Текст книги "Невеста из ниоткуда (СИ)"

Автор книги: ELVY

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Что? – спросила я, будто я не таращилась на него как идиотка последние пять секунд.

– Ничего, – ответил он, и в голосе явно слышались остатки смеха. – Одевайтесь.

Я натянула рубашку. Она была достаточно велика, чтобы свисать с плеч и доходить примерно до середины бедра, что было комфортно для сна и при этом выглядело как нечто, что архимаг мог бы прибрать к рукам в момент слабости. Я решила не развивать эту линию мышления, потому что ее развитие приводило к краске на щеках и общей растерянности.

– Раньше вы не улыбались, – заметила я, занимая свою половину кровати, которая была, как я определила, левая.

– Я всегда улыбаюсь, – возразил Люстер, укладываясь на свою половину, которая была правая. – Просто редко это видно.

– Это было видно, – прошептала я в темноту.

Муж не ответил, но я видела, что его плечи слегка подрагивают. Может быть, он смеялся или это были сокращения мышц. Может быть, это была вообще иллюзия, вызванная мерцанием свечей.

Я закрыла глаза и позволила себе думать о том, что в городе нет гостиниц, где люди просто спят, не сталкиваясь с магическими существами, которые плюют в лицо. Это была бы намного более скучная ночь, но скучные ночи – это, наверное, то, к чему нужно стремиться, если ты замужем за архимагом и спишь в его рубашке в гостевой спальне незнакомого человека.

* * *

Утро началось совсем не так, как я его планировала. На самом деле, я вообще не планировала утро, потому что спала крепко и безмятежно, как человек, который ничего не боится и жизнь относится к нему справедливо. Сон длился примерно до момента, когда я поняла, что не могу пошевелиться. Не потому что был паралич или что-то в этом роде, а потому что на мне лежал Люстер. Весь. Полностью. С ногами, туловищем и головой!

Я лежала лицом вниз, уткнувшись в подушку, и могла видеть окружающее только одним глазом, потому что второй был безнадежно прижат к текстильным благам. Попытка поднять голову привела только к тому, что я почувствовала его волосы, которые якобы мягко коснулись моей щеки, а не стали дополнительным грузом на итак перегруженную спину. Ситуация была той еще. Если бы я описывала это как-нибудь романтично, я бы сказала что-нибудь вроде «проснулась от его прикосновения» или «почувствовала, как его тепло обнимает меня с рассвета». В реальности же это было ближе к категории «удушие в добровольном порядке».

Люстер спал как убитый, совершенно невозмутимый к тому факту, что жена находилась под ним в состоянии, которое бы определенно не описали в туристических брошюрах о комфортном отдыхе. Какой-то мудрец в истории человечества решил, что жизнь недостаточно несправедлива, и придумал, что тяжелые люди должны спать, не беспокоясь о том, спят ли их партнеры. А может быть, это было нарочно – хороший способ убедиться, что жена никуда не уйдет ночью. Честно, в этот момент я готова была согласиться с обеими версиями.

– Люстер, – прохрипела я в подушку с таким энтузиазмом, который доступен человеку, чья способность дышать находится под вопросом.

Архимаг не проснулся. Хуже того, в его спокойствии было что-то издевательское, как будто он специально тренировался спать максимально неудобно для окружающих. Я попыталась выбраться из-под него, что оказалось приблизительно так же успешно, как попытка поднять автомобиль голыми руками.

– Хм, – прокряхтела я, теперь уже явно обращаясь ко вселенной, которая видимо решила, что я недостаточно страдала в этой жизни. – Посмотрите на него. Спит как младенец, а я готовлюсь к асфиксии…

Справедливостью это было не назвать. Справедливостью было бы, если бы я тоже спала и не думала о том, как глупо это выглядит – жена архимага, придавленная к постели сотней килограммов мышц и абсолютного безразличия к кислородному голоданию. В прошлой жизни я хотя бы спала одна и решала, когда просыпаться. Здесь мне приходилось просыпаться, потому что на меня положили гору мужского тела, как я была старой газетой на диване.

Муж сдвинулся чуть-чуть. Однако сдвинулся он в совершенно неправильном направлении, если под неправильным направлением понимать «плотнее прижался к спине моей, и при этом случилось что-то совершенно неожиданное и крайне неловкое». Мозг мой отказался обрабатывать информацию. Нет, не отказался – просто завис, как компьютер в 2000-х годах при попытке открыть слишком много вкладок. То, что я чувствовала, прижимаясь спиной к его бедрам, было... ну. Было. Определенно было. И это было довольно очевидно, потому что не оставляло места для интерпретаций и предположений. В буквально-биологическом смысле: мужское тело проявляет инициативу независимо от мнения его владельца, как какой-то восставший придаток, который решил, что ночной сон – это достаточно хорошее время для того, чтобы заявить о себе. Мои глаза двигались и крутились как у персонажа мультфильма, который только что узнал что-то совершенно неудобное. Просто лежи тихо, дыши, Саша. Считай до десяти!

Люстер спал, абсолютно неосведомленный о том, что его собственное тело предало его планы оставаться непроницаемым и недоступным архимагом без лишних телесных проявлений. Или, может быть, он не спал? Может быть, он очень осознанно давил на меня всем своим весом, пока его нижняя часть туловища проявляла инициативу? Может быть, это была какая-то магическая пытка, с которой я, дура, согласилась, когда подписывала брачный контракт девять процентами и пуховыми подушками?

Я предприняла еще одну попытку выбраться, и на этот раз мне повезло чуть больше. Мужчина сдвинулся в сторону, хотя и не проснулся, позволяя мне с огромным достоинством выскользнуть из-под него и спрыгнуть с кровати с видом человека, который только что пережил какую-то катастрофу, но сумел выжить. Я стояла на полу в его рубашке, которая теперь казалась мне совершенно неотесанным предметом одежды, потому что все еще пахла его парфюмом. Люстер между тем завернулся в одеяло и продолжал спать.

Я дошла до окна и распахнула его, чтобы впустить свежий воздух и как-то прийти в себя. Город внизу уже просыпался – слышны были голоса, скрип тележек, обычная городская жизнь людей, которые не думают о том, что происходит в спальнях их соседей. Счастливые люди, наверное.

Раздался стук в дверь.

– Можно? – голос был женским, мягким и полный бодрости, которая мне в этот момент казалась оскорбительной.

Я быстро натянула халат, который нашелся около кровати, и ответила:

– Да, входите.

Служанка появилась с подносом завтрака, остановилась, видя меня в состоянии, которое определенно выглядело как «только что проснулась», и мимо кровати, на которой спал архимаг в состоянии сна, который был бы идеален для детского журнала, если бы там можно было печатать взрослых мужчин.

– Леди Фейр, – поспешила сказать служанка, укладывая поднос, – ваш костюм почти готов. Прачечная уже вывела большую часть пятна, и осталось...

Я не слушала, а просто кивала, думая о том, что мир определенно против меня, потому что в конце концов, зачем давать мне спокойное утро, когда можно дать мне сразу и архимага, и его биологические процессы, и служанку, которая приносит завтрак в момент наибольшего смущения?

– Спасибо, – выдавила я, и служанка вышла, бросив мне понимающий взгляд, который говорил: я понимаю, что ты переживаешь, но я не спрашивать не буду, потому что я воспитанная.

Люстер проснулся примерно через двадцать минут, когда я уже успела попить чай и восстановить хотя бы мизерное количество достоинства. Он появился из-под одеяла с видом человека, который спал отлично и совершенно не помнит, о чем грешил во сне.

– Доброе утро, – произнес архимаг, как будто ничего не случилось.

– Утро, – отозвалась я холодно, как русская зима. – Как спалось?

– Хорошо, – ответил он, потягиваясь с той же небрежностью, с которой кошка потягивается на солнце, совершенно не осознавая, что только что создала для меня самую неловкую ситуацию за последний месяц. – Вам?

«Мне было задушено под твоим телом, и потом произошло что-то совершенно неловкое, в чем твое тело явно не согласилось с твоим мозгом», – вот что мне хотелось ответить. Вместо этого я выбрала стратегию полного отрицания.

– Тоже нормально, – солгала я, будто ни разу не сталкивалась с проявлениями мужской физиологии. – Завтрак остывает.

Люстер спокойно встал с кровати. Он был в брюках, и я очень постаралась смотреть строго в лицо, как приличная женщина, которая видела взрослого мужчину в таком виде много раз. Может быть, это было видно, может быть, нет, но муж приступил к своему туалету с методичностью профессионала, то есть без единого признака того, что его стесняет мое присутствие.

Я сосредоточилась на завтраке, который был, несмотря на охлаждение, достаточно вкусным. Ничего экзотического, не плевавшегося в лицо, просто хлеб, масло, варенье и что-то похожее на сыр. Люстер присоединился ко мне, и мы завтракали в тишине, которая была столь же неловка, сколь туго заплетенные косы.

Перед отъездом доставили костюм, и красное пятно действительно исчезло почти полностью. Осталось только легкое розоватое напоминание о том, что я не должна трогать магических существ ложками. Дорога обратно в замок ничем не отличалась от дороги туда, только я была куда более осознана того, что прижимаюсь спиной к архимагу, и попыталась держаться как можно более прямо, как будто этим можно было разорвать все нежелательные биологические связи. Люстер не комментировал это, и я была ему за это благодарна.

Замок встретил нас привычно: Тобиас ждал с лошадьми у конюшни, слуги суетились на фоне, занимаясь своими делами, а Йона возникла из ниоткуда с таким энтузиазмом, которого хватило бы на троих человек. Люстер помог мне спуститься с лошади с той же неторопливой грацией, которая была у него во всем, и почти сразу же служанка уже семенила рядом, раскрывая рот, чтобы выпалить все накопившееся за наше отсутствие.

– Госпожа! – пищала Йона, едва не сбивая с ног слугу, что нес провизию. – Как прошла поездка? Вы ехали верхом? Как город, госпожа? Вам понравилось? Господин Фейр обращался с вами хорошо? Не было никаких неприятностей?

Я мелко поморщилась. Волна вопросов накрыла меня с такой силой, с какой накрывает волна утопающего в открытом море. Хотя, если честно, проснулась я давно, но мозг еще не полностью восстановился.

– Йона, – спасительно произнес голос Люстера, и я почувствовала, как напряжение в плечах немного отпустило, – отведи госпожу отдохнуть. Пусть принесут легкие закуски и чай. Она устала после дороги.

Служанка немедленно просияла так, будто ей только что сказали самую главную тайну вселенной, и кивнула с таким усердием, что ее косы едва не выскочили из прически.

– Сразу, господин! Сейчас!

Я тряхнула светлыми волосами и развернулась, чтобы последовать за девушкой, но остановилась, обернувшись через плечо. Муж уже переговаривался со слугами, отдавая распоряжения о лошадях, об упаковке, о чем-то еще, что требовало его внимания. Весь в работе, весь в делах, как люстра на потолке – висит, светит, и не спрашивает, хочет ли кто-нибудь, чтобы он немного отдохнул. Мужчина был в состоянии, которое я про себя называла «боевой режим»: сосредоточенное лицо, быстрые движения, голос, от которого люди тут же начинают выполнять все, что требуется. Хотя на конной прогулке он выглядел чуть расслабленно.

– Госпожа! – позвала Йона из коридора, и я внутреннее вздохнула.

Чай, закуски, отдых. Спешим.

Рыжая служанка провела меня не в беседку, где я обычно предпочитала проводить время, а в оранжерею. Помещение видела мельком при экскурсии с Пимом, но не заходила глубже, чем на пару шагов, потому что оно казалось каким-то слишком личным, слишком... магическим? Стекловидные своды пускали свет, который казался более ярким, чем обычный. Растения росли плотно, их листья переплетались, создавая глубокие тени в некоторых местах. В углу стояли диванчики, о которых говорила Йона, мягкие, с подушками, которые выглядели более гостеприимно, чем скамьи в беседке.

Я вошла, позволяя глазам привыкнуть к зеленому свету, и почти сразу же поняла, что напрасно согласилась, потому что из особенно густых, длинных растений – тех самых, которые растут себе спокойно, фотосинтезируют и не должны были вскрывать ничего интересного, – вдруг вылез Эдрик Сарн, как черт из табакерки, только менее черный и больше похожий на человека, который явно провел ночь не там, где следовало.

Я вскрикнула не громко, но с чувством.

– Твою мать! – вырвалось у меня, на что Йона, не менее испуганная, тут же отреагировала с логикой слуги, которая привыкла воспринимать буквально:

– Госпожа, но у меня нет матери... То есть была, конечно. В смысле я же родилась как-то, но она давно...

– Твою отца, Йона! – рявкнула я, пытаясь прийти в себя, а Эдрик в это время стоял, выглядя как утопленник, которого только что вытащили из воды и забыли положить на спину для откачивания.

– Что? – спросила служанка, моргая как сова.

– Забей! – махнула я рукой в ее сторону. – Что этот идиот делает в оранжерее? Йона, я же велела стражникам не пускать его на территорию!

Эдрик вдруг ожил, как цветок, который полили водой после долгого засыхания.

– Алиса! – лучезарно воскликнул он. – Я все устроил!

Я смотрела на него, и медленно в мозг начала просачиваться информация, которую я отчаянно не хотела слышать.

– Все устроил? – переспросила, отчего-то ощущая, как холодок пробежал по спине. – Какое конкретно «все»?

– Ториан! – начал рассказывать он с воодушевлением человека, который только что описывает гениальный план. – То есть, Вориан Дейст нашептал королю, что ты... то есть твой супруг уже давно не участвует в походах в другие земли, где требуется помощь магических сил! И король согласился, что...

Я постепенно начала понимать размер катастрофы, как человек, который смотрит, как камень катится с горы. Сначала маленький булыжник, потом камень побольше, потом уже целая лавина, и понимаешь, что было бы неплохо не стоять прямо на пути.

– Погодите, – произнесла я максимально холодно, обращаясь к Эдрику, но внутренне адресуя вопрос вселенной. – Вы двое, ты и Ториан – нет, Ториан... Ворван... как его там, Дейст, – вы с ним договорились, чтобы отправить моего мужа в дальние земли, где он должен будет воевать, драться или еще что-то в этом роде, потому что вам хочется, чтобы я осталась одна?

– Не одна, – заметил Эдрик с самодовольством. – Со мной!

Я хотела зачем-то засмеяться, но смех не вышел. Йона в это время стояла, смотря на нас обоих, как на спектакль, в котором слова не совпадают с действиями.

– Капец!

– Госпожа, это что за слово? – спросила девушка.

– Из далеких земель, Йона, – сообщила, закипая от собственного гнева, который рос с каждой секундой.

– Госпожа, снова бес попутал? – спросила она с искренним беспокойством.

Я замахнулась туфлей прямо в рыжую макушку не от злости, а просто потому, что нужно было что-то сделать с руками, и туфля была под рукой. Точнее, под ногой, но не суть. Служанка вскрикнула и отпрыгнула, хватаясь за край растения для баланса. Вселенная, оказывается, против меня. Полностью и окончательно против. Не хватает только того, чтобы Люстер получил письмо от короля еще до того, как я успею его предупредить.

– Йона! – крикнула я через плечо. – Скажи ему, чтобы не верил королю!

– Комуему говорить? – прокричала служанка в ответ. – Господину?

– Ну не Слезнику же!

Йона кинулась вон из оранжереи, поняв, что мир на грани катастрофы и только скорость его ног может это предотвратить. Я же, оставшись с Эдриком один на один, снова почувствовала, как во мне закипает то самое ощущение, которое я в прошлой жизни описывала как «хочу кого-то убить, но руками». На этот раз я решила воплотить импульс в жизнь, пусть и не совсем в буквальном смысле.

Вторая туфля слетела с моей ноги с такой скоростью и точностью, что у любого фехтовальщика были бы слезы зависти. Эдрик даже не успел среагировать – каблук пролетел и шлепнулся ему в плечо. От неожиданности молодой человек рухнул вперед. Красивое лицо глубоко закопалось в рыхлый грунт оранжереи, и на секунду я позволила себе испытать глубокое удовлетворение от этого факта.

– Слушай сюда, пацан, – произнесла, делая шаг ближе к его печально оформленной позе, – ты пойми наконец, что ты мне нафиг не нужен! И твой дружбан тоже не нужен мне! На кой мне вы оба, если у меня архимаг?! Богатый, дохрена красивый, который, между прочим, вообще не ходит по кустам и не переделывает королевские приказы ради того, чтобы я осталась скучать в замке!

Бывший возлюбленный Алисы в это время с трудом вырывал свою голову из грунта, чихая и сплевывая землю, как неудачный клад, который вдруг осознал собственное достоинство и решил выбраться на поверхность. Земля прилипла к дорогой одежде, в волосах торчали веточки, и в целом он выглядел так, будто только что прошел через стирку в грязевой яме.

Я потерла переносицу, ощущая, как напряжение в висках начинает нарастать с угрожающей скоростью. Дело было не просто в том, что мне надоели постоянные визиты любовников предыдущей хозяйки тела. Дело было в том, что и Эдрик, и Вориан просто не желали воспринимать человеческую речь как означающую что-то конкретное. Я говорила слова, они слышали звуки, и каким-то магическим образом создавалась уверенность в том, что я на самом деле имею в виду совсем другое. Как если бы я напевала на латыни про любовь, а они слышали приглашение на танец. Главное же было в другом: я совсем не хотела, чтобы Люстер попал в какую-то западню, устроенную этими двумя идиотами. Не хотела, чтобы он пошел в опасный поход или пострадал где-то в дальних землях. От этого понимания злость, которая была достаточно обоснованной, начала превращаться в панику, облекаясь в форму еще большей злости.

Эдрик наконец успел вырваться из грунта и встал на колени, сначала пытаясь избавиться от земли, которая торчала везде и всюду. Лицо его было такой маски возмущенной невинности, что хотелось снова кинуть в него чем-нибудь потяжелее.

– Почему ты скрываешь, что беременна? – начал парень возмущенно. – Конечно же! Ты защищаешь Люстера! И такие перепады настроения! Моя Алиса никогда на меня не злилась, а была со мной ласкова и...

Я не дала ему закончить и просто затоптала ногами на месте, как разъяренный питекантроп, который обнаружил, что его банан съели. Звуки, которые издавала, были не совсем людскими – где-то между рыком и вопли отчаяния женщины, которая близка к срыву.

– Почему ты скрываешь, что беременна? – настаивал он, вытягивая эту фразу как последний козырь.

И вот именно в этот момент дверь оранжереи распахнулась, и в помещение вошли Йона, словно мессенджер ада, и за ней Люстер с таким выражением лица, которое я сразу распознала как глубокую заинтересованность смешиваемую с едва прикрытым развлечением. Служанка издала звук, похожий на писк испуганного котенка, и тут же прижала руки к губам, как будто надеялась, что физический контакт с собственным ртом поможет ей вернуть только что услышанные слова обратно в космос. Муж просто слегка изогнул бровь – этого движения было достаточно, чтобы создать целую аудиокнигу недоумения и едва скрытого веселья, которое светилось в его глазах, как маячок на темной воде. Эдрик со своей стороны совершил маневр, достойный боевика про ниндзя: мгновенно втянул голову в шею, как черепаха при приближении опасности, и спрятался за ближайшим кустом орхидей, оставляя только вид его дорогого, испачканного в земле камзола.

– Беременна? – произнес Люстер таким тоном, который был одновременно вопросом, наблюдением и закуской перед основным блюдом. – И почему же мне не сказала?

Йона в этот момент издала новый звук, на этот раз похожий на звук отказывающейся машины, которая внезапно поняла, что ее мотор требует замены.

– ГОСПОЖА! – пищала она, прижимая руки к груди. – Это же такая новость! Почему вы нам не сказали раньше?

Я медленно обвела взглядом обоих: служанку, которая явно переживала личную драму, и архимага, который смотрел на меня с видом человека, который знает что-то очень забавное и с удовольствием ждет, когда я это обнаружу. И именно тогда до меня дошло – Люстер издевается надо мной, потому что совершенно прекрасно понимает, что никакой беременности нет и быть не может, учитывая тот факт, что мы с ним вместе никогда не спали ни в каком интимном смысле этого слова! Наша кровать была территорией параллельных прямых, и никакие ночные приключения с придавливаниями не меняли эту географию.

Я скрестила руки на груди.

– Ой, да, – нахально протянула, совсем теряя чувство стыда. – Просто захотелось поскандалить. Наверное, замашки беременности приклеились от воздуха.

Люстер в этот момент издал звук, который бы лучше всего описать как попытка скрыть смех под видом покашливания. Плечи его подрагивали чуть сильнее, чем обычно, и уголки рта, которые обычно оставались неподвижными, как мраморная скульптура древнегреческого философа, слегка дрогнули вверх.

– Замашки беременности, – повторил он, словно пробуя на вкус.

– Да, – подтвердила я с авторитетом. – От стресса. Эдрик со своей идиотской теорией нервы мне довел, а я не железная.

Из-за куста раздался жалкий звук, похожий на стон существа, которое только что поняло, что его жизненный план потерпел полное фиаско. Йона медленно опускала руки от рта, начиная понимать, что либо произошло большое недоразумение, либо ее госпожа только что проявила актерские способности, о которых никто не знал. Добросердечный супруг просто смотрел на меня с видом человека, который только что увидел фокус, который ему очень нравится, и он готов смотреть его снова и снова.

– Я думаю, вам обоим лучше пойти, – произнес архимаг, обращаясь не столько ко мне, сколько к Йоне, а может быть, ко всей ситуации в целом. – Мне нужно поговорить с женой.

Сказано было таким спокойным тоном, что в нем пропадала любая агрессия, заменяясь чем-то значительно более опасным – чистой любезностью человека, который знает, что ему нечего бояться, и поэтому может позволить себе быть вежлив к мухе, пока он ее не раздавит.

Служанка кинулась вон из оранжереи. Из-за куста раздался второй звук – более громкий и явно связанный с активным движением человека, который понял, что ему пора уходить со сцены. Эдрик выскользнул за стеклянные двери тотчас. Земля на его одежде распадалась по дороге, оставляя за ним печальный след провинившегося искателя любви.

Люстер и я остались одни в зеленом свете оранжереи, окруженные растениями, которые, судя по всему, были единственными свидетелями того, что здесь произошло, и они точно никому не расскажут.

– Значит, – произнес муж, делая шаг ближе, – замашки беременности.

– Чистая правда, – ответила я с безмятежностью. – Хотя, конечно, основная причина моего скандала была совсем в другом.

– И какая же?

Я посмотрела на него.

– То, что они пытаются отправить вас в какой-то поход, – выпалила, чувствуя, как гнев вновь начинает подниматься. – Ведь оно так?

Люстер молчал секунду, а потом рассмеялся.

– Ей-богу, – хмыкнул он, поворачиваясь ко мне полностью. – Вы беспокоились обо мне?

Я почувствовала, как краска поднялась на щеки, и это было особенно унизительным, потому что я специально избежала прямого ответа на его вопрос, рассчитывая на то, что он забудет о нем или решит, что я не слышала. Но Люстер Фейр был не типом человека, который забывает о важных деталях. Он был типом человека, который замечает малейшие изменения в воздухе и может рассказать вам о температуре, влажности и вероятном направлении ветра на основе одного только вдоха.

– Мне не хотелось, чтобы вы пострадали от выходок лорда Дейста и лорда Сарна, – произнесла отчаянно.

Мужчина медленно улыбнулся. Просто редчайшее явление природы!

– Значит, жена беспокоится о своем муже.

Я не знала, что ответить и как объяснить, что да, я беспокоилась, но не потому, что я не Алиса, и не потому, что я была его женой в смысле контракта, написанного на пергаменте с печатями королевства. Я беспокоилась, потому что за месяц в замке он стал для меня кем-то значительно большим, чем просто архимаг, за которым я замужем.

– Это входит в обязанности жены, если вы не в курсе, – пробубнила я, избегая прямого ответа.

– Конечно, входит, – согласился он со скрытым весельем в голосе.

Люстер прошелся по оранжерее, осматривая следы потасовки – разрыхленный грунт, где лежал Эдрик, согнутые растения, которые выглядели так, будто только что перенесли небольшое землетрясение. Потом развернулся ко мне.

– Вижу, что между лордом Сарном и ваши сложные отношения, – заметил он.

– Очень сложные, – подтвердила я.

– И вы решили это разрешить по-домашнему.

– Туфлями, – уточнила я.

Люстер засмеялся. Полноценный, звонкий смех, который не прерывался на полпути, не превращалась в покашливание, а просто тек вперед, как река, которой наконец разрешили течь свободно.

– Я очень рад, что выбрал для брака женщину, которая решает проблемы туфлями.

– Обстоятельства заставили, – возразила я.

Муж подошел ближе, и я почувствовала, как напряжение в атмосфере начинает меняться, становясь чем-то совсем другим – не грозовым, как раньше, а скорее электрическим, от которого волосы встают дыбом.

– А теперь? – спросил он. – Теперь это остается вынужденной мерой или...

– Или, – сразу согласилась я, чтобы он не продолжал.

Мужчина слегка наклонил голову, как будто перепроверяя что-то, и протянул руку.

– Пойдемте. Нам нужно обсудить господина Дейста и его подчиненного. Сомневаюсь, что король вообще что-то велел.

– Они это выдумали? – удивилась я, беря его руку.

– Наверное, – ответил архимаг. – Или король велел, но это было бы значительно менее забавно.

Мы вышли из оранжереи, оставляя позади потрепанные растения и раскиданные следы скандала. Йона встретила нас в коридоре, будто перенесла психологическую травму. Люстер кивнул ей и произнес что-то про какао и печенье на террасе. Служанка просияла, потому что сладкое казалось ей лучшим лекарством для восстановления психического здоровья. Я же, оказавшись рядом с мужем, почувствовала, как мышцы наконец начинают расслабляться. Хаос был усмирен, безумцы выпущены из оранжереи, и впереди маячил чай, который, я была уверена, поможет привести мысли в порядок.

Господин Фейр был прав в одном: это был несколько необычный способ разрешения конфликта. Но если учесть все остальное в моей жизни с момента пробуждения в чужом теле, то туфля, брошенная в лицо любовнику, казалась самым логичным решением из всех возможных.