Текст книги "Маски зверя (СИ)"
Автор книги: Джиллиан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
– Лариса Ивановна, вы что-то видите в моём брате. А во мне?
Неужели новая Зрячая?! Я обрадовалась. Таким легче что-то доказывать!
Через минут двадцать Лариса Ивановна внимательно, то и дело поглядывая то на брата, то на сестру, слушала необыкновенную сказку, которой вполне поверила лишь тогда, когда я принесла из комнаты несколько шалей. Спрятать под невозмутимостью восхищение даже этой многое повидавшей на своём веку даме было довольно трудно. Впрочем, она и не пыталась.
Её восторг прервал последний, с кем она ещё не познакомилась, – Димыч. Он ворвался в кухню с воплем:
– Валера поехал за гиенами!
– Откуда ты знаешь? – поневоле встревожилась я, вскакивая из-за стола.
– Один из джипов поехал, а он немного выждал и поехал следом! За кем-то другим, наверное, не поехал бы, да? А из машины никто не вышел, значит, сюда, к нам, они теперь уже не полезут! – возбуждённо сказал брат, а потом уставился на Ларису Ивановну. – Ой, здрасьте. Я Лидин брат. Лида, я перезвонил Олегу, предупредил, что Валера уехал.
Теперь Димыч мог с полным основанием оставить пост на балконе и присоединиться к нам. Его сумбурный рассказ о деталях необычайного приключения добавил красок к объяснению, кто такие небесные птицы и гиены-приживалы. Лариса Ивановна живо прониклась ситуацией, что в дальнейшем ей тоже придётся сотрудничать с миротворцами. Хотя... Когда небесные птицы вернулись к своей работе и дама немного понаблюдала за ними и их потрясающему вязанию-плетению, стоя у порога в комнату, она вздохнула:
– Это всё очень трудно принять.
– Но вы правда что-то видите в них?
– Мелькает что-то светлое, но... – пожала она плечами.
– Вам бы ещё приживал увидеть, – теперь уже вздохнула я.
Наш разговор перебил мобильный Димыча.
– Да, Олег, слушаю тебя, – сказал брат. – Вот как?.. Через полчаса? Пробки? Понял. – И уже нам доложил: – Олег с миротворцами будет здесь через полчаса.
– А миротворцы... – начала Лариса Ивановна и запнулась. – Олег и миротворцы – это... земляне? Господи, о каких вещах мы говорим!
– Олег – землянин, – радостно сообщил Димыч, – а миротворцы – нет. Но они и вовсе не из мира небесных птиц. Они из другого мира.
– И вы говорите, что вскоре мы будем встречать на Земле не только их, – задумчиво выговорила Лариса Ивановна. – Ишь, как... А мы-то думали о серых человечках с огромными глазами... А тут вон оно как... Магия...
На кухне провисла недолгая тишина...
Через минуту эта тишина взорвалась, а кухня превратилась в командный пункт, в котором неожиданно остался лишь один связист – Димыч. Он оставил телефон на столе, включив громкую связь, чтобы тысячи раз не пересказывать мне, кто звонит и зачем.
Сначала позвонил Валера.
– Димыч, Лида рядом? Дир свернул к её магазину. Там кто-нибудь есть?
– Да, там Аделия, – испуганно сказала я, от страха обхватив себя за плечи. – Валера, ты сумеешь защитить её, если что?
– Я пошёл в магазин, – спокойно сказал он.
Один против четверых?!
Минут через пятнадцать напряжённого ожидания прозвонилась Аделия.
Я честно не узнала её голоса – дрожащий и почти шёпотом:
– Димочка... Сюда пришли страшные, жуткие люди!
– Аделия, с тобой всё в порядке? – не выдержала я её заикания.
– Лида-а! – плачуще завопила напарница. – Меня ваш Валерьян Иваныч спас! Они его испугались!
– Аделия, чего они хотели от тебя?!
– Они спросили, какой у тебя адрес! – закричала та. – А я так испугалась, что ляпнула, что тебя уволили, что тётка моя тебя уволила, а я не знаю твоего адреса, потому что не спрашивала! Лида, они такие страшные, но Валерьян Иваныч их обругал и велел уходить! И он оставил здесь полицию!
Мы все, страшно заинтересованные, переглянулись.
– Полицию?
– Да! Он вызвал какого-то Рыжанова и велел ему приезжать сюда, а сам торопился ехать и велел мне не бояться. Ужас, ужас, ужас, что делается!!
– Рыжанов Павлик, – как бы между прочим негромко заметила Лариса Ивановна, а когда Аделия, вздыхая от пережитого ужаса, отключилась, объяснила то, что меня мучило любопытством с начала её прихода: – Наш травмпункт располагается рядом с отделением полиции, так что я ребят оттуда прекрасно знала – и не только молодых, но всех – ещё в бытность их милиционерами. Они же по старой привычке чуть что – обращались ко мне лично, благо что теперь это гораздо легче. С мобильными-то. Когда Валера сегодня позвонил, – чуть усмехаясь, добавила она, – я даже не думала, что окажусь в столь необычной ситуации. И среди столь странных... – Она запнулась.
– Существ, – подсказал Лелль от двери. При виде наших вопрошающих взглядов он признался: – У Лены снова судороги. И пряжа закончилась.
При слове "судороги" Лариса Ивановна было поднялась с места, а потом опустилась, растерянно сказав:
– Метаболизм, наверное, другой. Лекарства здесь не помогут... Разве что массаж?
– Нет, она сейчас отдохнёт – материала для работы больше нет, – вздохнул небесная птица, – и руки будут в покое.
В паузе я сообразила, что Лариса Ивановна уже ближе принимает ситуацию, уже начинает верить в иные миры и их представителей на Земле. Так что я смогла спокойно проводить её на балкон и показать спящего Андрея. Как и ожидала, первым делом врач спросила, каким образом его отравили. А потом лишь сокрушённо покачала головой. Нет, и в этом случае помочь она не могла. Поэтому мы вернулись на кухню, где я и рассказала Ларисе Ивановне, каким образом мне пришлось на себе испытать действие яда приживал.
Следующий звонок был от Олега.
Димыч быстро рассказал ему, что произошло в нашем магазине.
– Валерьян Иваныч где? – переспросил Олег.
– Не знаю. Аделия сказала, что он торопится.
– Дима, ты не мог бы перезвонить Валерьяну Иванычу, чтобы уточнить, что он сейчас делает?
– Могу. А это срочно? Разве вы сейчас не приедете домой?
– Нет, нам некогда. Звони Валерьяну Иванычу!
Димка перезвонил. Тот отозвался сразу.
– Дима? Слушаю.
– Где вы сейчас, Валера?
Одновременно с репликой моего брата Лариса Ивановна быстро поднялась с места и заспешила к Михаилу, который неуверенно заворочался на полу.
– Я сижу в машине и смотрю, как ваш Дир разговаривает с каким-то фраерком – это маленький толстяк такой... Дир встретился с ним у ресторана. Фраерок вышел из машины. Явно договорились встретиться. Что интересно: фраерок этот здорово лается, а Дир ваш голову так наклонил, будто побаивается его.
– Это самый главный!! – заорал Димыч от неожиданности. – Это мафиози, который здесь заправляет всеми гиенами-нелегалами! Если его поймать, в городе больше никаких происшествий не будет! Валера, вы сумеете его проследить до дома?! Нам нужен его адрес, иначе мы его вовек не поймаем!!
– Я сделаю лучше, – напряжённо пробормотал Валера. – Запишу номер его машины, а ребята отследят, кому она принадлежит... А потом поеду следом...
Мы притихли так, словно могли помешать ему записывать цифры с номерного знака, и слушали шум проезжающих машин, чириканье воробьёв... Наконец послышался довольный голос:
– Готово. Теперь я перезвоню нашим районным гаишникам. Пусть глянут, что за индюк тут у нас мафию создаёт...
– Валера, а можно сказать об этом миротворцам?
– Передавай, конечно. Будет адрес – таиться не буду. А пока лови цифры. Вдруг понадобятся. – И он продиктовал их. – Всё? Кажется, они собираются разъезжаться. И опять-таки на всякий случай – ресторан находится неподалёку от драмтеатра. Называется "Антракт".
Едва голос Валеры пропал, как мы услышали ворчание:
– Да всё нормально, Лариса Ивановна... Сам поднимусь.
И Михаил поднялся. И потребовал объяснений, каким образом его напарник напал на него самого, хотя договор был охранять определённую квартиру от каких-то отморозков. Его усадили за стол, поставили ему чашку с чаем и в очередной раз рассказали о рвущихся пространственных границах.
За это время Димыч дозвонился до миротворцев и передал сообщение Валеры и цифры номерного знака мафиозной машины. А заодно – улицу, по которой он только что ехал. После чего братишка облизал пересохшие от волнения губы и поднял глаза.
– Миротворцы собираются догнать Валеру и следить вместе с ним за мафиози.
– Чем так важен мафиози? – спросил введённый в курс дела Михаил.
– Он знает ту часть границы, по которой выходят сюда все нелегалы. И которую использовали, чтобы перевести нас сюда, – ответил Лелль. – Если арестовать его и его банду, небесные птицы будут в безопасности. И вы тоже. Нелегалы слишком увлеклись играми. Слышали о пожаре возле места, которое называется старым цехом? Молодым приживалам из нелегалов захотелось зрелищ. Я никогда не слышал, чтобы в нашем мире приживалы позволяли себе убивать другое живое существо. Учитывая их ядовитые когти, законы нашего мира очень жёсткие, поэтому они и не перебили друг друга в древние времена. Здесь же они чувствуют себя свободными от тамошних законов. Это их опьяняет и делает опасными.
Снова позвонил Валера, предупредил:
– Больше сюда звонить не буду. Олег просёк, что так теряем время. Будем переговариваться с ним сразу.
– Но мы не хотим быть в неведении! – возмутилась я. – Валера, не забывай, что тут есть те, кто кровно заинтересован знать всё и как можно больше о том, что происходит!
– Ладно, буду перезванивать время от времени. Сейчас я еду в Северный посёлок. Ну, вы поняли, что за этим вашим мафиози. Олегу я уже передал его адрес – мне его наши ребята из ГАИ нашли. Так что Олег со своими теперь не нуждаются во мне, но на всякий случай я решил не оставлять слежки.
Когда его голос пропал, мы все обрадованно переглянулись. Олегу с миротворцами некогда рассказывать о том, что происходит. Хорошо, что там есть Валера!
Сообразив, что сейчас время "пустое" на полчаса вперёд, я осторожно вошла в комнату. Лена спала на диване, а к ней со всех сторон прижались Эрик и Арина. Я вспомнила, как небесные птицы осторожно обращались с найденной нами девочкой. Теперь-то я поняла, в чём дело. Миротворцы восстановили пространственные границы, но численность небесных птиц осталась слишком маленькой, и каждая теперь на особенном учёте. Особенно если она рождается в семье приживал.
Я присела на стул у двери и, глядя на Лену, размышляла.
Понятно, что будет с небесными птицами в их мире. Они вернутся к мирной жизни.
А что будет с Диром? Неужели его оставят в том же городе, где он родился? Рядом с каменным городом небесных птиц? Но это опасно. Дир всегда сможет сделать что-то непоправимое. Его глаза горят грязно-жёлтым светом. Он ненавидит свою бывшую жену и её брата. И себя. Он странно относится к своему единственному сыну – небесной птице. И он вкусил власти в другом мире, где о силе никто не знал... Я представила, как они ходил по улицам моего города и, ухмыляясь, думал о том, как легко здесь убить человека.
И Дира жалко. Как сломанного собственной семьёй и матерью, слишком жадной, чтобы дать сыну удержаться на той прекрасной высоте, которая даёт небесной птице поразительную магию: создавать реальность, подвести нужные события для того, чтобы исполнить мечту.
... Не судите, да не судимы будете. Легко осуждать Дира – особенно вспоминая то, что он успел обидеть и меня. Но... Сумела бы я на его месте устоять перед искушениями?
Я тоже люблю роскошь, пусть она выражается всего лишь в том, что моя комната забита (ой, была забита!) пряжей, которую скупала, как хомяк, хотя для вязания времени часто не бывает. Мне нравится кресло, в котором так уютно сидеть под светом солнечных лучей из окна или под лампой торшера над головой.
Сумела бы я отказаться от излишних вкусностей? Сумела бы выполнять тяжёлую работу по уходу за домашними животными, а потом стричь с них шерсть, мыть её, а потом превращать в тонкую пряжу для вязания? В чём-то, мне кажется, я Дира даже понимаю, несмотря на всю мою ненависть к нему. Трудно быть спокойным, как небесные птицы, если вырос в семье, где тебя постоянно дёргали, то и дело рывком возвращая с "небес", лишая удивительных сил, – всего лишь затем, чтобы покупать лишнее...
Лена осторожно дотянулась до подушки в углу дивана и встала, уложив детей головами на неё. Затем закрыла дверь в комнату. Я встала – неудобно разговаривать, когда одна стоит, а вторая сидит.
– У тебя лицо размышляющей о тяжёлом, – негромко сказала она.
– Извини, Лена, я всё время думаю о том, что будет с нелегалами в вашем мире.
Небесная птица опустила глаза и тихонько вздохнула.
– Их тайный портал сюда закроют навсегда. А им самим, скорей всего, сотрут память о пребывании на Земле. Это обычное наказание для убийц. И теперь всё, что они заработают свыше необходимого на жизнь, миротворцы будут передавать на Землю – тем семьям, которые пострадали из-за них. И все в нашем мире будут знать, что они убийцы. Это очень страшное наказание.
Она снова вздохнула. И, чтобы не томить её и себя тяжёлыми мыслями, я предложила пойти в кухню, где все с волнением ожидали, чем закончится история с преследованием гиен-приживал.
Восемнадцатая глава
Чтобы не психовать в ожидании, постоянно поглядывая то на часы, то на мобильный Димыча, я размышляла над словами Лены. Если я правильно её поняла, гиены со стёртой в своём мире памятью не будут знать, кого именно они убили. Но будут знать, что они убийцы. Как и все окружающие их.
Снова попробовала примерить на себя ситуацию. Вот я. Живу, зная, что на мне клеймо убийцы, но не помню своего страшного деяния. Живу в обществе, где убийства запрещены, потому что, сорвись хоть один представитель этого общества, – и будет ад. Ведь у каждого члена этого общества естественное оружие всегда с собой. А это значит... Начнись война – убийцей станет каждый. И сейчас, в мирное время, все на меня будут смотреть не только с презрением. И со страхом. Сторонясь... Ничего себе наказание.
Вот почему испугался Дир, когда Лелль перевёл на себя внимание отравленного Андрея. Гиена судил по себе. И решил, что небесная птица вот-вот натравит на приживал человека. А как дрались эти двое, Дир видел. И понимал, что против этих мужчин приживалам не выстоять.
... Мы все перебрались в комнату, где, с разрешения небесных птиц, Лариса Ивановна разглядывала волшебные шали и не могла удержаться от восторженных восклицаний. Даже помятый Михаил, зайдя на балкон и убедившись, что с Андреем, кажется, всё будет в порядке, стоял рядом у стола с шалями явно потрясённым.
Дети проснулись, но двигались вяло. Тоже устали. И тоже неудивительно: столько часов на ногах, пока взрослые плели то, что влияло на течения в пространстве. Брат с сестрой, небесные птицы, сидели с ними и устало молчали.
Мы с Димычем пристроились на одном кресле, благо большое и подлокотник, на который уселся братишка, у него широкий.
Ждали вестей. А их всё нет.
– Думаешь, у них всё получится? – прошептал Димыч, склонившись к моему уху.
– Получится, – сердито сказала я. Тяжело сидеть сложа руки, да ещё в неведении.
– Ты такая уверенная.
– Димыч, я начинаю понимать один из принципов исполнения желаний.
– И что это?
– Если брать конкретный пример... Чем больше народу знает, что натворили гиены, тем больше желание всех, чтобы они пропали с лица Земли. Так или иначе. Главное, чтобы их не было. Помнишь пожар у старого цеха? Молодые гиены все, как одна, хотели смерти для других. Их желание было выполнить легко. Тем более пьяному Эрику показали, как именно должны погибнуть люди. Сунули в руки зажигалку. И сейчас Лелль и Лена сделали то же самое. Они знакомятся с людьми, а мы рассказываем историю похищенных небесных птиц. Чем больше людей знает, тем быстрей исполняется желание миротворцев поймать нелегалов и вернуть всех в их мир.
– Тогда чего сидим? – насупился Дима. – Поехали в магазин – привезём ещё пряжи, пусть они продолжают.
– Эх, Димыч... Пожалей птиц хоть немного. Что-то я сомневаюсь, что Лена сейчас сумеет нормально вязать. Посмотри, как руки держит.
Братишка виновато примолк. С нашего места и правда было хорошо видно, что Лена опустила плечи, и руки её лежат почти бессильно.
Дима встал и вышел. Вернулся минуты через три и снова присел рядом со мной.
– В холодильнике остались только яблоки и груши. Может, сбегать за виноградом? Лид, ну не могу я просто так сидеть! Хоть что-то бы сделать!
– Димыч, а как их оставить? – прошептала я. – С кем? Понимаю, Михаил и Лариса Ивановна – хорошие люди. Но оставлять с незнакомыми Лену? Ей сейчас и так тяжело.
Ещё минут пять мы не решались даже на движение, зациклившись, что просто обязаны сидеть здесь. И мобильники молчат...
Внезапно Лелль что-то сказал Лене, и та заметно напряглась, но потом кивнула. Но согласилась с братом очень неохотно.
Лелль подошёл к нам, и мы встали.
– Лида, – нерешительно сказал он, – это очень сложно – найти для нас ещё немного пряжи? Пока миротворцы выполняют свои обязанности, нам бы надо поработать ещё на одно желание. Причём нужны нити светлых тонов.
– А вы сможете посидеть здесь без нас? – с тревогой спросила я.
– Сможем, – чуть улыбнулся небесная птица. – Этим людям нравится смотреть на шали... Им понравится и наша работа. Они к нам доброжелательны. Только вот у нас нет ваших денег на пряжу.
– Вы заставляете меня смущаться, – проворчала я, – деньги есть, и они получены именно за шали Лены.
– Мы вам отдадим и эти, – быстро сказал Лелль. – Желания всех выполнены, и эти связанные вещи нам уже не нужны.
Пытаясь не показать, как я ужаснулась, метнув взгляд на стол, заваленный эксклюзивными шалями: это же бешеные бабки! – я кивнула.
– Мы привезём вам пряжу.
Возмущённый Димыч дёрнул меня за рукав блузки, но я подбородком указала ему на выход. И уже за закрытой дверью услышала:
– Лидка, ты с ума сошла! Это же грабёж!
– Это реализм, – хмуро сказала я, морща нос: на площадке до сих пор пахло жутковатым сочетанием сигаретного дыма и уксуса. – И вообще, Димыч, меньше болтай. Нам сейчас времени на всё про всё слишком мало.
– А что ты хочешь сделать? – тут же заинтересовался брат.
– Что мы хотим сделать! – поправила я. – В первую очередь давай сюда телефон. Надо позвонить Аделии. Нет, подожди, в лифте лучше этого не делать.
Мы вышли на первом этаже подъезда, где было пустынно и прохладно, и брат отдал мне мобильный, предварительно найдя телефонный номер Аделии.
– Аделия, это я, Лида, – напряжённо сказала я, пытаясь сообразить, что происходит в магазине, да и на рабочем ли месте до сих пор моя напарница.
– Лида! – завопила та, и я в ужасе, не сообразив отодвинуть трубку от уха, отшатнулась от мобильника сама. – Тут так клёво теперь!
– Дура... – на периферии от телефона проворчал Димыч. – Чё орёт...
С силой почесав ухо ладонью, чтобы восстановить слух, я выждала, пока трубка замолчит, и быстро сказала:
– Аделия, слушай меня внимательно! Это срочно!
– Поняла, – деловито, но радостно сказала напарница. – Ну?
– Ты сможешь собрать ту пряжу, которую я тебе назову, и привезти по указанному адресу? – осторожно, в ожидании возмущённых воплей, спросила я.
– О, ты нашла новых покупателей! – обрадовалась Аделия. – Ну ты даёшь! Привезти могу! Мне тут Павлик свою машину показал – зверь, а не машина! А поскольку он сторожит меня, он и довезёт, куда надо, чтобы я под его присмотром оставалась.
– Э... Ну ладно. Блокнот под рукой? Записывай.
И я продиктовала Аделии, сколько и какую пряжу надо брать. Одновременно удивлялась, как быстро она пришла в себя, а ведь только недавно чуть не в истерике закатывалась. Но помалкивала. Кажется, новый кавалер ей очень понравился. Мне даже любопытно стало, каков из себя охранник, приставленный Валерой к Аделии.
И наконец продиктовала адрес:
– Рынок около кинотеатра "Сокол". Мы будем ждать на остановке.
– Хорошо! Мы быстро! – радостно сказала Аделия. Когда она проговорила адрес, записывая, в стороне низкий мужской голос пробурчал что-то успокоительное. Наверное, тот самый Павлик сказал, что без проблем отвезёт её на место.
– Весело мы живём в последние дни, – уже на улице задумчиво сказал Дима, стремительно шедший рядом. – Всё на бегу. Всё в спешке...
Он неожиданно замолчал, и я уже привычно взглянула туда, куда смотрел брат. Навстречу в толпе прохожих шла обычная женщина с дамской сумочкой и толстым, набитым явно продуктами, пакетом. Приживала. Стараясь не смотреть в упор, но кидать на неё только короткие взгляды, я подумала: "Если бы я не была Зрячей, решила бы, что эта женщина – самая обыкновенная. Наверняка из семьи со средним достатком. Торопится домой после работы, чтобы успеть к приходу мужа приготовить ужин... Приживала... Надо же. Для нас с Димкой теперь они – неотъемлемая часть обычной городской толпы".
– Привыкнем, – бодро бросила я Димычу.
– Думаешь? – с сомнением спросил он, а потом вдруг рассмеялся.
– Ты что? – улыбаясь его смеху, спросила я.
– Я бы предпочёл, чтобы в нашем городе жили не приживалы, а небесные птицы. И чтоб их побольше, побольше!
– Много хочешь... – всё ещё улыбаясь, вздохнула я.
– Лид, а Лелль правду сказал, что он нам оставляет эти шали?
– Думаю, да. А что?
– Если отдать деньги за нитки в магазин, то остаётся огромная сумма. И всё-таки это грабёж, а не реализм.
– Опять... Димыч, а ты смотри на это дело дальше своего носа, в перспективе, – посоветовала я, когда он придержал передо мной большую дверь крытого рынка. – На то, что останется, нам придётся поработать ещё ой-ёй-ёй как!
– Почему ты так думаешь? – удивился брат, когда мы подошли к прилавку с овощами и фруктами.
– Ты не забыл, что сказали миротворцы? Мы пока видим лишь приживал, но границы порваны и на стыке с другими магическими мирами. Так что эти деньги нам – на такси, если будут снова поиски и погони. На продукты для представителей иных миров, если они, конечно, будут нашу пищу есть.
Брат замолчал надолго. Видно было, как появилась морщинка между бровями. А я была рада его молчанию. Честно говоря, я немного устала от общества, в котором пребывала до сих пор. Димыч – это хорошо. Он всё-таки брат и вообще молчать умеет – время от времени. Но рядом есть и остальные. Быть на виду у них, даже доброжелательно относящихся к нам, тяжеловато. Я вздохнула. Захотелось вернуться в свою комнату, закрыться ото всех, сунуться носом в книжку и забыться в придуманном чужом мире, который безопасен хотя бы уже тем, что заключён в рамки книжных страниц.
Набрав два больших пакета винограда и цитрусовых с гранатами, мы вышли на остановку, спустились ниже, к эстакаде, а через минуту на здешнюю автостоянку подъехал шикарный "рено-дастер", из которого легко выпорхнула, несмотря на свой немаленький вес, Аделия. Пока мы откровенно таращились на неё, вышел и водитель. Чуть не расхохотавшись вслух, я сжала кулаки. Говорят, идеальные пары – те, в которых муж с женой похожи даже внешне. Павлик оказался грузным и представительным типом. И блондином! Но что самое интересное – он был недоволен тем, что Аделия выскочила из машины раньше, чем он успел открыть ей дверцу! Это он солидно и выговорил ей в лёгком упрёке. Сияющая Аделия кокетливо фыркнула на его укор, послала ему воздушный поцелуй и поспешила к нам, а Павлик подхватил из салона пару набитых пряжей пластиковых мешков и последовал за нею.
– Приветствую, – всё так же солидно сказал. Наверное, Аделия нас представила ему как коллег, которые временно отсутствуют в деловых поездках. Но затем его взгляд зацепился за тяжёлые пакеты в наших руках. И Павлик, кажется, даже обиделся.
Димыч не успел и глазом моргнуть, как наши пакеты с продуктами и пряжей оказались в багажнике, а мы – в "рено", на заднем сиденье. Защебетавшая от предвкушения новой поездки Аделия устроилась рядом с водителем.
– Адрес говорите, – недовольно сказал Павлик и добавил, объясняя свою позицию легкомысленным людям, которые не понимают, что он всегда выполняет дело до конца: – Адрес, куда надо вас отвезти. Ну?
– Лида, не стесняйся, – заворковала Аделия. – Время у нас есть. Я предупредила Регину, что мы отлучаемся на время, чтобы передать крупный заказ. Она согласилась, что эта отлучка важна для дела. Так что...
Так что мы под напором влюблённого серьёзного мужчины и тающей от его влюблённости девицы выдавили из себя адрес и с комфортом подкатили к "резиденции" миротворцев. Пока ехали, Димыч, чуть не открыв рот, слушал кокетливое лепетание Аделии. Когда нас высадили у подъезда и поверили нашим уверениям, что груз нам нетрудно самим втащить на нужный этаж, потому-то наши помощники-благотворители могут спокойно ехать назад, братишка долго смотрел отъезжающей машине вслед, а потом, уже в лифте, с недоумением спросил:
– Лид, Аделька – что, втюрилась, что ли? Я такого голоса у неё никогда не слыхал! Как будто мультяшная кукла говорит! И этому дядьке... – Он помолчал, озадаченный, а потом чуть не с возмущением выдал: – Этому дядьке понравилось, как она говорит!
– А тебе – нет, не понравилось? – поддела я его.
– Конечно! Если моя девчонка таким голоском заговорила бы!.. – с жаром начал Димыч. – То я!.. Нет, не понимаю! – с новым возмущением закончил он.
После недолгого молчания я задумчиво сказала:
– Просто Аделия – не твой тип девушки.
Он поперхнулся.
– Это как?
– Просто. Если бы все девушки были похожи на ту, которую ты себе представляешь, мужчинам было бы неинтересно. А тут все разные – и можно выбрать из них, что тебе по душе или по сердцу. Как и мужчины. Ты же видел, что этому Павлику Аделия понравилась. И чего тогда возмущаться? Ему нравятся такие, как Аделия. Тебе – другие. Мы все разные. И вкусы у нас – тоже разные.
Димыч посмотрел на меня странно, но промолчал. Но, судя по сосредоточенному виду братишки, он продолжал серьёзно размышлять над неожиданно открывшейся ему стороной взрослой жизни...
Двери лифта открылись, и только мы принялись за его разгрузку, как обнаружили на нужной лестничной площадке двух... приживал. Мужчина и женщина обернулись к нам. Судя по тому, как они стояли, видимо, они хотели попасть именно в нашу квартиру. Ой, "нашу"... Мужчина, несмотря на озабоченный и даже обеспокоенный вид, бросился к нам и, несмотря на остолбенение Димыча, помог вытащить всё, что сумел. А женщина, в простеньком летнем платье в мелкий цветочек, чуть отошла в сторонку, чтобы не мешать. Взглянув на неё, я сама нахмурилась: мне показалось, она недавно плакала – и очень сильно. Припухлости под глазами указывали на рыдания недвусмысленно.
– Вы в эту квартиру? – спросил Димыч, когда груз оказался на площадке, а лифт, вызванный снизу, уехал.
– Да, мы сюда, – помявшись, ответили оба.
Кажется, Димыч хотел спросить – зачем, но вопросительно уставился на меня. Что, мол, дальше делать? Я еле приподняла плечи: сама, мол, не знаю.
Но действовать пришлось. Не оставаться же на площадке тогда, когда нас ждут в квартире с ценным для некоторых грузом. Вглядевшись в лица приживал, уловила в них странное отчаяние и грусть... И позвонила в дверь.
"Глазок" посветлел, потом потемнел. Звякнул замок – и я успела заметить, как удивлённо уставились на нас приживалы, а потом всмотрелись в мешки, узнали пряжу – и их брови взметнулись так высоко, что стало ясным всё: они поняли, что в квартире находятся небесные птицы и что здесь-то их точно не ожидали встретить. Что ж, ещё одна мелочь в копилку их благонадёжности.
Открыл нам Михаил. Помог нам втащить груз и вопросительно взглянул на приживал. Те снова замялись, но я спокойно сказала:
– Заходите. Олега пока нет, но он скоро будет.
Оба нерешительно вошли, а буквально через секунды на мужчине повисла Арина, плача от радости и целуя его, одновременно тянясь рукой обнять женщину.
– Папа! Мама!
Пришлось предложить воссоединившейся семье пройти в комнату, где снова расплакавшаяся женщина-приживала никак не могла отойти от дочери и всё повторяла:
– Ну почему нам не сказали, что дочь нашлась?! Почему?!
Рыдая, за ответом она обращалась не к растерянной от неожиданности Ларисе Ивановне или Михаилу, смущённому из-за открытия, что здесь, оказывается, ещё и преступление было. Она обращалась к небесным птицам, которых угадала по тому, что они стояли у стола, заваленного пряжей. Но и те тоже не могли ничего толком объяснить, и в разговор вступила я, как наиболее осведомлённая о происходящем.
– Простите – не знаю ваших имён. Арину мы нашли недавно, а рассказать о ней вам пока не представлялось возможным. Ситуация такая была, что приходилось её прятать. Садитесь, пожалуйста, и успокойтесь.
– А вы кто? – всхлипывая, поинтересовалась женщина.
– Зрячая.
Михаил метнул на меня удивлённый взгляд.
– Я тоже Зрячий, – сказал Димыч, втаскивая в комнату мешок с остатками пряжи – первый небесные птицы уже распаковали и примеривались с чего начать вязание и плетение. Рядом со столом стоял и Эрик, посматривавший на Арину. Кажется, он побаивался, что резать нити придётся в одиночку.
Девочка, счастливая, хоть и с распухшим от плача носом, сидела на диване, прижавшись к матери.
Я немного боялась, что тот ангел, которого видела, выходя из квартиры, с появлением родителей превратится в маленькую приживалу, но этого не случилось.
– Эти Зрячие спасли Арину, – спокойно заметил Лелль.
Изумлённые родители девочки потребовали подробностей.
Пришлось наскоро рассказать, что произошло возле старого цеха.
Михаил и Лариса Ивановна присели на стулья и с тревогой выслушали нас. Меня. Димыч только вставлял дополняющие реплики. Кажется, о том, что пожар и автокатастрофа устроены представителями иного мира, они не знали.
Поскольку я стояла в комнате слева от двери (так уж получилось), я видела всех. Удобно для рассказчика. Повествование оказалось не слишком длинным, но ещё в самом его начале я заметила странную вещь. Если мама Арины сидела на диване, то отец стоял рядом. Но общим было одно: оба нервничали. Страшно нервничали. Видно было по их рукам, которые они не знали, куда девать. Отец то закладывал их за спину, то слегка поднимал, потирая ладони. Мне показалось даже, что он потирает их не просто так, а потому что они потеют. Мать прижимала к себе дочь, то внимательно слушая меня, то вдруг уходя в свои мысли – и её взгляд тогда упирался в противоположную стену, становился пустым и отстранённым. Иногда он замирал на небесных птицах, которые, прислушиваясь к тому, что уже знали, почти машинально вязали и плели.
Как только родители поняли, что я закончила, отец резко сказал:
– Мы решили не пересылать Арину домой. – Он так и сказал – "домой". – Она останется здесь, с нами!
Небесные птицы застыли от неожиданности, с изумлением глядя на приживал.
Мать встала, потянув за собой сбитую с толку девочку. Эрик, стоявший у стола и резавший нити, шагнул к Арине, но её мать ощутимо дёрнула дочь за руку и буквально поволокла её за собой в прихожую – так торопливо, словно боялась: Арину не просто оставят здесь, в комнате, но вообще отберут у неё.
