Текст книги "Неизбежность (СИ)"

Автор книги: Эфемерия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

– Я поговорила с кучей людей и никто, совершенно никто не замечал у Эмили никаких сверхспособностей! – эмоциональным шепотом сообщает блондинка, быстро разрезая стейк на крохотные кусочки и заботливо подвигая тарелку на середину стола. – Может, мне попробовать деликатно выведать у нее самой?

– Не стоит, – Аддамс лениво ковыряет вилкой предложенное блюдо. – Нельзя, чтобы она догадалась о наших подозрениях. И версию с Тайлером тоже нельзя отметать.

– Нет, ты только посмотри на нее! – Синклер морщит нос, кивнув головой куда-то за спину соседки. – Так и липнет к Ксавье.

Аддамс отчаянно пытается побороть в себе желание обернуться. Это не должно вызывать никакого интереса. Ни малейшего. Но на лице Энид написано такое возмущение, что Уэнсдэй не выдерживает. Оперевшись локтем на стол, она украдкой бросает взгляд через плечо.

Они сидят на расстоянии всего нескольких метров.

Одна рука Эмили туго перебинтована, но вот вторая… Второй рукой она ласково проводит по каштановым волосам Ксавье, заправляя за ухо непослушную прядь. Что-то рассказывает и заливисто смеется, прижимаясь головой к его плечу. Ксавье улыбается ей, явно находя их диалог изрядно увлекательным, а через мгновение… перехватывает ее ладонь и на секунду сжимает тонкие пальчики.

Уэнсдэй чувствует, как против воли напрягаются все мышцы, и сжимает вилку с такой силой, что костяшки ее пальцев становятся совсем белыми. Она поспешно отворачивается и переводит гневный взгляд на соседку. Синклер хмурит брови и пытается улыбнуться. Сочувствующее выражение на ее лице злит больше, чем омерзительно-слащавая картина.

– Ох, Уэнсдэй…

– Только попробуй что-нибудь сказать, – предупреждающе чеканит Аддамс сквозь зубы, впившись в нее тяжелым немигающим взором.

– Господи, ты и правда сама не своя, – Синклер пытается взять ее за руку, но Уэнсдэй раздраженно отдергивает ладонь.

– Это все несерьезно… Он просто злится на тебя, только и всего. Никто не может заменить человека, которого лю…

– Энид, – в голосе Аддамс появляются угрожающие нотки, и блондинка наконец благоразумно переводит тему.

– В общем, она точно темная лошадка. Я предлагаю проследить, куда она пойдет после столовой.

Уэнсдэй коротко кивает.

Она равнодушно справляется с остатками ужина, почти не чувствуя вкуса еды. Новое нежелательное воспоминание врезается в мозг словно тупой зазубренный нож. Абстрагироваться не выходит – она пытается подумать об очередной главе романа, о необходимости провести анализ ДНК, о том, что из-за сегодняшней суеты плохо подготовилась к уроку по геометрии… Но перед глазами неизбежно встает картина, как пальцы Торпа обхватывают ладонь Мартинес. И его сияющая улыбка, обращенная к ней. Аддамс невольно пытается вспомнить, когда Ксавье в последний раз смотрел на нее саму с такой же безмятежно-расслабленной улыбкой. И не может. Вполне вероятно, такого никогда не случалось. Ее концентрированный яд распространяется на всех окружающих, безжалостно выжигая любые положительные эмоции. Вот только прежде ей было совершенно на это наплевать.

К огромному облегчению, Энид хватает мозгов хранить молчание до конца ужина.

Покинув столовую и смешавшись с толпой школьников, они следуют по пятам Эмили невидимой тенью. Распрощавшись с Ксавье – к счастью, на этот раз обошлось без тактильных контактов – та пару раз останавливается поболтать с другими изгоями. До чуткого слуха Уэнсдэй доносятся обрывки разговоров.

– Да, я уже в порядке, спасибо… Просто неудачно упала. Тут ужасно неровные полы.

Аддамс удивленно приподнимает одну бровь. Мартинес… никому не сказала?

Откровенно говоря, весь сегодняшний день Уэнсдэй ждала, когда ее наконец вызовут в директорский кабинет на очередной серьезный разговор. На должность погибшей Уимс был назначен профессор Уоттерфорд, преподаватель химии, отличавшийся весьма суровым и категоричным нравом – он бы точно не стал закрывать глаза на потасовку двух школьниц. Тем более закончившуюся физическими увечьями. Но ожидаемого возмездия почему-то не последовало.

А теперь выясняется, что Эмили скрывает подробности инцидента не только от преподавателей, но и от других учеников. Мотивы настолько странного поведения остаются загадкой. Одной из многих.

Наконец новенькая прекращает болтать и движется дальше, отделяясь от толпы. Продолжать слежку, оставаясь незамеченными, становится проблематично. Вдобавок ботинки Энид гулко цокают каблучками по каменным плитам – приходится сохранять дистанцию, и очень скоро светловолосая голова Мартинес скрывается из виду.

– Найди ее и проследи, куда пойдет. Потом сразу напиши мне, – шепчет Аддамс на ухо соседке.

– А ты куда? – глаза Синклер удивленно распахиваются.

– Пора проникнуть в логово монстра.

Когда Уэнсдэй вставляет две шпильки в замочную скважину и проворачивает их до характерного щелчка, ее посещает ощущение дежавю. Все происходящее слишком напоминает события прошлого семестра, когда она точно таким же путем проникла в комнату Ксавье.

Когда, спрятавшись под кроватью, стала невольной свидетельницей их разговора с Бьянкой. Кажется, он уже тогда был… неравнодушен, хотя их знакомство исчислялось всего парой недель. Аддамс не по силам понять иррациональную природу человеческих чувств, возникающих буквально из ниоткуда – что тогда, что теперь. Вот только сейчас странные чувства непостижимым образом просочились в ее собственный разум. Словно жалкий росток, с завидным упорством тянущийся к солнцу из безжизненного асфальта.

Но из элементарного курса ботаники она точно знает, что любое растение обречено на гибель без воды и удобрений. Она не станет давать чахлому ростку подпитку, и рано или поздно хрупкое чувство угаснет. Нужно только прекратить поддаваться на провокации и больше никогда не смотреть в сторону проклятого Торпа.

Жаль, что на словах это всегда оказывается проще, чем на деле.

Но для непоколебимой Уэнсдэй Аддамс не существует невыполнимых задач.

Приоткрыв дверь, она осторожно пробирается в комнату и щелкает выключателем. Обе кровати в спальне аккуратно заправлены. Очередная сложность – похоже, у Эмили есть соседка. Обычно после ужина изгои собираются в пятиугольном дворе, чтобы заняться подготовкой к занятиям, но полагаться на удачное стечение обстоятельств не стоит. Нужно действовать как можно быстрее.

Звук входящего сообщения заставляет ее нервно дернуться – на экране оповещений высвечивается имя Энид.

«она в библиотеке вместе с Эбигейл. кажется, делают домашку по геометрии. пока все спокойно, но я слежу)))»

Отсутствие заглавных букв и обилие бесполезных скобок режет глаза, но у Аддамс категорически нет времени отвлекаться на нравоучения о правописании. Убрав телефон в карман, она быстрым шагом подходит к письменному столу. На нем не обнаруживается совершенно ничего примечательного – несколько учебников и хаотично разбросанных тетрадей, резинка для волос и незастегнутая до конца косметичка. Нет, это явно не то, что нужно.

Преступник не станет хранить улики на видных местах. Уэнсдэй решительно направляется к кровати, на которой стоит открытый ноутбук. Поразмыслив пару секунд, она нажимает длинную кнопку пробела, но компьютер требует пароль. Сейчас совсем не помешал бы Вещь со своим талантом взломщика, но перед ужином Энид усадила его смотреть одну из своих любимых слезливых мелодрам. К тому же, код от сейфа и пароль от ноутбука – довольно разные вещи, нет никакой гарантии, что он справится. Аддамс отметает эту затею и быстро проверяет ящики прикроватной тумбочки.

Увы, там тоже не обнаруживается ни единой мало-мальски интересной вещи. Уэнсдэй почти готова признать, что поиски возможных улик не увенчаются успехом, но, когда она закрывает нижний ящик, замечает странную деталь. Он никак не задвигается до конца.

Аддамс просовывает тонкую руку вглубь ящика, пытаясь отыскать помеху. Пальцы нащупывают узкий книжный переплет. Покопавшись немного, Уэнсдэй вытягивает небольшой толстый блокнот в твердой обложке. Вот и оно.

Первые несколько страниц посвящены наброскам – с дюжину картин, изображающих животных, еще один рисунок в цвете, на котором отчетливо угадываются острые вершины швейцарских Альп, детально прорисованный портрет красивой женщины с длинными волнистыми волосами – судя по схожести черт, матери Эмили. Но это непохоже на обычный скетчбук. Пролистнув дальше, Уэнсдэй натыкается на текст, выведенный от руки.

«29 мая 2019 года. Дорогой дневник…»

Эврика.

Включив настольную лампу, Аддамс погружается в чтение.

«…сегодня мы с родителями ездили на прием к партнерам папы по бизнесу. Я ненавижу званые ужины, но этот вечер стал особенным. Я кое с кем познакомилась. Его зовут Митчелл Кэмпбелл, и он – самый необычный человек, которого я встречала… У него такие потрясающие голубые глаза…»

Скривившись от отвращения, Уэнсдэй пропускает подробное описание внешности будущего возлюбленного Мартинес и перелистывает еще несколько страниц.

«30 сентября 2019. Сегодня мы с Митчеллом ездили на водопад Штойбен. Он уже получил права и учил меня водить машину. Это было очень интересно и волнительно, а когда мы прощались, он поцеловал меня. Это самый лучший день в моей жизни. Жаль только, что он…»

Дальнейшие слова оказываются тщательно зачеркнуты. Аддамс несколько раз поворачивает страницу под разными углами, но разобрать написанное не представляется возможным. Недовольно поджав губы, она переворачивает еще с десяток листов.

«3 января 2021 года. Митчелл ведет себя странно, мы стали чаще ругаться. Наверное, это связано со смертью его брата, но прошло уже полгода, а он все никак не успокоится. Я стараюсь поддерживать его, но он часто кричит на меня и уходит гулять с новыми друзьями. Неужели он больше меня не любит?»

«9 марта 2021 года. Сегодня мы очень сильно поссорились. Он назвал меня ненормальной и оттолкнул, когда я попыталась его обнять. Я упала и ударилась головой, а он даже не протянул руку. Мне очень страшно. Вдруг это конец?»

Следующие страницы вырваны.

Новая запись датирована летом 2022 года, за несколько дней до последней публикации их совместной фотографии.

«2 июля 2022 года. Я не знаю, что мне делать. Родители не понимают меня. Никто не понимает. Прошлым вечером, когда я была дома одна, Митчелл обдолбался дури со своими дружками и пришел ко мне. Я умоляла его не делать этого, но он не слушал. Набросился на меня с порога, и если бы не охрана… Мне страшно. Кажется, я схожу с ума. Я боюсь, что однажды не смогу сдержаться…»

Уэнсдэй несколько раз перечитывает последнюю фразу, напряженно хмуря брови. Слова звучат слишком туманно, чтобы их можно было расценить как прямые доказательства. Но спустя десять дней после этой записи Митчелл Кэмпбелл таинственным образом исчез.

Настойчивая трель телефона вырывает ее из мрачных размышлений. Поспешно нажав на зеленый кружок, Аддамс принимает звонок.

– Уэнсдэй! – в голосе Энид слышны панические интонации. – Я отвлеклась всего на минутку, потому что пришел Аякс! А когда мы закончили целоваться, я обнаружила, что Эмили и Эбби ушли! Пожалуйста, скажи мне, что ты уже не в их комнате…

Oh merda.{?}[Вот дерьмо (итал.)]

Комментарий к Часть 9

Я героически не спала после ночной смены, чтобы написать главу ахах

Поэтому возможны очепятки, шлите в пб, если что)

========== Часть 10 ==========

Комментарий к Часть 10

Саундтрек:

Bring Me The Horizon – Oh No

Приятного чтения!

You know you’re in over your head.

Cause you’re holding onto heaven,

But you’re hanging by a thread.

Поспешно сунув дневник на положенное место, Уэнсдэй стремительно пересекает комнату и останавливается у двери, обращаясь в слух. Кажется, шагов в коридоре не слышно, и у нее невольно вырывается вздох облегчения. Быстро выскользнув за дверь и захлопнув замок, она уже намеревается направиться в Офелия-Холл, но вдали раздаются приглушенные голоса, один из которых принадлежит Мартинес.

Аддамс озирается по сторонам, обдумывая другие пути отхода. Она плохо знает эту часть академии, но времени на размышления нет. Комната Эмили находится почти в самом конце коридора, заканчивающегося большим окном, завешанным бархатными портьерами. Стараясь ступать как можно тише, она быстро подбегает к окну и с ногами забирается на подоконник, задергивая за собой шторы. И очень вовремя, потому что в следующую секунду голоса и шаги становятся отчетливее. Уэнсдэй вжимается спиной в стену и, затаив дыхание, прислушивается к разговору.

– …это просто кошмар, – в интонациях Эмили отчетливо угадывается досада. – Он все время только и твердит об этой психичке. Аддамс то, Аддамс это… Жутко бесит. О чем бы мы ни разговаривали, все темы сводятся к ней.

– Дай ему время, и он переключится… – отзывается другой женский голос. Очевидно, это соседка Мартинес. – Отвлеки его, устрой какое-нибудь необычное свидание или вроде того.

– Я и так стараюсь! – не унимается новенькая. – Что он только нашел в этой ненормальной? Она ведь даже не красавица…

– Ну не скажи, – внезапно возражает Эбигейл. – Когда она не пялится на тебя этим своим взглядом маньяка, она вполне симпатичная. И у нее офигительные волосы… Интересно, как ей удалось отрастить такую длину? Я столько шампуней перепробовала, а толку никакого.

– Эбби, ради всего святого, ты вообще на чьей стороне?! – Мартинес явно нервничает.

– На твоей, конечно… Аддамс в любом случае чокнутая. Ты не помнишь, куда я положила ключ?

– Понятия не имею. Мне надо отвлечься, устала об этом думать… Посмотрим сегодня «Чикаго»?

– Давай… И достанем те кокосовые пирожные, которые я купила на выходных. О, вот и ключик.

До слуха Уэнсдэй доносится звук открываемого замка, а через пару секунд – хлопок двери. Она наконец позволяет себе расслабиться. Увы, случайно подслушанный диалог оказался совершенно бесполезным.

«О чем мы бы ни разговаривали, все темы сводятся к ней…»

Отчего-то паршивое настроение, не покидающее ее весь день, немного улучшается. Аддамс с удивлением замечает, как учащается пульс – сердце, запертое в клетке из ребер, по совершенно необъяснимым причинам начинает биться быстрее. Ладно, пора прекратить врать самой себе. Причина вполне объяснима – осознание, что Ксавье продолжает вспоминать о ней, вызывает возмутительную всепоглощающую радость. Самый страшный кошмар. Похоже, уничтожить жалкий зачаток чувств будет сложнее, чем она предполагала – разум, тело и сердце отчаянно противятся рациональному мышлению.

Но она не намерена поддаваться.

Следующие две недели проходят относительно спокойно. За это время у них с Энид и Вещью складывается своеобразный график – подъем в семь утра, быстрый завтрак, наблюдение за Мартинес. Затем уроки, обед и снова наблюдение. Когда окна в расписании не совпадают с окнами Эмили, в дело вступает Вещь. Домашние задания они теперь выполняют в разное время, чтобы не оставлять новенькую без присмотра даже на пару часов.

Вот только никаких зацепок как не было, так и нет. Мартинес ведет совершенно обычный образ жизни совершенно обычной школьницы – ходит на уроки, общается с друзьями, часто рисует в перерывах… И проводит много времени в мастерской Ксавье.

Уэнсдэй никогда никому не признается, но… Каждый раз, когда она видит, как эти двое скрываются за деревянной дверью сарая, бесчувственное сердце пропускает удар. Это почти больно, и вовсе не в хорошем смысле. Энид взирает на нее с сочувствием и неоднократно порывается что-то сказать, но мгновенно осекается под леденящим взглядом угольных глаз.

Но самое худшее происходит по ночам.

Аддамс никогда прежде не страдала бессонницей, но теперь с изматывающей регулярностью не смыкает глаз до рассвета. Похоже, проклятые чувства, не способные прорваться сквозь броню самообладания днем, крепнут после захода солнца и запускают ядовитые щупальца в мозг. Едва ей удается забыться тревожным сном, разум атакуют обжигающе-чувственные образы.

Прикосновения горячих пальцев, скользящие вниз по обнаженной коже. Прерывистое дыхание и ощущение настойчивых губ с привкусом алкоголя и мяты. Легкая вспышка боли в том месте, где его зубы на мгновение прикусывают нежную кожу на шее.

Она просыпается с неистово бьющимся сердцем, глядя в черноту потолка широко распахнутыми глазами и ощущая тянущую пульсацию неизвестных мышц внизу живота. Теоретически она понимает природу этих чувств. Возбуждение. Физическое желание, вызванное разбушевавшимися гормонами. Нормальная реакция для пубертатного периода. Но прежде Уэнсдэй никогда не думала об этом применительно к себе. Не считала свое тело способным на такие яркие ощущения. Когда она снова закрывает глаза в бесполезных попытках заснуть, в голове упорно возникает один и тот же вопрос – если одни только сны способны вызвать настолько острую реакцию, что будет наяву? Мозг упорно точат сомнения. С каждым днем избавляться от назойливых мыслей становится все труднее.

– У тебя жуткие круги под глазами… Может, нам взять перерыв в расследовании и просто отдохнуть? – пару раз говорит Энид, но Уэнсдэй игнорирует ее предложение.

Тем более, что в субботу после ланча по академии снова начинают ползти тревожные слухи. В лесу нашли очередной труп – на этот раз погибшей оказалась жительница Джерико средних лет. И на этот раз убийство произошло в непосредственной близости от Невермора.

Уэнсдэй раздосадована провалом.

Она меряет комнату шагами, поминутно сжимая руки в кулаки и напряженно стиснув зубы. Невидимые шестеренки в голове вращаются с удвоенной силой. В какой момент все опять пошло прахом? Когда именно Эмили ухитрилась ускользнуть из поля зрения? Или все-таки эта версия ошибочна?

Всему виной чувства, прочно засевшие внутри – очередное доказательство, что привязанности делают человека уязвимым. Чрезмерно увлекшись слежкой за Мартинес, она прекратила уделять внимание другим подозреваемым. Ведь отравленный разум отчаянно желал, чтобы именно Эмили оказалась виновной.

Впрочем, сбрасывать ее со счетов нельзя. Убийство произошло под утро – Уэнсдэй и Энид тогда находились в своей комнате и чисто физически не могли проследить за действиями предполагаемого монстра.

Погрустневшая Энид молча сидит на кровати, опасаясь своим вмешательством спровоцировать всплеск агрессии.

– Мы должны проверить версию с Тайлером, – Уэнсдэй наконец останавливается напротив своего стола и, открыв верхний ящик, извлекает пачку купюр, завернутых в плотную бумагу.

– С ума сойти, ты что, банк ограбила? – лицо Синклер удивленно вытягивается, а брови резко взлетают над ярко накрашенными глазами. – Откуда столько денег?

– Взяла у родителей.

– Обалдеть. Поговори с ними, может, они меня удочерят? – блондинка завороженно взирает, как Аддамс методично отсчитывает нужную сумму.

– Бойся своих желаний, – выразительно сверкнув глазами, Уэнсдэй убирает деньги в боковой карман рюкзака. – Я поеду в Джерико, а вы с Вещью не спускайте глаз с Мартинес.

На этот раз изменчивая Фортуна оказывается к ней благосклонна – уже спустя час Уэнсдэй удается подкупить молоденького лаборанта. Он немногим старше ее самой, и отчаянно теряется под пристальным немигающим взглядом. Кажется, он даже не вполне осознает, что разговаривает с изгоем – в нем совершенно нет присущего всем нормисам презрения.

– Остальное после результата, – Аддамс небрежно бросает на стол увесистый сверток и уверенно направляется к выходу из лаборантской.

– Подождите… – с явным волнением произносит молодой человек. – Извините за странный вопрос. Может быть… вы хотите выпить кофе? Тут рядом отличная кондитерская. Эклеры там просто высший класс.

Уэнсдэй медленно оборачивается, немало удивленная неожиданным предложением. Забавно. Он действительно только что попытался пригласить ее на свидание?

– Я не ем сладкое.

Она выходит за дверь раньше, чем парень успевает отреагировать на категоричный отказ. Но мозг вдруг подсовывает интересную мысль. Ядовитый росток чувств, глубоко пустивший корни в ее сознание, не поддается уничтожению простым отрицанием. С момента их последнего разговора с Ксавье прошло уже больше двух недель, но ожидаемое облегчение никак не наступает – становится только хуже. Уэнсдэй предполагает, что корень зла заключен в физическом желании. Жаркие прикосновения его рук вызвали всплеск гормонов, сместивших маятник душевного равновесия.

Может быть, это можно исправить другим способом?

Может быть, чтобы избавиться от искушения… нужно поддаться ему?

И как бы сильно ее ни тянуло к Ксавье, безжалостное рациональное мышление подсказывает, что лучше подобрать другую кандидатуру. Когда зов плоти угаснет, когда гормональный шторм прекратит бушевать, она сможет с легкостью забыть об этом раз и навсегда.

С Ксавье будет не так.

С Ксавье ей всегда будет мало – она уверена в этом почти на сто процентов.

Слишком велик риск стать зависимой.

Уэнсдэй даже подумывает над возможностью вернуться, чтобы принять предложение о походе в кофейню, но в этот момент в кармане пальто настойчиво звонит телефон.

– Энид?

– Ты обалдеешь от того, что я узнала! – Синклер едва не визжит в трубку, переполняемая эмоциями. Аддамс едва заметно морщится и немного отдаляет телефон от уха, опасаясь оглохнуть.

– Ну?

– Это точно она, понимаешь! Это Эмили! Рассказываю по порядку: они с Ксавье взяли ужин с собой и отправились в мастерскую. Я подкралась поближе и заглянула в окно… Они рисовали вместе. Господи, ты бы видела, она постоянно лезла к нему обниматься… То за руку возьмет, то как будто случайно сядет поближе…

– Энид. Ближе к делу, – Уэнсдэй категорически не намерена слушать о настойчивых притязаниях Мартинес.

– Но чтобы ты знала, он не особо реагировал. В общем, я торчала на улице битый час и жутко замерзла. Знаешь ли, мне казалось, что детективная работа гораздо увлекательнее… Ну да ладно. Наконец она вышла. Я думала, что она отправится в школу, но она пошла в лес по старой дороге.

– Что еще за старая дорога?

– До того, как построили шоссе до Джерико, это была единственная дорога в город. Но теперь она заброшена и просто заканчивается где-то в глухой чаще. Рядом с ней сейчас ничего нет, только всякие старые сараи и склады… Жутковато выглядит, тебе бы понравилось.

– Энид, ты можешь рассказывать побыстрее? – Уэнсдэй почти готова придушить соседку за этот неконтролируемый поток бесполезной информации. От неминуемой смерти ту спасает лишь то, что Аддамс находится на значительном расстоянии.

– Да подожди ты! Я на всякий случай приготовилась набрать 911 и пошла за ней. И вот Эмили подошла к одному из сараев, а там у нее машина припаркована! Какой-то огромный черный внедорожник. И она села и уехала в лес!

– Откуда ты знаешь, что именно в лес?

– Ты совсем меня не слушала? Она ведь уехала по старой дороге, которая ведет в тупик! Что мне делать, Уэнсдэй? Может, пойти за ней?

– Ничего не предпринимай. Я скоро буду.

Синклер покорно дожидается ее в комнате – взволнованная и издерганная. Глядя на нее, Уэнсдэй почти жалеет, что втянула соседку в расследование. У Энид слишком слабая психика, чтобы она могла оставаться хладнокровной и трезво оценивать ситуацию. Она может натворить глупостей, когда Аддамс не будет рядом. Может необдуманно ввязаться в неприятности. Может пострадать или вовсе погибнуть.

– Дальше я буду вести дело одна, – безапелляционным тоном заявляет Уэнсдэй.

– Почему это? – лицо блондинки искажает гримаса обиды. Она выглядит так, словно вот-вот заплачет.

«Потому что я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось по моей вине».

– Ты слишком эмоциональна, и это утомляет. Я не могу доверять тебе такое ответственное задание.

Энид несколько раз открывает и закрывает рот, шокированная услышанным. Наверняка, она воспримет это как личное оскорбление… Наплевать. Тяжёлые времена требуют решительных мер. Прежде чем Синклер успевает отойти от шока и разразиться возмущенной тирадой, Уэнсдэй достаёт из ящика стола карту окрестностей Джерико и быстро покидает комнату.

Она отходит на значительное расстояние от Офелия-холла и устраивается на широком подоконнике. Быстро разворачивает карту и включает фонарик на телефоне. Отыскать старую дорогу совсем несложно – прерывистая линия отходит от теплиц Невермора, протянувшись через лес на многие километры. Вот черт. Такое расстояние не пройти пешком. Неудивительно, что даже Эмили, имеющая возможность в любой момент обратиться в огромного стремительного монстра, пользуется автомобилем. Это изрядно осложняет дело.

Уэнсдэй задумчиво потирает переносицу, напряженно обдумывая дальнейшие действия. Нет смысла отправляться в погоню прямо сейчас – она не имеет ни малейшего понятия, где искать. Отложив карту в сторону, она прислоняется спиной к оконной раме, ощущая непривычную усталость.

Расследование в прошлом семестре давалось в разы легче. Тогда она была не обременена привязанностями и была способна без зазрения совести рискнуть чужими жизнями во имя высшей цели. Теперь все изменилось – неуловимо, но очень ощутимо. Теперь она чувствует себя так, словно безвольно барахтается в водовороте из странных противоречивых чувств. Теперь слишком много людей внезапно стали ей… небезразличны.

Ладно. Немного.

Всего трое.

Но и этого достаточно, чтобы все полетело под откос.

Уэнсдэй не может сидеть сложа руки – бездействие подобно невыносимой пытке. Впрочем, одно неотложное дело все-таки есть. Пусть она не способна прикончить монстра прямо сейчас, она обязана предупредить о возможной угрозе еще одного человека.

Уже через десять минут она решительно распахивает дверь мастерской.

– Ксавье, нам нужно поговорить.

Комментарий к Часть 10

Я знаю, как вам всем поскорее хочется увидеть взаимодействие Уэнс и Ксавье, но мы еще не все стадии принятия прошли 😅

Но зато со следующей главы начнётся самый экшен и накал страстей 😈

========== Часть 11 ==========

Комментарий к Часть 11

Саундтрек:

Slipknot – Yen

Приятного чтения!

You’re the sin that

I’ve been waiting for.

– Ты, должно быть, шутишь.

Он оборачивается на скрип открываемой двери и скрещивает руки на груди. Смотрит на нее своими безумными зелеными-зелеными глазами – отстраненно. Осуждающе. Устало. Так, словно она – чужеродный, опасный элемент в его маленькой хрупкой экосистеме. Не разрывая зрительного контакта, Ксавье тянется за брошенной на стол тряпицей и начинает методично стирать с длинных пальцев следы черной краски.

Уэнсдэй ощущает, как теряет решимость. Она шла сюда быстрым шагом, на ходу подбирая самые убедительные слова, но вся уверенность разбивается об его отчужденный взгляд. Он ей не поверит. Не захочет поверить после всего, что она сделала и продолжает делать. Но она не может уйти, не попытавшись.

– Я должна тебя предупредить. Эмили опасна. Я полагаю, что она Хайд, – без предисловий заявляет Аддамс. Прищуривается, пристально следя за его реакцией.

– Полагаешь, – он горько усмехается, скривив губы. – Ну конечно. Ты как всегда абсолютно уверена в своей правоте. Ее тоже подставишь и сдашь копам?

– Нет, – осознание, что он слепо готов защищать монстра в овечьей шкуре, подстегивает ее сказать что-нибудь резкое. – Просто убью.

– Эмили была права. Ты больная на голову, – зло выплевывает Ксавье и машинально отшатывается назад с таким выражением лица, словно истинное чудовище стоит прямо перед ним. Он больше не стирает краску с ладоней, но пальцы продолжают нервно комкать испачканную тряпку.

– А может, ты уже знаешь об этом и покрываешь её? – эти слова вырываются против воли. Диалог складывается совершенно не по плану, и все неизбежно летит под откос уже в тысячный раз.

– Поверить не могу, что это происходит на самом деле, – он мотает головой и продолжает отступать назад, словно её присутствие в его личном пространстве причиняет физическую боль. – Ты вообще себя слышишь?

Уэнсдэй Аддамс второй раз в жизни не находит, что ответить. Иронично, что первый раз тоже был связан с ним – всего пару месяцев назад, когда Ксавье, закованный в кандалы по ту сторону решетки, кричал на нее, обвиняя в бездушности. Тогда она поступила совершенно нехарактерным образом – предпочла сбежать от проблемы, а не решать её.

Она слишком часто поступает нехарактерным образом, когда дело касается Ксавье. Это пугает. Страх – тоже иррациональное чувство, продиктованное первобытными инстинктами. И он тоже делает человека уязвимым.

Ксавье, по обыкновению, принимает молчание за равнодушное безразличие. Несколько раз потирает переносицу, словно это помогает сосредоточиться. И все смотрит-смотрит-смотрит. Его невыносимый взгляд вкручивается в мозг, словно кюретка для лоботомии. Напряжение висит в воздухе невидимым оголенным проводом.

Уэнсдэй едва заметно хмурит брови. Наверняка, он сейчас снова начнёт кричать, обвиняя её во всевозможных грехах, главным из которых является тотальная бесчувственность.

– Черт, зачем ты вообще пришла… – произносит он неожиданно тихо, и опускается на стул позади себя, пряча лицо в ладонях. – Всю душу мне наизнанку вывернула, и тебе все мало…

Аддамс замирает, глядя на него сверху вниз.

Она ожидала вовсе не такой реакции.

Внутренне она была готова к чему угодно – что он не поверит, что будет резким, что устроит очередной скандал.

Но Ксавье просто сидит на стуле, понуро опустив плечи и зарываясь дрожащими пальцами в распущенные каштановые волосы.

Жалкий. Слабый. Полностью раздавленный её извечной напускной холодностью.

Безжалостное рациональное мышление твердит, что она должна его презирать. Должна немедленно уйти. Она выполнила свою миссию, предупредив его об опасности. Его чувства – не её проблема. Она никогда не стремилась их вызвать. Ксавье самостоятельно нарисовал в своей голове несуществующий образ, вдохнул в него жизнь, словно в одну из своих картин, и… привязался. Такая чудовищная глупость.

Уэнсдэй делает несколько шагов назад, прочь из мастерской, но к ногам словно привязаны тяжелые гири. От одной только мысли, что ей предстоит вернуться в свою комнату – где явно обиженная Энид будет укоризненно сверлить взглядом со своей тошнотворно-розовой половины – становится непривычно тоскливо.

Нет. Это очередная ложь самой себе.

Дело вовсе не в Энид.

Она просто не хочет уходить.

Голос разума упорно сражается с желаниями… тела? Сердца? Души? Увы, она не знает точного ответа. Уэнсдэй очень хотела бы считать, что в этой борьбе не может быть победителя, но это неправда. Она подается вперед – очень медленно, по сантиметру сокращая расстояние между ними. Ксавье не поднимает головы, словно не слыша звука её шагов, полностью погрузившись в водоворот собственных тяжелых мыслей.

Уэнсдэй останавливается на расстоянии вытянутой руки и замирает на несколько секунд. А затем очень медленно, будто никогда раньше этого не делала, касается кончиками пальцев его плеча сквозь ткань простой серой футболки. Ксавье вздрагивает от едва ощутимого прикосновения и резко вскидывает голову. В уголках насыщенно-зеленых глаз блестят едва сдерживаемые слёзы, губы дрожат. Как и его руки с выступающими венами и длинными пальцами.