эту программу с момента, когда расписывали контент. Катя никогда его там не делала, а сейчас нашла силы на это. Значит ли это, что следующий четверной лутц она не будет делать? Или пойдет на риск?
– Я уже боюсь, – Дениса Руслановича действительно немного потряхивало. Столько четверных губительны не только в перспективе, но могут и единомоментно. Один уже так прыгал на прокатах для Федерации, потом на Олимпиаде катался с переломом. Вот он кстати встал рядом со своей женой, гордо смотря на прокат Кати.
Четверной лутц.
Двойной аксель.
Умереть можно от того, что выкидывала эта мадмуазель. Четыре четверных, тройной аксель! И черт с этим флипом, на котором она улетела в степ-аут. Если она выдаст такой же прокат на Чемпионате Европы, это будет просто…
– Ахуе… – снова нечитаемое слово.
Четверной тулуп.
Катя разошлась не на шутку. Откуда она взяла столько сил и энергии на этот прокат, и чем она вообще думала, когда выходила на него! Денис Русланович её просто убьет к чертям. Вот смотрит на эту ленивую дорожку шагов, где она еле поднимает ноги и едва дышит и понимает, что задушит её по окончанию проката. Как себя так можно не щадить?!
Тройной лутц.
Ойлер.
Тройной сальхов.
И выезд. Екатерина Панкратова откатала произвольную программу с пятью четверными и тройным акселем. Внутри неё было столько силы, сколько было только однажды, на Чемпионате Мира среди юниоров. Она была двенадцатая после короткой программы, совершив ряд грубых ошибок. На первое место надежд уже не было. Но, сдаваться юная Катя не собиралась. Ей было тринадцать. Четверные прыжки ещё не слишком уверенно появлялись в арсенале. А перед глазами пример брата, который бьет мировые рекорды каждым прокатом.
– Спасай каждый прыжок. Каждый балл важен. Если ты упустишь что-то, никто тебя не простит. Страна тебя не простит, я тебя не прощу. Ты сама себя не простишь, – малютка в розовом платье стояла и слушала мать, пока та упиралась длинным пальцем ей в грудь. Внутри неё закипала злость. Злость на саму себя за вчерашний прокат. Впереди четыре минуты, которыми она может исправить абсолютно все. Огонь горел прямо в сердце. У неё есть великий брат, но она не собирается быть в тени.
В тот день Екатерина Панкратова приземлила три четверных прыжка, но стала только третьей. И она себя не простила.
– Нужно было идти на ещё один!
Катя закрутилась в бильмане. А на последних секундах совершенно обессилила, сваливаясь ко льду. Дышать было физически больно, организм был не в состоянии справиться со всей нагрузкой, которая свалилась на него. Катя легла на лёд. И даже не слышала аплодисментов, которыми осыпали её фигуристы. Она видела только Тимура, который улыбался во весь рот и аплодировал громче всех. Просто бомба внутри девчули. Не аплодировала только Даша, но та, кажется, была внутри себя. Осознавала, что если Катя так же откатает на Чемпионате Европы, её будет очень сложно переплюнуть.
– Поднимайся со льда, – один лишь Денис Русланович был не рад.
Приложив неимоверные усилия, даже большие, чем когда она заходила на последний четверной, Катя поднялась на ноги. Дышать всё ещё было больно, поэтому она пыталась дышать отрывками, чтобы хоть как-то дышать.
Ушаков хмурился и смотрел на Катю слишком холодно даже для главного тренера, который остаётся всегда суровым. Катя не то что бы приехала к нему, скорее наехала на бортик и поняла, что ног не чувствует абсолютно. Кажется, после проката они гудели, а сейчас отнялись.
– Разве сейчас я просил делать невозможное? – в голосе не было и капли похвалы, – Вот ты откатала свою произвольную даже не со своим контентом, а с контентом сложнее. Упустим то, что ты сильно не сделала его дороже, а убилась в три раза сильнее. Какой смысл катать пять четверных и триксель, если ты идеально чисто ни разу не откатала со своим родным контентом? Может быть, мы флип сделаем, а не будем пихать тулуп? Если так хочется, убираем флип, будешь прыгать тулуп.
Катя никак не ожидала, что её будут ругать. Она покачала головой, не смотря на Дениса Руслановича.
– Тогда даже не смей больше делать подобные выкидоны. Этот прокат не имел никакого значения. Форму твою он не повысил, ты убивала позвоночник и свои колени на протяжении четырех минут. А ещё не успеешь восстановиться к вечеру и будешь как сонная муха. Ты и сейчас-то сонная муха. Вот классно будет катать финальное шоу уставшей? Нахрена ты это сделала?
Хотелось плакать. Только вот если она заплачет, то дышать станет ещё более невозможно.
– Собираешься и едешь домой, – ничего похожего на любовь в его словах не было. Больно стало не только физически, но и морально, – Я приеду через два часа.
Она просто хотела похвалы и любви от мужчины, к которому тянется её сердце. Даже во взгляде не было нежности.
Может ей стоит перестать думать о любви? Он просто тренер. Помог с жильем. Нашёл любовный интерес от скуки. Вот и всё.
Катя сошла со льда.
Часть 33
– Екатерина Панкратова!
Она останавливается сбоку льда, опуская глаза и поднимая руку вверх. Улыбка на лице, полное умиротворение в глазах тренера. Развивающееся голубое закрытое платье, практически полное отсутствие зрителей. И ужасное качество тех лет, когда был снят этот прокат. Когда никто не знал не то что имени Екатерина Панкратова, никто не знал и Тимура Панкратова. Ей всего семь, из тройных прыжков в программе только тулуп. Но, смотря на эту улыбающуюся девочку, забываешь о сложности программы. Столько артистизма, любви ко льду, сияющие глаза… Улыбка во весь рот. Эта беловолосая девочка подъезжает к судьям и ничего не боится.
Четверной флип.
Уже взрослая девушка летит на лёд, не успевая подставить руки для смягчения удара. В глазах ничего, только пустота и холодная сосредоточенность. Она знала, что упадет. Знала, что не сможет удержать этот флип. За бортиком смотрит уже другой тренер. Катя никогда в жизни не думала, что сменит тренера. Ещё и на Дениса Руслановича.
Этот переход её возродил. На экране была не девушка, вышедшая в постолимпийский сезон. В ней не возродилась детская любовь к фигурному катанию, будучи взрослым ты понимаешь ответственность за каждое движение. У всех глаза тухнут со временем.
Дрожащей рукой Катя переключила своё выступление на Чемпионате России. Короткая программа Олимпиады.
На глаза тут же навернулись слёзы, сердце щемило. В этих глазах не было совсем ничего. Они пустые. Всё было понятно с самого начала, с первого выхода на лёд. Красное платье, так нравившееся Кате. Идеальная форма, самый низкий вес за взрослые сезоны. Все прыжки должны даваться легко и просто.
– Что смотришь?
Она совершенно не заметила, что Денис вошёл в квартиру, а уж тем более, в комнату. Неслышными и плавными шагами он подошёл к девушке. Такой домашний и уже забытый. В своих красных клетчатых штанах и огромной футболке, кажется, купленной когда-то на вырост, а он так и не вырос.
– У-у-у. – он зашёл за Катю, опираясь по обе стороны от неё на стол, – Закругляйся-ка с этим.
Но, тем не менее, видео не закрыл. Предоставил этот выбор Кате.
– Я просто смотрю… свои прокаты, – это было странно признавать. Девушка пожала плечами и подняла глаза на Дениса. Она не чувствовала, но ей показалось, что зрачки сразу же расширились. В таком обличии, домашнем, он был ещё более привлекательным, чем когда был при параде. Черты лица смягчились, а глаза-хамелеоны смотрели на неё несколько испытывающе и со смешинкой.
– И как успехи? – Ушаков не двигался совершенно, но словно чем-то внутренне тянулся к Кате. И она это чувствовала.
– Не знаю… – ответ получился очень отстраненным. На заднем плане играла её музыка с олимпийской короткой, но она к ней привыкла. Под неё катала Даша на шоу, нервный тик уже сошёл на «нет». Катя подняла руку, аккуратно прикасаясь к щеке Дениса. Их отношения казались такими шаткими и хрупкими, Катя боялась своими движениями их сломать.
Денис прикрыл глаза и прильнул к руке девушки. Дыхание замедлилось, хотелось наслаждаться этим моментом как можно дольше. Никакой слепой пошлости, никаких посторонних мыслей. Только их взгляды, встретившиеся вместе.
– Всё, я больше не могу, – прошептал Денис спустя пару минут, наклоняясь к лицу Кати.
Они очень давно не целовались. Как-то не было и момента, и шанса, и страшно было. Редкие короткие поцелуи сопровождались страхом, сковывающим сознание. Тепло от поцелуя растеклось по всему телу приятными покалываниями. Сейчас они могут ничего и никого не бояться.
Положение было не очень удобным, но они предпочитали не двигаться. Видимо, чтобы не портить момент. Одна рука Кати всё ещё осталась на щеке мужчины, а второй она приобняла его за шею. Буквально несколько часов назад он на неё ругался чуть ли не матом, а Катя злилась на него. Сейчас же она готова отдать весь мир, только бы остаться с ним хотя бы немного дольше.
– До шоу четыре часа. Ты не хочешь поспать? – Денис отстранился, привнеся в этот момент ещё долю разочарования.
– Уже не уверена, – Катя отвечала шепотом, несмотря на то, что мужчина говорил в полный голос.
– Нужно, – он легко подхватил её на руки. Прекрасно знал, что будет, если Катя не ляжет спать. А ей вечером катать аж четыре номера, включая тот, который они с Денисом будут катать вместе. Они делали это не так часто, всего три раза. Каждый раз это вызывало фурор, но держаться в конце становилось все сложнее и сложнее. Катать номер о любви с тем, кого действительно любишь, но вынужден скрывать… В общем, скрывать хотелось все меньше и меньше.
– Я не хочу без тебя, – совсем как ребенок, но сейчас это были искренние эмоции. Катя крепче ухватилась за шею Дениса, не позволяя ему себя уложить.
– Пошли тогда ко мне, мне нужно немножко поработать, но я буду рядом.
Такой расклад дел Катю устроил, но не то что бы полностью. Тем не менее, она промолчала и с рук не слезла. А что, таскает, приятно… Она точно не тяжелая и не доставляет ему дискомфорта.
В комнате Дениса Катя была очень редко. Как-то поводов не было, они обычно встречались на общих зонах или же у неё в комнате. Но, осматривать её не хотелось. Под её телом билось сердце Дениса, причем очень громко и быстро. Хотелось слушать его постоянно. Кажется, она влюбилась окончательно и бесповоротно в этого невозможного мужчину.
– Сползай, – он уложил Катю на кровать, начиная снимать с неё плед, – Приподнимись.
Шелковое одеяло охладило её тело, но спать действительно захотелось. Денис укрыл её сверху этим же пледом, а сам направился к столу.
– Эй, – слабо запротивилась Катя, – А ты?
– Сейчас, – он улыбнулся. Эта ситуация его умиляла до глубины души. Денис действительно взял какие-то бумаги и направился к кровати. Пока что положил их на прикроватную тумбочку, а сам залез под плед к Кате.
Девушка тут же подкатилась к нему, сосиской завернувшись в половину пледа. Большая мужская рука накрыла её талию, придвигая Катю ближе.
– Спи, я разбужу, – последнее, что услышала Катя, перед тем, как провалиться в сон. А чего бы и не провалиться? Тепло, уютно…
Часть 34
Последнее шоу открыли с громкими аплодисментами и такими криками, каких они не слышали ни в одном городе. Собрали полную арену, ни одного свободного места в поле зрения. Спортсмены видят не особо много, зато Денис Русланович, стоящий за бортиком и наблюдающий за всем, видел абсолютно все.
Сегодняшнее шоу транслировали на ТВ, каждое движение спортсмена было засечено. И когда Яся запуталась в своём собственном платье, а это уже транслировалось на телевизоры страны, никто ничего не мог изменить… Слава богу, сама девушка отнеслась к этому философски. Ведьма, все-таки.
Первое отделение пролетело моментально. Катя закрывала его и выбегала со льда в образе Анастасии едва дыша. Дневной сон наоборот только разморил её, прыжки давались тяжелее.
Второе отделение открывала Ева со своим единственным номером, который за весь тур накатала как богиня. Она и до этого летала надо льдом в виду природной лёгкости, а теперь парила словно лебедь. Это был единственный номер, который Тимур смотрел прямо у бортика. Остальные номера его не особо волновали, но Еву уже бросили попытки встретить даже тренеры. Она сразу же попадала в руки к парню и была потеряна для общества.
Увы, полноценно встретить её он смог всего пару раз, когда его номер стоял не сразу после. Этот раз был одним из таких, сегодня он закрывал шоу. Тимур не успел переодеться после своего номера, катал он как раз перед Катей. Поэтому, сейчас он ждал Еву в обыкновенной льняной рубашке, расстегнутой сверху, вместо привычного всем спортивного костюма.
Сама Ева уже выехала на лёд, присаживаясь в самом центре и обнимая себя за плечи. Бежевое платье, прилегающее и подчеркивающее каждый изгиб фигуры, и белая рубашка сверху, взятая из дома. Единственная вещь, которая не была сшита специально для фигурного катания. Тимур даже как-то в ней стоял, пока Ева давала интервью. Наделали шуму ребята, конечно, тогда. Казалось бы: с чего?
– Как Тимур согласился дать вам эту рубашку?
– Что? – Ева явно удивлена, – Да я как-то… сама взяла.
– А почему именно его, а не купили новую?
– А… Я… – Ева явно не задумывалась над такими глупыми вопросами. Зато, ответ знал Тимур. Не нарушая традиций и своих принципов, он молча поднял руку с обручальным кольцом вверх. Ещё и пальцами поделал движения, привлекая к себе внимание. Ева обернулась на него, улыбнулась, и подняла руку аналогичным образом. А на лице тут же расцвела улыбка.
Ева тяжело выдыхает, настраиваясь на прокат. Каждый раз – это непередаваемые эмоции. Каждый свой прокат она посвящает одному и тому же человеку, не сложно догадаться, кому именно.
Музыка начинается плавно и спокойно, но впереди три минуты эмоционального катания.
Лезвия скользят по льду, холод обдаёт ноги. Платье развивается… Как много было таких моментов. Но, этот ощущался по-особенному. Каждое слово песни отдаётся в её душе мурашками. Сколько бы раз Ева ни слушала эту песню, поражалась тому, насколько это всё… тепло. И душевно.
Многие осуждали их любовь, говорили, что она не настоящая. Не верили, что Тимур Панкратов, который так рьяно любит только лёд и себя, может распространить свою любовь на кого-то ещё. Они и не опровергали. Обнялись на людях всего раз, на контрольных прокатах прошлого года. Ни единого прикосновения на камеры больше не было. Как чужие люди, только взгляды и редкие фразы, неосторожно брошенные журналистам. Их брак называли фиктивным, а детей вложением в будущее фигурное катание. Мол, два талантливых фигуриста «объединяются» и создают ещё. Это совсем уже было идиотизмом.
Никто не видел, как Тимур сваливался с ног, приходя домой, а Ева подставляла ему стул и обнимала, поглаживая по голове. Никто не видел, как Ева рыдала на полу в ванной, а Тимур, наплевав на все, и на маленькое помещение, и на свои дела, успокаивает её.
Прыжок в шпагат.
Абсолютно никто не знал, сколько душевных разговоров на кухне прошло между ними. Когда она наполнялась морозной свежестью от окна, Ева куталась в плед, а Тимур курил в окно, стряхивая пепел с сигареты. Ева постоянно говорила, что ненавидит, когда Тимур курит. А сама засматривалась на то, как он смотрит вдаль, из его рта исходит дым, а самые красивые руки на планете слегка постукивают сигарету.
Она единственная видела, насколько ему тяжело тренироваться с его травмами. Сначала она противилась, а потом поняла: ничего не изменится. Молчала и поддерживала, подавала таблетки утром и готовила завтрак так рано, что даже птицы ещё не начинали петь. Да и петухи, наверное, тоже.
Тройной флип.
Ни одна душа не знала, насколько между ними космическая связь. Они понимали друг друга с полуслова, им не требовались прикосновения, чтобы вспомнить, что они любят друг друга. В толпе они всегда искали любимые глаза.
Тимур обожает носить Еву на руках. Лёгкая, нежная… От кончиков пальцев до ключиц. От неё пахнет свежестью и цветами. Тимур не понимает какими, но его и не волнует. Это его. Только его.
«Молчи и обнимай меня крепче» – это про них. В самый тяжелый момент лучше не подбирать слова. Просто обнимать и не отходить. Однажды Тимур оттолкнул Еву в самый важный для него момент и очень об этом пожалел. Это было слишком тяжело, но тогда он был слишком гордым, чтобы попросить её подойти снова. С возрастом это прошло, между ними не было абсолютно никаких преград.
Тимур искренне не мог понять, как мог недолюбливать эту прекрасную девушку. Её нестабильность сыграла шутку с их судьбами: Тимур бы не обратил на неё внимание, если бы не мысль, что девушка опозорит страну своим прокатом. Он никогда этого не озвучивал, но думал именно так. Мог ли он тогда подумать, что эта невозможно раздражающая девушка будет первой, которая услышит, как он проговорится о самом важном в своей жизни?
Она первая услышала, как Тимур случайно назвал Дениса Руслановича отцом. Тимур сразу же отдернул себя, но это было услышано.
И Ева ничего не сказала. Только улыбнулась.
Самое красивое вращение в её исполнении, заклон с правильной формой бильмана. Она не вытягивала ногу в шпагат, держалась ровно за лезвия. Тимур смотрел на это вращение как завороженный, словно он никогда не видел таких вращений. Смотрел и думал о том, что каждый изгиб этого тела принадлежит его женщине. Гибкая, ловкая, смелая… сильная. Невероятно романтичная и нежная, но в то же время несгибаемая. В ней было силы больше, чем у Тимура. Только было ещё кое-что, чего Тимуру досталось не в том количестве, в котором хотелось бы: разум. Умение делать правильные решения.
Музыка переходит в затухание, Ева прокатывается по колену на лёд, чувствуя резкую боль в нём. Игнорирует её, складывается пополам, обнимая свои же колени.
Движения всегда одинаковые. Только сейчас все… по-другому. На глаза наворачиваются слёзы, которые она не может сдерживать. Они катятся по щекам, а Ева делает последние движения в этой программе. Спина извивается красивой змеёй, тонкая рука поднимается вверх.
Ева улыбается несколько секунд, после чего опрокидывает голову на руки. Снова на секунды, после чего приходится вставать. Перед выходом на лёд уже стоит Вероника, нужно освобождать лёд.
Аплодисменты, плакаты, цветы… ко всему привыкаешь. К этому привыкнуть невозможно. Ева не могла.
А к чему уж точно не привыкнешь, так это к…
– Я тебя очень люблю, – Тимур сгрёб Еву в охапку едва она шагнула со льда. Она даже не успела чехлы надеть, с которыми парень и стоял. Женские руки обвили его под лопатками, тяжелое дыхание Евы щекотило ключицы Тимура. Парень прикрыл глаза, утыкаясь лицом в макушку девушки. Хотелось наслаждаться этим моментом всю жизнь.
– Молчи и обнимай её крепче, Тимур! – совет был дан ведущим в микрофон. Парень улыбнулся и едва заметно кивнул. Сейчас это было незаметно, зато пото-о-ом…
Лёгкое движение пальцев и он поднял подбородок Евы. Для людей, которые не видели их объятия и прикосновения, сейчас начиналось самое интересное.
Мужские губы, слегка сухие и обкусанные, привычно опустились на губы Евы. Она, даже не думая, согласилась увлечься в поцелуй под громкие крики и визги. Ева это все слышала, даже хотела отстраниться, только вот ей не дали. Ни прожектор, направленный прямо на них, ни крики «Горько» не дали Тимуру повода отстраниться раньше времени.
Когда они разорвали поцелуй, Тимур дышал не лучше Евы прямо после проката. Его глаза сияли, только не любовью, энергией или чем-то еще.
– Ты плачешь? – прошептала Ева, вытирая солёную влагу из-под глаза любимого. Он покачал головой, прикрывая глаза и наслаждаясь движениями тонких длинных пальцев, – Я тоже тебя люблю.
Это был запоздалый ответ, который Тимур ждал всё это время.
– Ой.
Ева переменилась с ноги на ногу, совершенно случайно. Колено пронзило болью. Панкратов распахнул глаза моментально, начиная проверять Еву на повреждения.
– Больно? – от былой нежности не осталось и следа.
– Да, – она не стала врать, сжимая губы. Как она только докатала?
Не раздумывая ни мгновения, Тимур подхватил её на руки, плотно прижав к себе. Что говорили комментаторы и ведущие он без понятия, не слушал.
Ева Панкратова в тот день получила травму колена, причем новую, а не побеспокоила старую. Ничего серьезного, но, слава богу, что это было последнее шоу. В остальном всё шло гладко. Катя отдала всю заработанную сумму на лечение мамы Дениса. Все вернулись к тренировкам. До Чемпионата Европы была неделя, два дня все дружно отдохнули.
Но, плохие новости не закончились.
В день вылета на Чемпионат Европы в сети появилась новость с шокирующим заголовком. «Артём Беспалов снялся с Чемпионата Европы. Его заменит Александр Сурков»
