Текст книги "Маски зверя (СИ)"
Автор книги: Джиллиан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
– Я по объявлению, – тоненьким голоском неуверенной в себе девицы пролепетала я. – Вы принимаете сегодня? Прямо сейчас?
– Принимаю. – Голос заметно подобрел и назвал мне адрес. И тут же женщина предупредила: – Только, голубушка, очередь у меня. Быстро, правда, проходит, но есть. – И с гордостью добавила: – Люди ко мне ходят.
Подставив июньскому солнцу лицо, я понежилась в припекающих лучах несколько секунд, после чего решительно зашагала вниз, к остановке. Отсюда до "белой ведьмы", кажется, пять остановок с последующей пересадкой, а там ещё шесть, насколько помню по тем ориентирам, которые дала она. На остановке пришлось постоять. Время ближе к четырём – народ с работы возвращается; транспорт, несмотря на множество юрких маршруток, переполнен. Вспомнила, что в сумке лежит старенькая пачка печенья, про которые постоянно забываю. Вытащила и покрошила воробьям, которые по-боевому обследовали мусорную урну и её окрестности. Всполошившись, птицы поскакали к крошкам и едва успели отведать угощения, как с верха остановки спикировали вездесущие голуби. Воробьи взлетели и с крыши принялись ругательски обчирикивать громил. Что было дальше – не знаю. Подошёл троллейбус, в который сумела сесть.
Добралась до нужного дома только минут через сорок. Здорово повезло, что передо мной подошла к подъездной двери женщина с продуктовыми сумками. Она своим ключом вызвонила домофон, а я открыла ей дверь. Она обернулась ко мне с улыбкой за помощь и только добродушно вздохнула:
– К Наталье, что ль? Ну, входи.
К лифту я подходить не стала, приметив выжженную кнопку вызова. Четвёртый этаж – что не пробежаться? Ну и побежала.
На нужном этаже, облокотившись на перила, разговаривали двое мужчин. Поднявшись к ним на площадку, я огляделась. В обе стороны – клетки, которыми обычно закрываются от посторонних жильцы сразу нескольких квартир.
– Не подскажете... – робко начала я, обращаясь к мужчинам.
– Слева, – перебил один из них, кивая в нужном направлении. – Там открыто – увидите. И учтите – я последний в очереди.
Стараясь ничему не удивляться, я прошла в клетушку и в самом деле нашла полуоткрытую дверь в квартиру, откуда доносился еле слышный гул голосов. Шагнула в прихожую и от удивления чуть сипло поздоровалась:
– Добрый день...
Прихожая была бы очень просторной, если по краям её не стояли два ряда разномастных стульев. Все заняты. Я вспомнила невольную гордость в женском голосе по телефону и признала, что неведомой мне пока белой ведьме Наталье есть чем гордиться. Среди её посетителей больше всего оказалось женщин так называемого среднего возраста – от тридцати до пятидесяти лет. И две девочки, притихшие: кажется, пока сидели, наслушались женских разговоров – у обеих глаза круглые.
– Мужчину в подъезде видели? – с претензией спросила одна вальяжная дама под сорок, одетая весьма и весьма – то есть тоже с претензией на аристократку. – Спросили у него, за кем он занимал?
– Нет, он сказал, что он последний, – от неожиданности пролепетала я.
– Держитесь за мной, – велела вальяжная дама, оглянувшись на закрытую дверь комнаты. – На этих мужиков надеяться не стоит: нетерпеливы очень уж. Могут и уйти.
– Спасибо, – тихонько сказала я и, углядев свободный стул, прошла к нему и села.
Сидевшая рядом с вальяжной дамой простенько одетая женщина, пригорюнившись, явно продолжила рассказ:
– И вот я ему говорю: "Да что ты нашёл у этой вертихвостки такого, чего у меня нет? Что тебе в ней приглянулось? Что она гуляет со всеми подряд? Думаешь, ты с ней загуляешь, она с другими перестанет?" А он, дурак, так и молчит, но по глазам вижу – уйти из семьи хочет. А ведь знаю всё наперёд: уйдёт к ней, немного поживёт – она первая ему скажет: "Иди, мол, своей дорогой! Мне, мол, такой и задаром не нужен!"
– Он-то, может, и дурак, – высокомерно сказала вальяжная дама, – да ты сама не дура ли? Ведь по глазам вижу – назад примешь козла этого! Простишь, да примешь!
– Да как его не принять? – вздохнула рассказчица. – У нас дети же. А вот говорят, что в неполной семье дети потом и сами несемейными становятся. А мне хочется всё, как у людей. Вот дети вырастут – и внуков хочу, и чтобы по семьям их поездить – в гости да порадоваться. А без семьи им что – будут век маяться в одиночестве... Вот такое у меня желание. Говорят, Наталья сильней всех других будет – мож, и сбудется.
– И вот так мы все, бабы, – сама пригорюнившись, сказала вальяжная дама. – И ты не на себя желание задумала, а для своих детей, и другие, небось, так же... И я ведь тоже не для себя. Сын у меня в этом году поступает. Так хочется, чтобы на бюджетное. И не потому хочется, что платить не можем, а чтоб гордость была за него перед другими...
– А так бы платили? – полюбопытствовала третья.
– За этим дело не станет, – махнула рукой вальяжная дама. – Дома достаток. Хоть за двоих платить – и то не проблема. Но порадоваться за ребёнка... Ох-ох-ох...
Внезапно незакрытая входная дверь резко распахнулась, да так, что треснулась о соседнюю дверь. Мы все вскочили испуганные. В прихожую шагнул высоченный мужчина, за которым виднелись ещё двое. Из подъездного коридора доносился протестующий и растерянный мужской голос:
– Но здесь очередь!
– Где эта ведьма?! – рявкнул высоченный и решительно пошёл вперёд.
Я вжалась между стульями в вешалку, пустую сейчас.
Сердце заколотилось так, что я испугалась, не услышал бы приживала его грохота! Это был тот самый, что запихнул пьяного мальчишку в машину!
– Чего орёте?! – выскочила из комнаты явная хозяйка.
Высоченный остановился, испытующе ввинтил бешеный взгляд в её глаза. Но, кажется, белая ведьма, эта полная женщина, была отнюдь не робкого десятка. Она упёрла руки в бока и вызывающе скомандовала:
– А ну, вышел вон! Полицию вызову!
Из-за её спины выглянули две встревоженные женщины. Одна, постарше, встрёпанная и в старомодном платье, бочком, бочком обошла гадалку и спряталась в кухне, справа от прихожей, откуда и посматривала на всех, наверное, выжидая, когда закончится возможный скандал. Агрессивный мужчина-приживала посмотрел ей вслед с презрительной злобой, потом бросил тяжёлый взгляд на вторую: эта была совсем молоденькая, невысокая, с иссиня-чёрными волосами, скрывающими её глаза, с пудом косметики на лице, в лёгкой летней блузке и в странной юбке, для неё какой-то слишком широкой... Она тоже глянула на него пугливым воробышком и тут же, чуть не бегом, встала рядом с женщинами из очереди. Видимо, была тоже из посетительниц, потому что чувствовала себя рядом с ними гораздо спокойней, как мне показалось...
Пришедшие на приём к гадалке женщины, сообразив, что мужчины вряд ли устроят здесь драку, тут же заголосили, ругая мешающих нахалов на чём свет стоит.
– Я посмотрю, кто у тебя ещё в квартире, – и уйду! – заявил приживала и, легко отодвинув взвизгнувшую Наталью в сторону, шагнул в зал.
Сопровождающие его мужчины быстро подались в стороны – во вторую комнату и в кухню, откуда ахнув, вылетела и встала с остальными первая женщина.
– Господи помилуй! – вдруг запричитала Наталья, ошарашенно глядя приживале вслед. – Да он зверюга какой-то, а не человек! Зверюга!
Женщины хором согласились с нею.
И даже до меня не сразу дошло, что имела в виду гадалка!
Не до того было.
Девушка в широкой юбке, едва мужчины скрылись в комнатах, вдруг пришла в движение. Она резко растолкала всех и, словно проворная коза, выскочила в подъезд.
Я – за нею. Мне хватило одного взгляда на неё, когда она разок обернулась на кричащую Наталью и невероятно чёрные волосы на мгновение скользнули с её глаз. Вот почему на ней широкая юбка!
В коридоре стояли двое растерянных мужчин, кажется, толкуя, не вызвать ли на самом деле полицию.
– Куда побежала девушка? – быстро спросила я.
– Да по лестнице, – кивнул тот "последний" вниз.
Вот дурёха-то! Я кинулась за нею.
Пробежав три лестницы, слушая торопливый перестук тапочек по ступеням, я, сцепив зубы, вспомнила далёкое детство и перемахнула следующую лестницу в три прыжка, придерживаясь на поворотах за перила. А потом слетела и со следующей. На середине четвёртой я поймала черноволосую за руку, чуть не свалилась от рывка, когда она попыталась вырваться, и зашипела ей в лицо:
– Стой! Внизу ещё двое!
Она остановилась, тяжело дыша. Лицо её так подёргивалось от смены эмоций – от страха до готовности быть покорной (надеюсь, последнее мне только показалось!), что я сама теперь дёрнула её за руку и жёстко сказала:
– Помогу! Только не убегай, ладно?
Вот кому предназначалась третья шаль!
Я вытряхнула её из сумки и развернула перед лицом черноволосой. Та замерла, вчитываясь в узор, а потом перевела глаза на меня:
– Ты Зрячая? Настоящая?
Вспомнив Наталью, покивала:
– Настоящая. Давай шаль, надо её спрятать. – Когда вещица снова исчезла в недрах моей сумки, я спросила: – Парик хорошо держится на голове?
– Да! – выдохнула небесная птица.
– Держи мои солнцезащитные очки. Я отвезу тебя в безопасное место. Но для начала поднимемся на последний этаж. Надо бы, кроме чёрных очков, ещё кое-что изменить в твоей внешности.
В общем, мы поднялись на лифте на двенадцатый этаж и на площадке между двумя этажами поменялись блузками: моя длинней и скрыла странные складки широкой юбки на талии черноволосой. Спустились на третий. Из подъезда вышли под ручку, причём я громко болтала про виденный недавно фильм. Болтала за двоих: небесная птица вцепилась в мой локоть и едва дышала от ужаса. Таким образом мы и прошли мимо двоих телохранителей, стоящих возле уже знакомого мне джипа. Я ещё на ходу обернулась, чтобы проверить, тот ли номер машины у джипа, что записал братишка. Тот.
Когда дошли до торца дома, чтобы обогнуть его и выйти к остановке, пальцы на моей руке расслабились.
– Простите, – прошептала черноволосая, – если б их не было так много, я не... – Она запнулась и опустила глаза.
– Всё нормально, – откликнулась я. – Просто иди рядом со мной и не отходи далеко. И не забывай, что косметика на лице делает тебя неузнаваемой. Для всех.
Пальцы снова сомкнулись на моей руке. Но уже не так отчаянно.
Пока шли до остановки, я спросила:
– Давно ты у Натальи?
– Три дня в городе, – прошептала она, – а потом Наталья меня увидела.
– И привела к себе, а потом поняла, что ты умеешь исполнять желания, – закончила я. – Она тебе предложила работу или заставила работать на неё?
– Она называла меня заблудившимся ангелом, – слабо улыбнулась черноволосая. – И мне было достаточно сидеть рядом с ней во время сеансов. У меня большая сила.
– Прежде чем приедем в одно место, мы купим тебе одежду, но сначала зайдём в продуктовый магазин. Наталья знает, что ты любишь фрукты?
– Знает. Но для неё было слишком дорого покупать их только для меня, – призналась черноволосая. – Она давала их мне только перед сеансами.
Немного подумав, определяясь с магазинами, я сказала:
– Выйдем за остановку до моей работы, куда нам и надо. Там магазинов много. Но на место приедем – пока переодеваться не будешь. Вот когда приедем домой – там и станешь собой. Ты как? Договорились?
Она только слабо улыбнулась и пожала плечами.
– Каково твоё земное имя?
– Наталья называла меня всем своей племянницей – тоже Наташей. А так – Лелль.
За остановку до нужной вышли и закупились всем, что было необходимо, а потом, пока шли к моему магазину и я рассказывала всё, что знала, небесная птица лакомилась виноградом, и такое счастье сияло на её лице, что прохожие невольно улыбались в ответ. Я улыбалась, потому что знала, что многие из тех, кто посочувствовал счастью небесной птицы, обеспечили себе исполнение собственного желания. И молилась лишь об одном – чтобы желания всех встреченных были хорошими. И искренне надеялась, что откликнувшиеся небесной птице не могут иметь плохих желаний. Плохой человек не отзовётся радостью на улыбку счастливого человека.
А ещё меня поражало, как легко небесная птица поверила... нет, доверилась мне. Хотя что тут не доверять, если при мне оказался нужный аргумент – шаль Лены?
Когда мы появились на пороге магазина, я почему-то нисколько не удивилась присутствию в нём Регины, которая дружески сидела рядом с довольной Аделией и так же дружески болтала с нею.
– Лида, наконец-то! – с лёгким укором сказала Регина.
– В магазин бегала, – подняла я пакет с продуктами. – Всё равно работы нет – вы нас товаром не обеспечили! – с хитринкой сказала я. – И позвольте представить вам мою подругу – Наташу. Встретились по дороге, и я привела её показать, где работаю. Девушка тоже вяжет, так что знать о моей работе ей пригодится.
Потенциального клиента приняли на ура. То есть дамы вернулись к беседе, а я повела "Наташу" в кладовку – якобы показать, где у нас что.
Время закрытия магазина, и Регина, наконец, вынесла вердикт по "делу Аделии":
– Лидочка, мы тут поговорили весьма плодотворно. Кажется, Аделии можно предложить испытательный срок в твоём магазине. – Она сделала ударение, выделяя последние слова "в твоём", но бывшая-будущая коллега нисколько не возражала, только довольно улыбалась. – Что ты скажешь на это?
– Я буду только рада, – от души откликнулась я. – Аделия сегодня мне так помогла!
– Ну, тогда я подвезу её домой, а ты закрывай магазин. До свидания, девочки, – попрощалась Регина, взглянув с улыбкой и на "Наташу".
– Пока, девчонки! – радостно крикнула Аделия, хватая в охапку вязание и крючок и всё это всовывая в свою сумочку.
Я помахала рукой им вслед.
До закрытия магазина оставалось минут двадцать. Можно, в сущности, и в самом деле уйти, но что-то не давало. Небесная птица сидела в кладовке, откуда изредка поглядывала на меня в выжидании... Предчувствия меня не обманули. Зазвенел мой мобильный. Так... Димыч.
– Лидка, мы сейчас за тобой заедем! – сообщил он. – Ты ведь ещё в магазине?
– Заезжайте, – разрешила я.
– Минут пять – и будем.
Небесная птица в очередной раз провела ладонью по лбу, изнывая от жары. Жарко в этой юбке. Я вообще не понимаю, как можно надеть летом юбку из искусственной вискозы. И тогда я решилась.
– Лелль, на, держи свои вещи и салфетки для снятия грима. И закрой дверь в кладовку. Сними свои шмотки и переоденься, ладно? С миротворцами ты ведь ничего не побоишься? Вот и переоденься.
– Так видно, что мне в них не по себе? – улыбнулась черноволосая.
Спустя минут десять приехала вся компания.
– Лидк, ты представляешь, мы двоих вычислили! Около старого цеха! – с порога закричал Димыч. – Они приехали на место происшествия – прям как в детективах пишется, что убийцу тянет на место преступления! А они ведь убийцы и есть! Мы записали номера их машин и ехали за ними до их домов. Сначала за одним, потом – за другим. Теперь мы знаем про адреса половины нелегалов!
Индейцы, спускавшиеся за ним в магазин, были не настолько довольны. Ингольф вздохнул и сказал:
– Надо немедленно убирать их отсюда. До сих пор я думал, что молодых приживал ещё можно оставить в городе, пока не найдём всех. Но теперь мы понимаем, как это опасно. Особенно, если вспомнить сводки по городу. Погибших слишком много. А неслыханные в мире приживал и небесных птиц развлечения молодых приживал-нелегалов могут и далее нанести городу страшный вред. Уже сегодня Аскольд займётся вызовом миротворческого спецназа. А мы снова будем колесить по городу в поисках мальчика и мужчины. Дима, конечно, уверяет нас, что не устал, но...
– Но я и правда не устал! – возмутился Димыч.
– Дима, но немного отдохнуть тебе всё же придётся, – мягко заметил Олег. – За рулём может побыть и Ингольф – у него есть права и доверенность. А тебя на время отдыха подменит Лида.
Я тоже возмутилась: неужели никто из них не разглядел, как я таинственно молчу?! А я так старалась! Но решила не зацикливаться на невнимании приехавших. Им тоже сегодня досталось – побегать, поискать.
– А я, – мечтательно проговорил Олег, – наконец-то высплюсь вволю.
– Вы никогда не думали о том, что у нас в городе есть ещё Зрячие? – задумчиво сказала я. – Например, всякие экстрасенсы, так называемые ведьмы?
– Честно говоря, сейчас не до них, – отозвался Аскольд. – Вот когда покончим с делами, тогда можно будет пройтись по адресам.
Я оглянулась на дверь кладовки. И улыбнулась. С триумфом.
Димыч открыл рот что-то выпалить, но машинально проследил мой торжествующий взгляд и замер на полуслове.
Обернулись остальные.
На пороге кладовки, осторожно приглядываясь ко всем присутствующим, стоял, неуверенно улыбаясь, невысокий молодой мужчина с короткими тёмно-русыми волосами. В джинсах и футболке. В кроссовках. Точная копия Лены даже в земном отражении. Её брат-близнец Лелль.
Восьмая глава
Следующие полчаса мне усиленно казалось, что счастливые миротворцы чуть не подпрыгивают от эйфории и с трудом сдерживаются, чтобы не упаковать Лелля в какой-нибудь ящик, наподобие сейфа, заклепав его цепями или ставнями, а на худой конец и просто обклеив скотчем с надписями «Не кантовать!», после чего один бы сел за руль, а второй устроился бы рядом, а эту коробку поставил себе на колени и обнял – и попробуй только кто-нибудь у него это сокровище отнять!.. Олег глядел на небесную птицу, мирно улыбающуюся всем, с благоговением – Димыч с не меньшим восторгом. И только я скептически хихикала про себя: «Видели бы вы этого Лелля в женском парике и в той жуткой юбке, в которой он сбежал от гиен!»
Я с трудом всех выгнала к машине, чтобы закрыть магазин, а когда закрыла, индейцы-миротворцы велели нам с Димычем ехать домой своим ходом и приготовить Лену с девочкой к переезду на новую квартиру. Сами они уже уселись примерно так, как я предполагала: Олег за рулём, Лелль – на заднем сиденье между миротворцами. Услышав приказ, я просто-напросто сунула в машину Олега две сумки с пряжей, заранее набранной для Лены, чтобы не таскать домой зря, и мы с Димычем заторопились к своей остановке.
– Слушай, а как ты догадалась? – пристал братишка, пока мы стояли у заднего ветрового стекла троллейбуса, вцепившись в поручень. – Ну, как искать его?
– Да я не догадывалась, – призналась я. – Решила проверять все идеи, которые приходят в голову. Но на этот раз идея пришла в голову Аделии.
– Врёшь! – не поверил Димка.
– Честно, – серьёзно сказала я. – Сама удивляюсь. Я ей предложила продолжить ситуацию: типа, к нам попал такой, как Лелль, и что бы с ним было в нашем мире. Она сразу сказала про гадалку.
– Хм. Интересная мысль – проверять все идеи, – уважительно сказал братишка. – А я вот ничего не придумал.
– А ты думай, – посоветовала я. – Нам сейчас тоже любопытное дельце предстоит – проводить Лену с девочкой к машине. Тоже ведь опасно. А вдруг по дороге какая-нибудь гиена увидит?
– Надо у мамы тот кондитерский нож взять, – задумчиво сказал Димыч. – Ну, которым она торты режет. Там лезвие длинное-длинное.
– Ага, – в тон ему договорила я. – А ещё на голову вязаную шапку с прорезями для глаз напялить. Я тебе про то, чтобы их спрятать, а ты уже войнушку устраиваешь.
Мы замолчали, уставившись на убегающую из-под колёс троллейбуса дорогу, окаймлённую ровными полосами зелёных газонов, на темновато-жёлтое солнце, прячущееся за деревьями, почти чёрными к вечеру... Почти перед выходом Димка, не оборачиваясь, сказал, чуть усмехаясь:
– А я-то думал – лето будет скучным: никуда не поехал. Думал, будет скучно в твоём магазине: будешь меня использовать – принеси-подай...
Дома нас встретила уже привычно потрясённая мама.
– Дети, – почему-то шёпотом сказала она – глаза чуть не в слезах, – я такого в жизни не видела! Это даже не красота, а что-то... выше.
Сообразив, что Лена вывязала новую шаль, мы переглянулись. Я осторожно постучала в дверь своей комнаты и мягко открыла её. Лена сидела на кровати, девочка лежала, лицом уткнувшись в её колени. Кажется, услышав стук двери, девочка быстро поднесла руку к голове и закрыла ладонью лицо. Лена улыбнулась нам, улыбнулась спрятавшейся от нас девочке и погладила её по голове.
Мы даже удивились диковатости нашего найдёныша, но всё внимание оттянула на себя новая вещь, лежавшая на столе. Её даже шалью было сложно назвать. Насколько я поняла, Лена связала её из тех начал, что лежали на столе, соединив их. Дух перехватило уже при первом взгляде на это... чудо. Точно. Не шаль. Но и палантином трудно назвать. Множество рядов из мелких ажурных цветов издали виднелись одним громадным цветком. Вязаная скатерть или ковёр – единственное, что приходило в голову при попытке назвать одним словом этот предмет, обладающий неимоверно притягательной силой для глаза. И, чем больше я вглядывалась в это многоузорье, тем больше понимала маму: хотелось плакать от этого совершенства и поразительной красоты.
С трудом оторвавшись от созерцания, я обернулась к Лене.
– Лена, сейчас приедут миротворцы и заберут вас к себе.
Дослушав, женщина тут же метнула взгляд на стол, но не на шаль, как мне показалось сначала, а на оставшиеся фрукты и ягоды в вазе. Я пообещала:
– Всё заберём с собой. И рада сообщить, что мы нашли Лелля.
Лена, вспыхнув радостью, даже встала от неожиданности, осторожно сложив со своих коленей руки девочки.
А та поневоле подняла голову взглянуть на неё.
Сказать, что у меня перехватило дыхание... Слышно было, как сквозь зубы втянул воздух Димыч... Лена быстро села назад, закрывая всем телом девочку, которая стремительно отвернулась. Но хищную морду малолетней гиены мы, ошеломлённые в очередной раз, уже успели разглядеть.
– Не говорите ничего, – шёпотом попросила Лена. – Пожалуйста. Земное имя девочки – Арина. Не смотрите на неё. Ей сейчас и так трудно. Очень трудно.
Но это странное превращение и для нас оказалось слишком трудным. Приходилось скрывать свои изумление и страх. Мы с Димычем спасли маленькую небесную птицу! Откуда здесь маленькая гиена?! Человеческая-то личина – та же!
Сидя, Лена дотянулась до стула рядом с кроватью и стянула с него шаль, укрыла ею голову девочки... Остолбенение проходило постепенно, вместе с мягкими, бережными движениями Лены. И я негромко сказала:
– Тогда начинаем собираться. Миротворцы будут вот-вот.
– Шали останутся здесь, – непреклонно сказала небесная птица. – Мне они больше не нужны, а вам понадобятся, чтобы помочь нам.
– Ты имеешь в виду – их можно продать? – медленно переспросила я, не в силах оторвать взгляд от громадного цветка на столе. – Все?
– Да, сколько надо, столько и продадите.
Меня чуть на слёзы не пробило, как представила, что скажет мама на это. Одного этого ковра хватит, чтобы выручить за него бешеные бабки, а ведь в комнате около пары десятков других шалей! А ведь мама ещё и не захочет продавать такую красоту!.. Может, Лена не осознаёт, сколько такие могут стоить? Я попыталась объяснить ей, но она прервала мои объяснения в самом начале.
– Все они уже лишены магической силы, – с грустной улыбкой сказала она. – Остались лишь форма и цвет обычных вещей. И мне даже неловко просить тебя, Лида, купить мне ещё пряжи. Но... Пожалуйста...
– Я уже купила, – с облегчением, что хоть что-то сделала для Лены заранее, сказала я. – Две сумки. Оставила их в машине, которая везёт твоего брата.
– Тогда соберите фрукты – и нам хватит, – предложила небесная птица. И призналась: – Если ты договорилась с миротворцами, значит, они тоже меня обеспечат всем нужным, но поначалу в другом месте хочется быть уверенной хотя бы в еде.
Скоро позвонил Олег и сказал, что его машина стоит у нашего подъезда.
За минуты до его звонка мама быстро рассказала нам последние домашние новости: брат сдал диамат и правда на "отлично" и, воодушевлённый, корпит над учебниками к следующему экзамену. А папа ходил к друзьям на привычный сеанс покера и неожиданно для себя впервые выиграл. Мы с Димычем только переглянулись, улыбаясь.
Мы быстро подхватили приготовленные сумки, а Лена накинула на голову найдёныша маленькую шаль, хотя я и предупредила, что на улице уже и так стемнело.
– Она знает, что вы Зрячие, – одними губами прошептала Лена. – И стесняется.
Маму мы уже предупредили, что уедем вместе со странными гостями, но скоро вернёмся, причём нас привезут назад. Думаю, ей после нашего ухода будет совсем не до того, когда мы вернёмся: я велела ей разобраться с шалями в моей комнате, выбрав те, которые отдавать на продажу ей не захочется. Так что, когда мама закрывала за нами дверь, в её глазах стоял если не ужас (как выбрать?!), то растерянность.
Когда мы вышли к приподъездной площадке, Олег стоял возле машины и быстро открыл дверцу к заднему сиденью. Оттуда выглянул Аскольд. Насколько я поняла, Ингольф остался сторожить Лелля. Так что Лена с девочкой, которую продолжала обнимать, села к миротворцу. Тот велел сесть сбоку Димке, а я села к Олегу.
– Вы купили фруктов? – тихонько поинтересовалась я.
– Всё взяли, – отозвался Олег. – В багажнике несколько сеток со всем, что нужно. Да и дома запас большой – с тех пор, как узнали, что Лена у вас.
Вечером движение не такое активное, пробок почти не было. Во всяком случае, стояли в них недолго. Только в последней пришлось выждать минут пять. За это время я увидела, как Арина осторожно выглянула из-под шальки, как улыбнулся ей в зеркальце Олег... И его улыбка быстро увяла, когда они встретились глаза в глаза. Девочка, по впечатлениям, снова шмыгнула под шаль, а Лена крепче прижала её к себе, метнув сердитый взгляд в то же зеркальце.
– Знаю, а привыкнуть не могу, – под нос пробормотал Олег и вздохнул, снова сосредоточившись на дороге.
Его бормотание разбудило во мне любопытство. Скажут ли индейцы-миротворцы нам, что не так с этой Ариной? Неясного сияния, которое блёкло, то и дело пропадая, виднелось в ней, найденной в лесополосе, сейчас почти не осталось. Впрочем, лучше говорить напрямую: сейчас сияния небесной птицы вообще в ней не осталось. Так почему Лена прижимает её к себе так, словно боится, как бы девочку не отняли у неё?
На седьмой этаж, где жил Олег, попали быстро. Время – поздний вечер, и в подъезде нам встретилась только женщина, поднимавшаяся на второй этаж по лестнице.
Дверь в квартиру Аскольд открыл своим ключом.
Удивлённая, я оглянулась на Олега, замыкавшего нашу группу и стоявшего за моей спиной. Тот сразу понял, чему я удивилась, и объяснил:
– Эту квартиру мне купили миротворцы. По сути, это не личная квартира, а что-то вроде штаб-квартиры.
В небольшой прихожей стало тесно, как только Олег закрыл за нами дверь. Но Аскольд пропустил вперёд Лену с девочкой, а потом и меня – как-то так, чтобы за нашими спинами оставались только мужчины. А потом мы оказались в единственной комнате, которая была весьма скудно обставлена: диван – кажется, раскладной; две кровати, застеклённая зеркалом часть комнаты явно прятала одёжный шкаф; письменный стол прямо стоял под громадным окном; несколько стульев и низких комодов довершали интерьер. Я немного озадачилась: много мебели – почему мне показалось, что обстановка бедная? Не сразу, но дошло: на полу – ни коврика, ни "дорожек", ни паласов; на стенах тоже голо, разве что сбоку от письменного стола висячий шкафчик в шесть полок.
Лелль порывисто шагнул к сестре и сжал её руки. Они постояли, так улыбаясь друг другу, словно и не чаяли больше увидеться. Лена даже подняла руку, чтобы погладить его по плечу, и покачала головой... Арина стояла рядом, опустив голову. Ничего не сказав Лене, Лелль опустился перед девочкой на колени и приподнял краешек шали, чтобы заглянуть в лицо. Это было странно, но его взгляд напоминал взгляд врача, изучающего трудного пациента. Ну, как я это себе представляла.
– Мы сумеем? – с надеждой спросила Лена, полностью стянув шаль с головы понурившейся Арины. Это были её первые слова, обращённые к брату. Они даже не поздоровались друг с другом, и я начала подозревать, что эта девочка, маленькая приживала, для них очень чем-то важна. Но чем?
– Сумеем, – заверил её Лелль, всё ещё продолжая всматриваться в лицо Арины, которая напряжённо стояла перед ним, явно боясь сделать хотя бы движение.
Лена заметно выдохнула, а я вспомнила слова Лелля о том, что он сильный. Получается, сильней сестры-близнеца, которая в чём-то сомневалась?
Лелль, легко улыбаясь, продолжал изучать боязливо молчавшую девочку, а Лена огляделась и почти подбежала к моим пакетам с пряжей и спицами.
Почувствовав ладонь на своём плече, я оглянулась.
– Мы закроем их здесь, в комнате, – вполголоса сказал Ингольф, – а сами посидим на кухне. Пойдёмте. Теперь у нас есть время, чтобы вы узнали подробности нашего дела.
Дом был новейшей планировки, и кухня здесь просто поражала размерами, похожая на вторую комнату. Как потом выяснилось, виной тому – лоджия, переделанная под продолжение кухни. В середине помещения стоял круглый стол, где всё было готово для чаепития. Зашедший последним Ингольф неплотно прикрыл за собой дверь.
– Садитесь, – скомандовал Аскольд, который возился у газовой плиты с чайником.
Мы с Димычем просто изнывали от нетерпения выпалить свои вопросы.
Наверное, Ингольф это заметил, потому что сел напротив меня и сказал:
– Когда впервые видишь, что сияние небесной птицы угасает, это... больно. Для всех. Но ещё страшней видеть, что сияние заменяется чем-то другим, для многих близким к уродству. Небесные птицы и приживалы – два ростка из одного корня. В семье небесных птиц может родиться маленькая птица, которая с возрастом может превратиться в приживалу, если вовремя не проследить за её ростом. И в семье приживал может появиться небесная птица, которая впоследствии может деградировать до сущности своих родителей. Ваша Арина из такой семьи.
В который раз ошарашенные, мы с братом переглянулись. Ну и сюрприз!
– Впрочем, о деградации говорить не стоит, – добавил Аскольд. – Небесные птицы строго блюдут почти спартанскую жизнь – по меркам Земли. Не каждое живое существо сумеет выдержать полные жёсткого воздержания, обучения и скудные на события дни взамен на умение действовать на структуры пространства. Небесные птицы изменяют структуры, приближая нужное, необходимое другому существу событие к его логичному явлению. Но как я уже говорил, их осталось мало. И когда в семье приживал появляется ребёнок небесная птица, родители могут передать своё дитя на воспитание ему подобным. Семья, в которой родилась Арина, ждала такой возможности. Отец передал Олегу, которого в городе знают все легальные семьи, что он ждёт миротворцев, чтобы отправить Арину назад, в свой бывший мир. Здесь девочке сложно удержать свой необычный дар. Слишком много искусов. Слишком много желанных излишеств.
– А потом её отец позвонил нам дня три назад, – перехватил нить разговора Ингольф. – Сказал, что девочка пропала. Но мы даже подумать не могли, что молодые приживалы из нелегалов захотят использовать её для своих развлечений. В семьях приживал обычно трепетно относятся к детям – небесным птицам.
