Текст книги "Маски зверя (СИ)"

Автор книги: Джиллиан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Изумлённая, я всё же осторожно подошла к нему.

Хриплым голосом, чуть не сипя, братишка спросил вполголоса:

– Ты видишь то же, что и я?

– Дай сначала взглянуть! – буркнула я. И уставилась на шали.

Сначала не поняла и даже удивилась: эти три штуки были только начаты... Нет, скорее – ощущалась в них именно незаконченность и вроде как заброшенность. Лена даже спицы вынула, хотя почему-то не распустила. Но что увидел в них Димыч? Я пока видела только одно – поразительной красоты узоры, которые... которые... Меня вдруг будто водоворотом затянуло в эти узоры, странные и непонятные. Если раньше я любовалась словно бы морозными ветками на окне, то теперь я даже понять не могла, что эти узоры мне напоминают. Только чувствовалось в них, тихо лежащих на столе, необычное движение, оборванное на полуслове. А потом глаза наткнулись на странную линию – и взгляд повело по ней, закрутило, пойманный...

Своё тяжёлое дыхание я ощутила словно со стороны, как и прерывистый вздох, вырвавшийся внезапно... И как удар – с узоров незаконченных шалей сплелось лицо того мальчишки, пьяного и торжествующего... Движение продолжалось. Взгляд соскользнул с неясного образа, и подросток, теперь уже едва прорисованный тенями, медленно пропал за краями шалей. Будто ушёл.

Напряжение было таким жёстким, что мы оба вздрогнули, когда Лена неожиданно поднялась с кровати и, не обращая внимания на нас, подошла к креслу, на котором лежала девочка. Мама просто остолбенела: женщина шла с закрытыми глазами. А мы от другого остолбенели... Лена шла, сияя солнечным радостным светом – словно плыла в тёплых лучах, от которых светилась и сама.

Она склонилась над девочкой и обняла её лицо ладонями.

Мы замерли, когда найдёныш вдруг приподнялся и прильнул к женщине...

Не замечая никого из присутствующих, Лена помогла девочке подняться и провела к своей кровати. Так же не глядя, взяла ближайшие две шали со стульев и укутала в них девочку. После чего приблизилась к столу, на котором среди недовязанных шалей стояла ваза с виноградом, взяла одну кисть и села рядом с девочкой. Лежащую, поглядывающую на нас исподтишка сонными глазами, как будто видела нас не в реальности, а во сне, накормила ягодами с кисти, просто поднося их к губам девочки-найдёныша. Потом Лена легла рядом и натянула на обеих одеяло. И снова неподвижность...

Придя в себя, я оглядела комнату иначе. Кажется, Лена будет вставать среди ночи и не раз. А пока она точно провалилась в сон.

– Выйди, – прошелестела я брату.

Тот кивнул и вышел, оттеснив от двери ошарашенную маму.

А я, стараясь не шуметь, открыла шкаф и достала пару огромных кожаных сумок с пряжей, поставив их рядом с корзиной. Сначала хотела выложить нитки в корзину, но сумки при движении издавали слишком отчётливый шум. Пусть Лена сама разбирается. Затем тут же, рядом с сумками, на стуле оставила ещё несколько пар спиц. Я не поняла смысл недовязанных шалей, но, кажется, вывязывая их, Лена пыталась спасти сына. Пока не получилось. Но ведь всё может быть? Может, из других нитей получится?

Затем я вышла из комнаты и чуть не бегом отправилась на кухню, где меня ждали мама и братишка.

– Ты что? – снова перепугалась мама. – Что ещё случилось?

– Ничего не случилось, – убедительным тоном сказала я. – Мне надо вымыть ещё фруктов и ягод.

– Давай я вымою, – вызвался Димка, – а ты подсушишь. В салатник положим, да?

– Да, в салатник. – Я помолчала, с полотенцем в руках выжидая мытых и мокрых плодов от брата, старательно работающего у раковины, а потом не выдержала и с любопытством спросила: – Мама, пока нас с Димкой не было, у тебя не случилось чего-то... хорошего?

Димыч, забыв о фруктах, тоже уставился на маму.

Мама медленно прошла к табурету и села.

– Хорошее, говоришь? – и улыбнулась – мечтательно и рассеянно, явно что-то вспоминая. – Когда вы ушли, сначала ничего не было. Но, когда мы с отцом сели у телевизора, позвонила моя подруга из другого города. Мы когда-то вместе работали. Я недавно её вспоминала. Она вышла замуж в другой город. Сначала переписывались. Потом были только открытки на дни рождения и на Новый год. А потом заглохло и это. И вдруг звонок. Мы говорили почти полчаса. Никогда бы не подумала, что это счастье – говорить с человеком, которого помнишь молодым. Будто сама помолодела.

– Почему это будто? – пробормотал Димка, невольно улыбаясь при виде маминой улыбки. – Ты себя сейчас не видишь. Знаешь, какая красавица!

– Спасибо, Димыч, – раскраснелась мама и, смущённо улыбаясь, вышла.

После некоторого молчания братишка фыркнул.

– У папы, наверное, спрашивать не стоит. Но, возможно, что-то было и у него. Интересно, как Сашка сдаст завтра экзамен? Чует моё сердце – легко и на отлично.

– Не понимаю принципа, – задумчиво сказала я, вытирая яблоко. – Это вязание всё новых узоров? Значит, Лена не просто вяжет шали, а вывязывает что-то типа заклинания? Интересно, гиены знают об этом?

– То есть? – встрепенулся Димыч. – Что ты имеешь в виду?

– Мне кажется, вчера в магазине она взяла нитки лишь на одну шаль только потому, что гиены следили за ней. И вот она сбежала. Судя по всему, она сумела сбежать, потому что она вывязала нужный ей узор. Но пряжу ей купить разрешили. Так вот и вопрос: знают ли гиены об этой её магии?

– Ты думаешь, она из магического мира?

– Не знаю, но девочку она закутала в две шали, оставленные у кровати. Может, я преувеличиваю, но мне кажется, она ждала, что мы приведём её.

– Блин, быстрей бы утро! – мрачно сказал Димыч. – Быстрей бы найти твоих индейцев и устроить им допрос! Столько вопросов – и ни одного ответа! Слушай, а что ты думаешь насчёт тех шалей, которые на столе лежат? Она пыталась спасти того пацана, но не сумела его вытащить, да?

– Димка, как будто у меня есть ответы! – в сердцах стукнула я кулаком по столу. И вдруг застыла, прислушиваясь к формировавшейся мысли.

– Ты чего? – заинтересовался братишка при виде моей невольной ухмылки.

– Знаешь, до чего додумалась? – Я тоже фыркнула, как он только что. – А ведь завтра нам повезёт! Аделия придёт раньше обычного! Регина не будет нас контролировать! И мы найдём индейцев, после чего Лена и её дети перестанут быть нашей проблемой!

Димка машинально мыл груши, покусывая губу – наверное, примерялся к высказанной мысли. Я с любопытством ожидала его реакции на нечаянное открытие. Наконец он обернулся и сказал:

– Ты имеешь в виду, что Лена втихаря помогает и нам, потому что чувствует, что мы помогаем ей? А почему ты не хочешь и дальше им помогать? Ты же сказала, что Зрячие существовали и раньше. Значит, все эти... – он затруднился с определением. – Ну, эти индейцы и такие, как Лена, – довольно часто попадают сюда, в наш мир. Почему бы и нам... Ну... Не помочь им?

С минуту я сосредоточенно протирала всё, что он передавал мне, и складывала в большую салатницу. Наконец сообразила, как ответить:

– Может, я и помогла бы. Но есть несколько проблем. В живом реале мне сейчас важней магазин, который поручили только мне. И деньги из которого идут и тебе. Всё остальное, пока не прояснится ситуация, для меня фантастика, в которую мне до сих пор трудно поверить. Вот когда предположения и загадки получат основу, тогда я решу, что делать. И как, возможно, совместить работу в магазине с работой на фиг знает кого.

Димка промолчал. Будущий выпускник, почти взрослый, он прекрасно знал, что положение с деньгами в нашей семье – предмет довольно печальный, хотя мы и живём – не голодаем. Но слабая улыбка в его отрешённых глазах подсказала, что он если и не выпалит своего любимого изречения: "Мечтать не вредно!", то в мыслях уже скачет по просторам галактики со световым мечом, как минимум.

Поэтому и промолчала, что готова драться за Лену и девочку, за несчастного пьяного мальчика, лишь бы не увидеть ещё раз, как обычная забава молодых мотоциклистов и автомобилистов заканчивается так страшно, как это было несколько часов назад. А что трагедии будут продолжаться – я не то что была уверена, но...

Взяв салатницу, я осторожно вошла в свою комнату, поставила её рядом с вазой с виноградом, после чего тихо устроилась на кресле-кровати. Надо выспаться. И этот-то день был суматошным. А что ожидает нас с Димкой завтра... О-ой...

Пятая глава

Из комнаты я выскользнула рано утром, не забыв выключить настольную лампу. Солнце вставало чуть со стороны. Так что лучи постепенно подходящего к окнам светила не должны будут падать на кровать, где спали два неизвестных существа, выглядевших, как женщина и её дочь. А когда солнце заглянет в комнату, до кровати уже не доберётся. Поэтому я и не решилась закрыть окно плотными шторами, а только захватила с собой одёжку и свою подозрительно растолстевшую сумку, с которой обычно хожу на работу. И на цыпочках вышла, чтобы до просыпа всей семьи успеть сварить и выпить кофе, сидя за книгой. Хоть и чувствовала, что сегодня утром книгу спокойно не почитаешь.

На кухне, прежде чем одеться, с любопытством заглянула в сумку.

Как и предполагала, в ней нашлись три шали. Наверное, Лена уловила моё желание откупиться от Аделии "раритетами".

Сон-то у меня чуткий. Хоть и пришлось набегаться за день и наволноваться, как ни крепко спала, но пару раз просыпалась среди ночи и втихомолку наблюдала, как женщина встаёт с постели, подтыкает одеяло вокруг девочки и идёт к столу. Здесь Лена усаживалась так, чтобы свет настольной лампы падал на руки, и принималась за вязание. Только и слышалось тихое, усыпляюще ритмичное постукивание спиц, будто в комнате появился ещё один будильник...

Я-то просыпалась пару раз. Но в сумке – три шали. Значит, Лена вставала чаще за ночь. И, спеша уйти, внимательней оглядеться я не успела. Только бросила взгляд на опустевшую вазу для фруктов, которую тоже забрала с собой. Но, думаю, в самой комнате наверняка ещё пара-тройка шалей появилась. Удивляться Лениной скорости вязания я уже перестала. Привыкла, наверное.

Предположение, что читать не смогу, – подтвердилось: сосредоточиться на событиях не удалось. Я просто встала у окна и пила кофе, наблюдая за сонной утренней улицей и в мыслях проворачивая всё, что надо сегодня сделать. Размышляя обо всём, вдруг подумала, что происходящее упрямо вытаскивает меня из той раковины, которая всегда мешала общаться с людьми. Удивившись этой мысли, усмехнулась...

Когда на кухне появилась мама, чтобы приготовить завтрак для отца, я попросила:

– Мам, ты поглядывай в мою комнату, пока меня нет, ладно? Я помыла ещё фруктов и отнесла туда. Но, если вдруг ваза снова будет пустой, дополни, ладно? И, если Лене что-то понадобится, не отказывай, ладно? Я потом про неё расскажу, но она здорово натерпелась за последние дни.

– Хорошо, – согласилась мама. Она-то летом у нас отпускница. Но, тем не менее, с некоторым сомнением, спросила: – Ты так уверена, что они ещё будут спать? И тот самый твой максимум?

– Они так силы восстанавливают, – рассеянно ответила я. – Когда проснутся, угости чаем. Может, им ещё и твоя выпечка понравится.

– Хорошо, – сказала мама, с любопытством посматривая на шали, которые я разложила по прозрачным пакетикам. И не выдержала, попросила: – Лидочка, ну о гостях не рассказываешь, так шалечки хоть покажи – полюбоваться!

Я тихонько рассмеялась и вывалила вязанье на стол, благо чистый. Мама уже получила две шали Лены из вчерашних и до сих пор пребывала на высотах блаженства. Но желание увидеть красивую вещь осталось. Кстати, может, поэтому она не слишком много и выспрашивает о странных гостьях, что любование прекрасными шалями перевесило её любопытство.

– Господи, красота-то какая... Умеют же люди...

Мама счастливо вздохнула, рассматривая ту из шалей, которые напоминали птиц с распахнутыми крыльями – я о них почему-то думала, что это колибри. Наверное, силуэт с размахом крыльев был знакомым по картинкам. А может, эта ассоциация возникла по аналогии с самой Леной – хрупкой и изящной... Шали-бабочки мама аккуратно сложила и ставила рядом с моей сумкой.

Следующим в кухне появился Сашка. Он без слов слопал всё преподнесённое мамой, глядя ошалелыми глазами в пространство, и умотал в университет, на очередной экзамен. Снова глядя в окно, уже на брата, бегущего сломя голову к остановке, я пожала плечами: жаль, не с кем поспорить, что он сегодня легко сдаст любой экзамен!

Встрёпанный Димка ворвался на кухню, похлопал растерянными со сна глазами на меня и на маму. Потом перевёл взгляд на настенные часы и свалился на табурет.

– Фу-у... Я думал – проспал. Мам, хочу кашу с твоей приправой, ага?

Пока уплетал кашу, с таким нетерпением подпрыгивал на табурете, что я не удивилась, когда он выпалил, едва мама вышла из кухни:

– Лид, как они там?!

– Мы спали. А кое-кто и работал. Лена. Она связала ещё несколько шалей, – доложила я и ухмыльнулась. – И знаешь, что я думаю? На тех шалях, которые она отдала для Аделии, будет узор, из-за которого Аделия нам безропотно поможет.

– А Лена отдала для Аделии? – поразился братишка.

– Она оставила шали в моей сумке. Насколько я понимаю, одна из них должна очень понравиться Аделии.

Мы наскоро позавтракали, и помчались из дома к остановке.

– Ты уже настолько хорошо Лену понимаешь? – с сомнением спросил Димыч, заходя следом за мной в троллейбус. От нашего дома до магазина три остановки, да ещё пешком минут десять. – Ну, если по её шалям уже понимаешь, о чём она думает или что хочет сделать?

– Скорее – не её, а её действия. И я не понимаю, а... – Я споткнулась, подбирая слово. – Я как-то... интуитивно прочитываю её действия. А может, и нет. Думаю, я понимаю её, потому что видела вчера того пацана на её недовязанных шалях.

– Она их довязала? – с тревогой спросил брат. – Я ведь их тоже видел, и мне показалось, там всё глухо и плохо.

– Нет. Они так и остались на столе нетронутыми... – Я опять споткнулась и нахмурилась. – Димыч, что-то мне кажется, она их не то что не трогала... Она к ним вообще не прикасалась. И они лежат в определённом порядке. Эх, забыла маме сказать, чтобы она тоже их не трогала.

– А мама разве зайдёт в твою комнату?

– Я попросила её заглядывать туда и дополнять салатницу и вазу фруктами и ягодами, если они опустеют. Ладно, зайдём в магазин – позвоню маме предупредить, чтоб ничего с ними не делала. С неё станется ... Ты что?

Димка внезапно вцепился в мою руку. Мы как раз почти доехали до нашей остановки, и троллейбус стоял, выжидая на перекрёстке, пока зажжётся зелёный. Братишка смотрел через стекло на собравшихся у дороги люди, которые тоже ждали возможности перейти дорогу. Окинув быстрым взглядом всех, я тоже замерла: молодой мужчина с портфелем в руках спокойно стоял среди остальных пешеходов, видимо только для нас подёргивая острым носом в разные стороны.

– У них, наверное, хорошее обоняние, – равнодушно заметил брат и отлепил взмокшие пальцы от моей ладони. Кажется, он собрал эмоции в кулак и пытался выглядеть чуть ли не беспристрастным исследователем.

Троллейбус проехал перекрёсток и остановился.

Мы пришли в магазин без пятнадцати девять, хотя знали, что товара мало и что Лены нет. А значит... Впрочем, с этим "значит" сплошные потёмки. А если мне Лена дала шаль с узором, заменяющим её присутствие? Шалей-то три штуки. Или я слишком сильно поверила в шали, которые влияют на происходящее?

Первым делом мы бросились просматривать полки и кладовку, чтобы понять, сколько всего пряжи у нас осталось. Учёт мы вели и вчера, но подготовиться к новому рабочему дню тоже не помешало бы.

Без пяти девять открылась дверь, и наша конфетка появилась на пороге магазина. Ну, и как тут не поверить в магию Лениных шалей?

– Это что у вас такое было? – изумлённо спросила Аделия, забыв поздороваться и округлив глаза на пустые полки.

– Работа, – смешливо бросил Димка. – Некоторые работают в поте лица, чтобы суметь распродать товар!

Прозвучало весьма торжественно, хотя по глазам брата я видела, что он с трудом удерживается от смешка. Аделия не поверила – это точно. Она медленно сошла со ступенек в помещение магазина и огляделась.

Затем, будто забыв, что здесь больше не работает, заглянула в кладовку.

– Нет, а правда, куда вы дели всё? Или Регина собирается менять точку?

Брат не выдержал – захохотал. Я поняла, что мне лучше не смеяться. Обиженная Аделия нам не нужна. Братишке-то, школьнику, она простит то, за что обозлится на меня.

– Не обращай на него внимания, – посоветовала я. – У нас вчера был внезапный покупательский катаклизм. Неизвестно откуда налетел народ и раскупил всё. Аделия, ты правда сегодня свободна? Иди сюда и выбирай.

Аделия всё так же недоверчиво подошла к прилавку, на котором я успела разложить три шали. И открыла рот, чуть не задохнувшись. Вцепилась в одну шаль, просмотрела на свет, будто ища какие-то огрехи в вязании. Бережно положила на стол, взяла другую. Посмотрела на меня в таком смятении, что я удивилась, хоть и предполагала, что эмоциональный отклик будет сильным. Да-а, Лена явно постаралась помочь нам – и себе одновременно.

– Лида, а две можно?!

– Аделия, – покачала я головой, – они очень дорогие.

– Понимаю! – выдохнула она и прижала к себе третью, с "крыльями бабочки". – Вот эту хочу! Можно, да?

– Бери. – Пришлось прикусить губу, чтобы не засмеяться над точностью собственного предсказания, но время поджимало. – Аделия, помнишь уговор?

– Да я за такую красоту... – проворчала она, накидывая шаль на плечи и вставая к зеркалу в кладовке. И вздохнула от полноты чувств, поворачиваясь к зеркалу то боком, то спиной – разглядеть, как она будет выглядеть сзади.

И только я решила, что она будет любоваться собой до упора, как Аделия сняла шаль и ощутимо жадными движениями упаковала её в вытащенный из сумочки (это вам не моя большая дамская!) пакетик, после чего спрятала свёрток явно на самое дно.

– Ну, всё. Я готова к работе, – заявила она, вставая за прилавок и пряча сумочку так, чтобы она была под рукой.

– Прекрасно, – кивнула я и только было собралась рассказать ей об остатках пряжи, которую Димка предусмотрительно сложил ближе к кассе, как дверь резко распахнулась.

Обернулся брат, только что державший в руках лёгкую метлу, которую мы вчера, после уборки, забыли спрятать в кладовку. И немедленно перехватил её так, словно теперь держал в руках копьё.

В магазин ворвались гиены-телохранители.

Они молча, без каких-либо объяснений рванули в кладовку – прямо на Димку! Тот, недолго думая, выставил перед собой метлу, явно на полном серьёзе собираясь защищать вход в кладовую!

– А ну назад! – завопил он. – Там материальные ценности!

Но по его глазам я видела, как он испуган. Ещё бы – два таких амбала!

– В чём дело?! – жёстко крикнула я, подлетая к ним, обозлённая и жутко жалеющая об отсутствии оружия. – Кто вы такие?! Грабители?!

Легко быть праведно возмущённой, зная, что в кладовке никого нет!

– Пацан, убери метлу, – сквозь зубы сказал один. – Иначе...

– Иначе – что? – снова вмешалась я, разъярённая до предела. – Ещё раз спрашиваю, кто вы такие, – и вы отвечаете, или я немедленно вызываю полицию! – И я вскинула мобильный телефон, чтобы они увидели, что говорю я абсолютно серьёзно, хотя душа моя в пятки не то что ушла – сбежала со всех ног!

– Мы телохранители, – вмешался второй, который так бешено раздувал гиеньи ноздри, что я поспешно перевела взгляд на точку его подбородка. – Наша подопечная сбежала. Она в невменяемом состоянии и может натворить что угодно. Пожалуйста! Мы хотим всего лишь проверить вот это маленькое помещение!

Димка открыл было рот, но торопливо взглянул на меня. Я кивнула. Да, только с моего разрешения. Пока хозяйки точки нет, хозяйка здесь – я!

– Идите, – успокоенно шагнул брат от двери. Да ещё вдогонку проворчал: – Только не сломайте там ничего.

Гиены кинулись в кладовку так, словно и в самом деле собирались устроить там погром. Но стеллаж ещё вчера вечером мы поставили на место, а кладовку вымыли, так что никаких следов присутствия Лены там не оставалось. Пока они там оглядывались, Аделия, открыв рот, с недоумением и опаской рассматривала нас с Димкой. Неужели сообразила, помня первое появление Лены, что телохранители не напрасно обыскивают кладовку? А потом я похолодела: Димка недавно решил, что у гиен обоняние хорошее. А если они учуют её вчерашнее присутствие за стеллажом?..

Но гиены вышли из кладовки, ничем не напоминая людей, напавших на след. Злые и насторожённые. Пристально оглядели всё помещение магазина, даже за прилавок заглянули. Затем первый буркнул что-то нечленораздельное, а второй, видимо решивший быть более "человечным", бросил:

– Спасибо!

И ушли. А Димыч выждал немного, выскочил следом за ними и через минуту вернулся. Мы с Аделией не успели даже снова испугаться.

– Это что было? – тихонько спросила Аделия.

– Помнишь женщину, которой мы скидку сделали? – спросила я.

– Помню. Это ведь её телохранители?

– Ага. Они ещё вчера прибегали, её искали. Она от них сбежала, а они думали, что сюда. А сегодня почему-то решили, что плохо осмотрели магазин. Ну, мы пошли.

– Стой, Лида! – ахнула Аделия. – Ты хочешь меня оставить здесь, когда вот эти везде шастают? Я что – на дуру похожа?

– Нет, Аделия, – улыбнулась я, – ты умный человек. Поэтому подумай, какой бандит сюда осмелится войти и что-то натворить, когда здесь народ? Посмотри, вот и твои первые покупатели.

Дверь открылась снова, пропуская женщину с ребёнком, девочкой лет пяти.

Кажется, Аделия хотела мне возразить, но, метнув взгляд вниз – явно на сумочку с шалью, вздохнула и начала наблюдать за покупателями. И мы с Димкой поспешили сбежать, пока она не придумала что-нибудь, чтобы отказаться от работы в одиночестве.

Улица по утреннему времени сияла чувствительно пригревающим солнцем. Пешеходов было немного, всё-таки десятый час. Больше встречались женщины, ходившие по магазинам или по ремонтным мастерским, а то и в аптеки. Идти было легко, и я в душе благодарила Лену за полученную лёгкость договора с Аделией. И тут же удивлялась: ну почему я так уверена, что именно Лена помогла нам?

– Обоняния у них, слава Богу, нет, – сделал братишка тот же вывод, что и я.

Пришлось вслушаться, сообразить, что он говорил о гиенах, и настроиться на сиюминутную проблему. Не отвечая на его высказанное открытие, я спросила о том, о чём думала с момента появления гиен-телохранителей Лены:

– Димка... Глупый вопрос задам... Ты, зная, кто они и что вчера сделали такие, как они, сумел бы выстрелить в них, дай тебе кто-нибудь оружие?

Прошагали продуктовый магазин, прежде чем брат ответил.

– Да. И не выстрелить, а пристрелить. – Он помолчал ещё немного, а потом вздохнул, кажется не желая говорить на эту тему: – Лид, а как будем искать индейцев?

– Вчера они оставили машину около торца дома. И мне навстречу бежали оттуда, – вспомнила я. – Пойдём, посмотрим сначала там. Дойдём до мебельного и посидим там на крылечке. Они всё равно в десять открываются. – И тут же расстроилась. – Эх, Димыч, а ведь мы вчера в таких нервах были, что не сообразили посмотреть номер той машины, в которой пацана увезли.

– Я запомнил. Со злости из-за того пацана, – проворчал Димка и вздохнул. – А вчера вечером, когда домой пришли, записал, чтоб не забыть. И сейчас вышел посмотреть номер машины у этих, телохранителей. И заснял его на мобильный. Так что, если понадобится материл для расследования, он у нас есть, – важно закончил он.

– Димыч, ты гений, – серьёзно сказала я, всматриваясь в людей, шедших навстречу.

– Слушай, Лид, ну увидим мы этих индейцев и Зрячего, а дальше что? Подойдём и скажем: "Эй, вы, а мы тоже Зрячие?" Так, что ли?

– Димыч, веришь – сама не знаю, как и что будет. Наверное, встретимся – тогда и сообразим.

– Ну нет, так глупо будет, – рассудил братишка. – Представь, встретились – они мимо, а мы за ними с воплями: "Эй, индейцы, нам бы с вами поговорить!"

– Хм, тогда делаем так! – затряслась я от зажатого смеха. – Они же индейцы. Их двое. Ты смотришь на одного – скажем, того, что справа, и проводишь пальцем по лбу. Типа – вижу твою тесёмку! Я смотрю на того, что слева, – и провожу пальцем по носу, где у него татушка. Сигнал – вижу твою татуировку. Хотя можно в любом случае так сделать – у них татушки у обоих. И тесёмки тоже.

Димке идея понравилась.

А в следующую секунду мы увидели их и среагировать нормально не сумели.

Они и впрямь шли навстречу – все трое, только-только проходя мебельный магазин. Шли, насторожённо поглядывая по сторонам и впиваясь взглядами в лица всех прохожих. Димка, растерявшись, не успел изобразить тесёмку, зато я, резко подняв руку, чтобы привлечь внимание "своего" индейца, левого, поймала его изумлённый взгляд и быстро провела пальцем от одной скулы до другой через нос, а потом ещё поперёк лба. Когда он, резко встав на месте, остолбенело уставился на меня собственным ошарашенным взглядом, я кивнула пока ещё только удивлённому небритому:

– Привет, коллега! – После чего, прибавив шагу и скосившись на братишку, негромко сказала: – Димыч, идём к мебельному, на крыльцо.

– Они и правда индейцы, – проговорил ошеломлённый Димка, оглядываясь и во все глаза пялясь на искомых миротворцев, ведомых Зрячим.

Индейцы-миротворцы, высоченные и широкоплечие, даже в обычных летних одеждах якобы обычных горожан привлекали невольное внимание любого. Я вспомнила, что гиены их не видят, и подумала: зато угадать их могут по статным фигурам настоящих воинов. Молодой мужчина между ними, которого мне теперь хотелось называть парнем, потому что поблизости он выглядел гораздо худосочней и моложе, невыгодно отличался от них, будучи каким-то чуть ли не истощённым.

Мы почти добежали до крыльца и уселись на его кирпично-бетонные бортики, взбудораженные до дрожи. Сели лицом к миротворцам и их Зрячему. Поглядывая на нас, индейцы встали с обеих сторон от Зрячего и вполголоса что-то доказывали ему, то и дело эмоционально указывая на собственные скулы и на лоб. "Всё ясно с вами!" – усмехнулась я. Он-то, глядевший в другую сторону в момент, когда я прожестикулировала, не понял, чего они вдруг всполошились, а также не понял, почему я, совершенно незнакомый человек, так панибратски вдруг поздоровалась с ним, как с коллегой. А они убеждают его, чтобы подойти к нам и разобраться со свалившейся проблемой.

Наконец, Зрячий пожал плечами и неохотно поплёлся к нам. Да что он какой квёлый! Чем, какой работой его нагрузили, из-за чего он еле переставляет ноги?

Но первым именно он начал разговор.

– Простите, девушка, почему вы назвали меня коллегой?

Я скептически посмотрела на него, потом на миротворцев. Пока единственное, что мне не нравилось, – то, что сидим в неподходящем месте. Мебельный магазин этот торгует довольно дешёвой мебелью, и сюда часто заходят люди. И наверняка через какое-то время на крыльце будет несколько человек. Серьёзно не поговоришь. Кажется, Димыч думал о том же. С восторгом глядя на индейцев, он немного важно сказал:

– Здесь есть полуподвальный кафетерий. Там можно посидеть немного и поболтать. Думаю, ваши индейцы не откажутся от нашего предложения.

Зрячий обернулся к миротворцам, а потом ошарашенно – к нам.

– Индейцы?.. Вы... Зрячие, – медленно констатировал он. – Коллеги. Хорошо. Показывайте, где тут ваш кафетерий.

В кафетерии было тихо – весело перекликались только продавщицы. Из семи столиков занят лишь один – женщиной с двумя детьми, которые то ли не проснулись, то ли были хорошо воспитанными, отчего вели себя тихонько. Мы впятером заняли один столик, добавив к нему ещё один стул, благо продавцы не возражали. Заказывал Зрячий. Только у нас спросил, какие пирожные будем. Официантка записала пожелания и ушла. А я заметила, что миротворцы не отказались от кофе с сахаром, зато Зрячий заказал себе чёрный, без сахара. Он же в ожидании заказа представился:

– Меня зовут Олег.

Миротворцев, насторожённо изучающих нас, он не представил, но я спокойно восприняла их молчание. Они же ещё не знают, с кем именно столкнула их судьба. Судя по всему: по коротким ножнам у бедра, которые я теперь, не торопясь, разглядела; по одежде, удобной для боя или драк, – они и правда воины. Мне было легко представить, как они не отбиваются, а атакуют гиен, которые бы осмелились полезть на них – и в любом количестве.

Мы назвали свои имена. А потом, когда повисло неловкое молчание, и никто не знал, как начинать главный разговор, поскольку не знал, что спрятано в рукаве каждого из будущих собеседников, я решилась.

– Баш на баш. Вы рассказываете, зачем приживалам нужны ангелы. А мы рассказываем вам всё, что вам понадобится для поимки гиен.

– Гиен? – не понял Олег. Вблизи, да ещё в электрическом свете кафетерия припухшие от недосыпа синяки под его глазами казались совсем чёрными.

– Приживал, – поправилась я и тут же объяснила: – Когда я впервые увидела приживалу, мне показалось – он похож на гиену.

Олег посмотрел на меня, потом на Димку.

– Вы так уверены, что ваш рассказ нам будет интересен?

Я повернулась на стуле и взяла со спинки свою сумку, которую прихватила из магазина на всякий случай, если придётся ждать миротворцев дольше. Поставила сумку на колени и вынула из неё пакетик. И развернула перед ошеломлёнными мужчинами шаль-колибри.

– На этом базируется наша уверенность. И что вы теперь думаете о важности нашего рассказа? – спросила я, отмечая, что у миротворцев, которые впились глазами в рисунок шали, перехватило дыхание. Они явно что-то считывали с неё.

Олег внезапно улыбнулся.

– Я рад, что мы повстречались с вами. Очень рад!

Шестая глава

Нисколько не возражала против желания индейцев-миротворцев поближе изучить рисунок на шали. Только раз мелькнула мысль: если из трёх шалей одна была предназначена Аделии, вторая – миротворцам, то кому – третья?

Наконец, когда вязаный рисунок, кажется, индейцы выучили чуть ли не наизусть, шаль сложена и оставлена на краю стола, а официантка принесла заказ, один из миротворцев, мой – Левый, встал и слегка склонил голову передо мной:

– Моё земное имя – Аскольд.

Ничего себе – земное имя!.. Едва сел он, поднялся второй.

– Ингольф.

На всякий случай я запомнила, что татуировка Аскольда на скулах состоит из множества рисунков мелкой вязи, в то время как тату Ингольфа – довольно крупная фигура, единая, из нескольких веток, что ли. Пока обоих я воспринимала на одно лицо, хотя видела, что они внешне разные. Но знала, что чуть позже буду их различать не только по татушкам.

Думала, что начнёт беседу Олег, но первым заговорил именно Аскольд. Из чего я решила, что он старший группы. Попробовав горячий кофе, он кивнул и негромко сказал:

– Вы Зрячие. Теперь вам не уйти от судьбы стать частью нашей жизни.