Текст книги "Невеста из ниоткуда (СИ)"

Автор книги: ELVY

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 8. Летний бал или история о том, как розовый цвет предал мою репутацию

Глава 8. Летний бал или история о том, как розовый цвет предал мою репутацию

Лето в замке оказалось совершенно другим явлением, нежели весна. Если весна была нежной барышней, которая иногда плачет в окно, но при этом украшает мир цветами, то лето – это хозяйственный дядька, который берет метлу и начинает наводить порядок с беспощадной методичностью. Лес за окном горел сочной зеленью, дни становились длинными до неприличия (солнце вставало раньше, чем я привыкла вообще просыпаться), и в целом все выглядело так, будто природа решила, что я уже достаточно страдала от холода и сырости и теперь буду страдать от жары и влажности, потому что страдание – это мой основной вид деятельности.

Месяц, что прошел с момента нашей поездки в город, растворился в рутине так стремительно, что я не успела даже заметить, как один день плавно перетек в другой. Люстер ушел в свою лабораторию (в буквальном смысле ушел, практически живя там), обещая, что какие-то опыты требуют его постоянного присутствия. Я осталась с замком, его слугами и проблемой под названием «что делать с собой днями». На первой неделе я еще была полна энтузиазма. Спустилась в кухню и попробовала научить Слезника готовить солянку – попытка, которая завершилась тем, что повар встал передо мной с выражением человека, который только что услышал наказание Божественного.

– Мясо варится отдельно, потом овощи, потом еще что-то, потом все вместе с кислой гущей? – повторял он, как молитву, которая может спасти его душу.

Я кивала и пыталась объяснить, что логика здесь примерно та же, что и у пельменей, только в более беспорядочном виде. Рэт, верная помощница на кухне, записывала все в какую-то тетрадь с деловитостью бухгалтера. Когда блюдо наконец было готово, повар снял пробу с осторожностью, первый раз пробуя новое блюдо, и произнес его святое «занятно» с таким томом, что я сразу поняла: мое обучение прошло не зря.

На второй неделе я проводила время в библиотеке, углубляясь в книги про магические ордена с тем энтузиазмом, который обычно проявляют любители расшифровать древние коды. Оказалось, что в истории Аэлора было гораздо больше политического напряжения, чем можно было подумать, читая скучный географический справочник. Орден Белого Пламени и Орден Равновесия вели холодную войну уже два столетия, спорили о природе магии, об ограничениях, о том, кому вообще есть право применять какие-то техники. Люстер как-то случайно прошел мимо и заметил, что я читаю про первый раскол между орденами.

– Вас интересует история? – спросил он, склоняясь над моим креслом с любопытством.

– Мне интересна политика, – ответила любезно, не поднимая глаз от страницы. – Понимание того, кто кому врезает ножом в спину и почему, помогает лучше ориентироваться в обществе. А также спать спокойнее, потому что знаешь, где могут возникнуть проблемы.

Муж издал звук, похожий на согласие, и сел рядом со мной. Мы провели несколько часов, обсуждая исторические события, которые были в книгах, и я обнаружила, что его взгляд на события существенно отличался от взгляда авторов, которые писали этот справочник. Архимаг говорил о политике так, как человек говорит о жизни, которую он не просто наблюдал, а в которой участвовал. После его ухода (дела в лаборатории требовали внимания) я вернулась к книге, но уже с совсем другим уровнем понимания.

На третьей неделе произошло несчастье с кудрями, которое заслуживает отдельного пункта в анналах замка. Йона, вдохновленная успехом с пельменями, решила, что она готова браться за сложные проекты, и предложила мне завить волосы для какого-то мероприятия, о котором я еще не знала. Я согласилась, потому что кудри выглядели бы вполне уместно. Йона принесла странную штуку, похожую на палку, которую нужно было нагреть на огне, и начала работать. Все шло хорошо, пока она не потеряла концентрацию и не приблизила это магическое орудие слишком близко к моему уху. Произошло что-то вроде треска, я издала звук, похожий на истерику, и мой локон превратился в угольки. Служанка посмотрела на то, что она наделала, посмотрела на меня, посмотрела обратно на угольки, и издала звук отчаяния, который услышал весь замок. Я же сидела, глядя в зеркало на результат и пытаясь понять, насколько плохо все стало. Плохо стало очень.

Люстер вошел в мою спальню примерно через двадцать минут (видимо, Йона разослала SOS-сигналы через весь замок) и остановился, наблюдая мою новую прическу – половину завитых волос, половину подпаленных на кончиках.

– Это новое направление в моде?

– Это результат амбиций Йоны, превосходящих ее навыки, – пробубнила я, попытавшись улыбнуться, хотя внутри кипела смесь беспомощности и сумасшествия. – Вы знаете, я когда-то думала, что магия может облегчить жизнь, а оказалось, что она просто находит новые способы ее усложнить.

На четвертой неделе Мадам Вертель явилась в мою спальню утром с выражением лица, которое означало «мне нужно рассказать тебе новость, которую ты не очень хочешь слышать, но ты услышишь ее, потому что так вот устроена иерархия замка».

– Госпожа, – начала экономка, и я сразу насторожилась, потому что формальное обращение обычно предшествовало плохим новостям, – король дал указание о летнем балу. Замок должен быть подготовлен за две недели. Парадный зал требует украшения, кухня требует подготовки, и нам нужно переделать практически все!

Я слушала, пока она перечисляла мероприятия, требующие проведения, и чувствовала, как сердце вместе с энтузиазмом постепенно опускается на дно. Я слышала про летний бал в разговорах с Йоной, которая упоминала его как о событии, которое происходит раз в несколько лет в королевстве.

– Все королевство приезжает! – шептала служанка с восторгом. – Все лорды, все леди, все знатные люди, и даже король с королевой!

А я? Я внезапно поняла, что буду должна не просто сидеть в замке, а стоять рядом с Люстером, в самом центре внимания, в платье (которое, я была уверена, будет невероятно неудобным) и при полном макияже.

– Когда именно? – спросила я, пытаясь придумать какую-то болезнь, которая не убедит ни на секунду.

– Три недели, госпожа, – деловито ответила мадам Вертель. – Король отправил письмо через гонца.

Достаточно времени, чтобы пригото... нет, недостаточно времени, чтобы сбежать. Люстер наверняка заметит мой тайную побег в течение двадцати минут после начала.

Слухи о балу распространились по замку со скоростью птицы, которая очень спешит туда, где все самое интересное. Вдруг все начали перепроверять платья, обсуждать украшения, говорить про то, как хорошо будет выглядеть замок в свете магических светильников. Даже Слезник начал планировать меню, обсуждая с кем-то из слуг, что нужно подготовить. Я пыталась делать вид, что мне на все наплевать, но это оказалось удивительно сложно, когда Йона ежедневно приносила мне предложения по платьям и украшениям. Розовое платье появилось в третий день подготовки. Тут-то и началось самое интересное.

Служанка ворвалась в спальню на рассвете с выражением лица боевого генерала, готовящегося к сражению, и тут я интуитивно поняла, что день обещает быть насыщенным. И не в хорошем смысле. На самом деле, в том смысле, который обычно описывается словом «кошмар», но более торжественно.

– Госпожа! – внося огромный сундук с таким видом, что она несла сокровища королей. – Посмотрите! Это прибыло из столицы! Нам столько нужно перепробовать, чтобы не оплошать в день бала! Волосы, макияж, маникюр, переделать маникюр, если первый окажется неудачным, пробовать платье один раз, два раза, может быть, три раза...

Я лежала в кровати и смотрела на нее сквозь одну приоткрытую веку, считая про себя, сколько времени потребуется, чтобы заставить организм встать и подчиниться очередному дню. Люстер уже ушел, разумеется. Архимаги просыпаются ни свет ни заря и занимаются делами, оставляя остальное население замка в состоянии сладкого сна. Завистливо, конечно, но справедливо.

– Йона, – пробормотал я, натягивая одеяло себе на голову. – Бал через две недели. Сейчас часов... часов...

– Шесть утра! – радостно воскликнула служанка. – Хозяйке требуется время, чтобы выглядеть достойно! Это же главное событие сезона!

Главное событие, по моим расчетам, произойдет тогда, когда Йона в изнеможении упадет прямо на ковер, и мне придется отвести ее в комнату слуг, чтобы та хоть немного поспала. Но пока она существовала в режиме постоянного движения, как волчица, охраняющая логово с волчатами. Только вместо волчат были платья, украшения и мой собственный внешний вид.

Я вылезла из-под одеяла и встал, понимая, что сопротивление бесполезно. Примерно как сопротивление законам физики – можно морщить нос, но от этого ничего не изменится. За окном разгоралось солнце, горы уже различались в их полной красоте, и речка сияла теми оттенками, которые обычно видны только в романтических фильмах про аристократов, потому что обычная природа не может быть настолько красивой без использования какой-то магии. Или это была просто магия, встроенная в саму природу этого места. В Саратове неба такого точно не было.

Процедура приведения в порядок началась примерно с момента, когда я закончила с утренними делами. Йона уже приготовила ванну с добавлением ароматических трав, и вода поднималась паром. Я спустилась туда с сопротивлением. Примерно час спустя обнаружила себя перед туалетным столиком, где девушка атаковала мою голову расческой и невидимыми волшебными порошками, которые делали волосы либо мягче, либо были просто плацебо, способным убедить владельца, что все работает. Она рассказывала о чем-то без передышки, и из потока информации я наловила кое-что про то, кто приедет на бал и кто точно будет смотреть на меня с видом, оценивающим достоинства и недостатки. Высшее общество, одним словом.

– Госпожа, мы сделаем вам косы! – провозглашала служанка, заплетая с удивительной ловкостью очередной завиток. – Или распущенные с завивкой? Нет, косы лучше. Косы всегда выглядят торжественнее!

Я кивала в нужных местах, позволяя ей творить чудеса с моей головой, потому что спорить с человеком, который держит расческу и имеет четкое видение конечного результата, было бы глупо. К тому же, когда Йона закончила первую косу, даже я должна был признать, что выглядит довольно эффектно. Вплетенная серебристая лента двигалась, и казалось, что на голове вьется маленький световой поток.

К полудню я была полностью отполирована и подготовлена к будущим встречам с аристократией примерно в той же степени, в которой можно подготовить булку к встречам с вилкой. Макияж был нанесен с точностью, будто Йона работала визажистом в театре. Щеки имели здоровый румянец, который выглядел натурально, глаза были подведены так, что казались больше и выразительнее, и в целом отражение в зеркале показывало женщину, которая точно не была ни моим обычным образом, ни Алисой, уж точно.

– Отлично! – провозгласила служанка, кружа вокруг меня с довольством художника, закончившего шедевр. – Теперь платье! Платье, платье... – Она вдруг остановилась. – Госпожа, я... я принесла платье.

Тон, в котором это было сказано, не предвещал ничего хорошего. Тон человека, который вот-вот собирается рассказать вам плохие новости, но делает это так, чтобы вы поняли: он лично не виноват, обстоятельства виноваты.

– Почему-то это звучит как предупреждение?

Служанка захлопала в ладоши.

– Господин выбрал его сам. И мадам Вертель велела убедиться, чтобы вы его надели, потому что это честь, когда архимаг выбирает платье для своей жены.

Я чувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Люстер выбирал платье? Люстер, который обычно смотрит на платья так, как смотрят на предмет интерьера – констатирует наличие и больше ничего? Люстер выбирал платье для меня и не сказал об этом?

– Где оно? – спросила с напряжением в голосе.

Йона кивнула в сторону кровати, и я медленно развернулась, ощущая первый приступ панического расстройства. Там уже покоились слои ткани и, нужно отдать должное мужу, он выбрал платье, которое было определенно красивым. Качество ткани, вышивка, крой – все на уровне, которому может позавидовать любой портной в королевстве. Проблема была в одном.

Оно было розовым.

Не светло-розовым, не пыльно-розовым, не том сладком розовом цвете, который выглядит как смесь красного и белого. Нет, это былрозовый цвет со всеми его имплицитными смыслами, символами и историческими значениями. Цвет, который кричал о том, что носящая его женщина определенно любит розовый. Розовый – это ее цвет, и вообще она принцесса!

Я смотрела на платье, и платье смотрело на меня, и в этот момент я четко поняла: Люстер Фейр – типичный мужчина, который следует мудро полученной совету вроде «розовое платье хорошо выглядит на женщинах с таким цветом волос». Он выбрал платье, не задумываясь о том, что женщина, которой это платье предназначается, имеет собственное мнение о розовом цвете, и это мнение было строго негативным! В смысле, я ненавидела розовый цвет. Ненавидела глубоко, личностно и со всеми силами моей души.

– Нет, – твердо произнесла я, отворачиваясь от кровати. – Никаких розовых платьев.

Йона издала звук, похожий на писк испуганного животного.

– Но госпожа! Это же выбирал господин!

– Мне все равно, выбирал ли его сам архимаг, король Эларис или сама королева волшебных земель! Это розовое платье, а я розовый цвет не ношу.

– Но… – Служанка заморгала, как сова. – Но почему вы не носите розовый? Розовый – это прекрасный цвет! Это цвет благородства, нежности, материнства…

– Розовый – это цвет ошибок моего мужа, – резко перебила я. – И я о них ему расскажу.

Йона медленно подошла к кровати и посмотрела на платье, потом на меня, потом обратно на платье, как будто надеялась, что оно внезапно превратится в зеленое или синее, что угодно, только не розовое.

– Госпожа, оно очень дорогое, – пробовала она еще раз, используя экономический аргумент, который иногда срабатывает с людьми, у которых есть совесть.

– Мне наплевать, если оно стоит столько же, сколько целый замок. Розовое значит розовое, а розовое – значит не надену!

– Но госпожа, в вашем гардеробе столько розовых платьев! – ответила служанка искренне изумленно. – А розовое так идет светловолосым дамам!

Я слегка поколебалась, вспомнив, что все платья в шкафу принадлежали настоящей Алисе, которая явно имела собственный вкус к розовому. Но я не была настоящей Алисой, и мой вкус был совершенно другим.

– Йона, – начала я максимально деликатно, зная, что служанка это почувствует как личное оскорбление, – я предпочтительно бы хотела что-то другое.

– Другое? – переспросила девушка, как будто я предложила ей попробовать летать. – Но какое?

– Может быть, зеленое? – предположила я. – Или синее?

Йона медленно вернула розовое платье в сундук, и лицо ее приняло грустное выражение. Но вместо того чтобы спорить, она достала синее платье, которое выглядело так, как выглядят платья, которые шили королевские портнихи: идеально, без единого намека на практичность.

– Это синее спокойнее, – согласилась служанка. – Хотя темное синее часто носят вдовы на похоронах, и это может быть неправильным сигналом...

– Это будет идеально, – перебила я, не позволяя ей договорить до конца.

Йона кивнула, все еще выглядя слегка обиженной, и унесла розовое обратно в сундук с видом матери, которая только что узнала, что ее ребенок ненавидит ее любимое блюдо. Но в конечном итоге мы примерили темно-синее.

– Вы выглядите, как королева! Как богиня! Как… как…

– Как женщина, которая сейчас должна пойти поговорить с мужем о его ошибочном выборе в отношении цветов, – закончила я за нее предложение.

Люстер находился в кабинете, разумеется. Мужчины с его статусом всегда находятся в кабинетах, просматривая документы или обдумывая какие-то магические проблемы, которые слишком сложны для обычного человека. Я постучала, получила грозное «войдите», которое обычно означает либо «я в настоящий момент чем-то занят и тебе это придется пережить», либо «давай поговорим, но быстро», и вошла внутрь.

Архимаг сидел за столом, прикрытым бумагами. Глаза поднял медленно, оценивающе прошелся взглядом по мне с ног до головы, и в его выражении появилась какая-то смесь удовлетворения и любопытства.

– В целом очень красиво, – начал муж, сохраняя нейтральный тон. – Только есть проблема.

– Какая?

– Оно синее.

Я моргнула.

– Платье синее, потому что первый выбор был розовый, а я крайне категорична в отношении розового цвета. Вы задремали, и кто-то нашептал вам, что розовый – это хороший цвет для женщин со светлыми волосами?

Люстер отложил перо и откинулся на спинку стула, якобы начиная понимать шутку, но еще не полностью.

– Розовый – это традиционный выбор для балов, – сказал он, явно защищая собственное решение.

– Традиционный выбор для женщин, которые в розовый влюблены, – возразила я. – Я в розовый не влюблена. Очень не влюблена. Если быть честной, испытываю глубокое омерзение, которое началось с того момента, когда в третьем классе родители подарили розовый рюкза… – Я запнулась, так как не думаю, что слово «рюкзак» активно пользуется в средневековом мире, – розовую сумку для книг, пока остальные дети ходили с черными или красными.

Архимаг будто слушал исповедь о детской травме в отношении цвета и пытается решить, смешно ли это или не смешно. В результате на его лице появилось чувство глубокого замешательства.

– Выбор сумки вызвал неприятие розового цвета на всю оставшуюся жизнь?

– Вам не понять, – выразительно ответила я. – Но в целом, да. Розовая сумка в третьем классе – это мощный травмирующий фактор.

Люстер издал звук, который был слишком коротким, чтобы быть смехом, но явно направлялся в этом направлении.

– Я буду помнить об этом при следующем выборе платья, – произнес он. – И скажу, розовое на вас выглядело бы очень хорошо.

– Не выглядело бы, – я покачала головой. – Выглядело бы как очередное свидетельство того, что мужчины выбирают женщинам цвета на основе абстрактных идей, а не на основе того, что сама женщина думает об этом цвете.

– Тогда спасибо за то, что у вас был выбор и вы смогли его внести, – спокойно ответил муж. – Синее платье выглядит на вас лучше.

Я постояла еще несколько секунд, ожидая какого-то парировщика или продолжения дискуссии, но Люстер просто вернулся к своим бумагам, явно считая тему закрытой. Мужчина имел привычку сдаваться в споре быстро и без лишних слов, что было либо признаком мудрости, либо признаком того, что он просто не считал стоящим тратить энергию на споры с женой. Я выбрала вторую версию как более вероятную, но с первой не спорила.

Дальше события развивались с повествовательной логикой плохого сна. Две недели пролетели в подготовке: мадам Вертель ходила по замку, проверяя каждый угол; слуги вели к залу украшения из цветов, которые выглядели так, будто их специально вырастили, чтобы они были идеальными; Люстер исчез в лаборатории окончательно, оставляя только записи о том, что сложные опыты требуют его внимания. А Йона до сих пор ворковала над выбором платья: что оно идеально, что госпожа выглядит как звезда, что король будет ошеломлен ее красотой. Я слушала и думала о том, что если я буду выглядеть как звезда, то это будет звезда, над которой летают кометы из неловкости и неуверенности. Я мало знала про историю королевства, про дворцовые игры, про то, как нужно вести себя с герцогами и герцогинями. Основная же проблема сводилась к тому, что я была не тем, за кого меня выдавали.

За три дня до бала в спальне попался Люстер. Он выглядел так, как всегда выглядел после дней в лаборатории – с легкими следами гари на рубашке, с волосами, которые выглядели так, будто их расчесывали пальцами в момент раздражения, и с глазами, которые более живые, чем обычно. Выглядело сексуально опасно, если честно.

– Готовитесь к балу? – спросил он, кивнув на разложенное на софе синее платье и коробку с украшениями.

– Если под готовностью понимать панику, то да, – выдохнула я. – Люстер, я волнуюсь.

– О чем? – поднял брови архимаг.

– О том, что я могу что-то сделать неправильно! А если скажу что-то странное или буду себя вести неправильно? Или вообще испорчу впечатление, которое люди имеют о вас?

Муж подошел к софе и сел на ее край, рассматривая синее платье с видом человека, который оценивает артефакт с неизвестными свойствами.

– Вы были странной с первого дня, когда проснулись, – произнес он спокойно. – И это не помешало вам существовать в замке, заводить дружбу с поваром, вывести из себя молодого человека туфлей и прочитать все книги в библиотеке про историю магических орденов.

– Это не совсем то же самое что произвести впечатление на королевский двор, – возразила я.

– Нет. Королевский двор намного менее опасен. У них просто нет под рукой туфель.

Я улыбнулась. Люстер встал, потянулся (это выглядело как спортивный номер в цирке) и направился к двери.

– Завтра я завершу опыты, – сказал он. – И приготовлюсь к тому, чтобы произвести впечатление на королевский двор вместе с вами. Вы можете мне помочь с галстуком?

– Люстер, у вас есть слуги. Это их работа, – указала я.

– Знаю, – ответил он. – Но я предпочту, чтобы это сделала моя жена.

И вот с этой фразой муж исчез из спальни, оставляя меня сидеть рядом с синим платьем и размышлять о том, почему Люстер Фейр такой странный и заставляет мое сердце биться чаще.

* * *

День бала начался, как все дни в замке, с восхода солнца и пения птиц. Но вот атмосфера была совсем не обычная. С утра царило движение, как в муравейнике, который только что случайно перевернули. Слуги бегали туда-сюда, вынося украшения, цветы и остальное нужное. Мадам Вертель ходила по замку с видом генерала, проверяющего войска перед боевым походом. Йона явилась в спальню, пока я еще размышляла, нужно ли встать, и объявила, что это будет день, о котором я буду помнить всю жизнь. Я по опыту уже знала: это или очень хорошо, или очень плохо.

– Госпожа, – начала служанка, разворачивая баночки, – нам нужно начать готовиться уже сейчас! До бала осталось десять часов, а вам нужно время для волос, для макияжа, для...

– Десять часов, – перебила я, глядя на гниющее солнце за окном, которое только что встало. – Йона, можно собраться за час.

– Госпожа! – издала девушка звук, похожий на птицу, которой только что проломили крышу клетки. – Это не Саратов! Это королевский бал!

Я вздрогнула. Слово вырвалось из моего рта неправильно неделю назад, и я до сих пор переживала, что Люстер услышал. Но он только спросил, что это такое, и когда я объяснила, что это просто дальний город из моих краев, он кивнул и больше не спрашивал.

– Ладно, ладно, – сдалась я. – Давай начинать.

Следующие девять часов прошли в состоянии, которое лучше всего можно описать как «насильственное преобразование в объект искусства против моей воли». Йона расчесывала мне волосы с видом скульптора, который работает над шедевром. Затем появилась местная эквивалент стилиста, которая начала колдовать над моим лицом с помощью всех сорока одной баночки, которые я когда-то распаковывала с недоумением. Оказалось, что каждая из них имела определенное назначение и время применения.

– Сначала база, – командовала тетя, чье имя я не разобрала, потому что была слишком сосредоточена на том, чтобы не морщиться. – Потом тон, потом тень на веках, потом подводка...

– Стоп, – остановила я. – Тень? Подводка? У меня же и так глаза есть.

– Да, но они должны быть выразительными! – воскликнула стилист. – Королевский бал – это сцена, госпожа!

Я сидела, позволяя ей рисовать на моем лице как на холсте, и думала о том, что в Саратове я пользовалась тушью и помадой, и этого мне хватало. Здесь же требовалась целая химическая лаборатория.

Когда макияж завершился, я посмотрела в зеркало и испытала момент глубокого диссонанса. На меня смотрела женщина, которая выглядела как Алиса Даррок, но красивее, чем я когда-либо видела ее при пробуждении. Кожа выглядела фарфоровой, только немного менее мертвой. Глаза больше и глубже благодаря всей этой подводке и теням. Губы выглядели как приглашение к танцу. В целом я выглядела как портрет, который хотел бы висеть в замке какого-то герцога.

Потом наступил момент, когда нужно было натянуть платье. Синее платье оказалось не просто платьем, а целым инженерным сооружением. Корсет, который требовал помощи двух человек, чтобы его затянуть, потому что мне нужно было дышать, но не слишком много. Юбка, которая была настолько пышной, что я не смогла бы пройти боком через дверь без серьезного маневра. Рукава, которые были холодными и шелковистыми, и проблемой, потому что я не знала, как в них двигаться.

– Госпожа, – заметила Йона, помогая мне встать, – вы выглядите как королева.

– Я выгляжу как женщина, которая не может нормально дышать, – пропыхтела я, пытаясь проверить, работают ли легкие должным образом. – Ты уверена, что когда я встану и начну ходить, то не свалюсь в обморок?

– Но госпожа, вы же не падали в обморок на балах раньше!

– Раньше я была в башне, одинокая и несчастная, – я сморщила нос. – Теперь внешне счастливая, несмотря на отсутствие кислорода.

В дверь постучали. Люстер вошел, и произошла серия событий, которую я буду помнить до конца своей жизни.

Во-первых, я увидела его в парадном костюме. Я знала, что он мужчина видный – видела же его множество раз без рубашки. Была свидетельницей его существования в различных состояниях обнажения! Но это совершенно другое. Муж был в темно-синем камзоле с серебряными пуговицами, в темных брюках, с галстуком, который он просил меня завязать, и с видом человека, который хотел бы быть в лаборатории, но согласился появиться на балу из вежливости. Одна часть архимага, вторая часть – благородного человека, третья часть – создание, которое мило напоминает о том, почему вообще существует гетеросексуальность. В целом как рисунок из книги о королевской семье.

– Люстер, – на выдохе прошептала я, потому что мозг требовал выхода, – вы выглядите... ну.

– Ну? – изогнул брови архимаг.

– Именно, – подтвердила я. – Как ну. В словаре нет слова, которое бы описало правильно.

Люстер подошел ко мне, и я вдруг осознала, что в синем платье я выше обычного, потому что были туфли на каблуке, которые я не учла в своих расчетах высоты. Мы стали почти одного роста.

– Вы красивая, – произнес он, что было совершенно неожиданным комплиментом. – Очень красивая. Я не думал, что можно улучшить уже красивое.

Я попыталась улыбнуться, но корсет затянули так, что я только что поняла, почему в старые времена женщины часто падали в обморок. Это была не истерика, это была банальная гипоксия!

Муж хмыкнул. Жуткий звук, потому что смех от архимага звучит как что-то между учебником и чисткой зубов.

– Потерпите, – сказал он. – Бал продлится пару часов. После этого вы сможете снять корсет.

– Люстер, если я упаду в обморок от нехватки воздуха, вы сами будете объяснять королю, почему его гостья потеряла сознание на танцполе, – я серьезно нахмурила брови.

– Я с большим удовольствием объясню, что вы предпочли потерять сознание, нежели дышать, как обычный человек, потому что красота требует жертв, – ответил архимаг. – Идемте.

Бал начался с музыки и света. Когда мы спустились по лестнице в парадный зал, я поняла, почему мадам Вертель так кипела от деятельности две недели. Зал был трансформирован в нечто, похожее на сказку. Магические светильники висели везде, создавая свет, который был мягче и теплее, чем дневной. Цветы – настоящие розы, пионы, что-то экзотическое, что я не узнала – украшали каждый угол. На потолке были натянуты ткани, которые развевались как облака. На танцполе уже танцевали люди, а оркестр играл что-то, что было похоже на вальс, но не совсем.

Люстер положил руку мне на талию, ведя вниз по лестнице с такой непринужденностью, с какой люди обычно ходят по своей квартире. Все расступались. Буквально расступались, как море перед Моисеем, только без всякого чуда, просто потому что архимаг идет, а люди имеют здравый смысл.

– Лорд Фейр! – раздалось какое-то резкое восклицание, и из толпы выплыла женщина лет пятидесяти. – Какое чудо! И это, должно быть, леди Фейр?

Женщина изучала меня с интенсивностью, которая граничила с фотографированием, но в ту эпоху фотографирования не существовало, так что она просто смотрела очень внимательно.

– Лейди Корбен, – кивнул Люстер с вежливостью, которая была явно выученной и при этом совершенно бесчувственной. – Милая, это леди Корбен, одна из самых влиятельных женщин при дворе. Леди, моя жена, Алиса.

Я поклонилась, потому что это было то, что люди делали в таких ситуациях. Лейди Корбен рассмотрела меня еще немного и потом захлопала в ладоши.

– Прекрасно! Абсолютно прекрасно! Она совсем не похожа на кого-либо из нас, что, между прочим, в последнее время очень модно. Особенно интересна тенденция в выборе цвета платья. Темно-синий – очень смелое решение для летнего бала!

– Моя ошибка в выборе, – вмешался муж. – Я выбрал розовое, но жена предпочла синее.

Лейди Корбен посмотрела на Люстера, потом на меня, потом снова на Люстера, и на ее лицо озарилось.

– Архимаг, позволивший жене отвергнуть его выбор платья? – произнесла она медленно, как будто переваривая информацию. – Это или большая любовь, или большое безразличие. В любом случае, интересно.

– Я предпочитаю считать, что здравый смысл, – ответила я четко.

Лейди Корбен рассмеялась, и это был не тот смех, который высмеивает, а тот, который признает остроумие как таковое. Она потрепала меня по плечу с видом человека, который только что пригласил в свой кружок новую зверушку.

– Вы мне нравитесь, леди Фейр. Надо видеться почаще. Люстер, вы должны почтить нас визитом как можно скорее.

После этого она удалилась в глубину толпы, оставляя нас с чувством, будто прошел социальный экзамен. Все взгляды снова обратились на нас. Я видела, как люди замирали, разглядывая мужчину и меня. Шепотки начали распространяться, как волны.

– Улыбайтесь, – прошептал Люстер, видя мое выражение лица, если бы я поняла, что забыла надеть штаны. – Вы выглядите так, будто сейчас встанете и будете кричать о помощи.

– Я рассматриваю эту опцию, – шептала в ответ. – Люстер, все на нас смотрят.

– Знаю, – ответил муж. – Это потому, что я архимаг, и вы моя жена. Это значит, что мы оба в центре внимания. Привыкайте.

Мы дошли до танцпола, и он коротко поклонился королю с королевой, которые сидели на неких возвышениях, как пара царей в шахматной доске. Королева была дружелюбна и улыбалась. Король выглядел как человек, который наслаждается властью и хорошим вином в равной степени.