Текст книги "Неизбежность (СИ)"

Автор книги: Эфемерия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– Я не знала об этом, когда мы начали… встречаться, – выдавливает Уэнсдэй.

– Сердцу ведь не прикажешь, – с напускной досадой вздыхает Ксавье. – Кстати, я уже говорил, что вам очень идет белый халат, Сьюзи?

Аддамс стискивает зубы до скрежета.

Девица за стойкой глуповато хихикает, смущенная неожиданным комплиментом, с которым Уэнсдэй категорически не согласна. Как по ней, Сьюзанн неплохо смотрелась бы не в белом халате, а на электрическом стуле в подвале родового поместья Аддамсов.

– Ладно, но только недолго. У вас есть двадцать минут до обхода врача. Пойдемте, я провожу, – медсестра вскакивает со своего места.

С присущей настоящему детективу внимательностью Уэнсдэй замечает, как девица жеманно приглаживает волосы и якобы случайно расстегивает верхнюю пуговицу на халате. Пока они следуют петляющими коридорами вслед за медсестрой, раздраженная Аддамс сверлит её спину пристальным неприязненными взглядом.

– Все в порядке? – шепотом спрашивает Ксавье, склонившись к её уху. – Ты какая-то… недовольная. Ну точнее, более недовольная, чем обычно.

– Настоящие детективы не используют такие унизительные методы, это непрофессионально, – ядовито шипит Уэнсдэй, сверкнув глазами.

– А взятки, значит, используют? – он шутливо копирует её язвительный тон, вызывая еще большее раздражение. – И вообще, какая разница, какой метод? Главное ведь результат, а он налицо.

– Меня едва не стошнило, – она презрительно кривит губы. – Выглядело так, будто ты намерен поиметь эту фривольную девицу прямо на её рабочем месте.

– Господи, Уэнсдэй, что за глупости… – он сокрушенно качает головой, но вдруг замедляет шаг и заглядывает ей в лицо с ироничным любопытством, – Хотя подожди-ка… Ты что, ревнуешь?

– Нет.

– Да. Точно.

– Заткнись или я зарежу тебя во сне.

Медсестра останавливается возле тяжелой металлической двери, выкрашенной в темно-серый и местами покрытой точками ржавчины. Достаёт из кармана халата объемную связку ключей и по очереди вставляет два из них в широкие замочные скважины, после чего одновременно поворачивает. Надрывно скрипят огромные тяжелые петли, и дверь приоткрывается.

– Он под препаратами, сдерживающими трансформацию, – сообщает девушка, поминутно стреляя глазами в сторону Ксавье. – Но не рекомендую переступать черту на полу. Хайды мало изучены и могут быть опасны даже в состоянии ремиссии.

– Спасибо, Сьюзи, мы примем к сведению, – Торп отвечает ей загадочной полуулыбкой, и щеки медсестры слегка розовеют. Уэнсдэй мгновенно одаривает её самым уничижительным взглядом, на который только способна.

Когда дверь с грохотом распахивается, их взгляду предстает крохотная палата, больше напоминающая тюремную камеру – под потолком узкое окно с решеткой из толстых прутьев, приваренная к стене койка с тонким матрасом, из которого местами торчат клочки ваты, маленький столик из нержавеющей стали и пара стульев.

А посреди этого скудного убранства прямо на полу сидит осунувшийся Тайлер, закованный в цепи, закрепленные к стене толстым металлическим кольцом.

В сущности, Уэнсдэй не слишком удивлена увидеть его в заточении. Она слишком отчетливо запомнила вылинявшую темную шерсть второго Хайда – отличие было слишком очевидным, чтобы она всерьез продолжала верить в причастность Галпина к новой серии убийств. Но причастность вполне могла оказаться косвенной. Как знать, вдруг психопатка Лорел Гейтс, ослепленная жаждой мести, сумела отыскать и пробудить сразу двух монстров? Нужно попытаться вытянуть информацию у непосредственного участника событий.

– Оставьте нас, – безапелляционно заявляет Аддамс, скосив глаза на медсестру. Та неуверенно мнется на месте – очевидно, её инструкции запрещают подобные вольности.

– Все в порядке, Сьюзи, – Ксавье одаривает девицу ободряющей улыбкой. – Это не займёт много времени.

– Хорошо… Но не забывайте про черту, – Сьюзан кивком головы указывает на широкую полосу красной краски, разделяющую палату на две равные половины, после чего выходит за дверь.

Они синхронно усаживаются на стулья.

Галпин мрачно следит за происходящим, глядя исподлобья туманным расфокусированным взглядом. Под ввалившимися глазами залегли глубокие тени, засаленные кудрявые волосы беспорядочно взъерошены, а серая пижама, больше напоминающая тюремную робу, измята и местами испачкана. Похоже, он слабо осознает реальность – на посеревшем лице написано абсолютное равнодушие к окружающему миру.

– Здравствуй, Тайлер, – негромко произносит Уэнсдэй ровным тоном, привлекая к себе внимание.

Хайд трясет головой, словно силясь сбросить наркотический дурман, и упирается в нее потухшим взглядом.

Очевидно, лишь спустя несколько минут размышлений до его опьяненного сознания доходит, что это не галлюцинация.

– Черт, ты и вправду тут… – глухо произносит он севшим голосом, и в светлых глазах вспыхивают отголоски былой неприязни.

– У меня есть к тебе дело, – медленно чеканит Аддамс, впившись в Галпина прямым немигающим взором. – В окрестностях Невермора снова происходят убийства. И это делает кто-то из твоих собратьев.

– Какая хорошая новость… – бормочет Тайлер, потирая лоб тыльной стороной ладони. А секундой позже изнеможенные черты вдруг искажает выражение кристально чистой, незамутненной ненависти. – Может, и ты наконец сдохнешь.

– Что тебе об этом известно? – Уэнсдэй прищуривается, внимательно улавливая малейшие изменения в его поведении.

Но Галпин сохраняет непроницаемое молчание, продолжая сверлить её убийственно-яростным взглядом. Жаль, что здесь нет возможности применить к нему пытки.

Аддамс решает зайти с другой стороны.

– Мы можем заключить сделку, – предлагает она. – В обмен на информацию я…

– Тебе нечего мне предложить, – перебивает Тайлер, сардонически усмехнувшись.

– А как насчет твоего отца? – вкрадчиво продолжает Уэнсдэй. – Вряд ли у шерифа хорошее жалование. А содействие моей семьи может обеспечить ему безбедную старость.

– Мне плевать, как он сдохнет. И знаешь что, Аддамс? – он медленно поднимается на ноги, звеня оковами, и выдерживает непродолжительную паузу, после чего презрительно выплевывает. – Да пошла ты нахуй, чокнутая психопатка.

– Придержи язык, Галпин, – сквозь зубы цедит Ксавье, взирая на того с нескрываемой ненавистью.

– О, еще один богатенький псих… – изможденное посеревшее лицо кривится в злобной ухмылке. – Смотрю, по-прежнему бегаешь за ней как щенок? Она хоть раз тебе дала? Вряд ли. Держу пари, она фригидная.

– Заткнись, ублюдок! – Ксавье резко вскакивает на ноги, и стул за его спиной с грохотом опрокидывается.

– Сядь. Он намеренно провоцирует, – вишневые губы Аддамс искажает тень презрительной усмешки. Вероятно, со стороны действительно выглядит так, будто она приказным тоном одернула свирепого пса на поводке, но ей тотально наплевать на мнение серийного убийцы. – Ведь это единственное, на что он способен в нынешнем положении.

– Знаешь, Галпин, я уеду отсюда через десять минут. Или через пять. Или когда захочу. А ты так и подохнешь в этих стенах, – Ксавье решительно направляется к двери. – Идем, Уэнс. Этот урод ничего не скажет.

Новое обращение неприятно режет слух, но Аддамс не намерена доставлять Галпину удовольствия лицезреть их очередную ссору. Поэтому она поднимается со своего места и поворачивается к выходу из палаты. Ксавье открывает перед ней дверь, пропуская вперед, и в самую последнюю секунду демонстративно приобнимает за талию, презрительно сверкнув глазами в сторону Тайлера.

Его мстительность даже немного забавляет – настолько, что она не спешит сбрасывать руку со своей талии.

И отстраняется лишь тогда, когда тяжелая дверь с грохотом захлопывается за спиной.

– Никогда больше не вздумай называть меня Уэнс.

Впрочем, она скорее изображает раздражение, нежели испытывает его на самом деле.

Когда они усаживаются в машину, в кармане пальто оживает телефон. Несколько секунд Уэнсдэй взирает на незнакомый номер, после чего проводит по экрану слева направо, принимая звонок.

– Лаборатория Джерико… – слышит она смутно знакомый голос на том конце трубки. – Простите за задержку. Результаты анализа готовы.

– И? – Аддамс невольно задерживает дыхание.

– Сравнительный анализ показал, что ДНК совпало…

– Это невозможно, – она бросает отрывистый растерянный взгляд в сторону лечебницы.

– …но только на пятьдесят три процента. Такой результат означает близкое кровное родство. Отец или…

– Мать.

Комментарий к Часть 16

Автор учился в медицинской академии, но вообще не умеет в генетику хд

Но по логике вещей, примерно настолько и должно совпадать ДНК между родителями и детьми, хотя хз. Если есть тут у меня знающие люди – поправьте)

========== Часть 17 ==========

Комментарий к Часть 17

Тут чутка songfic, поэтому саундтрек особенно обязателен к прослушиванию:

Alessandro Safina – Luna tu

Приятного чтения!

Уэнсдэй быстро, но аккуратно складывает пижаму и убирает её в рюкзак. Направляется в ванную комнату, чтобы забрать оттуда расчёску и косметичку. Выбрасывает в мусорное ведро опустевший бумажный стаканчик из-под тройного эспрессо. Подобные механические действия, производимые словно на автопилоте, всегда помогают ей сосредоточиться на размышлениях.

И как только она могла быть настолько слепой, чтобы упустить из виду самую очевидную версию? Пока она с удвоенным усердием копала под Мартинес, разгадка лежала буквально на поверхности. Впрочем, совершенно нет смысла тратить время на самобичевание.

Гораздо продуктивнее будет сосредоточиться на решении проблемы.

Аддамс на минуту прикрывает глаза, привычно рисуя в голове подобие математической задачи. Итак, теперь ей известно, кто скрывается под личиной Хайда. Если отбросить побочные вопросы вроде того, где всё это время находилась мать Тайлера и каким образом ей удалось незаметно вернуться в Джерико, остается самый главный – как её остановить?

Соваться в полицейский участок в надежде заручиться поддержкой шерифа по-прежнему бессмысленно. Наверняка, Галпин-старший уже в курсе, что за чередой новых убийств стоит его благоверная. И раз он до сих пор ничего не предпринял, придётся разбираться исключительно своими силами.

Кажется, в ночь встречи с Хайдом Эмили клятвенно заверяла её, что может достать боевые патроны. Пожалуй, стоит начать именно с этого.

Если этот вариант не сработает, придется вновь обратиться к родителям. Конечно, дядя Фестер справился бы с задачей отыскать огнестрельное оружие в разы лучше, но Уэнсдэй не имеет ни малейшего понятия, куда его на этот раз забросила полная авантюр жизнь.

Погрузившись в свои размышления, она практически не замечает Ксавье, который взирает на её размеренные сборы с каким-то поникшим видом. Вспоминает о его присутствии лишь тогда, когда он подходит ближе и осторожно сжимает её плечо.

– Уэнсдэй, мы можем поговорить? – его голос звучит непривычно серьезно и собранно.

– Если ты снова намерен пытаться меня остановить, предупреждаю сразу – не трать время зря, – твердо заявляет Аддамс тоном, не терпящим возражений.

– Нет, я совсем не об этом… – Ксавье выдерживает длительную паузу, очевидно, подбирая наиболее убедительные слова. – Пожалуйста, выслушай меня. У меня есть всего одна… просьба.

Он настойчиво тянет её на диван.

Поколебавшись с минуту, Уэнсдэй присаживается на кожаный подлокотник и, скрестив руки на груди, выжидательно взирает в сторону Ксавье. Тот неуверенно мнется на месте, разглядывая симметричный узор из геральдических лилий на светлом ковролине.

Какого черта он опять задумал? Пусть только попробует снова заикнуться о возможных рисках расследования.

Терпение никогда не было её сильной чертой, и затянувшееся молчание понемногу начинает вызывать раздражение.

– Уже пять часов вечера. Даже если мы отправимся в путь прямо сейчас, очень скоро стемнеет, и придется ехать всю ночь… – он сообщает совершенно очевидную информацию. Сочтя странный монолог недостойным своего внимания, Аддамс тянется к стоящему у ног рюкзаку, намереваясь в последний раз проверить его содержимое. Заметив угасший интерес к собственной персоне, Ксавье вдруг поднимает взгляд и, наконец решившись, на одном дыхании выдает. – В общем, давай останемся еще на одну ночь… И сходим… на нормальное свидание.

Oh merda.

Все-таки ему удалось её удивить.

Уэнсдэй возвращает рюкзак на пол.

– Ты серьезно? – на всякий случай уточняет она.

– Похоже, что я шучу?

– Нет, просто не понимаю, как ты можешь думать о подобных глупостях во время серьезного расследования, – непроницаемое выражение лица чуть меняется, становясь скептичным.

– Уэнсдэй, послушай… – Ксавье усаживается на диван рядом с ней и бросает быстрый взгляд на её сцепленные в замок пальцы, словно намеревается взять за руку, но в последний момент останавливает себя усилием воли. – Я никогда тебя ни о чем не просил. Вернее, я просил не лезть в это дело, но ты не посчитала нужным прислушиваться к моему мнению. И я принял твое решение и готов последовать за тобой. Готов рискнуть жизнью, если потребуется. Но сейчас… я настаиваю.

– Хм, – Уэнсдэй неопределенно пожимает плечами.

– Может, мы все скоро умрем, и такой возможности больше не представится.

Он пытается пошутить в слабых попытках разрядить напряженную атмосферу, но шутка выходит неловкой.

Ведь в ней есть весомая доля истины.

Как и в его монологе в целом.

– Дай мне ключи от машины… – Аддамс протягивает раскрытую ладонь.

– Черт, так и знал, что было глупо предлагать такое… Извини, – с кислым выражением лица он принимается шарить по карманам. Уэнсдэй машинально закатывает глаза.

– Мне понадобится другое платье… для этого твоего «нормального свидания».

Стоя в примерочной торгового центра, она придирчиво осматривает свое отражение в огромном зеркале с подсветкой, все еще до конца не веря, что действительно согласилась на подобную идиотскую авантюру.

Но то, с какой самоотверженностью Ксавье следовал за ней все это время, действительно немного… впечатляло.

Даже суровое рациональное мышление покорно умолкло.

В сущности, что критичного, если они и впрямь проведут один-единственный вечер без напряженных размышлений о нависшей угрозе? Возможно, небольшой перерыв даже пойдет на пользу, позволив разложить по полочкам спутанные мысли. А по возвращении в Невермор она непременно продолжит дело с новыми силами.

Остановив свой выбор на приталенном платье из плотной черной ткани с длинными широкими рукавами и открытыми плечами, она расплачивается наличными и возвращается в машину. Бросив пакет на заднее сиденье, где уже лежит темная коробка с лодочками на непривычно тонких каблуках, Уэнсдэй вставляет ключ в зажигание. Когда она выворачивает руль, выезжая с парковки, в голове вспыхивает непрошеная мысль – она совершенно не ощущает ни дискомфорта, ни угрызений совести, что тратит драгоценное время таким глупейшим образом.

Все происходящее сейчас до тошноты обыденно и кардинально не вяжется с привычным образом жизни, но кажется вполне… естественным. Oh merda. Даже в самых страшных ночных кошмарах Уэнсдэй не могла представить, что однажды действительно будет выбирать наряд для самого обычного человеческого свидания.

Вернувшись в отель, она застает Ксавье, который, сосредоточенно сдвинув брови, безуспешно пытается повязать галстук. Очевидно, он тоже успел прогуляться до магазина, чтобы обзавестись простым, но достаточно элегантным темным костюмом. Уэнсдэй наблюдает за его мучениями пару минут, после чего подходит ближе и решительно отстраняет его руки.

– Есть в мире что-то, чего ты не умеешь? – восхищенно улыбается он, когда её тонкие пальцы ловко завязывают полувиндзорский узел.

– Есть, – Аддамс чуть отступает назад, критически осматривая результат своего творения. – Я не умею ходить на нормальные свидания.

– Это не может быть сложнее, чем сражаться с Хайдом… – Ксавье невесомо обводит большим пальцем контур её губ, слегка задерживаясь на нижней. – Я покажу тебе один потрясающий ресторан. Ты ведь любишь Италию?

Кажется, ему известно абсолютно все.

Черт бы побрал эту поразительную внимательность к мелким деталям.

Не желая демонстрировать собственное замешательство, Аддамс подхватывает пакеты и быстро удаляется в ванную.

Вытряхнув на столешницу раковины содержимое косметички, она отточенным движением проводит тонкой кисточкой подводки по векам, рисуя короткие широкие стрелки. Подкрашивает губы темно-бордовым карандашом. Переплетает тугие косы в более свободные и собирает их наверх, закалывая шпильками. Еще пять минут уходит на то, чтобы сменить одежду.

Сочтя свой внешний облик достаточно приемлемым, Уэнсдэй оставляет одну каплю парфюма в ложбинке между ключицами и, поразмыслив секунду, еще две – за мочками ушей.

Когда она выходит из ванной, на лице Ксавье вспыхивает выражение чистейшего восторга. Аддамс невольно ловит себя на осознании, что именно таким восхищенным взглядом её отец всегда смотрит на мать.

– Ты такая красивая…

– Давай обойдемся без банальностей. Поехали уже, пока я не передумала.

– Подожди… – он снова неуверенно опускает глаза в пол. Второй раз за этот бесконечно странный день.

– Что еще? – она чуть прищуривается, не зная, чего можно от него ожидать.

– Выдержишь еще одну банальность? – отчаянно смущаясь, Ксавье запускает руку в карман и извлекает узкий футляр из черного бархата. – Я знаю, как ты относишься к сюрпризам, но случайно наткнулся на это и подумал о тебе.

– Можно подумать, ты когда-нибудь прекращаешь, – иронично фыркает Уэнсдэй, от чего его щеки становятся совсем пунцовыми.

Тем не менее, она подходит ближе и забирает у него из рук коробочку. На подложке из темной атласной ткани покоится тонкая серебряная цепочка с миниатюрной квадратной подвеской из черного обсидиана. Просто, но со вкусом. Хоть и чудовищно банально.

Похоже, ей нравится. Какой кошмар.

– Позволь мне… – он аккуратно вынимает украшение и выжидательно взирает на Уэнсдэй.

Поразмыслив немного, она поворачивается спиной – Ксавье ловко застегивает цепочку и на мгновение прижимается губами к выступающему позвонку. Даже на такое невинное прикосновение её тело предательски отзывается легким тянущим спазмом в животе. Аддамс тут же делает шаг вперед, возвращая непроницаемое самообладание.

В ресторане они занимают столик в самом дальнем углу, скрытом от посторонних глаз. Пока Уэнсдэй изучает меню, Ксавье берет на себя смелость заказать вино. К счастью, в этом плане его вкус не такой чудовищный, как в музыке. Багряная терпкая жидкость оставляет приятное вяжущее послевкусие.

– Что мне нужно делать? – спрашивает она, отставив на стол изящный бокал.

– Ты и правда не знаешь, что люди делают на свиданиях? – его брови удивленно ползут вверх. – Вы… с Тайлером никуда не ходили?

– В склеп Крэкстоуна. Один раз, – Аддамс категорически претят разговоры о прошлом подобии отношений, но она слабо представляет, что должна говорить.

– Боже, он еще больший идиот, чем я думал.

– Это хотя бы было не так банально, как пафосный ресторан.

Ксавье расстроенно вздыхает.

Черт бы его побрал. Уэнсдэй внезапно для себя начинает жалеть о сказанном.

– Сменим тему, – слишком поспешно произносит она, вдруг ощутив непривычную неловкость. – Расскажи о чем-нибудь.

– Что тебе интересно? – он тут же оживляется, явно вдохновленный её интересом к собственной персоне.

– Хм… – Аддамс задумчиво делает еще один глоток вина. – Как бы ты предпочел умереть, если бы мог выбирать?

– Что? – Ксавье выглядит жутко озадаченным, как будто она спросила о законе радиоактивного распада или вроде того. Но спустя мгновение начинает улыбаться. – Господи, хотя чему я удивляюсь… Ну… Наверное, я предпочел бы смерть от старости в окружении своей семьи. Детей и внуков. Может, и правнуков.

– Отвратительный выбор, – тут же заключает Уэнсдэй. – К моменту появления правнуков ты станешь совершенно немощным и наверняка начнешь ходить под себя.

– Господи, Уэнсдэй! – он сокрушенно качает головой, машинально потирая переносицу. – Мы можем поговорить о более приятных вещах?

– Я нахожу смерть весьма приятной темой для обсуждения.

– Не сомневаюсь. Но давай хотя бы не за едой… – Ксавье кивает в сторону приближающегося официанта. – Можно лучше я спрошу? Кем ты хочешь стать после окончания школы?

– Это очевидно. Ты и так знаешь ответ.

– Если бы знал точно – не спрашивал бы.

Она подавляет желание закатить глаза.

Официант аккуратно раскладывает на столе приборы и расставляет тарелки: фетучини для него и стриплойн прожарки rare{?}[Ну вы все, наверное, знаете, что это с кровью хд] для неё. Когда он уходит, пожелав приятного времяпрепровождения, Уэнсдэй выдерживает задумчивую паузу.

Нарезает стейк на мелкие кусочки, после чего откладывает нож и наконец отвечает.

– Хочу писать романы. А еще открыть детективное агентство в качестве хобби. Буду брать только самые сложные дела. Хочу объездить весь мир, как дядя Фестер.

– Это и вправду очень увлекательно, – Ксавье тепло улыбается и накрывает её руку своей. – Я тоже хочу объездить мир. Слушай… Если повезет, и мы выживем, давай съездим в Италию? Или еще куда-нибудь?

– Посмотрим, – уклончиво отзывается Аддамс, наколов на вилку кусочек нежнейшего мяса. Она считает совершенно нерациональным строить планы, стоя перед лицом смертельной опасности, но перспектива посетить родину Макиавелли{?}[ Итальянский мыслитель и политический деятель] невольно интригует.

– Ты не отказала сразу, и это, определенно, большой успех, – его сияющая беззаботная улыбка становится шире. Ксавье мнется с минуту, прежде чем задать следующий вопрос. – А как насчет семейной жизни? Ты когда-нибудь думала об этом?

«Я никогда не полюблю, не заведу семью и не стану домохозяйкой».

Всего полгода назад эти убеждения были абсолютно непреклонны.

Но… так ли это теперь?

Взгляд угольных глаз падает на переплетение их пальцев.

Сделав вид, что тянется за бокалом, Уэнсдэй высвобождает свою руку.

– Я никогда об этом не задумывалась.

Увы, у неё не хватает силы воли ответить более категорично. Еще один кошмар, воплощенный наяву.

В ресторане прибавляется музыка, и это избавляет её от необходимости отвечать на дальнейшие неудобные вопросы.

Ксавье решительно поднимается со стула и останавливается напротив, галантно протягивая руку.

– Давай потанцуем?

– Я не танцую.

– Это неправда.

Она знает, о чем он думает.

Вспоминает Вороний бал и проводит в своей голове очередную нелепую параллель с Тайлером. Не желая лицезреть назревающую сцену необоснованной ревности, Уэнсдэй поднимается со своего места и, игнорируя протянутую ладонь, выходит на танцпол.

Звучит песня на итальянском.

Бархатный баритон оперного певца, нарастающий и замедляющийся ритм, тягучие переливы мелодии. Неплохо.

Аддамс оборачивается к Ксавье и уверенно кладет руку ему на плечо – он обнимает её за талию, притягивая чуть ближе, чем того требуют рамки приличия. Высокие каблуки немного скрадывают разницу в росте.

Катастрофически недопустимая близость его тела в очередной раз творит с ней что-то невообразимое. Сердце машинально пропускает удар, и она позволяет ему вести в танце.

И позволяет себе прикрыть глаза, вслушиваясь в слова песни.

«Гавани для поэтов, которые не записывают своих стихов. И которые часто теряют голову…»

Его теплая рука скользит чуть ниже.

Ее вдруг бросает в жар.

«Только ты можешь слышать мою душу…»

Он склоняет голову.

Губы случайно задевают её висок.

«Она – свет моего сердца. Сердца человека, который не знает, совсем не знает…»

Она открывает глаза и поднимает взгляд.

Угольная чернота против бархатной зелени. Секунда на размышления.

«Что любовь скрывает боль. Огнём, пылающим в душе…»

Уэнсдэй приподнимается на носочки.

Ксавье наклоняется ниже.

«Ангелы из глины, которые не могут летать. С душами из бумаги, которые не горят…»

Она впивается в его губы обжигающим поцелуем. И это непохоже на привычный разряд электричества. Это похоже на сокрушительный ураган последней категории, окончательно сметающий последние преграды.

Под последние аккорды чувственной мелодии Аддамс отстраняется, когда начинает буквально не хватать воздуха. Черные глаза сверкают как пламенеющие угли, пульс давно зашкаливает за сотню, а стремительно разгорающийся пожар внизу живота испепеляет все сомнения.

Кажется, она окончательно сошла с ума.

Но она не может ждать ни секунды.

– Уйдем отсюда.

И не дожидаясь ответа, она решительно тянет Ксавье к выходу из ресторана, по пути бросив на барную стойку несколько смятых купюр.

========== Часть 18 ==========

Комментарий к Часть 18

Саундтрек:

Apocalyptica feat. Brent Smith – Not Strong Enough

Приятного чтения!

Они на заднем сиденье Форда, и ей судорожно не хватает воздуха, когда его горячие губы в очередной раз смыкаются на обнаженной груди. Стекла давно запотели, в машине невыносимо жарко, но нет ни единой возможности отстраниться, чтобы открыть окно. Сокрушительное, всепоглощающее желание быть ближе – хотя ближе уже невозможно – накрывает их обоих с головой, заставляя забыть о слабых доводах разума.

Ксавье сбивчиво шепчет ей в шею какие-то бессвязные слова, которых она не понимает – грубые движения его пальцев внутри буквально парализуют сознание. Её новое черное платье давно стянуто с плеч и скомкано где-то на талии. Аддамс нетерпеливо ерзает на его коленях, её разведенные бедра дрожат все сильнее с каждой секундой. Мышцы внутри сводит тянущим спазмом в преддверии столь желанной разрядки.

Он изгибает кисть, меняя угол проникновения, и вскользь задевает особенно чувствительное место – и Уэнсдэй с громким стоном впивается ногтями в его плечи, сминая плотную ткань пиджака.

– Что же ты делаешь со мной… – голос Ксавье звучит совсем хрипло, а длинные пальцы продолжают толкаться глубже и глубже. – Черт… Ты такая красивая… Невероятная… Моя…

Между бедер все горит адским пламенем и отчаянно пульсирует. Импульсы наслаждения накатывают обжигающими волнами – настолько остро, что Уэнсдэй едва может дышать. И лишь поэтому позволяет ему шептать эти лихорадочные глупости. Плевать. Пусть говорит что угодно. Только бы не останавливался.

Где-то в бардачке надрывается её телефон, но Аддамс не обращает на это никакого внимания. Наверняка, это снова Энид – только за позавчерашний день та написала с полсотни сообщений, оставшихся без ответа. Угомонилась ближе к ночи, и то лишь потому, что вчера было полнолуние.

Уэнсдэй настойчиво принимается расстегивать его ремень, запуская тонкую руку под пояс брюк, и с приоткрытых губ Ксавье срывается глухой стон. И в ту же секунду назойливой трелью оживает уже его телефон. Похоже, неугомонная Синклер обо всем догадалась, и теперь намеревается выяснить подробности, чтобы наутро разнести новую сплетню по всему Невермору.

– Не бери, – приказным тоном чеканит Уэнсдэй, когда его рука тянется к карману.

– Вдруг что-то срочное… Надо ответить.

– Нет.

Её пальцы ложатся на напряженный член, дразняще проводят по головке, и Ксавье сдаётся. Расслабленно откидывается на сиденье и прикрывает глаза, вздрагивая от каждого движения.

Телефон умолкает, чтобы через секунду зазвонить вновь. Уэнсдэй едва не шипит от раздражения и убирает руку, вызвав у него разочарованный вздох.

– Выключи это мерзкое устройство. Немедленно.

Ксавье покорно тянется за телефоном и, взглянув на экран, зачем-то принимает звонок. Раздосадованная Аддамс закатывает глаза.

– Я перезвоню позже, – на удивление твердо произносит он, хотя рука, сжимающая проклятый айфон, заметно дрожит.

– Черт, подожди! – доносится голос Аякса на том конце трубки, и в его интонациях отчетливо угадываются нотки… паники.

Уэнсдэй вдруг напрягается, интуитивно предчувствуя неладное и склонившись ниже, прислушивается к разговору. А от следующей фразы Петрополуса у неё разом вышибает из груди весь воздух.

– Чувак… Энид пропала.

Она ведет машину на предельной скорости, ловко лавируя в потоке других автомобилей и ощущая тяжелую гнетущую досаду. Они выехали из Детройта больше восьми часов назад, но ей отчаянно кажется, что дорога тянется чудовищно медленно. Стрелка спидометра то и дело упирается в максимальное значение, другие водители раздраженно сигналят вслед, но Аддамс абсолютно не реагирует, продолжая остервенело вжимать в пол педаль газа.

– Уэнсдэй, послушай… – в какой-то момент Ксавье предпринимает робкую попытку завязать диалог, но она обрывает его ледяной хлесткой фразой.

– Не лезь.

Из короткого разговора с Аяксом она узнала, что еще прошлой ночью Энид ушла в лес с другими оборотнями. А на рассвете не вернулась к месту общего сбора. Её собратья шли по следу весь день, но он оборвался возле реки в нескольких десятках километров от Джерико.

От напряженной позы начинают болеть руки, спина давно затекла, но у Аддамс ни на секунду не возникает идеи остановиться. Тягостные мысли запускают в мозг ядовитые щупальца, отравляя сознание.

Это целиком и полностью её вина. Пока она спокойно спала в одной постели с Ксавье, Хайд снова вышел на охоту.

Вероятно, на целенаправленную.

Рациональное мышление вновь восстает, набирая силу и подталкивая к закономерному выводу. Нет, это не совсем её вина – ведь она намеревалась проникнуть в лечебницу в первую же ночь пребывания в Детройте, а затем отправиться назад в академию. И тогда трагедии, вероятно, можно было избежать.

Но её остановил Ксавье – один раз, а потом и второй. И она с чудовищной легкостью прислушалась к нему, безрассудно поддавшись проклятым чувствам. Перестала с ними бороться. Преступила запретную черту.

Расплата за собственную слабость настигла незамедлительно.

Теперь Энид, вероятно, уже мертва.

И Уэнсдэй никогда не сможет забыть, что стало тому причиной.

Точнее, кто.

Спустя несколько часов, когда небо на востоке уже окрашивается первыми лучами рассвета, на горизонте наконец появляется указатель поворота на Невермор. Не сбавляя скорости, Аддамс круто выворачивает руль влево, Форд слегка заносит, и она едва успевает ударить по тормозам, чтобы не врезаться в витиеватые ворота академии. Она тут же выскакивает из машины и бегом устремляется к школе.

– Черт, подожди секунду! – Ксавье быстро догоняет её и хватает за локоть, резко разворачивая к себе.

– Это ты виноват, – сквозь зубы шипит Уэнсдэй, ловким движением выворачиваясь из цепкого захвата его пальцев. – Забудь все, что между нами было.

– Нет, пожалуйста… Прошу тебя. Ты не можешь… – его лицо искажается от концентрированной боли, губы дрожат. – Только не сейчас… Ведь я же тебя…

– Если ты еще раз приблизишься ко мне, я сверну тебе шею.

Он отшатывается как от огня, качая головой, словно силясь сбросить морок кошмарного сна. Словно не веря, что все это действительно происходит наяву.

Прячет лицо в ладонях, лихорадочно запускает пальцы в волосы, судорожно хватает ртом воздух. Уэнсдэй на долю секунды вдруг становится неприятно от этого зрелища.