Текст книги "Невеста из ниоткуда (СИ)"

Автор книги: ELVY

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Затем Люстер предложил мне руку для танца, и я вдруг поняла, что никогда в жизни не танцевала. В прошлой жизни я не танцевала. В этой жизни я не танцевала. А сейчас должна танцевать на глазах королевства в платье, которое весило столько же, сколько я сама.

– Я не умею танцевать, – прошипела я, когда музыка начала играть что-то более медленное и явно предназначенное для вальса.

– Вы не должны ничего уметь, – ответил Люстер, кладя мою руку себе на плечо. – Вам просто нужно двигаться вместе со мной.

Я прижалась к нему, потому что что-то мне подсказывало, что если я буду сопротивляться, это будет выглядеть еще более странно. И муж начал вести меня по танцполу.

Оказалось, что танцевать в платье, которое весит как взрослый человек, не так уж и сложно, если позволить партнеру вести вас. Люстер двигался с грацией человека, который знает, как танцевать, и при этом совершенно не заботится о том, видят ли его танцующим. Я цеплялась за его плечо, пытаясь не споткнуться о собственную юбку, и постепенно начинала понимать, почему люди любят танцы. Это похоже на разговор, только с музыкой вместо слов.

Когда мелодия затихла, я была слегка запыхавшейся. Мужчина отвел меня в сторону, где стояли столики с едой и напитками.

– Вы справились, – произнес он, подав мне бокал чего-то, что выглядело как вино. – Без падения в обморок.

– Только благодаря вам, – ответила я, отпив. – Не знала, что танцы так приятны.

– Если танцуете с правильным человеком, – ответил архимаг тоном, который мог означать все что угодно.

После этого вечер прошел в каком-то подобии нормального функционирования. Люстер представлял меня разным людям, чьи имена я забывала через пять секунд после представления. Герцогиня де Сомнибус, граф де Маджик, какая-то дама, которая была близка к королеве. Все они смотрели на меня с интересом и задавали вопросы про мою жизнь, про то, как я адаптировалась в замке, про то, как мне нравится замужество с архимагом.

– Это интересный опыт, – ответила я честно, потому что вежливая ложь казалась изнурительной. – Замок большой, люди добрые, и я потихоньку привыкаю к этому образу жизни.

Несколько дам переглянулись. Видимо, мой ответ был недостаточно сладким для их вкуса, но они были воспитаны достаточно, чтобы не показать это явно.

Где-то в середине вечера, когда я начала думать, что я выжила и скоро смогу вернуться в замок и снять этот проклятый корсет, появился человек, который заставил мое сердце сделать неправильный удар. Вориан Дейст в полном параде, в светлом камзоле, который вероятно стоил больше, чем моя годовая «зарплата» в виде девяти процентов. Улыбка на его лице была ослепительна.

– Люстер! – воскликнул он, приближаясь к нам. – Какой сюрприз! И госпожа Фейр в таком восхитительном наряде!

Мой дражайший супруг принял его приветствие, но явно не ожидал визита. Я же почувствовала, как рядом со мной архимаг как-то слегка напрягся, хотя внешне не изменился.

– Господин Дейст, – произнес Люстер. – Как прогулка по кустам? Брюки успели высохнуть после последнего визита в оранжерею?

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что это был намек на Эдрика, который лежал в грязи. Но Вориан никак не среагировал и улыбнулся шире.

– Я вижу, что вы сохраняете чувство юмора, – ответил он. – Госпожа Фейр, выглядите потрясающе! Не станцуете со мной следующий танец?

Я посмотрела на Люстера. Архимаг смотрел на Вориана с явно напряженной челюстью.

– Мне кажется,моя жена будет занята сомной , – произнес муж. – Но если у вас будут вопросы про то, как мне удалось убедить ее выйти замуж за меня, когда она была помолвлена с вами, я с удовольствием поведаю эту историю. Спойлер: туфли.

Спойлер? Пф-ф-ф! Да, я не стыжусь, что замок начинает перенимать словечки.

Ториан посмотрел на меня, потом на Люстера, потом обратно на меня, и его улыбка слегка покачнулась.

– Туфли? – переспросил он.

– Именно, – кивнула я. – Я выразила свое мнение с помощью обуви. Это очень эффективный метод коммуникации, если вы когда-нибудь решите его попробовать.

На секунду в зале воцарилась тишина. Потом откуда-то раздался смех и давлением разошелся по всему залу. Люди смеялись над моим ответом?

– Мне кажется, я займусь другими делами, – произнес Вориан, отступая. – Госпожа, рад видеть, что вы нашли свое счастье.

– Спасибо за понимание, – ответила я мило.

Люстер внезапно издал звук, который был точно смехом, но ничего не мог с этим поделать. Архимаг закрыл рот рукой, но его плечи тряслись в попытке подавить приступ веселья. Он редко смеялся открыто, и видеть его смеющегося было одновременно забавно и... странно привлекательно.

Остаток вечера прошел в более расслабленной атмосфере. Я танцевала еще несколько раз, в основном с Люстером, потому что, похоже, тем, кто мог бы пригласить меня, не хотелось рисковать. Мы пили вино, разговаривали с людьми, которые теперь смотрели на меня с большим уважением.

– Вы очень понравились людям, – прошептал муж мне на ухо. – Особенно после вашего комментария про туфли.

– Это все прекрасно, но могу я уже снять корсет? – проканючила я. – Чувствую себя как здоровая кукуруза в консервированном виде.

Люстер засмеялся, громко и открыто, и это был самый красивый звук из всех, что я когда-либо слышала в этом мире. Когда мы вернулись в замок, он помог мне выбраться из платья, развязал корсет, и я впервые за весь день смогла дышать полной грудью. Ощущение почти лучше, чем интим в чистом виде.

– Спасибо, – выдохнула я облегченно, падая на нашу кровать.

Мужчина смотрел на меня какое-то время, потом протянул руку и осторожно, как будто я была из хрусталя, коснулся моего лица. Пальцы коснулись щеки, потом прошли вдоль скулы, и я вдруг поняла, что дышу очень быстро.

– Люстер, – прошептала я, – а давайте восполним наши супружеские обязанности?

Архимаг улыбнулся той редкой улыбкой, которую я видела только несколько раз.

– Как я могу ответить отказом?

И когда он поцеловал меня – впервые за все дни совместной жизни – я поняла, что в этом чужом мире я наконец нашла что-то похожее на дом.

Глава 9. Королевские визиты и прочие напасти

Глава 9. Королевские визиты и прочие напасти

Блаженство – странное состояние. В прошлой жизни я его никогда по-настоящему не знала, а если и встречала, то это было что-то вроде краткого визита неприятного соседа, который забежал занять сахар. Здесь же, в роскошной кровати со всеми одеялами и мягкими подушками (спасибо, Люстер, за пуховые), блаженство поселилось, похоже, насовсем. Жизнь в замке приобрела совершенно новое измерение, в котором я постоянно была либо в постели, либо рядом с постелью, либо с отчетливым стремлением вернуться в постель как можно скорее. Не то чтобы я была озабочена, а скорее, обнаружила, что архимаг в спальне ничуть не менее опасен, чем архимаг в лаборатории, только опасность была совершенно другого свойства. Приятного свойства, прошу заметить.

Ночи мне было трудно описать в словах, которые не зарумянили бы до неприличия. Достаточно сказать, что корсет в замке перестал быть проблемой. Я занимала брачное ложе с полной уверенностью в том, что это мое законное место, и Люстер, честное слово, создавал впечатление человека, полностью согласного с этим решением. И делал это, признаться, очень эффективно, используя комбинацию из поцелуев, ласк и той самой физической силы, которая раньше казалась мне угрожающей, а теперь выглядела скорее как перспектива. Кто бы знал, что архимаг, мрачный настолько, что дети в городе использовали его как пугало, оказывается нежный? Нет, не совсем нежным. Просто очень, очень неплохим в постели. И очень внимательным к деталям. Оказалось, что способность замечать малейшие изменения воздуха помогает и в других контекстах. Почтальон Печкин кричал бы с крыши: «Почему ты раньше такая злая была? Потому что не спала, плотно прижимаясь к мускулистому телу!» Архимаг оказался совершенно непредсказуемым в интимности. Когда я думала, что он будет грубоват, он проявлял нежность. Когда я ожидала поспешности, он демонстрировал терпение монаха, наблюдающего восход солнца. А когда я совершенно не была готова ни к чему, он находил способ удивить меня таким образом, что я издавала звуки, которые, я была уверена, мне никогда не было суждено издавать.

Три дня я плыла в облаках, и облака были заполнены запахом его парфюма, теплом его кожи и твердым убеждением, что в Саратов больше не вернусь. Йона, разумеется, заметила мое состояние и постоянно ходила с таким видом, будто стала личной помощницей королевского младенца – гордая, счастливая и полная ожидания чего-то грандиозного. Апофеоз романтичности!

Утро, когда судьба решила поставить мне подножку, выглядело совершенно невинно. Солнце поднялось над горами с той же надменностью, что и всегда, птицы пели о чем-то своем, птичьем, а я лежала под боком у Люстера, укрытая одеялом и его собственным телом, как коробка дорогого шоколада, заботливо упакованная в ткань и плоть архимага. Его рука лежала на моем животе, пальцы медленно рисовали какие-то узоры, которые, возможно, были магическими заклинаниями по уничтожению моей способности думать о чем-либо, кроме как о том, насколько мне нравилось его присутствие.

Я уже начала дремать – не засыпать окончательно, но парить в том состоянии, когда реальность еще не совсем вернулась, а все проблемы казались где-то далеко, за горами и лесами. Люстер дышал в ухо, и это было ужасно отвлекающе, но я довольна, чтобы жаловаться. Может быть, сегодня я просто останусь здесь? Может быть, Йона принесет завтрак прямо сюда, и мы с Люстером будем лежать весь день, как какая-нибудь королевская чета, которая окончательно забила на государственные дела ради личного счастья?

И именно вот в этот момент совершенного блаженства, когда я только что вспомнила, что у меня есть тело и оно совершенно счастливо, в дверь постучали. Не просто постучали, а ударили. Люстер не открыл глаз, но его рука, которая нежно гладила мой живот, внезапно прекратила свою деятельность.

Постучали снова. Более настойчиво.

– Допустим… – Раздается хриплый шепот мужа. – Входите.

Дверь распахивается, и в комнату врывается Йона со скоростью новобранца, атакующего первый день на войне. Она пищит – честное слово, пищит, как мышь, попавшая в капканчик энтузиазма, – и я вижу, как ее глаза расширяются до размера обеденных тарелок, когда она замечает Люстера в состоянии, которое обычно скрывается под слоями темной одежды. То есть архимаг, еще не успевший повесить на себя ни одной пуговицы, выглядит как картинка из романа про влюбленных пиратов.

Служанка издала звук, похожий на чих, но более продолжительный, закрыла лицо ладонями и начала тараторить с интенсивностью рубанка, который попал на стол плотника:

– Госпожа! Господин! Прошу прощения! Я не знала! То есть я знала, что это спальня, но я не думала, что вы... то есть я имела в виду... король!

Люстер издал звук, который не был ни вздохом, ни стоном, а чем-то средним, смешанным с раздражением и долей покорности. Он оторвался от меня и потянулся за рубашкой. Я попыталась удержать его различными методами, начиная от обхватывания рук и заканчивая обиженным мычанием, похожим на звук расстроенного котенка.

– Медленнее, Йона, – произнес Люстер, натягивая брюки с видом человека, который практикует одеваться в присутствии посторонних. – Что произошло с королем?

– Он здесь! – пискнула девушка. – В замке! Мадам Вертель уже считает посуду и проверяет, не сломал ли кто-нибудь мебель в гостевых покоях! И он велел... он велел попросить вас спуститься как можно скорее, потому что это дело государственной важности, и…

Достопочтенный супруг начал одеваться с той скоростью, с которой обычно люди спасаются от горящего здания. Черная рубашка, жилет, который он застегивал одной рукой, пока другой приглаживал взлохмаченные волосы. Я встала с кровати, быстро обмывшись холодной водой, потому что в ситуации «королевский визит посреди ночи» горячая вода была роскошью. Йона, справившись с шоком от созерцания полуголого архимага, начала как-то лихорадочно подбирать мне одежду, и ее выбор пал на розовое платье – ненавистное, абсолютно отвратительное розовое платье, которое я клялась в жизни не надевать.

– Не смей! – воскликнула я, глядя на поднесенный мне кусок розовой ткани. – Йона, это платье больше не существует в нашей реальности! Я готова перенести королевский визит, землетрясение и нашествие саранчи, но только не розовое платье!

– Но госпожа, король же здесь! – взмолилась служанка, совершенно не учитывая логику сопротивления. – Вы должны выглядеть максимально красиво!

– Я выглядела красиво в синем! – парирую, указывая на место, где висит мое спасение в форме насыщенного синего цвета.

– Да, но это было вечером! – запротестовала Йона. – Сейчас утро, и розовое платье для утра значит милость королевской особе!

Я плохо поняла логику, но в суматохе подготовки мне вообще не до нее. Люстер уже полностью оделся, волосы уложил назад с истинной архимажеской холодностью, и выглядел он так, будто только что узнал, что король приехал обсудить с ним политику налогов. То есть совершенно спокойно. Откуда эта способность отключать эмоции, я так и не поняла.

– Носи розовое платье, – произнес муж со своего места. – Это уместно.

Предатель! Я зыркнула на мужчину, но тот лишь прищурился и хмыкнул. Йона в отчаянии закусила нижнюю губу и побежала копаться в сундуке, издавая звуки, похожие на всхлипывания. Я же сидела перед туалетным столиком, глядя на отражение в зеркале и пытаясь понять, как именно король Эларис решил, что это отличное время для визита. Может быть, у него была беспокойная ночь? Может быть, его охватила внезапная жажда познания о том, как живет архимаг? Или, может быть, это была какая-то срочная государственная дела, которая не могла дождаться дневного света?

Я позволила Йоне одеть меня в спешке, которая граничила с насилием над моей персоной, но служанка была так взволнована, что я не стала жаловаться. Она причесывала мне волосы с той же скоростью, с какой кот прихватывает добычу, и уже через двадцать минут я был готова предстать перед королевским величеством.

Розовое платье, должна заметить, совсем не то, которое я выбрала бы в здравом уме. Оно говорило о владелице что-то, что я о себе знаю, но предпочитаю скрывать. А именно: я романтична, я люблю красивые вещи, я верю в счастливые концы. Розовое платье – это флаг. Причем красный.

– Готово! – объявляет Йона, делая последние штрихи к моему образу.

Люстер смотрит на меня с выражением, которое можно назвать «я знал, что ты будешь выглядеть именно так, и я был прав». Затем он протягивает мне руку, и мы спускаемся вниз, в парадный зал, где король сидит в самом удобном кресле, которое мог найти в замке.

Государь выглядел так, как должны выглядеть государи: лет шестидесяти, с седой бородой, которая выглядела так, будто ее причесывали волшебной палочкой, и с глазами, которые светились интеллектом и чувством юмора. Рядом с ним стояла королева Мелисса – дама, которая явно моложе, с добрым лицом и с видом человека, который с любовью наблюдает за мужем, даже когда тот ведет себя как идиот.

– Люстер, – произнес король, и уже потом заметил меня, – и леди Фейр! Отлично. Мы как раз обсуждали, насколько необычной оказалась ваша жена на балу. Леди Корбен все еще не может перестать рассказывать историю о туфле.

Я почувствовала, как щеки мне вспыхнули. Моя защита с помощью обуви стала легендой при дворе. Чудесно! Сделав реверанс, я подняла взгляд на мужчину.

– Прелестная леди в прелестном розовом платье, – замечает король с улыбкой. – Люстер, мне нужно поговорить с вами. Наедине.

Мой супруг кивает, как будто ему только что велели подняться на Луну. Но перед тем как уйти, архимаг смотрит на меня взглядом, который явно говорит: «Будь хорошей девочкой, не ходи никуда и не слушай у дверей». Я отвечаю взглядом, который означает: «Конечно, я совсем не буду слушать у дверей, потому что я воспитанная леди в розовом платье».

Это ложь. Я буду слушать у дверей.

Король, королева и Люстер скрываются в кабинете, и я остаюсь в парадном зале с ощущением, что происходит что-то очень значительное, и я не должна об этом знать. Но в то же время, я должна об этом знать, потому что касается это человека, который вчера вечером шептал мне на ухо, что мои волосы пахнут чем-то, что невозможно найти в запахе никакого другого человека в королевстве.

Мадам Вертель зашла в зал с видом женщины, которая только что убедилась, что все в замке функционирует так, как если бы здесь проживал не архимаг, а какой-нибудь образцовый герцог.

– Госпожа, – обратилась ко мне экономка. – Король приезжает нечасто. Обычно это означает, что происходит что-то серьезное.

– Серьезное в смысле плохое или серьезное в смысле государственно-важное? – уточнила я, потому что разница существует.

– Обычно и то, и другое, – ответила мадам Вертель, садясь рядом со мной. – Последний раз король приезжал два года назад, и это было потому, что граница с соседним королевством начала колебаться. Магические фундаменты потеряли стабильность, и требовалась помощь архимага.

– А сейчас это то же самое или новая проблема? – интересуюсь, слушая, как из-за двери доносятся приглушенные голоса.

– Не знаю, – женщина пожала плечами. – Но звучит серьезно. Король не выглядит испуганным, но выглядит озадаченным. Это хуже.

Мы сидели в молчании, и я медленно сознала, что розовое платье, в котором я выглядела как нарядная кукла, теперь выглядит как красное платье на быке, которого выпустили на арену. То есть я ярко выделяюсь на фоне серьезной экономки и древних фресок, которые смотрят на меня с осуждением.

Спустя сорок пять минут дверь кабинета распахнулась, и вышла королева.

– Ваше величество? – удивилась я.

Королева Мелисса подошла ко мне и взяла руку, что было неожиданно любезно.

– Дорогая, пойдем прогуляемся, пока мужчины разговаривают о скучных делах? Я хотела бы узнать вас получше.

Я посмотрела на мадам Вертель, которая слегка кивнула, и позволила королеве увести меня прочь. На пути мы миновали несколько служащих, которые выглядели так, будто забыли, как дышать, видя королеву в замке. Мелисса отвела меня в библиотеку, к которой я уже прониклась любовью из-за обилия книг и отсутствию людей, которые стучали бы в дверь в самый неудачный момент.

– Ты выглядишь как... – Заметила королева, пролистывая одну из книг, – …как женщина, которая вырвана из очень приятного занятия.

Я почувствовала, как щеки начали гореть с новой силой.

– Просто еще рано, – признала я. – Визит, то есть. Не... не занятие.

Мелисса засмеялась, и смех был таким добрым, таким естественным, что я вдруг поняла, почему король выбрал именно эту женщину в жены.

– Дорогая, я замужем уже двадцать пять лет и помню какого это быть молодой женой. – Она жестом пригласила меня сесть. – Но позволь мне сказать тебе кое-что о Люстере. Он замечательный человек, даже если большинство людей думает, что он ледяная статуя с магическими способностями.

– Я заметила, что он достаточно теплый, – пробурчала я, полностью забыв о королевском достоинстве.

– Я об этом и говорю, – кивнула Мелисса. – Люстер был наемником в молодости, знаешь ли, который работал на разные стороны, в зависимости от того, кто платил больше. Он был холодным, расчетливым и совершенно безжалостным. Мой муж нанял его для... ну, давай скажем, для решения некоторых деликатных проблем. И Люстер изменился в момент, когда он понял, что может служить большей цели, чем просто зарабатывать деньги.

– Это объясняет его любовь к темным зельям, – ответила я, пытаясь привязать образ архимага к образу холодного наемника.

– Нет, это объясняет его склонность к самоанализу, – парировала королева. – Люстер изучает магию, потому что пытается понять, что он такое и почему он способен на то, что он способен. Ищет границы своей собственной природы.

– Ваше величество... – Начала я, пытаясь найти нужные слова. – Почему король приехал так рано и так неожиданно?

Королева взглянула на меня со смесью жалости и дружелюбия.

– Он получил сообщение от лордов Дейста и Сарна. Оба утверждают, что брак между тобой и Люстером фальшивый, и что ты подменная Алиса, и используешь магию, чтобы удерживать архимага рядом с собой.

Я почувствовала как кровь отливает от моего лица. Вот два засранца! Я их поколочу!

– Это неправда, – соврала я. Хотя нет: я частично сказала правду.

– Я знаю, – кивнула Мелисса. – Но король хотел убедиться лично.

– И? – спросила я, держа дыхание.

– Я не использую никакой магии! – сразу выпалила я, чувствуя, что это стоит уточнения.

– И это я знаю, – кивнула женщина. – Мой муж может определить, есть ли на человеке магический контроль. А твой сказал, что единственная магия, которую он использует по отношению к тебе, это магия... как он это назвал... любви?

Я моргнула несколько раз. Люстер произнес слово «любовь» королю Эларису? Держите планету, я сойду!

– Это не совсем то, что я ожидала услышать от него, – призналась королева. – Но я видела, как он смотрит на тебя и как ты смотришь на него. Это либо лучший спектакль в мире, либо вы оба совершенно правдивы.

Она встала и протянула мне руку.

– Идем. Я расскажу мужу, что убеждена в твоей честности.

Королева и я вернулись в парадный зал в точный момент, когда король завершал беседу с Люстером. Достопочтенный стоял у окна, изучая сад с видом человека, который только что узнал о своем неожиданном наследстве, но не совсем уверен, приносит ли оно радость или головную боль. При появлении Мелиссы его лицо слегка изменилось, хотя он, конечно, пытался это скрыть.

Король, со своей стороны, распознал что-то в моем выражении лица, потому что улыбнулся , будто выиграл ставку на лошадь. Осанка его стала еще более величественной, если такое вообще возможно для монарха, уже обладающего достаточной величественностью.

– Отлично, – произнес государь, поднимаясь с кресла с элегантностью, которая явно требовала десятков лет практики. – Люстер, позволь извиниться за столь ранний визит и за столь... непредвиденное прерывание ваших супружеских обязанностей.

Мои щеки вспыхнули мгновенно, став отличным дополнением к розовому платью. Казалось, вся я превратилась в огромный персик, готовый упасть с дерева и покатиться вниз по холму прямо в озеро стыда. Муж просто кивнул с предельной сдержанностью, которая говорила: да, мы оба знаем, о чем идет речь. Королева Мелисса обняла меня за талию (жест, который я не ожидала и который чуть не заставил меня расплакаться от внезапной нежности), а затем подошла к мужу. Они двигались к двери в том темпе, который королям подобает, когда они уходят из гостевого замка, пока его владелец пытается вернуть достоинство.

Все бы хорошо закончилось, если бы не один небольшой момент, когда карета государева, только начинавшая удаляться по дорожке, внезапно была вынуждена резко остановиться из-за другого экипажа, влетевшего на территорию замка с энергией летающего тарана, атакующего крепость. Из него практически вывалился Эдрик Сарн. Волосы парня развевались в разные стороны, рубашка расстегнута на пару пуговиц, и в целом он выглядел как человек, который только что поучаствовал в гонке с ветром и проиграл. Следом выскочил кто-то еще, и я вначале не совсем поняла, кто это, пока не осознала, что передо мной стоит Вориан Дейст собственной персоной. Его вид был столь противоположен внешности его спутника, что они выглядели как персонажи из двух разных книг, случайно собранные в одном романе. Любовник взлохмаченный, взволнованный и явно в состоянии, граничащем с истерикой, а бывший любовник выглядел настолько собранным и довольным, что казалось, будто он только что выиграл в карты у самой удачи.

– Ваше величество! – закричал Эдрик, размахивая руками так, будто пытался сигнализировать тонущий корабль. – Не уезжайте! Это критически важно! Эта женщина – мошенница! Подменная! Она совершенно не та, за кого себя выдает!

Я моргнула несколько раз, и только потом до меня дошло.

– Эдрик, – прошипела я ледяным тоном, который позаимствовала у определенного архимага, живущего в замке, – если сейчас не заткнешься, я запущу в тебя обе туфли одновременно!

– Смелая угроза, учитывая, что одна туфля уже наверняка снята, – заметил господин Дейст, поднимаясь по ступеням замка, будто идет на собственный день рождения и абсолютно уверен, что вечеринка будет замечательной. – Добрый день, господин Фейр. Прошу прощения за вторжение. Или, точнее, совсем не прошу, потому что это дело чрезвычайной важности, и как удачно, что король тоже здесь.

Люстер сжал челюсть так плотно, что я опасалась, не поломает ли он собственные зубы. Его рука нашла мою спину, легко коснулась, но этого было достаточно для того, чтобы я поняла: архимаг на грани чего-то, что не является приятным для Дейста. Давайте просто скажем, что если бы интенсивность взгляда Люстера имела вес, Вориан бы упал через пол и приземлился в подвалах замка.

– Идемте все, – произнес мой бывший жених, не обращая абсолютно никакого внимания на атмосферу, которая стала столь плотной, что можно было резать ножом, – в гостиную! Я уверен, Эдрик поможет занести кое-что важное.

И действительно оказалось, что несчастный Сарн тащил за собой огромное зеркало в человеческий рост, которое блестело и переливалось так, будто внутри него сидело несколько звезд и грелись у магического камня.

Король обменялся взглядом с королевой (взглядом, который явно означал что-то вроде «давайте посмотрим на цирк»), и все мы направились в гостиную. Мелисса держала мужа под руку, Люстер все еще сжимал мою спину таким образом, что это было уже похоже на объятие, только более агрессивное, а Эдрик размахивал руками и невразумительно пыхтел.

В гостиной Вориан устроился в кресле, как будто владел замком, нанимал Люстера и в целом был центром Вселенной. Эдрик, подыхая от усилий, установил зеркало напротив кресла, где обычно сидела я, когда читала книги и пыталась вообразить, что жизнь была менее странной.

Король подошел к раме, изучая с интересом знатока.

– Это зеркало правды, не так ли? – произнес он, поднимая бровь. – Давно я его не видел. Думал, что магические артефакты такого калибра запретили еще при моем отце.

– Верно, – подтвердил Вориан, ухмыляясь, как кот, который только что понял, как открывается молочница. – Но его легально использовать в целях выяснения правды, особенно когда речь идет о столь серьезных вопросах идентичности. Я предлагаю, чтобы леди Фейр встала перед зеркалом, и мы узнаем, кто она на самом деле. Если ей действительно нечего скрывать, то это должно быть совершенно безопасно.

Я посмотрела на зеркало, потом на Вориана, потом обратно на зеркало. В моей голове проносились мысли на скорости испуганного кролика, пытающегося убежать от охотника. Мне не нравилась идея стоять перед магическим артефактом, который якобы показывает «истинный облик». Я не боялась того, что увижу, но боялась того, что это может означать.

– Чтобы я что? Просто встала перед зеркалом, потому что ты так сказал? – ответила, скрестив руки на груди. – Лучше сам пойди и посмотрись на себя. Я каждое утро провожу по часу возле отражения.

Мужчина лишь засмеялся, и смех был таким самодовольным, что мне захотелось запустить в него тем, что под руку попадет. К сожалению, единственное, что было под рукой, это король, а кидаться королями рекомендуется только в самых крайних случаях.

– Леди Фейр, – произнес государь, – будь добра, подойди к зеркалу. Если тебе действительно нечего скрывать, то ничего страшного не случиться.

Я взглянула на Люстера. Его выражение лица было невозмутимым, но в глазах светилась железная поддержка. Удивительно трогательно, учитывая, что он недавно встал с постели из-за королевского визита.

Вздохнув с видом человека, который идет на казнь, но пытается это скрыть под маской спокойствия, я встала, расправила складки розового платья и направилась к раме. Но перед тем как подойти достаточно близко, чтобы в нем что-либо увидеть, я повернулась к мужу и произнесла фразу, которая вырвалась из изо рта совершенно неожиданно, но звучала как самая правильная вещь в этот момент.

– Я тебя люблю.

Просто так. На всякий случай. Вдруг он не знает. Или вдруг я превращусь в ужасную ведьму или выяснится, что я была подменена в колыбели на демона, и он захочет откреститься от меня. Лучше сказать это заранее, чтобы хотя бы он знал, что это было правдой.

Люстер, к моему великому удивлению и смущению, выглядел так, будто его только что ударили кирпичом, сделанным из неожиданности и нежности одновременно. На его лице появилось выражение, которое я никогда раньше не видела. Что-то типа «нет слов, одни эмоции». Или, может быть, просто «я тебя тоже люблю, глупая женщина, теперь иди уже к зеркалу, пока Вориан не умер от самодовольства».

Я направилась вперед, чувствуя себя героиней трагедии, которая сейчас откроет дверь в комнату, где ее ждет либо спасение, либо гибель. Розовый подол развевался позади меня, как парус корабля, плывущего в неизвестность, и я выглядела ровно так же глупо, как звучала.

Зеркало встретило меня холодным стеклом и, надо сказать, совершенно ожидаемым отражением. Передо мной стояла та самая ухоженная блондинка в ненавистном куске ткани, который явно решил потратить остаток моей жизни на унижение. Волосы уложены в идеальные локоны, маникюр сияет, как будто я только что пришла от королевского мастера. Аристократка с головы до ног, ничего подозрительного.

Я развернулась, уперлась руками в бока и позволила себе самую ядовитую улыбку из всех, что когда-либо украшали мой новый облик.

– Ну я же вам говорила! – провозгласила, адресуя к собравшейся публике, включая Вориана, который выглядел так, будто его только что ударили мокрой тряпкой. – Никакой подмены, никакого колдовства! Просто я в розовом платье.

Но тут отражение в зеркале начало странным образом рябить. Волны прошли по стеклу, как если бы в него бросили камень в спокойную воду, и блондинка в платье стала расплываться, словно акварель под дождем. На ее месте появилась брюнетка со спутанными от сна волосами, в растянутом сером худи, на котором красовалась надпись «Саратов-2024». За спиной просвечивал силуэт облезлого дивана-кровати, и на нем сидел черный кот размером с кабана – тот самый Машкин монстр, которого я ненавидела с той же интенсивностью, с какой он ненавидел весь живой мир.

Я замерла. Буквально. Забыла дышать, забыла моргать, забыла, что такое координация в целом. Прошло уже столько времени, что собственное отражение стало чужим. Эта брюнетка, такая обычная, такая... саратовская... казалась персонажем из другого романа, из другой жизни, из другого мира!