Текст книги "Неизбежность (СИ)"

Автор книги: Эфемерия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Еще до похода в душ Уэнсдэй внимательно просмотрела все утренние газеты. О найденном трупе там не было ни слова, но слухи все равно просочились. Значит ли это, что шериф пытается замять дело? Ему однозначно нельзя доверять – вряд ли Галпин-старший сможет остаться беспристрастным, когда речь идет о его сыне. Похоже, соваться в полицейский участок в поисках союзников нет смысла. Придется разбираться своими силами.

Автобус замедляет ход и через пару минут притормаживает у остановки с зеленой табличкой «Джерико». Сунув водителю пятидолларовую купюру и не дожидаясь сдачи, Уэнсдэй выходит на припорошенную снегом улицу. Сегодня воскресенье, людей почти не видно.

Что же, это ей вполне на руку.

Январь в этой части штата достаточно холодный и ветреный. Аддамс практически нечувствительна к низким температурам, но даже ей приходится застегнуть пальто на все пуговицы. Путь до морга неблизкий, вдобавок категорически нельзя привлекать к себе внимание. Она продвигается неторопливым шагом, усиленно создавая видимость, что разглядывает пестрые витрины магазинчиков. Наконец Уэнсдэй сворачивает в широкий тупик, в конце которого – одноэтажное кирпичное здание с черной металлической дверью. Характерный аромат формалина и трупного разложения ощущается даже на расстоянии, и Уэнсдэй с наслаждением прикрывает глаза, вдыхая резкий запах, так напоминающий о детстве. Она дергает лямку рюкзака – Вещь ловко выбирается наружу и быстро семенит по направлению к вентиляционной шахте. Аддамс остается на страже.

Проходит несколько минут, прежде чем раздается негромкий лязг замка, и дверь с надрывным скрипом приоткрывается. Стараясь двигаться как можно тише, Уэнсдэй быстро проходит по длинному коридору и оказывается в холодильной камере. Она надевает заранее подготовленные перчатки – оставлять здесь отпечатки пальцев было бы в высшей степени неблагоразумно.

Тратить время на поиски нужного трупа не приходится – он лежит на столе для аутопсии{?}[стол для вскрытия], прикрытый простыней со следами засохшей крови. Отбросив белую ткань, Уэнсдэй включает лампу и внимательно осматривает глубокие рваные раны, пересекающие грудную клетку погибшего.

– Вещь, секционный нож{?}[инструмент, используемый для снятия кожи и разрезов мускулатуры], – командует она и, получив необходимый инструмент, отточенным движением делает первый продольный разрез.

Выяснить причину смерти оказывается проще простого – вскрыв грудную клетку, Аддамс осторожно рассекает поломанные ребра в местах хрящевых соединений, и взгляду предстает кровавое месиво вместо легких.

– Мужчина, возраст приблизительно 25-30 лет. Время смерти не установлено. Причина смерти – внутреннее кровотечение вследствие разрыва левого легкого. Оскольчатые переломы третьей, четвертой и шестой пары ребер, – подробно и обстоятельно излагает Уэнсдэй в диктофон на телефоне. Надо признать, в этом устройстве оказалось немало полезных функций.

Покончив со вскрытием, она внимательно осматривает ногти погибшего – под ними могли остаться частицы ДНК убийцы. Догадки незамедлительно подтверждаются. Под ногтями на среднем и указательном пальцах правой руки обнаруживается несколько жестких темных волосков. Аккуратно подцепив их пинцетом, Уэнсдэй убирает улики в маленький пакетик. Вряд ли без содействия шерифа ей удастся провести анализ ДНК, но попытаться стоит в любом случае.

Аддамс возвращается в школу поздним вечером и по пути в свою комнату решает заглянуть в столовую. Во рту не было ни крошки со вчерашнего дня, и теперь желудок сводит неприятным чувством голода. Ужин уже закончился, большинство изгоев давно разбрелись по своим комнатам, не считая пары-тройки учеников, корпящих над домашним заданием вдали от шумных соседей.

Заняв самый дальний стол, она лениво отщипывает кусочки от остывшего сэндвича с курицей, параллельно пролистывая на телефоне детальные фотографии трупа. Вещь, сменивший гнев на милость, сидит на ее плече, внимательно наблюдая за мелькающими снимками и иногда подмечая незначительные детали.

– Жутковатое зрелище, – вдруг раздается голос за ее спиной. – Разве это не перебивает аппетит?

Уэнсдэй нет нужды оборачиваться, чтобы понять, кто стоит позади. Тонкий древесно-пряный аромат парфюма снова пробуждает в памяти чувственные картины, которые она предпочла бы забыть. Наверное.

– Кажется, я выразилась вполне ясно, когда велела тебе никогда больше ко мне не приближаться, – прохладно бросает Аддамс, продолжая листать фотографии. Но она больше не способна сосредоточиться на расследовании.

Вопреки ожиданиям, Ксавье не обижается на очередную грубость.

И не уходит.

Даже наоборот – обходит стол и усаживается напротив нее.

Уэнсдэй старательно избегает его прямого взгляда, уткнувшись в телефон. Какой позор. Это не может происходить на самом деле.

– Я хотел поговорить.

– Нам не о чем разговаривать.

– Я хотел поговорить не о нас.

– Никаких «нас» нет и не будет.

Тем не менее, ей становится немного любопытно. Уэнсдэй нажимает на кнопку блокировки и, отложив телефон в сторону, поднимает глаза. Ксавье выглядит нервным и обеспокоенным – то и дело потирает переносицу, затем принимается комкать бумажную салфетку. Аддамс следит за его действиями со скептическим выражением лица, но внутри опять возникает тянущее чувство, словно мышцы сводит слабой судорогой.

Усилием воли она заставляет себя не думать об этом.

– Я знаю про убийство в лесу… – неуверенно начинает Ксавье, выдерживая длинные паузы между словами. Уэнсдэй невольно задается вопросом, как он может смущаться в ее присутствии после того, как его руки делали… такое. – В общем, я хотел попросить тебя больше не лезть во все это. Тем более, как я вижу, ты уже начала.

– Это еще почему? – Аддамс едва заметно поводит бровью.

– Потому что я волнуюсь… Вдруг с тобой что-то случится.

Именно поэтому она всю жизнь осознанно избегала всех видов отношений.

Любое взаимодействие с людьми, выходящее за рамки дозволенного, рано или поздно заканчивается одинаково – взаимными попытками ограничить свободу.

Голос разума наконец берет верх над предательскими желаниями тела.

Он всегда будет балластом.

Он всегда будет ей мешать.

– Я не нуждаюсь в твоих советах и уж тем более в твоей заботе, – голос Уэнсдэй буквально сочится ядом. Впервые за много часов она ощущает способность мыслить трезво. – И если ты не понял в первый раз, я повторюсь. Держись от меня подальше.

Комментарий к Часть 6

Дорогие мои, я знаю, как вам нравятся всякие разные любовные сцены, но пока что нам нужен сюжет ахах

И к тому же, автор любит вскрытия также сильно, как сама Уэнс 😅

========== Часть 7 ==========

Комментарий к Часть 7

Саундтрек:

Kosheen – Under Fire (craspore remix)

Приятного чтения!

It seemed that I was never right

Walking another sleepless dream

And now everything I leave behind

Похоже, на этот раз ее слова попадают в цель – всю следующую неделю Ксавье держится в стороне. Иногда во время ланча она боковым зрением замечает его короткие взгляды, обращенные в ее сторону. Но Уэнсдэй старается не встречаться с ним глазами, опасаясь, что самообладание, обретенное поистине титаническими усилиями, может снова дать трещину.

Она почти рада возвращению Хайда.

Новое расследование помогает отвлечься, и невыносимо чувственные воспоминания понемногу притупляются.

Вот только детективная работа очень скоро заходит в тупик. В четверг, едва дождавшись окончания учебного дня, Аддамс отправляется в Джерико с твердым намерением подкупить кого-нибудь из генетической лаборатории, чтобы провести сравнительный анализ ДНК. Разумеется, она почти уверена, что это Тайлер – вряд ли в округе Криттенден{?}[Гугл говорит, что Джерико находится именно в этом округе штата Арканзас] слоняется сразу несколько Хайдов. Но перестраховаться не помешает. Опыт прошлого семестра научил, что необходимо проявлять больше внимания к деталям.

Для этой цели ей пришлось выдержать получасовой разговор с родителями по хрустальному шару. С трудом выслушав их стенания о том, как сильно те соскучились по «нашей маленькой грозовой тучке», Уэнсдэй наконец перешла к главному вопросу.

– Мне нужны деньги. Много.

К счастью, в их семье было не принято задавать лишних вопросов. Но родители отправили чек почтой, и намеченный план пришлось отложить на несколько дней.

Дорога до городка кажется вечностью. Увы, автобус не ходит по будним дням, и ей приходится одеться потеплее и отправиться пешком. Уэнсдэй чертовски ненавидит прогулки, но ее подстегивает перспектива хоть на миллиметр приблизиться к разгадке. Единственная лаборатория в Джерико находится рядом с полицейским участком, и, во избежание нежелательной встречи с шерифом, Аддамс вынуждена сделать дополнительный крюк, чтобы подобраться с другой стороны.

В помещении, залитом ярким хирургическим светом, слишком многолюдно – повсюду снуют сотрудники в медицинских перчатках и белых халатах. Несмотря на то, что она благоразумно сменила форму Невермора на теплый свитер с высоким горлом и простые темные джинсы, Уэнсдэй все равно выделяется. Приковывает повышенное внимание, словно у нее на лбу горит яркая неоновая надпись «Изгой».

Это изрядно осложняет ситуацию.

Работники начинают оглядываться в ее сторону.

Ранее она позаимствовала ноутбук Энид, чтобы изучить уголовный кодекс – за дачу взятки должностному лицу полагается заключение до пяти лет. Когда-то в детстве они с Пагсли заключили пари, кто первым окажется за решеткой. Похоже, ее шансы одержать победу только что резко возросли.

Оставаться в главном холле у всех на виду слишком небезопасно, поэтому Аддамс сворачивает в один из коридоров и усаживается на широкий подоконник. Пристальный немигающий взгляд угольных глаз внимательно сканирует каждого работника, проходящего мимо. Одним рациональным мышлением здесь не обойтись, придется довериться интуиции – не самый надежный способ, но иного выхода нет. Первые два варианта она отметает сразу – у полного седовласого мужчины слишком суровое лицо, а у высокой брюнетки слишком глуповатый вид. Наконец в коридоре появляется женщина средних лет в помятом халате. Уэнсдэй, с присущей настоящему детективу внимательностью, мгновенно отмечает несколько важных деталей.

Кольцо на безымянном пальце левой руки – ободок слишком тонкий, что говорит о его явно невысокой стоимости.

Короткие ногти с облупившимся нелепо-салатовым маникюром.

Каштановые волосы с проблесками седины, собранные в небрежный пучок на затылке.

Эврика. Вот и слабое звено.

– Мэм? – Аддамс решительно спрыгивает с подоконника, всеми силами пытаясь придать безэмоциональному лицу хоть немного приветливый вид. На что только не пойдешь ради успеха задуманного.

– Это вы мне? – женщина оборачивается на голос, и ее лицо удивленно вытягивается.

– Мне нужно провести сравнительный анализ ДНК, – у Уэнсдэй абсолютно нет времени на долгие вступления.

– Эм… Ясно. Вы что, из полиции? У вас есть соответствующее распоряжение?

Мимо проходит двое лаборантов.

Аддамс выдерживает паузу.

Когда они скрываются за поворотом, Уэнсдэй понижает голос до вкрадчивого шепота.

– У меня нет распоряжения, но, уверена, мы с вами сможем прийти к согласию… – она опускает взгляд на именной бейджик собеседницы и выразительно приподнимает бровь. – Барбара.

– Простите, я не совсем понимаю вас…

Однако, произнося эту фразу, сотрудница лаборатории озирается по сторонам и едва заметно кивает головой в сторону ближайшей двери. Уэнсдэй как бы невзначай быстро показывает четыре пальца. Родители отправили чек на десять тысяч долларов, но разбрасываться деньгами, чтобы подтвердить и без того очевидные подозрения, в высшей степени неразумно. Барбара отвечает коротким удовлетворенным кивком, и Аддамс уже мысленно празднует победу. Содействие шерифа ей вовсе не нужно, она вполне способна справиться самостоятельно.

– Эй, Барбара!

Они обе синхронно оборачиваются на окрик. По коридору быстрым шагом идет незнакомый пожилой мужчина.

– Барбара, ты должна была принести мне результаты по Дугласу еще час назад… – раздраженно бросает он, а через мгновение его цепкий взгляд падает на Уэнсдэй. – А ты еще кто такая?

– Я ее двоюродная племянница. Только вчера приехала в город и вот решила прогуляться, – Аддамс с трудом выдавливает улыбку, больше напоминающую оскал.

– Ладно. Но нечего здесь слоняться просто так, у твоей тети уже заканчивается обед, – мужчина уже поворачивается, намереваясь уйти, но вдруг замирает на месте и пристально вглядывается в ее лицо. – Хотя постой-ка… Вот дерьмо. А я еще не поверил Галпину, когда он предупреждал насчет тебя.

– Я не понимаю, о чем вы, – и хотя Уэнсдэй уже отчетливо понимает, что миссия благополучно провалена, она продолжает сохранять самое невозмутимое выражение.

– Не ври мне. Ты из этих чокнутых, – его лицо кривится в гримасе отвращения. – Шериф сказал, что ты объявишься и будешь вынюхивать. Жаль, у меня нет времени с тобой разбираться, поэтому живо проваливай, пока я не вызвал полицию.

Уэнсдэй Аддамс ненавидит признавать поражение.

Она привыкла побеждать.

Привыкла всегда быть на шаг впереди.

Но как только дело касается Хайда, все неизбежно летит к чертям.

Уэнсдэй Аддамс ненавидит поддаваться всплескам эмоций.

Любых – как положительных, так и отрицательных.

Но осознание, что она была так близка к осуществлению цели, и все сорвалось в самую последнюю секунду… раздражает.

Чертовски сильно.

Буквально до зубного скрежета.

По возвращении в Невермор она быстрым шагом пересекает внутренний двор школы, намереваясь как можно скорее оказаться в своей комнате. Энид, теперь всегда сидящая за одним столом с компанией Аякса, зовет ее по имени, но Уэнсдэй игнорирует соседку. Она совершенно не настроена ни с кем разговаривать. Зато Вещь самовольно выбирается из рюкзака и, спрыгнув на землю, быстро устремляется к своей новой подруге.

Аддамс уже приближается к Офелия-Холлу, когда улавливает стук каблуков позади. Похоже, Синклер всерьез вознамерилась довести ее до белого каления бесполезными расспросами.

– Уэнсдэй! Подожди минутку!

Голос принадлежит вовсе не Энид.

Впрочем, наплевать.

Она не считает нужным останавливаться.

– Да стой же ты!

Быстрый стук каблуков становится все отчетливее. Искреннее желая неизвестному самой мучительной смерти, Аддамс оборачивается и упирается взглядом в Мартинес. Только этого еще не хватало. Черт бы ее побрал.

– Чего тебе? – сквозь зубы бросает донельзя раздраженная Уэнсдэй, смерив блондинку высокомерно-презрительным взглядом. Эмили недовольно поджимает губы, всем своим видом демонстрируя ответную неприязнь, но все равно решительно обходит Аддамс и встает вполоборота, преграждая ей путь.

– Поверь, я бы не заговорила с тобой без крайней необходимости, – сообщает она совершенно безынтересную информацию. – Но все-таки это важно.

Уэнсдэй не отвечает, продолжая сверлить новенькую глазами.

Эмили скрещивает руки на груди и постукивает по полу ногой, облаченной в туфли на аномально высоких шпильках. У Аддамс проскальзывает бесполезная мысль, что Мартинес явно имеет серьезные комплексы по поводу роста – чем еще объяснить тягу ежедневно надевать на ноги самые настоящие орудия пыток.

– Это не совсем мое дело, но я считаю, что вам с Ксавье следует поговорить. Уж не знаю, почему вы поругались, но он всю неделю ходит как в воду опущенный. Я… я волнуюсь за него, – выдает девушка на одном дыхании.

– А ты у нас в парламентеры заделалась? – Уэнсдэй почти смешно. Она запоздало вспоминает, что Эмили считает, будто неразделенная симпатия Торпа была направлена в сторону Бьянки. Абсурдность ситуации весьма забавляет.

– А ты, видимо, в плохие юмористы? – парирует Мартинес с саркастической улыбочкой. Но через мгновение вздыхает и отводит взгляд. – Слушай, я не буду отрицать… Мне нелегко далось решение поговорить с тобой. Ты на всех жути нагоняешь, но, похоже, вы с Ксавье близкие друзья. И он в самом деле сильно переживает из-за вашей ссоры. И если он хоть немного для тебя важен, помирись с ним. У него ведь так мало близких людей…

– Ты совершенно права. Это не твое дело.

– Господи, и как он только может тебя выносить, это же… – Эмили вдруг сиюминутно умолкает. Ее глаза медленно расширяются. – О нет. О Боже… Это ты. Это не Бьянка. Это все время была ты.

Похоже, две извилины в ее блондинистой голове все же способны немного соображать. Она молчит ровно пятнадцать секунд, шокированно воззрившись на Уэнсдэй – светлые брови взлетают вверх, а губы, подкрашенные бледно-розовой помадой, удивленно приоткрываются. Аддамс усмехается про себя, мстительно наслаждаясь произведенным эффектом, но выражение ее лица остается по обыкновению непроницаемым.

– Забудь все, что я сказала, – выдает Мартинес, наконец справившись с собой. – Держись от него подальше. Это просто… чудовищно.

И хотя Уэнсдэй не намеревалась приближаться к Ксавье в ближайшее десятилетие, наглость Эмили многократно усиливает и без того немалое раздражение. Даже родители не позволяли себе общаться с ней в приказном тоне.

– Это не тебе решать, – шипит Аддамс, шагнув к блондинке и прожигая ее арктически-ледяным взглядом. – Живо уйди с дороги.

Мартинес делает судорожный вздох.

Крылья тонкого носа возмущенно трепещут, а по щекам ползет гневный румянец.

– Я не подчиняюсь приказам психопатки, – язвительно чеканит она, презрительно скривив пухлые губы.

– Тем хуже для тебя, – Уэнсдэй отталкивает ее локтем с такой силой, что та едва не падает, пошатнувшись на высоченных каблуках.

Решив, что разговор окончен, она уверенным шагом устремляется вперед по коридору. Но разъяренная Мартинес явно намерена оставить последнее слово за собой – мчится следом и хватает Уэнсдэй за предплечье, довольно грубо разворачивая к себе.

– Ты, может, решила, что можешь обращаться с людьми, как тебе вздумается, но это не так! – у Эмили хватает наглости и глупости, чтобы повысить голос.

– Предупреждаю один раз – отпусти, – Аддамс дергает рукой, но цепкие пальцы блондинки держат крепко. Похоже, та не совсем отдает себе отчет, во что ввязывается.

– А то что? – дерзко парирует Мартинес, усмехаясь с неприкрытой иронией.

Что же, она предупреждала.

Уэнсдэй молниеносно перехватывает тонкое запястье наглой девчонки и отточенным движением выворачивает сустав под неправильным углом. Раздается хруст.

Эмили визжит от резкой боли, пытается отшатнуться, но у Аддамс поистине железная хватка. Уголки губ вишневого цвета машинально приподнимаются в улыбке, когда она садистски-медленно продолжает выкручивать запястье. Блондинка инстинктивно подается назад, но подводят туфли на шпильках – у нее подворачивается нога. Мартинес мешком валится на пол, продолжая истошно вопить. По щекам катятся слезы, оставляя черные дорожки туши на искаженном болью лице.

Восхитительное зрелище.

Вот только визг пустоголовой девицы, к сожалению, привлекает внимание других школьников. На фоне слышен быстрый топот шагов. Вопли Эмили срываются на фальцет. Уэнсдэй слишком увлечена происходящим и не намерена разжимать пальцы еще как минимум пару минут.

Боковым зрением она улавливает смутное движение, а в следующую секунду кто-то хватает ее за плечи. Аддамс наконец отпускает новенькую и поворачивает голову. Ксавье ошарашенно смотрит на нее сверху вниз. И никогда прежде она не видела в его глазах такого глубокого… разочарования. Зрительный контакт длится буквально долю секунды, а через мгновение он с неожиданной грубостью отталкивает ее.

Уэнсдэй ощутимо ударяется затылком о стену.

Вспышка боли ослепляет.

Она невольно морщится.

Ксавье склоняется к рыдающей Эмили.

– Господи, убери ее от меня… – захлебываясь слезами, та дрожит как осиновый лист и прижимает покалеченную руку к груди. Растерянный Ксавье бережно касается ее локтя, и Мартинес дергается как на сеансе электрошока. – Твоя психичка мне руку сломала!

– Это просто вывих, – Аддамс закатывает глаза. Истерика блондинки изрядно действует на нервы. – Сломать кость голыми руками почти невозможно. И я тебя предупреждала.

– Мы слышали крики… – откуда-то сзади подскакивает Энид вместе с Аяксом. Синклер обводит взглядом разыгравшуюся сцену и испуганно зажимает рот рукой. – Боже, что тут творится?!

– Ничего, что бы заслуживало внимания, – без тени эмоций отзывается Уэнсдэй. И чего они все так переполошились? Никто ведь не умер. Пока что.

– Серьезно?! – Ксавье резко вскидывает голову. – Ты совсем рехнулась?! Черт, да ты и правда больная!

Аддамс категорически не намерена оправдываться.

Но его резкий тон немного… выбивает из колеи. Она молчит, глядя на него исподлобья.

Это не первый раз, когда Ксавье повысил на нее голос – в прошлом семестре это происходило неоднократно.

В прошлом семестре Ксавье часто срывался и кричал на нее, обвиняя во всевозможных грехах.

«Ты бессердечная».

«Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься».

«Ты сломала мне жизнь».

Эти слова не оставляли совершенно никакого следа в душе.

Но сейчас в его зеленых глазах сквозит такое огромное разочарование… Словно все его идеалы разом рухнули. Аддамс вдруг начинает чувствовать себя… неловко. Ксавье осторожно поднимает Эмили на руки и устремляется в сторону больничного крыла. Та утыкается ему в шею, продолжая жалобно всхлипывать.

Уэнсдэй отводит взгляд.

Она прилагала так много усилий, чтобы он отстал раз и навсегда.

Похоже, теперь эти усилия увенчались успехом.

Но вместо ожидаемого облегчения она ощущает только странную, иррациональную пустоту.

Комментарий к Часть 7

Проявляю немалую активность в последние деньки отпуска хд

========== Часть 8 ==========

Комментарий к Часть 8

Саундтрек:

Apocalyptica feat. Three Days Grase – I Don’t Care

Приятного чтения!

I try to make it through my life,

in my way, there’s you

– Может, все-таки расскажешь, за что ты ее так?

Это первое, что спрашивает Энид следующим утром. К счастью, ей хватило такта не наброситься с расспросами мгновенно, а переждать целую ночь – по меркам королевы сплетен, это почти героический поступок.

Уэнсдэй перелистывает страницы учебника по истории, но не читает. Прошлой ночью она почти не сомкнула глаз – сумела ненадолго забыться тревожным прерывистым сном, лишь когда небо на востоке окрасилось в розовый.

Настроение откровенно паршивое. Очевидно, всему виной недосып.

Ей пришлось воспользоваться тональным кремом, чтобы скрыть от внимательной Синклер темные круги под глазами. В противном случае допрос с пристрастием был бы неминуем. Впрочем, ухищрения не особенно помогли – Уэнсдэй буквально кожей ощущает, как соседка сверлит ее взглядом.

– Я, между прочим, делюсь с тобой абсолютно всем… – с долей обиды замечает блондинка. Вещь, сидящий с ней рядом, ободряюще сжимает ладонь Энид в знак поддержки. Пожалуй, стоит запереть его в ящике на денек-другой.

– Я не прошу тебя этого делать. Просто ты не в состоянии молчать дольше пяти минут, – хмуро отзывается Аддамс, будучи совершенно не готовой к тому, чтобы кто-то копался в ее голове и давал непрошеные советы.

– Нет, ты точно расстроена. Даже язвишь не так обидно, как обычно.

Уэнсдэй со вздохом откладывает книгу на прикроватную тумбочку.

Нет смысла отрицать, что Синклер совершенно права.

Похоже, она не угомонится.

«Да, я расстроена, потому что добилась того, к чему стремилась на протяжении нескольких недель и теперь не рада этому по совершенно необъяснимым причинам. Иронично, не правда ли?»

– Я расстроена из-за расследования. Шериф покрывает Тайлера и пытается замять дело. Как будто совсем ничего не происходит.

Это ложь только наполовину.

Она в самом деле раздосадована, что вчерашняя авантюра со взяткой сорвалась. В следующий раз нужно будет подготовиться получше.

Энид явно не удовлетворена таким ответом, но все же пытается поддержать разговор. Даже спрыгивает с кровати и пересекает комнату, чтобы вальяжно устроиться в изножье кровати Уэнсдэй.

– А вдруг это не Тайлер? – Синклер напряженно хмурит брови, будто пытаясь сформулировать невероятно сложную мысль. – Ну… Знаешь, как в прошлом семестре. Ты подозревала Ксавье и копала под него, а в итоге монстром оказался совершенно другой человек. Вдруг и сейчас происходит нечто подобное?

Аддамс взирает на соседку с интересом.

У нее и самой возникали аналогичные домыслы, но тот факт, что мышление Энид способно выходить за рамки ее бестолкового блога, становится приятным открытием.

Возможно, она даже может быть полезной.

Ладно, она и так полезна – если бы не ее бесконечная трескотня под ухом, Уэнсдэй неизбежно свихнулась бы от вереницы собственных тяжелых мыслей.

Каким-то непостижимым образом их отношения сложились удивительно гармонично. По крайней мере, в отличие от большинства людей, присутствие Энид не раздражает. Почти.

– Именно поэтому я пыталась подкупить сотрудницу генетической лаборатории, но ничего не вышло.

– Ого… Мы прямо как в сериале на Нетфликс, – блондинка явно в неописуемом восторге, что ее посвятили в тайны следствия. Аддамс пропускает малопонятную реплику мимо ушей. Синклер нетерпеливо ерзает на кровати и, понизив голос до заговорщического шепота, продолжает. – Ты не замечаешь странной параллели? Убийство случилось, когда в школе появилась новенькая. И, кстати говоря, она ушла с вечеринки одна и явно в плохом настроении. Ксавье ведь сбежал от нее сразу после твоего ухода.

Уэнсдэй задумчиво поджимает губы.

Энид со своим талантом подмечать самые несущественные детали о всех и вся, чтобы затем обсудить их в социальных сетях со своими подпевалами, и вправду может сыграть значимую роль.

Помимо Хайда, в мире существует не один десяток смертоносных монстров. Как знать, возможно, Эмили и впрямь принадлежит к их числу.

Почему тогда она не дала отпор вчерашним вечером?

Опасалась выдать себя, это очевидно.

Почему потенциально опасного изгоя приняли в академию?

У нее богатые влиятельные родители, способные заплатить немалую сумму денег или дернуть за нужные ниточки. Коррупция во все время являлась бичом общества.

Уэнсдэй находит эту версию вполне логичной и достойной рассмотрения.

– Расскажи мне все, что о ней знаешь, – требовательно велит Аддамс, придвигаясь ближе к соседке. На лице той вспыхивает ликование.

– Помимо того, что я уже рассказывала, есть парочка странностей. Я просмотрела все ее соцсети и знаешь… Там ни намека на сверхспособности. Как будто она обычный человек.

– Я бы тоже не стала рассказывать всему свету о своих видениях.

– Нет, ты не понимаешь… – Синклер говорит таким тоном, будто излагает элементарные вещи неразумному ребенку. – У нее десятки тысяч подписчиков… Она буквально каждый свой прием пищи выкладывает в истории. Когда ты настолько публичный человек, очень сложно скрыть, что ты изгой.

Уэнсдэй кажется невероятно абсурдным, что кто-то в самом деле демонстрирует на всеобщее обозрение завтрак, обед и ужин. И еще более абсурдным – что на это добровольно смотрят тысячи человек. Похоже, соцсети сродни бубонной чуме.

– А у нее совсем ничего… Я все посты просмотрела, а их, между прочим, шестьсот восемьдесят два, – в подтверждение своих слов, Синклер извлекает из заднего кармана телефон в тошнотворно-розовом чехле и, покопавшись в нем пару минут, тычет экраном в лицо Аддамс.

Та без особого энтузиазма берет в руки странное устройство, в котором для многих заключен целый мир. Внимательно пролистывает несколько последних публикаций.

Улыбающаяся Эмили в серебристом горнолыжном костюме на фоне заснеженного склона. Эмили в длинном облегающем платье красного цвета и с кроваво-алой помадой на губах сжимает в руках бокал с шампанским и искрящийся бенгальский огонь. Эмили в коротком топе, едва прикрывающем грудь, сидит на белом кожаном диване.

Ничего примечательного.

Аддамс листает ниже и натыкается на фотографию, где Мартинес стоит в обнимку с каким-то загорелым парнем в обтягивающей футболке в окружении аккуратно подстриженных деревьев.

– А вот и вторая странность, – Синклер подается вперед и заглядывает в экран. – Посмотри на дату публикации.

12 июля прошлого года.

Уэнсдэй не слишком понимает, к чему клонит Энид, пока та не забирает у нее телефон и не открывает страницу бывшего парня Эмили. В его профиле последней публикацией является точно такой же снимок, датированный тем же числом.

– Уэнсдэй, ты понимаешь? Он больше ничего не выложил с тех пор. А до этого постил регулярно… Он как будто внезапно исчез.

Аддамс выдерживает длительную паузу, обдумывая услышанное. Но Синклер категорически не способна долго хранить молчание.

– Через три дня после этого Эмили опубликовала пост, в котором сообщила о расставании, – ее голубые глаза, подкрашенные яркими тенями цвета фуксии, возбужденно сверкают. – Но разве на их последней фотографии они похожи на людей, у которых проблемы в отношениях?

С этим трудно поспорить.

Мартинес буквально сияет, обвивая шею экс-бойфренда загорелыми руками, а тот взирает на нее с откровенным обожанием. Аддамс слишком хорошо знает этот взгляд, чтобы перепутать – в течение шестнадцати лет она была вынуждена наблюдать, как ее отец точно также смотрит на мать.

Иногда она замечала искорки подобного выражения во взгляде Ксавье, обращенном в ее сторону. Черт. Опять.

Уэнсдэй машинально потирает переносицу левой рукой. Совсем как он тогда – в темном коридоре возле ее комнаты. За пару минут до их поцелуя.

Кажется, она свихнулась настолько, что неосознанно перенимает его жесты.

Нужно будет почитать о психических заболеваниях, имеющих подобную симптоматику.

– Все в порядке? – черт бы побрал Синклер с ее заботой. – Ты какая-то бледная. Ну в смысле, ты всегда такая, но сегодня сильнее, чем обычно.

– Плохо спала. Приснилось, что примеряю твои вещи.

Блондинка с наигранной обидой надувает губы, но спустя мгновение заливается смехом и швыряет в соседку подушку. Аддамс успевает выставить руку прямо перед собой и отвечает прохладным снисходительным взглядом.

Но, когда Синклер отворачивается, уголки губ Уэнсдэй едва заметно приподнимаются в слабом подобии улыбки. Ровно на одну секунду, после чего она отбрасывает плед и решительно поднимается на ноги.

– Энид, у нас появились важные дела. Мы должны проследить за Мартинес.

Комментарий к Часть 8

Дорогие мои, послезавтра мой отпуск заканчивается, и главы будут выходить немного реже.

Поэтому решила написать по максимуму за оставшееся время)

Как всегда, жду вашего мнения 🖤

========== Часть 9 ==========

Комментарий к Часть 9

Саундтрек:

SATV Music – Fall Into Line

Приятного чтения!

It’sa, long way to the finish line

Got a hard road ahead.

К концу дня Уэнсдэй вынуждена признать, что содействие Энид ей весьма на руку – та, имея репутацию королевы сплетен, способна ловко и незаметно выуживать информацию, не вызывая подозрений. Впридачу Синклер явно чрезвычайно воодушевлена новой авантюрой.