Текст книги "Струной натянутая нить, что крепче стали и легче звездной пыли (СИ)"
Автор книги: Эриссу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
На последнем предложении Хэнк уставился на капитана с таким изумлением, что тот даже плечами передернул.
– Мне нужен работоспособный коллектив. Если кто-то не может работать с кем-то, проще поменять исходные данные, чем исправлять итоги, – пожал Ренард плечами, внимательно глядя на своего детектива.
– Не надо, – выпрямился Гриффин. – Я попробую вправить Нику мозги, а если не получится, то просто подожду, как вы и говорите.
– Тогда сегодня и завтра предоставь его себе, пусть успокоится. Тем более, что сегодня тебе тоже надо быть на рауте, а завтра Беркхард переезжает.
– Спасибо, капитан, – уже собираясь выйти из кабинета, улыбнулся Хэнк, но его остановил жест Ренарда, показывающий задержаться.
– И Хэнк… для душеспасительных бесед у нас есть штатные психологи, которые получают за это деньги. А теперь можешь идти.
Гриффин вывалился за дверь, почти видя перед собой отсвет своих полыхающих от стыда ушей. Будто отчитала строгая гувернантка за то, что дергал за косички понравившуюся девочку в песочнице. Ник ему за это еще ответит…
***
Ник пришел один. В хорошем костюме, чисто выбритый, успокоившийся и оттого – улыбающийся, он притягивал к себе немало взглядов. Причем, не только женских.
Сидя за столиком вместе с Хэнком, тем самым Фальконе с его супругой и еще одним шапочно знакомым детективом из соседнего отдела, Ник похлопал речи комиссара, потом, намного искреннее – речи капитана. Весело пообщался с соседями по столу, затем технично исчез где-то в толпе, мелькая то тут, то там. И каждый раз возле него обнаруживалась новая девушка, которой он ослепительно улыбался. Успокоенный, Хэнк решил, что имеет право расслабиться, и предоставил напарника себе. Так что, когда через какое-то время он не смог обнаружить Ника, то только головой покачал и обратил внимание на брюнетку возле банкетного стола, которая уже несколько раз весьма многообещающе смотрела на него.
А то, что нигде нет капитана… Может, вышел?
***
Сидя напротив удивительно красивой при неярком свете в дорогом ресторане девушки, Монро влюблено смотрел на Розали и думал, что он никогда не посмеет… не сможет… она откажется… ну, а вдруг?
***
Опустив голову на сложенные на руле руки, Ренард пытался заставить себя принять человеческий облик, вновь завести машину и поехать домой. Ему нечего делать здесь, на тихой улочке, возле дома, в котором для него места нет. Как нет для него места рядом с тем, кто не задумываясь убьет его, и не столько за то, кто он есть, а за обман. И что надо преодолеть гордость и попросить помощи, чтобы уничтожить то безумие и сжигающий изнутри жар после злополучного поцелуя. Тот рисунок, те взгляды и прикосновения… они ничего не значат, это просто привычки Гримма и самого Ника.
Но все эти мысли, все запреты самому себе растаяли предрассветной дымкой, стоило открыться двери на короткий стук.
Дверь открыл Ник, одетый в брюки от костюма, ослепительно белую рубашку, а на шее вокруг расстегнутого на три верхние пуговицы воротника висел развязанный галстук. Внимательно смотря в потемневшие глаза своего капитана, Беркхард чуть склонил голову и сделал шаг назад, отпуская ручку двери. Будто притянутый магнитом, Шон сделал шаг через порог, отчетливо понимая, что он был роковым. Но ему было уже плевать на все. В сумраке полутемного дома покорно склоненная голова Гримма будила самые дикие инстинкты, которые брали верх над всеми доводами разума. А Ник будто не понимал, не чуял своим гриммовским существом, подняв блестящий взгляд на Ренарда, что едва ли не буквально подставляет мягкое беззащитное горло под клыки хищника. Шон почти чуял на кончике языка, как медленными, тягучими ударами бьется пульс под тонкой кожей.
Будто имея глаза на затылке, Ник продолжал пятиться по направлению к лестнице на второй этаж, успешно огибая нагромождения коробок, в которые уже успел упаковать свои вещи. И точно так же, соблюдая дистанцию в два шага, на него медленно наступал Шон, не давая ему отвести блестящий взгляд, полный понимания, что случится, как только капитан сделает эти два шага.
Это странное движение продолжилось вверх по лестнице. На перилах внизу осталось висеть бежевое пальто Шона. Где-то на середине лестницы упал пиджак. На площадке второго этажа змеей свернулся галстук. Дойдя таким странным манером до спальни, оба замерли, как перед прыжком в ледяную воду. И первым в эту пропасть сорвался Ник: приподняв голову и закрыв глаза, он отдал себя во власть той тьмы, что сейчас незримо для других расправила свои крылья. Потребовался всего один широкий шаг, чтобы сократить дистанцию между ними. Запустив руку в короткие пряди на затылке Ника, Шон крепко сжал пальцы, оттягивая голову назад и накрывая его губы жадным поцелуем. Будто получив негласное разрешение, Беркхард отмер и увлеченно включился в процесс.
Не разжимая кулака, свободной рукой Ренард начал лихорадочно сдирать с Ника рубашку, не обращая внимания, как горохом сыпятся по полу оторванные от нее пуговицы. Потянув за воротничок так, что чуть его не оторвал, Шон попытался стянуть рубашку с плеч Ника одной рукой, но ему помешал сам Ник, который пытался все это время расстегнуть пуговицы уже на рубашке капитана. Тех нескольких секунд, на которые они прервали поцелуй, чтобы чуть отдышаться хватило, чтобы избавиться от верхней одежды.
От прикосновения кожи к коже обоих перетряхнуло так, будто ударило током. Первым не выдержал и сдался Беркхард, прервав очередной поцелуй и откинув голову назад. В тишине пустого дома раздался первый сдавленный стон. Решив, что горло вполне неплохая замена губам, Шон тронул поцелуем скулу, щеку, впадинку под ухом, точку бешено бьющегося пульса, но когда коснулся губами того места, где шея переходит в плечо, не выдержал и сорвался, потакая своим инстинктам – мягкое прикосновение губ сменилось острой болью укуса. Метка. Клеймо принадлежности, что будет сходить долго и напоминать, кто кому принадлежит.
Ник уже давно не старался сдерживать свои стоны, ему некого было стесняться, он никому не изменял и был вправе сам решать, с кем ему спать. Поэтому сейчас он пытался расстегнуть неподатливую пряжку ремня и тем самым мешал Шону, пытающемуся сделать то же самое. Не выдержав такого издевательства, Ренард нашел в себе силы оторваться от желанного тела на время, достаточное, чтобы уронить Ника на разобранную постель и быстро избавить их обоих от остатков одежды и белья.
Ника приподняло над кроватью дугой, когда недавний сон обернулся реальностью: тяжелое, горячее тело, прижимающее его к постели; твердое бедро, вклинившееся между ног; руки, оказавшиеся куда более настойчивыми и умелыми, чем во сне – этого оказалось так много, что он едва не кончил, как подросток, от одних только ощущений. Вовремя отследивший его реакцию Шон едва успел опустить вниз руку и пережать давно уже находящийся в полной боевой готовности член. От прикосновения к столь чувствительной части тела ощущения стали настолько интенсивными, что переходили все грани разумного. Пытаясь избавиться от чувства, что ему стало малО собственное тело, Ник попытался выскользнуть из-под Шона, чтобы получить хоть каплю передышки, но у него не получилось.
Едва только почувствовав, что Гримм под ним пытается сопротивляться, темная суть Принца едва не взбесилась, окончательно выходя из-под контроля. Стиснув руки Ника так, что назавтра они наверняка украсятся темными браслетами синяков, Ренард рывком перевернул Ника на живот и навалился сверху. Когда едва ли не перед носом оказалась шея с выступающими позвонками, Шон не смог устоять перед искушением и вцепился в нее зубами, которые уже ощутимо были острее, чем человеческие. От очередного импульса боли пополам с удовольствием, Ник даже обмяк. Эта короткая пауза позволила Шону приподнять голову и оглядеть сумрак спальни. Распахнутые дверцы пустого шкафа, пустые ящички прикроватной тумбочки – в пределах досягаемости не было ничего, что можно было бы использовать как смазку. Идти в ванную комнату не было ни сил, ни желания, поэтому оставался только один выход. Про презервативы мысль даже не мелькнула.
Бесцеремонно надавив на губы Ника указательным и средним пальцами, который, похоже, окончательно потерял связь с реальностью, Шон заставил его взять их в рот. Видимо, отключив мозг, Гримм не растерял инстинкты, и принялся с усердием облизывать длинные пальцы, обильно смачивая их слюной. Коротко рыкнув, Ренард чуть сместил их обоих так, что теперь они скорее лежали на боку, толчком колена заставил Ника подтянуть ногу к груди и без церемоний втиснул сразу два пальца сквозь тугое кольцо мышц. Слюны в качестве смазки оказалось чертовски мало, поэтому даже сквозь дурман возбуждения Ник ощутил боль вторжения в его тело и сжался так туго, что стиснул пальцы Шона как тисками, не позволяя ими даже шевельнуть. Дотянувшись второй рукой до полуопавшего от боли члена Беркхарда, Шон начал двигать ладонью по нему в четком жестком ритме. Подстроившись под него, Ник достаточно быстро расслабился, позволив Шону несколько раз развести пальцы ножницами. Распаленное тело не смогло отказать себе в удовольствии, и через пару движений Ренард смог втиснуть и третий палец. Он бы не стал заморачиваться подготовкой вообще, будь его воля, но его останавливало смутное понимание, что Ник вряд ли когда-нибудь был с мужчиной, учитывая, каким узким был его анус. А его размеры были чуть больше, чем средними, и стоит позаботиться о том, чтобы смазкой не стала кровь Беркхарда. Как только пальцы стали двигаться более-менее свободно, Шон сплюнул на ладонь, размазал слюну по своему члену и сильнее навалился на Ника, фиксируя того на месте. Обвив одной рукой плечи, а второй, подхватив согнутую ногу под коленом, Шон решительно толкнулся внутрь и замер, стиснутый внутренними мышцами на половине движения. Ник под ним напрягся натянутой струной и попытался сползти с распирающего нутро члена, но Ренард оказался предусмотрительней, тяжело навалившись на него и не давая двинуться. Не обращая внимания на сопротивление, Шон начал двигаться короткими неглубокими толчками, растягивая застывшее тело и одновременно входя глубже с каждым движением.
Ник только и мог, что беспомощно цепляться за руку под своей щекой. Капитан был тяжелее, сильнее и не давал не то что двинуться, а даже нормально вздохнуть. Оплетенный его руками, нанизанный, как бабочка на булавку, на его член и удерживаемый зубами, стиснутыми на загривке, Ник сорвано уже даже не стонал, а почти хрипел от эмоций и ощущения беспомощности и принадлежности. Он уже не замечал, что зубы куда острее, чем должны быть, что рука на его члене, доводящая своими движениями до исступления и одновременно не дающая кончить, стала чуть грубее. Что мощное тело за спиной стало куда горячее, чем должно быть, а жестко таранящий его член – толще, чем казался вначале.
Такой накал не мог продолжаться долго, и конец стал похож на появление черной дыры, в которую было затянуто все.
Уже вырубаясь от накатившей слабости, Ренард все же нашел в себе силы опустить руку и пошарить ей по полу в поисках хоть чего-нибудь. Попалась какая-то тряпка, в которой с трудом была опознана футболка, которой Шон и вытер их обоих прежде, чем накинуть одеяло на себя и отключившегося после оргазма Беркхарда. Все, что могло случиться, уже случилось. О последствиях он подумает завтра…
***
Радостно порхая по кухне, Монро негромко мурлыкал себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, готовя завтрак для той, что полностью владела его думами и сердцем, а сейчас – принимала душ наверху. В его спальне. От последней мысли Потрошитель даже замер на месте, в отличие от его сердца, которое сделало радостный кульбит. Только запах пригорающих кабачковых оладий заставил Монро снова двигаться, но не перестать улыбаться.
У него была только одна просьба к богам, Небесам и прочим сущностям, отвечающим за радость – пусть у Беркхарда будет все хорошо, и он не нарушит эту идиллию. Ну, пожалуйста! Что вам стоит, а?
Может быть, его молитвам вняли, так как ранний завтрак, щедро разбавленный теплыми улыбками, искрящимися взглядами и как бы случайными прикосновениями, никто не потревожил. Завтрак. Но не утро.
Обреченно открывая дверь, Монро уже готовился высказать наглому Гримму все, что он думает о людях, которые не имеют своей личной жизни, а потому – мешают чужой, но осекся на полуслове: на крыльце стояла Джульетта, а не Ник.
Не слушая никаких невнятных восклицаний, Монро затянул не слишком сопротивляющуюся девушку в гостиную, усадил на диван и принес ей с кухни чашку чая. Приглядевшись к ней внимательнее, он только покачал головой: девушка была куда бледнее, чем при их знакомстве, похудела, в глазах застыли печаль и, как ни странно, спокойствие.
Как только Монро перестал суетиться вокруг нее, Джульетта жестом попросила выслушать ее.
– Монро, Розали… Я просто не хотела уезжать, не попрощавшись с вами. Нас познакомил Ник, но я считаю вас и своими друзьями, поэтому не могла уехать вот так.
– О, Джульетта, – погрустнела Розали. – Мне жаль. Мне правда очень жаль. Если бы мы могли сделать хоть что-то… как-то помочь! Куда ты сейчас?
– Подальше от Портленда, – устало улыбнулась девушка. – Я просто физически не могу оставаться здесь, зная, что могу натолкнуться на Ника и… Я уже нашла себе работу и, даже, квартиру.
– Мне жаль, что все закончилось именно так, – обняла ее Розали. – Вы были такой красивой и счастливой парой! Вам просто не повезло, что все сложилось именно так. Может быть, если бы ты хоть немного подождала, все бы вернулось? – с искренней надеждой посмотрела в глаза Джульетты Розали, отстраняясь. – Вдруг бы он вот завтра все вспомнил и понял, что жить без тебя не может?
– У нас все непросто было еще до того, как он потерял память, – отвернулась Джульетта. – Даже если бы он все вспомнил… Это бы уже ничего не изменило и не исправило. А насчет «жить не сможет»… Когда мы с ним только начинали встречаться, меня первое время очень раздражало, что он постоянно упоминает своего капитана. «Ренард то, Ренард се». Мне даже наедине с ним казалось, что между нами всегда есть кто-то третий. Потом я смирилась с этим и даже начала думать, что это хорошо, что Ник так уважает своего начальника – он хороший полицейский и не смог бы служить под началом идиота. Только в больнице я поняла, почему мне всегда так казалось. Ника есть, кому утешить, особенно, когда меня не будет рядом с ним.
– Подожди, – тряхнув головой, как большой пес, медленно переспросил Монро, – ты хочешь сказать, что Ник влюблен в своего капитана? Да ну, не может быть!
– Ник им восхищается. И не один год. А вот капитан Ренард… он Ника любит. Женщину не обманешь, кем бы ни был соперник – мужчиной или женщиной.
– Джульетта, мы тоже наслышаны про капитана, но считать, что тот влюблен в Ника… нет. Это вряд ли.
– Подчиненных и нелюбимых не целуют так, как Ренард целовал Ника, – устало откликнулась Джульетта. – Как самое дорогое, что есть в твоей жизни, но что никогда не будет твоим.
– Что? – восклицание, изданное Монро, больше подошло бы девочке-школьнице, но никак не взрослому мужчине. – Как целовал?! Когда целовал?! Где целовал?! Ник никогда об этом не говорил!
– А он и не мог, потому что не знает, – вставая на ноги, подходя к входным дверям и берясь за дверную ручку, ответила Джульетта. – Тогда, в больнице, когда Ник был еще в коме. В тот день, когда он очнулся. Капитан Ренард меня не видел, поэтому и поцеловал его. Он тогда сразу же ушел, а если бы подождал буквально пять минут, то увидел, как Ник пришел в себя. Я была очень рада знакомству с вами, но мне пора ехать, если хочу добраться до своего нового дома еще сегодня. Желаю вам счастья. Пока.
Порывисто обняв напоследок странно застывших Розали и Монро, Джульетта вышла за дверь, оставляя за спиной свою прошлую жизнь. А оставшиеся в доме медленно переглянулись.
– Капитан, поцеловавший Ника, после чего тот пришел в себя… Розали, ты думаешь о том же, о чем и я?
– Нам надо как можно скорее сообщить Нику, что его капитан – Принц Крови, и что это может быть очень опасно для него, – Розали уже накидывала на плечи куртку и выходила за дверь.
– Ох, блин, чувак! Ну почему ты не можешь жить спокойно! – одной рукой захлопывая за собой дверь, Монро второй рукой взлохматил свои волосы.
***
Стукнув разок для приличия в дверь, Монро рывком распахнул ее и первым шагнул в дом, чуть не навернувшись об одну из коробок.
– Ник! Ник, ты где? Ох, чувак, ты не представляешь, что мы узнали! Ник, ты…
На шум с кухни выглянул сам хозяин дома, выглядевший довольно помято.
– Монро? Розали? Привет. Что такого случилось, что вы так рано приехали, да еще с такими криками?
– Ник, ты не представляешь, что мы узнали! Помнишь, мы тебе говорили, что есть Королевские семьи, и что один из Принцев Крови сейчас в Портленде, и что именно он тебя поцеловал, и ты очнулся? Так вот, мы сейчас узнали, кто это! Ты только сядь, и не начинай драться, хорошо? Это твой капитан!
– Капитан Ренард? При чем тут он? – наморщил лоб Беркхард.
– Ник, дружище, очнись! Я тебе говорю, что твой капитан – это…
Горячую речь Монро прервали неторопливые шаги человека, спускающегося по лестнице. Не отрывая взгляда от манжет рубашки, которые он застегивал, капитан Ренард спокойно поинтересовался у Беркхарда.
– Ник, куда ты дел мой пиджак?
От неожиданности, шока и понимания, почему у приятеля такой помятый вид, а еще – почему у Принца Крови влажные после душа волосы и вчерашняя рубашка, Монро схлынул, утянув за собой в волну обращения и не ожидавшего таких странных утренних гостей Шона.
Под полным шока взглядом Ника он все же закончил свое предложение.
– Твой капитан – это и есть тот самый Принц Крови, что поцеловал тебя в больнице!
========== Часть 3. ==========
По-детски широко распахнув голубые глаза, Ник смотрел на Шона. Не отрывая взгляда от измененного лица, он сделал один осторожный шаг, второй… Подойдя почти вплотную, Беркхард в полной тишине поднял руку к искаженному магией лицу, но тут пальцы дрогнули, сжались в кулак, и Ник со всей силы ударил своего капитана в челюсть. Ренард ожидал чего-то такого, поэтому почти успел уклониться, но тут его догнал второй удар – обезумевший от ярости Ник использовал все свои силы на полную.
Перевалившись через спинку дивана, Шон поймал на предплечье третий удар и попытался блокировать впавшего в боевую ярость любовника, не причиняя ему вреда. Краем глаза поймав движение сбоку, грозно рыкнул, предупреждая Потрошителя не вмешиваться. Эта секундная потеря внимания стоила ему рассеченной брови.
– ТЫ! Это ты тот самый Принц! И это ты отдал приказ убить тетю Мари! – любые увещевания сейчас были бессмысленны. Со стороны Монро раздалось ошеломленное «Ох, елки!» на это обвинение, но ни один из бойцов не обратил на него внимания.
– Да, я, но, Ник, я всего лишь хотел оградить тебя!
У каждого из них была своя правда, и сумеют ли они донести ее друг до друга?
– От кого?! От любимой тети?! Хорошее оправдание! – Беркхард не оставлял попыток причинить Ренарду как можно больше боли. Такой, какой причинило ему предательство.
– Она – Гримм! Ты просто не понимаешь…
– Я тоже Гримм!!! Что же ты меня не убил? Или уложить под себя тебе показалось куда привлекательнее? Еще бы – твоя личная игрушка!
– Все не так! – Шону, наконец, надоело разносить дом, и он продемонстрировал, насколько был сильнее забывшего все Гримма – просто ускользнул в сторону и скрутил Ника так, что тот только дышать мог без риска себе что-то повредить.
– Ник, послушай же меня! Да, я отдал приказ убить ее, но к тебе это не имело никакого отношения! Ты… ты просто не понимаешь, не представляешь себе, насколько все сложнее, чем ты знал, а теперь – не помнишь. О тебе я был в курсе еще с тех пор, как ты поступил на службу в мой участок. И потому приглядывался, прикрывал, где мог, и наблюдал. Отсутствие твоей тети в пределах видимости открыло для тебя такие горизонты, такие возможности, о которых ты даже мечтать не смел бы, будь она рядом с тобой все эти годы. Она была Гриммом в самом худшем значении этого слова!
Надеясь хоть на какое-то благоразумие, Шон вернул себе человеческое лицо и выпустил Беркхарда из захвата, предусмотрительно отойдя подальше. Отпущенной пружиной взвившись на ноги, Ник принялся яростно растирать руки и с бешенством глянул на Ренарда.
– Значит, теперь, раз я тоже стал Гриммом в самом худшем значении этого слова, ты и меня отдашь приказ уничтожить?
– Спроси своих друзей, – неожиданно кивнул в сторону позабытых зрителей Шон. – Спроси их, что такое для Существ Гримм. Спроси, что бы сделали их родные, друзья, знакомые, окажись они в одной комнате с тобой, зная кто ты, но не зная тебя. Спроси, а я послушаю.
Уже открывшего рот для очередного обвинения Ника неожиданно перебил тихий голос Розали.
– Ник, он прав… Окажись я рядом с тобой еще пять лет назад, постаралась сбежать как можно быстрее. Или дорого продать свою жизнь. Вы, Гриммы, не отличаетесь милосердием ни к кому из нас. Для вас нет разницы, кто мы: Потрошители или Рыжехвосты, Ягуарды, Барахольщики, Мягколапы… Твой род убивает всех, кто не человек. Ты просто не представляешь, сколько времени мне пришлось одергивать себя, чтобы перестать вздрагивать в твоем присутствии и не пускаться наутек. И не я одна, – девушка кивнула на стоявшего рядом Монро.
– Прости, приятель, но, как ты помнишь, мы при тебе встретили еще одного Гримма. И что она попыталась сделать первым делом, не разбираясь, почему мы были рядом с тобой? Убить нас. И даже когда ты сказал, что мы – твои друзья, она все равно хотела сделать это. Просто потому, что мы – Существа.
Эти слова для Ника оказались куда доходчивее. Растерянно опустив руки, он вновь повернулся к Шону, который все это время стоял неподвижно, не рискуя вызвать новую волну гнева.
– Твоя тетя приехала в город и притащила за собой проблемы и Ищеек. А где Ищейки, там и интерес Семьи. Мне не хотелось, чтобы твои открытость и жизнелюбие под ее влиянием стали подозрительностью и нетерпимостью к другим. Я знаю про Ключ, Ник, и даже знаю, где ты его хранишь. Довольно остроумно спрятать его в полицейском участке, и если бы я не был тем, кем являюсь, тайник был бы идеальным.
– А это… – неопределенный взмах рукой наверх обозначил суть вопроса Ника. – ЭТО тоже было планом?
Ответом стал едва заметный румянец на скулах Шона.
– Вопреки всему, что говорят о Королевской Крови, мы тоже люди и точно так же подвержены порывам и страстям. И тоже способны потерять голову. Если бы это было не так, то перед тобой не стоял бы я, бастард-полукровка.
– А если бы в больнице был кто-то другой, ты бы сделал для него тоже самое? – Беркхард пытливо смотрел в зеленые глаза Шона, но тот отвел взгляд и перевел тему на другое, что послужило куда более громким ответом, чем любые слова.
– Проблема в данный момент не в делах прошедших, а в делах настоящих. Я звонил в Вену своему осведомителю и узнал очень… настораживающие новости. То дело, в порту, – «подарок» Эрика для нас с тобой. Он послал Сквернозуба по наши души. Но и это еще не все – через неделю назначен его вылет сюда, в Портленд, и на его столе была пустая папка с именем «Томас Ширак». И, Ник… Еще один Гримм?
– Поверь, мне ничего не грозит. Меня не тронут, а вот ты… я просто не знаю, как с ней связаться.
Растерянно опустившись на диван, Беркхард запустил пальцы в растрепанные волосы, будто это могло помочь ему привести мысли, в которых царил сумбур, в порядок. Без посторонней помощи обнаружив свою одежду на вешалке у двери, Шон под внимательными взглядами накинул пиджак и перекинул через руку свое пальто. Обернувшись, он увидел, что Розали уже сидит рядом с Ником и осторожно гладит того по плечу. Эта сцена вызвала внутри волну недовольства, однако сейчас было не место и не время демонстрировать собственнические замашки. Все будет, но позже. Монро своей сутью хищника уловил недовольство сильнейшего в комнате, поэтому обозначил «кто тут чей», положив уже свою руку на спину Рыжехвоста.
– Ник… – дождавшись, пока Беркхард поднимет на него взгляд, Шон продолжил куда более мягким тоном. – Я понимаю, насколько для тебя все это тяжело и неожиданно. Но у нас сейчас нет возможности привыкать друг к другу заново. Поверь мне. Я, пока жив, кость в горле для всей Семьи. Ты – тоже, особенно, став таким… нетрадиционным Гриммом. У нас просто нет иного выхода, кроме как объединиться, если хотим не просто выжить, а жить, не оглядываясь на каждую тень за углом. Я нашел способ пробудить тебя, найду и способ вернуть память. Но для этого мы должны быть рядом и доверять друг другу, – помолчав несколько секунд, Ренард с трудом выдавил из себя, – и, Ник… я понял причины, по которым все же появился на свет.
Открыв дверь, капитан едва успел чуть отклониться назад, чтобы не получить в лоб костяшками пальцев от стоящего на крыльце мужчины.
– Служба перевозок, – представился вновь прибывший, с любопытством оглядев вечерний костюм и рассеченную бровь Ренарда.
Оставив за спиной суетящихся Монро и Розали, а также заторможенного Беркхарда, Шон побарабанил пальцами по рулю и завел машину – стоило съездить домой, привести себя в порядок. В участке и так будут разглядывать очередной «боевой трофей», не хватает еще разговоров, почему капитан пришел на работу во вчерашней одежде. А еще стоит поднять связи в Сопротивлении – кто такой этот Томас Ширак?
***
А дома Шона ждал сюрприз. У сюрприза были белокурые волосы, стройная фигурка и светлые глаза, в которых лихо отплясывали черти.
– Как ты прошла? – небрежно бросая пальто на диван, спросил Шон у Адалинды.
– О, Шон… ну что за вопросы? Для начала, может, здравствуй? Кстати, если ты голоден, то я захватила для тебя те круассаны из французской булочной. Помню, когда мы были еще вместе, они тебе так нравились… – подойдя ближе, Адалинда провела рукой по лацкану пиджака.
– Мне стоит проверить их? – приподнял брови Ренард. – Или проще сразу свернуть тебе твою хорошенькую, но очень уж проблемную, голову?
– Мужчины… – состроила гримаску бывшая ведьма. – Вы не хотите работать мозгами, чуть что – так сразу действуете силой. Нет бы остановиться, подумать о последствиях… Кстати, как там твой Гримм? А его девушка? Джульетта, она была такой милой при знакомстве, что мне даже стало жаль. Но это быстро прошло, – беззаботно пожала плечом мисс Шейд, обходя Шона по кругу и ведя рукой по его телу. – Зато я знаю тебя. Ты так трясся над своим Гриммом, что, наверняка, нашел способ вернуть эту Спящую Красавицу к жизни. И как тебе мой прощальный сюрприз? Или Никки не знает, с кем и где провел эту ночь его капитан?
– Что ты натворила?! – хрипло рыкнул Шон, мгновенно делая выводы из небрежно сказанных слов. Обхватив широкой ладонью хрупкое женское горло, он почти затряс Адалинду. – Как это остановить?
Рывком высвободившись из ослабевшей хватки, мисс Шейд демонстративно оправила одежду, поправила прическу и только потом посмотрела на напряженного мужчину, ожидавшего ее ответа.
– Из-за Гримма я больше не ведьма и не могу исправить все сама, для этого надо просить Эрика. Но ты знаешь своего брата – бесплатно он и снега в Антарктиде не подаст. Ему нужен ключ. У тебя есть два дня. И, Шон, советую тебе в них уложиться – даже если ты не спал этой ночью с Джульеттой, долго сопротивляться наваждению ты не сможешь, и, скорее рано, чем поздно, это приведет к весьма… плачевным итогам.
– А если я не стану противиться? Если я приму все так, как есть? – Ренард внимательно следил за ведьмой. Пусть она хоть десять раз потеряла свою суть, но натура никуда не делась.
– Ты? – искренне удивилась девушка. – Ты и подчинишься навязанному тебе поведению? Знаешь, я много чего плохого могу о тебе сказать, еще больше – подумать, но что ты можешь вот так просто сдаться – это вряд ли. Ты будешь упорствовать до последнего, твоя гордыня убьет тебя, если ты поддашься обстоятельствам. Но даже если вдруг такое и случится… Я видела Ника и Джульетту вместе. Думаю, он быстро сообразит, благодаря кому и как очнулась его девушка, и, уж конечно, он вряд ли обрадуется таким известиям. И, в конце концов, итог будет один – твоя смерть. Так что, Шон, не затягивай с поисками – у тебя два дня. И можешь меня не провожать – я не слепая и вижу, что ночка у тебя выдалась тяжелая.
Послав на прощание издевательский воздушный поцелуй, Адалинда прихватила свою сумочку, лежавшую на кресле, и вышла за дверь, оставив Ренарда стоять посреди комнаты с закрытыми глазами и стиснутыми кулаками.
Стоило только ей уйти, как по лицу мужчины пробежала судорога, и в закрытую дверь уперся тяжелый взгляд схлынувшего колдуна.
– Гордыня, говоришь, которая не позволит мне принять все как данность? Только в том случае, если меня не устраивает итог.
Передернув плечами, Шон вернул себе человеческий облик и достал из кармана все еще не снятого пиджака телефон. Полминуты долгих гудков и на том конце все же ответили.
– Капитан?
– У меня только что была Адалинда. Она в городе, и у нас нет недели – максимум два дня. Она пока не знает, кто был в больнице, но сомневаюсь, что это надолго. Будь очень внимателен и осторожен – хоть она твоими стараниями больше не ведьма, но за ее спиной стоит мой брат. А Эрика игнорировать не стоит.
– Что она хотела? – после паузы спросил Беркхард.
– Ключ. Мне дали два дня на его поиски прежде, чем они примут более действенные меры.
– Насколько «действенные»? – уточнил Ник.
– Без понятия. Тем более, что нам все еще неизвестно, где сейчас Сквернозуб и кто такой Томас Ширак.
– Хорошо, – после паузы Ник все же добавил гораздо более теплым тоном, – спасибо.
***
Участок встретил капитана гулом голосов и беготней сотрудников. Да, тут всегда было шумно и суетливо, но с утра явно случилось что-то совсем уж необычное. Ник был уже на месте, но они с Гриффином что-то настолько внимательно изучали на мониторе, что отвлекать их явно не стоило. Зато в курсе всех событий был вездесущий Ву. Иногда, глядя на него, у Ренарда появлялись мысли проверить того на наличие нечеловеческой крови, уж больно сержант был необычным сотрудником.
Как оказалось, у них был зомби. Самый настоящий. Труп, на имя которого было выписано свидетельство о смерти еще несколько дней назад. А еще, помимо трупа, у них был наплыв заявлений о пропаже людей. Десятки обращений всего за сутки. Отдел пропавших без вести не справлялся сам, поэтому их отделу, помимо собственных дел, пришлось помогать. В разгар дня Шону пришел звонок из Вены, от которого Ренард едва ли зубами не заскрипел: Эрик вылетел в Портленд еще ночью и утром, когда его навестила Адалинда, тот был уже здесь. Про Томаса Ширака осведомитель сказать ничего не смог, зато предупредил, что в полетном плане значились три пассажира. Эрик, Адалинда и тот самый Томас Ширак, который был намного опаснее уже известного зла в лице бывшей ведьмы и наследного принца. Шон был готов голову прозакладывать, что этот третий пассажир – головная боль похуже Сквернозуба.
