Текст книги "Маски зверя (СИ)"
Автор книги: Джиллиан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Девочка не упиралась, не просила оставить её, но умоляюще оглядывалась на Лену.
Лена выступила из-за стола. Растерянный Лелль просто опустил руки.
– И вы ничего не объясните? – тихо спросила Лена мужчину.
– Это наша дочь! – огрызнулся тот. – И, пока она несовершеннолетняя, она будет слушаться нас! Без объяснений!
И бросился за женой и дочерью – слишком явно испуганный, чтобы даже я не могла этого не заметить. Но испугался он не того, что небесные птицы заставят его остановиться и вернуть Арину. Он боялся чего-то другого!
– Михаил, пожалуйста, на всякий случай!.. – бессвязно крикнула я и кинулась за приживалами.
Димыч догнал меня у входной двери – за ним, топая, бежал Михаил.
Лифт гудел, уходя вниз. Я даже думать не стала – помчалась по лестницам. "Что-то не то! Что-то не то!" – стучало сердце в такт шагам.
Когда донизу оставалось добежать две лестницы, я услышала мелодичный звон домофона. Семья приживал уже открыла подъездную дверь. Ничего, до ближайшей остановки – минуты три ходьбы. Почему-то в тот момент я не подумала, что они могли приехать на машине.
Дверь здесь закрывалась медленно – и я бежала к ней так, словно, закройся она, и моя жизнь закончится. Но хлопнула перед моим носом, и я поспешно ткнула в кнопку, слыша за собой сопение двух запыхавшихся мужчин. Господи, как же долго она открывается!.. Мы выскочили на крыльцо подъезда. Сделали пару шагов. Оцепенели... Хотя нет. Михаила пришлось ловить за рукав рубашки и сквозь зубы почти прорычать:
– Стой!
Семья приживал приехала на машине. Мужчина поставил её на приподъездную площадку, благо широкая. Вся семья была внутри, но выехать с площадки не могла. Параллельно дому, закрывая путь пытавшимся удрать приживалам, всё ещё ехали и вставали другие легковушки. Из первых остановившихся уже выходили, небрежно хлопая дверцами, молодые приживалы и лениво направлялись к застрявшей по их милости машине... Я сжала кулаки. Может, сразу бы я их и не узнала. Но этот ряд машин, стоявших плотно одна к другой... Сволочи – среди бела дня?!
Разъярённая донельзя, я бросилась к машине приживал и, вцепившись в дверные ручки, рявкнула:
– Выходите! Быстро!
Первой вылетела Арина – за ней родители.
– Звоните в домофон! – продолжала орать я. – Квартира 168!
Молодые приживалы ускорили шаг, ухмыляясь на попытки семьи приживал спрятаться в подъезде. Михаил насторожённо спросил, не оглядываясь на меня, но жёстко присматриваясь к подходящим:
– Что происходит?!
– Это они! – снова рявкнула я, не в силах удержаться от злобного крика. – Они устроили катастрофу около старого цеха! Я помню эти машины! Все!
– Это абсолютно точно? – сухо переспросил Михаил.
А когда я кивнула, не в силах больше говорить из-за ярости и слёз, он побежал по газону к последней припарковавшейся машине. Молодые приживалы проводили его слегка удивлённым взглядом и снова уставились на меня.
– Арина спряталась, – тихо сказал Димыч и взмахнул неизвестно откуда взявшимся железным прутом, демонстрируя его приближавшимся к нам гиенам.
Те остановились в трёх шагах от нас, и один пренебрежительно спросил:
– Зрячие, что ли?
Он чувствовал себя очень самоуверенным и безнаказанным, как и те, что подходили и вставали за его спиной.
– Да, Зрячие! – с силой сказала я, глядя с ненавистью в его ухмыляющиеся глаза. – Понаехали тут из других миров, гады! Свиньи, блин! Порядки свои пытаетесь навести?! Не будет такого, ясно? Нелегалы чёртовы! Думаете: пробрались украдкой – сумеете здесь устроиться как белые люди? Как были свиньями – так и остались! У вас у всех была возможность стать выше, чище – небесными птицами! Вы же предпочли остаться свиньями! Пачкуны и гиены! Убийцы! Дома, небось, так себя не вели, морды жуткие?! А ну, брысь отсюда, поросята!
Видеть, как ухмыляющиеся морды и в самом деле в продолжение моей ругани превращаются в оскаленные свинячьи, было... брезгливо! Не страшно! Чем больше я выплёвывала всё, что о них придумала раньше и думаю сейчас, тем гиены становились страшней – не для меня. Они скалились, запугивая меня. Носы противно раздувались. Глаза горели грязно– жёлтым огнём. Они уже и сами сжимали кулаки... Но я знала, что не уступлю, что буду драться с ними, шагни только хоть один ко мне с намерением ударить.
Димыч рядом со мной вдруг чуть не простонал сквозь зубы:
– Ну?! Давайте! Давайте – двиньтесь только!
И я, не оборачиваясь, поняла, что он обеими руками прихватил свою палку.
Звон стекла – я машинально взглянула в сторону. Как и молодые гиены. Михаил, леденяще жуткий в своём гневе, как и внешне страшный – испятнанный пластырями и распухший от побоев, разбил заднее стекло последней остановившейся машины, после чего, как будто ничего не произошло, как будто не замечая выскочивших из салона, вопящих на него молодых гиен, двинулся вдоль ряда машин с блокнотиком в руках, останавливаясь возле каждой и записывая номера.
А потом запел домофон.
И на крыльцо вышли небесные птицы. Лелль и Лена держали за руки Эрика.
Молодые гиены сразу узнали всех троих и сразу забыли о странном мужике, бившем стёкла, а теперь старательно записывающем номера их машин.
– Мы знали! – заорал тот, что стоял передо мной. – Мы знали, что они приведут нас к ним! Сами вышли! Хватай их!
Что-то не больно-то каждый из гиен торопился выполнять его заполошный приказ!
Димка, бледный от переживаний, поднял палку. Я развернулась и рванула было к Лене. Ну зачем? Зачем они вышли?! Они же не умеют драться! Не умеют защищаться!..
Но дверь подъезда всё не закрывалась. И я разревелась от облегчения, когда из-за спин небесных птиц появились высоченные фигуры широкоплечих мужчин с тату на скулах и с тесёмками на лбах. Небесные птицы отошли в сторону, потеснились на подъездном крылечке, пропуская их мимо себя. Здесь нет ни Аскольда, ни Ингольфа! Но этих – гораздо больше!
Как будто замороженные одним только видом решительных мужчин, молодые гиены остались на месте, покорно позволяя каждому из миротворцев спокойно зайти себе за спину, чтобы скрутить им руки за спину.
Девятнадцатая глава
При миротворцах молодые гиены так скуксились, что я заподозрила «индейцев» в каких-то необычных способностях, которые помогают легко утихомиривать приживал.
И эту способность буквально через минуту испытала на себе.
Время-то послеобеденное, и во дворе дома – народу: и дети гуляют, и взрослые – кто гуляет, кто с работы, а кто – из магазина. И все неторопливо начали подходить к дороге, где в странном порядке остановились шикарные (что-что, а пыль в глаза пустить приживалы-нелегалы умеют!) машины. От соседнего подъезда один невысокий мужичонка, плешивый и, судя по виду, уже поддавший хорошенько, вообще подошёл к первой машине и начал ругательски ругаться чернейшим матом. Тема: какого... тут стоят всякие машины, не пуская хороших людей в дом?! Тему подхватила и начала умело развивать толстая дама с короткими кудряшками, державшая, прислонив к боку, таз с бельём. Она даже не кричала, но её голос был так пронзителен, что его слышали даже от последнего подъезда. Если учесть, что в доме двенадцать подъездов с аркой посередине, то неудивительно, что народ, любопытствуя, в достаточно большом количестве двинулся ближе к машинам. Семья Арины уже встревоженно выглядывала из открытой двери подъезда, а небесные птицы негромко утешали и напуганную девочку, и её родителей... Я напряглась, понимая, что миротворцам движение жителей дома, подтягивающихся к дороге, вряд ли придётся по нутру. Не сделали бы и те, и другие чего непоправимого и непозволительного...
Ко мне подошёл один из "индейцев". Поскольку он встал чуть ближе к подъезду, я и увидела, и испытала то, что он сделал. Миротворец просто-напросто обвёл внимательным взглядом всех и всё, что было доступно его глазам. Мимо меня он скользнул взглядом, как мимо столба. И это скольжение отозвалось во всём теле, как, бывает, резкое и сильное покалывание в ногах, после того как пересидишь на одном месте и ноги сильно затекут. Оглянувшись на брата, я успела заметить, что Димыча, попавшего под воздействие этого взгляда, аж передёрнуло.
И тут же я поняла, почему миротворцы сразу поняли, что перед ними гиены. Нелегалы разом сели в свои машины. А жители "нашего" дома и прилегающих спокойно отправились по своим делам. Кажется, сначала миротворцы узнали гиен по номерным знакам машин, а затем, пустив в ход свой взгляд, удостоверились в том, что перед ними именно нелегалы.
– Вы Зрячие? – повелительно и несколько холодно спросил у нас "индеец", который только что всех утихомирил.
– Зрячие, – повёл плечами Димыч.
– Запомните вон того ребёнка, – велел миротворец. – На детской площадке. Он вам понадобится в будущем. Это мальчик в светло-синих штанах и в светлой рубашке.
Светло-синие штаны оказались джинсами. А сам беленький пацанчик, лет шести, если не меньше, никуда не уходил, в отличие от всех, попавших под взгляд миротворца, и хлопал большими глазищами то на миротворцев, то на приживал, сидевших в машинах. Пока не остановился глазами на небесных птицах, после чего раскрыл и рот. Миротворец прав: мальчишка – Зрячий!
– Я сам, – быстро сказал Димыч. – Лида, у тебя в сумочке ручка и пачка листов для записей. Дай, а?
Прихватив протянутое, он побежал к детской площадке. Там он наклонился к малышу и что-то спросил у него. Беловолосый малыш развернулся и показал рукой в сторону. И брат быстро подошёл к двум молодым людям, сидевшим на детской скамеечке. Наверное, это были родители маленького Зрячего.
Пока Димыч, присев к ним, что-то говорил и, внимательно выслушивая, записывал их ответы, тот же миротворец, кажется бывший здесь главным, подошёл к Михаилу. Тот стоял неподвижно и с удивлением смотрел на свои руки – точней на блокнот, куда только что вписывал цифры с номерных знаков. Я бегом бросилась к ним и чуть не крикнула "индейцу":
– Это Михаил! Он из полиции и помогал нам отбиваться от приживал!
Миротворец, которого я начала узнавать по красному тату на скулах (у остальных были чёрные) кивнул мне за подсказку и сказал Михаилу буквально пару слов, после чего тот поколебался, но спрятал блокнот в карман...
Я тут же с надеждой спросила:
– А вы умеете убирать яд из человека? Второй полицейский лежит в квартире Олега. Некоторое время назад его отравили!
– Квартира Олега – наш официальный портал, которым мы прошли сюда, – невозмутимо ответил "индеец". – Андрею дали противоядие. Ваш врач проследит, чтобы его реабилитация прошла успешно.
Подбежал Димыч. Оказывается, он представился родителям мальчика корреспондентом, который собирает информацию о детских площадках домах. После того как задал два-три простеньких вопроса, тут же спросил, из какого дома молодая пара. И выяснил, что они живут в доме Олега... Миротворец одобрительно кивнул. Всё правильно: или Олег знает своих соседей, или теперь ему по наводке легче узнать о них.
Теперь я точно знала что миротворцы – это настоящие спецы по тушению конфликтов.
Они мгновенно навели порядок, да так, что свидетели чрезвычайного происшествия на дороге перед домом забыли, почему вдруг решили собраться вместе, и вернулись к своим делам.
В результате миротворческой деятельности в квартире Олега осталась лишь проинструктированная и весьма изумлённая Лариса Ивановна, которая следила за состоянием приходящего в себя Андрея.
Далее они велели гиенам ехать за первой машиной, за руль которой сел "индеец" с красной татуировкой. Мы следовали сразу за ним – в большущей и представительной шестиместной машине. У нас за руль сел Михаил. Лелль рядом с водителем. Семья приживал за ними, а мы вчетвером позади. Причём Лена на заднем сиденье продолжала вязать, вжавшись спиной в угол, почти в дверцу, чтобы рукам было свободней.
Как только машина рванула с места за ведущей, Лелль спокойно спросил главу семейства приживал:
– Почему вы пришли к миротворцам?
Пару секунд в салоне царила напряжённая тишина, а потом женщина-приживала снова расплакалась, прижимая к себе Арину. Отец девочки тяжело вздохнул и начал рассказывать... Олега со здешними миротворцами о пропаже Арины семья оповестила ещё неделю назад. И миротворцы занимались поисками не только приживал-нелегалов, но и девочки-небесной птицы (я так поняла, что поиски велись не просто одновременно: кажется, Ингольф и Аскольд уже подозревали гиен в похищении Арины). И вдруг отцу позвонили с мобильника дочери и издевательски сообщили, что они похитители, которые израсходовали на мелочь силы девочки-небесной птицы, а её саму выбросили по ненадобности. И пригрозили: не вякать, иначе будет убита вся семья... А в доме ещё два младших сына, погодки. Испугавшись угроз, родители бросились к миротворцам, желая во что бы то ни стало вернуться на родину, в свой мир, где жили до сих пор в безопасности. И наткнулись на живую и невредимую Арину, пусть и поседевшую от того, как безобразно использовали её силы! Возмущённые: им до сих пор не сказали, что девочка нашлась! – они и заявили, что дочь не отдадут в свой родной мир, к небесным птицам, раз ей уже сейчас грозят всякие ужасы. И пусть лучше девочка останется приживалой, но хоть жить будет...
Родителей, переживших потрясение, можно было понять.
Я ожидала, что Лелль заговорит о магической опасности, угрожающей их родному миру, что границы мира продолжают висеть буквально на волоске, что Арина нужна – заниматься магией небесных птиц и тем самым укреплять пространство родного мира, не давая ему рваться. Но Лелль молчал и смотрел в ветровое стекло, а выдохшийся после взволнованного и сумбурного рассказа отец-приживала тяжело дышал и... с какой-то надеждой смотрел ему в затылок.
Внезапно даже для себя я замерла от странной догадки. Покосилась на женщину-приживалу. Та прижимала к себе внешне смирившуюся с судьбой дочь (хотя видно было, что Арина, покусывая губу, еле сдерживает слёзы), будто боялась, что её отнимут прямо в машине. Но тоже смотрела на небесную птицу... умоляюще, с видимым ожиданием. С той же надеждой, что и муж.
Разгадка их странного поведения была простой: приживалы растерялись. Они и хотели, чтобы их дочь стала настоящей небесной птицей, и боялись за неё, за её судьбу и жизнь. А я вспоминала слова миротворцев, почему у всех, даже мирных, легальных приживал глаза зачастую злые...
Родители боялись, как бы в будущем Арина не обвинила их в том, что она могла достигнуть высот небесных птиц, уже родившись ею, а они не дали ей шанса.
Они сказали своё "веское" слово в надежде, что небесные птицы оспорят его.
Что скажет Лелль? Понял ли он, почему, смущённые, встревоженные до слёз, родители девочки просительно смотрят на него?.. Напряжение в салоне машины было таким, что у меня в ушах зазвенело. А может, потому зазвенело, что я с трудом подавляла слёзы. Если бы у меня был такой шанс... Если бы я умела создавать красивые вещи, одновременно меняя структуру пространств и помогая кому-то с исполнением мечты... Сумела бы я простить своих родителей, волевым решением заставивших меня жить приземлённой жизнью?.. Сумеют ли небесные птицы успокоить родителей-приживал?
Торопливое постукивание спиц на секунды примолкло. Лена подняла глаза и легко, будто говоря о чём-то постороннем, сказала:
– Арина будет мне дочерью.
И снова стремительно замелькали и весело застучали спицы.
А я вдруг подумала: "Чьё желание она сейчас выполняет? Не этих же растерянных приживал? Или она таким образом помогает им с тем желанием, которое сильней? Ну, пока они сами не могут разобраться с чувствами?" Но почему тогда – при них же? Они же понимают, что она делает!
– Спасибо, – прошептала женщина-приживала.
Не переставая быстро работать спицами, Лена коротко улыбнулась.
Нет, она вязала не на этих людей.
Успокоившись, я посмотрела в окно. Незнакомая дорога к окраинам города – с трудом узнавала, но предполагала, что едем в Северный посёлок. Почему-то нисколько не сомневалась, что едем в дом Дира, купленный ему мафиози. И там встретимся с Ингольфом и Аскольдом. И Олегом. Кажется, история небесных птиц и приживал-нелегалов на Земле приближается к развязке. Интересно, а двое миротворцев сумели поймать главного мафиози?
Рядом шевельнулся Эрик. Мы с Димычем затаили дыхание, когда мальчик-небесная птица вытянул часть материнского вязания на свои колени и принялся медленно и неуверенно вплетать в него отдельные нити от вынутого из кармана клубочка. Лена скосилась на сына, но ничего не сказала, продолжая вязание. Интересно, а если я спрошу, для кого она вяжет, ответит ли мне небесная птица?
Слушая убаюкивающе лёгкий перестук спиц, я решила: как только Лена довяжет, а Эрик доплетёт то, что видит нужным вплести, я обязательно спрошу, на кого направлено изменение структур пространства.
Димыч, притихнув, тоже смотрел в окно, думая о чём-то своём. Я же неожиданно вспомнила, что мы сидим во второй машине в целой кавалькаде. И в каждой машине рядом с гиеной-нелегалом миротворец, который направляет его действия. И попробовала посчитать, сколько всего гиен-нелегалов в моём городе.
По предварительным подсчётам от нечего делать в пути, у меня получилось следующее: машин – двенадцать. Если учесть, что в каждой сидит представитель одной семьи приживал, если учесть отдельную личность – Дира. Если учесть, что мафиози в "детские" игры молодых гиен не играет, а ещё у него есть двое телохранителей, то клан мафиози состоит из человек пятидесяти. Это я ещё учитываю семьи, в которых, кроме молодых, наверняка есть ещё и родители, и другие родственники. Неужели миротворцы сумеют всю эту армию нелегалов отправить назад? А ещё любопытно, где находится тот портал, через который мафиози перетащил сюда верных ему приживал... Столько вопросов. Неужели сегодня я получу все ответы?
Покосилась на Эрика. Может, не стоило его брать с собой? Встреча с отцом ему, мне кажется, не на пользу. Мало того, что для мальчишки-небесной птицы отец – это враг номер один, так ещё и страшно за его, Эрика, детскую психику. Но Лена не возражала против поездки. Наверное, в чём-то она права.
Раздумья, которым я предавалась, закончились с поворотом в посёлок, из которого мы с Эриком сбежали пару дней назад.
– Нам продолжать ехать за этими вашими миротворцами? – спросил Михаил.
– Да, поезжайте за ними, – вздохнула я, чувствуя, как тревожно застучало сердце.
– Я не знаю, у кого спросить... – начал Михаил, поворачивая за ведущей машиной. – Кое-что я понял – из того, что случилось. Ну, про миры, например. Но не совсем понял, почему представители этих иных миров не желают прятаться, а всем подряд рассказывают о себе. Может, кто объяснит?
– Чем быстрей о нас узнают, тем легче будет землянам, – спокойно сказал Лелль. – И нам выгодно, когда вы узнаёте о нас постепенно. И узнаёте не сразу. Отдельными представителями Земли. Если вдруг начнётся крупномасштабное переселение на Землю других иномирян, вы перенесёте его спокойней. А это переселение будет. Нас, небесных птиц, слишком мало, чтобы удерживать пространственные границы такими же крепкими, какими они были до недавнего времени.
– Но я, например, вас не вижу.
– Ничего страшного, – сказала уже я. – Олег и миротворцы постоянно ищут Зрячих в нашем мире – тех, кто видит. И готовят их. А значит, с ними будет ещё легче постепенно принимать нежданных гостей.
– А... – Михаил смущённо ухмыльнулся. – А в их миры люди попасть могут?
– Легко, – задумчиво сказал Лелль. – Поэтому миротворцы и ищут нелегальные, а то и неизвестные порталы, чтобы люди не терялись. Одно дело – попасть сюда, где жизнь довольно упорядоченна. Другое – к нам, где каждый житель имеет свои неожиданные для землян особенности.
– Но у нас тоже есть, – возразил Михаил. – Колдуны всякие, маги.
– Есть, – согласился Лелль. – Только у вас все они – сами по себе. Слишком разрозненны между собой.
Почувствовав движение рядом, оглянулась на брата. Димыч мечтательно улыбался, а потом вздохнул и спросил:
– Лелль, а путешествовать к вам – как? Можно? Ну, например, мы путешествуем по Земле, по разным странам. А мне хочется повидать ваш мир, хочется... Захочется однажды снова увидеть всех вас: Арину, Эрика, Лену. Можно будет?
Брату удалось удивить и озадачить небесную птицу. Даже Лена перестала вязать и с улыбкой посмотрела в спину брата. Родители Арины оживились, блестящими глазами глядя вперёд, тоже на Лелля.
Лелль не обернулся, но по голосу, когда он ответил, я поняла, что он улыбается.
– Об этом – к миротворцам. Они решают такие вопросы.
– Я спрошу! – то ли пригрозил, то ли твёрдо решился Димыч.
Михаил только хмыкнул.
Машина начала притормаживать. Мы подъехали на едва знакомую мне улицу – сбежали-то с Эриком из дома в темноте. Чуть повернувшись на сиденье, я бросила взгляд на мальчика-небесную птицу. Тот, опустив глаза, лихорадочно вплетал нити в вязание Лены. То ли старался не думать о встрече с отцом, то ли и в самом деле старался помочь матери побыстрей выполнить чьё-то желание.
Когда все машины остановились и захлопали дверцами, выходя, миротворцы, мы не встали с мест и не открыли своих дверец, не зная, нужно ли. Но вскоре подошёл командир спецназа, тот самый "индеец" с красной татуировкой на скулах.
– Вам позвонят, когда будет позволено войти в дом.
И ушёл к дому с остальными.
Честно говоря, не знаю, как другие, но я испытывала самую настоящую жуть. В десяти машинах сидят гиены. Почему миротворцы оставили их без охраны? Или они уже что-то сделали с молодыми приживалами, из-за чего те не могут двинуться с места? Эта мысль, хоть и не подтверждённая, утешала.
– Валерьян Иваныч! – удивлённо и радостно сказал Эрик, глядя в окно. И вдруг испугался: – Мы забыли мою собачку! Щенка! Мама!
– Его привезут, – успокаивающе сказала Лена и предложила всем: – Может, нам выйти? Нам же не запрещено это? В дом ведь мы заходить не будем.
И, отложив вязанье назад, за спинку сиденья, она открыла дверцу и пропустила мимо себя спешившего выбраться сына.
Валера, не торопясь, шёл с другой стороны дороги навстречу бегущему Эрику. Кажется, он тоже не входил в дом, а только наблюдал за ним, стоя у своей машины.
Он легко поймал маленькую небесную птицу за подмышки и подбросил вверх, к небу. Эрик засмеялся от удовольствия. Следом за мальчиком к Валере радостно заспешил и Михаил. Он так явно обрадовался бывшему коллеге, что я усмехнулась: да-а, тяжеловато несколько часов подряд находиться в обществе не только незнакомых людей, но и нездешних существ.
Стоя у машины, я заметила, с какой завистью Арина смотрит на хохочущего Эрика. И подбодрила девочку:
– Беги-беги! Валеру ты знаешь!
Девочка оглянулась на родителей, но те только пожали плечами. Для них главным, вероятно, было одно: дочь здесь, на их глазах, а там – пусть себе побегает всласть!
Арину поймал и поднял к небу Михаил. Рядом с Валерой он повеселел, а когда мы с Димычем подошли, он, крутя над головой девочку, визжащую от восторга, сказал:
– У меня своя такая! Ровесницей будет!
А потом Валера закрыл свою машину и присоединился к нам, сидящим и стоящим возле конфискованной миротворцами машины.
Но поговорить не удалось. Только успели обменяться главными новостями, как на крыльце дома показался Олег. Он быстро добежал до ворот, за которыми мы стояли в ожидании, и попросил:
– Лиенна и Зрячие, на секунду!
Лелль остро взглянул на него, но ничего не сказал. Более того. Когда он заметил, что Эрик встревожился, немедленно велел племяннику передать незаконченное вязание Лены и помочь с вывязыванием.
А мы пошли за Олегом.
Как только мы оказались в доме, миротворцы провели мимо нас того самого мафиози – маленького толстячка, а за ним – его двух телохранителей, в том числе и того, который в паре с Диром гонялся за мной с Эриком. Все трое отсутствующе смотрели в никуда. И я, провожая их взглядом, даже подумала: может, миротворцы зря их сопровождают?
– Вы уверены, что всех поймали? – обеспокоенно спросила я. – А вдруг в городе остался кто-то из нелегалов? Вдруг вы не всех нашли?
– Миротворцы допросили приживал, – откликнулся Олег. – Взяли всех. – А после секунд молчания добавил, слабо улыбаясь: – Они умеют допрашивать.
Олегу я поверила.
Он же, открыв дверь в небольшую комнату, показал нам из коридора сидящего на стуле Дира. И обратился к Лене:
– Он попросил о последнем желании, перед тем как ему сотрут память. Поговорить с тобой. Лена, если ты не хочешь, скажи.
– Одна я не пойду, – спокойно сказала небесная птица, и мне почудилось, что она наперёд знала, что это случится. – Я хочу, чтобы при этом разговоре рядом были те, кто абсолютно искренен со мной. Лида и Дима. В них я не сомневаюсь.
Олег кивнул и снова открыл дверь.
Чувствуя себя неловко, мы вошли следом за Леной. Она, не торопясь, подошла к бывшему мужу и встала перед ним. Я смотрела на них и думала: "Сейчас она видит его сквозь человеческую личину и может, если захочет, не видеть его гиеньей морды. Но ведь оба возвращаются в свой мир. Каково ей будет там смотреть на него?"
Дир, сидящий, медленно поднял голову.
Я невольно шагнула ближе. Встревоженный Димыч – за мной.
В лице приживалы мелькали и дёргались то ли мышцы, то ли что ещё. Он постоянно менялся внешне, а глаза, сумасшедшие глаза ненормального, как мне показалось, то сверкали голубым отсветом, то тлели грязно-жёлтым.
– Лиенна, я... – начал Дир и замолк.
Он снова опустил голову и сидел так некоторое время, тяжело дыша. Наконец он встал на ноги и теперь возвышался над маленькой женщиной. Правда, рост ему преимущества не дал. Лена смотрела на него, чуть склонив голову к плечу. Терпеливо.
Мурашки по телу, когда в комнате, где было четверо, но слышалось охриплое дыхание лишь одного, прошелестел шёпот:
– Прости меня, Лиенна... Твоя любовь – моя последняя надежда...
Женщина-небесная птица коснулась пальцами его подбородка.
– Я люблю тебя, Дир. Но моё прощение тебе ничего не даст. Ты другой. И мне тяжело тянуть тебя из того, другого. Ты... закрепился в нём. Ты стал другим, потому что этого хотел, Дир. Я... люблю тебя и всегда буду помнить... того. Моего Дира.
– Но я вот он! – настаивал Дир, и я отвернулась: смотреть, как он пытается снова вызвать в себе лик ангела, небесной птицы, было страшно. Морда гиены, которая обязательно возвращалась после этих попыток, казалась ещё отвратительней. – Я всё тот же Дир. Я мечтаю. Смотрю на небо и вижу звёзды! Лиенна, ты же знаешь, что только ты сумеешь мне помочь! Я хочу быть с тобой рядом... Ты любишь меня, а я люблю тебя, Лиенна, ты же знаешь!
В отчаянном вопросе он протянул к ней руки.
Лена мягко отступила и оказалась между мной и Димой.
– Я люблю тебя, Дир, – повторила она. – Именно поэтому знаю, что любовь твоя ко мне... это любовь к источнику, но не к живому существу. Ты любишь не меня. А себя на той верёвке, которая раньше не давала тебе слететь с высот небесной птицы. Но, Дир... Верёвка порвана тобой. Ты отодвинул меня от себя, решив, что я тебе больше не нужна. И ты прав в этом...
– Нет, Лиенна! Нет!
Дверь за нами открылась. Вошёл незнакомый миротворец, вопросительно взглянул на Лену. Она помешкала и кивнула. Дир попятился, упорно глядя в пол.
– Дир, – тихо позвала Лена.
Он быстро поднял глаза и не выдержал, взглянул на миротворца, ожидавшего этого взгляда молча.
Мы затаили дыхание. Глаза приживалы опустели, а по лицу перестали бегать странные нервные волны и судороги. Миротворец подошёл к нему и взялся за локоть. Безучастный Дир, слегка направляемый "индейцем", покинул комнату.
Лена спокойно смотрела в сторону. Только я открыла рот, чтобы напомнить: пора выходить! – как интуитивно шагнула ближе к небесной птице, чтобы видеть её лицо. Лена тихо и молча глотала слёзы. Подбородком указав брату выйти, я сделала ещё шаг и обняла женщину. Говорить ничего не стала, хотя в первый момент решила: Лена плачет, потому что думает – она предала Дира. Но утешать не стала. Просто стояла рядом и чувствовала, как она вздрагивает под моими руками.
Наверное, Димыч предупредил кого-нибудь, и нам не мешали.
Выплакавшись, Лена подняла голову и прошептала:
– Я попрощалась с ним.
Я неловко кивнула, и мы вышли из дома.
Первым я заметила Эрика. Он показывал Арине сидящего на его руках щенка. Меня это так поразило, что я забыла о Лене. Откуда щенок? Нет, Лена сказала, что "собачку" ему привезут, но как?..
Лена поспешно подошла к сыну и погладила щенка, постепенно расслабляясь.
И только спустя минуту я узнала, в чём дело.
Лена вязала на возможное желание тех приживал, кто легально жил в городе и в чьих семьях могли быть маленькие небесные птицы. Небесная птица не знала, есть ли такие семьи в городе, но работала на всякий случай. И одна семья, до сих пор сомневавшаяся, отдавать ли двухлетнего мальчика-небесную птицу, откликнулась. Родители вместе с ребёнком приехали в квартиру Олега, узнали от пришедшего в себя Андрея, где Олег находится, и, прихватив щенка, приехали сюда, по указанному адресу. Арина уже держала за руку темноволосого малыша, который с восторгом смотрел то на неё, то на взрослых небесных птиц, а то и тянулся к щенку Эрика.
Подошёл Валера, сказал вполголоса:
– Их портал находится возле старого цеха. Я отвезу вас и Михаила домой. Пора прощаться.
Честно говоря, я ужасно боялась, что буду реветь, как последняя дура. Из жалости. По-бабски. Но получилось всё наоборот. Я спокойно, хоть и с печалью попрощалась с Леной, с Леллем, с детьми. И заметила, как отошёл после прощания с ними Димыч, кривясь и стараясь не показать своих слёз.
Валера посадил нас и Михаила в машину. Олег сказал, что перезвонит, и, спохватившись – чуть не забыл! – отдал мне мой мобильный телефон, отнятый у Дира.
Двадцатая глава
Фарт, который мы испытали в магазине, когда в нём пряталась Лена, не оставил нас, а лишь слегка упорядочился. В общем, ни дня без хороших продаж. И это было замечательно. Ведь буквально через неделю после всех событий, по совету Олега и миротворцев, мы переехали в другое помещение, где прямо в самой кладовке нашлась вторая, запасная дверь. Так вот: мы переехали, а покупатели продолжали идти к нам, хотя новое место магазина мы обозначили всего лишь бумажкой с адресом на двери старого магазина. Весь следующий месяц я обучала работе Аделию, тем самым обеспечивая себе на будущее свободное от работы время. Ну, на всякий случай. Вдруг ещё придётся побегать – уже по своей второй специальности... Аделия не возражала: ей нравилось в глазах Павлика быть солидной дамой, умеющей разговаривать с клиентами и знать абсолютно всё о своём товаре. Нравилось быть «компетентной», как с удовольствием выговаривала она.
Валера за этот месяц перебрался в город, нашёл себе место в полиции, а ему нашли место в общежитии. Как только выходные, мы или встречались, или он брал Димыча и меня и увозил в деревню. Как хорошо и тихо там! И как радовалась нашим приездам тётя Зоя! Ну и мы – её пирогам! Щенят, кстати, она быстро раздала. И мы с братом долго спорили, помогла ли ей в том шаль Лены, или всё произошло с лёгкой руки маленькой небесной птицы Эрика.
