Текст книги "Король сыщиков"

Автор книги: Автор неизвестен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 41 страниц)

Глава 4
Билл и Вилл

Между тем, у подъезда особняка остановился автомобиль, и два изящно одетых молодых человека, выйдя из него, позвонили у дверей. Вышедшему лакею они от свои визитные карточки и попросили передать их лорду Горасу. Последний, пpoчитав их, страшно изумился.

– Билл и Вилл, – проговорил он. – Откуда они взялись? Ну что же просите их!

Когда Билл и Вилл вошли в комнату, дядя встретил их очень холодно.

– Как вы очутились здесь? – спросил он.

– Приехали, – сказал Билл. – Нам очень хочется знать, как покойный дядюшка распорядился своими миллионами. И, надо сказать, миллиончик-другой нам бы не помешал!

– Вы очень прыткие мальчики, – ядовито заметил лорд Горас, – но покойный брат хорошо знал, куда уходят деньги из ваших карманов… Он решил не обременять вас лишними деньгами.

Лица обоих племянников выразили разочарование.

– Давно вы здесь? – спросил лорд Горас.

– Уже неделю, – ответил Вилл. – Ждали вашего приезда. Ведь дядя Артур оставил вас своим душеприказчиком.

– Очень признателен. Но ваши надежды напрасны. Я по вашим счетам платить не буду. Достаточно я уже выручал вас.

Билл и Вилл с тоской смотрели на суровое лицо дяди.

– Не губите же нас! – воскликнул Вилл. – Уделите хоть крошечку от наследства. Вы же знаете наше положение теперь… Нам предстоит разорение, позор, если хотите… Пожалейте честь семьи! Помогите!

– Оставьте меня в покое! – резко ответил дядя. – Достойные сыновья беспутного отца. Я не хочу вас знать!

Племянники сконфуженно повернулись и направились к лестнице. Навстречу им входил высокий господин с бритым лицом и холодными строгими глазами. Это был Нат Пинкертон.

Лорд Горас пригласил знаменитого сыщика сесть и стал излагать свое дело Пинкертон внимательно слушал, иногда задавая вопросы. Наконец он спросил:

– А нет ли обойденных вашим братом наследников?

– Вы их только что видели, – ответил лорд Горас. – Это наши племянники. Брат и я давно уже отказались иметь с ними какие угодно дела. Их поведение позорит наш род.

Пинкертон кивнул, затем вдруг встал и подошел к лорду Горасу.

– Позвольте мне взглянуть на ваш перстень. Он очень дорогой? И откуда он у вас?

Старый лорд взглянул на сыщика с недоумением.

– Это перстень родовой… Он достался мне от отца, и ценность его громадна. Но я не понимаю…

Пинкертон улыбнулся.

Я хочу еще спросить, знают ли ваши племянники о существовании этого перстня.

– Несомненно. Я всегда его ношу, и все в нашей семье знают о нем.

– Ну, тогда мы можем разыскать преступника. Задача облегчается… Но для этого необходимо умереть…

Лорд Горас сердито поджал губы.

– Я вас, мистер, пригласил не для шуток.

– Простите, милорд, я не думаю шутить. Я говорю серьезно. Скончаться нужно вам, но похоронен буду я.

Лорд глядел на своего собеседника изумленно.

– Да, – продолжал Пинкертон, – вы должны скончаться, конечно, только для вида, и знать об этом будут два человека: ваш дворецкий и я. Все будут думать, что вас похоронили, но на самом деле похоронен буду я.

– Что?!

– Похоронен буду я, – повторил Пинкертон. – Но я лягу в гроб живым живым же из него выйду.

Глава 5
Попались

В тот же вечер лорд Горас слег в свою постель. Под видом врача к нему явился помощник Пинкертона Боб Руланд, который объявил болезнь старого лорда серьезной и посоветовал не вставать с постели. Наутро больному стало хуже, он послал за нотариусом, и когда последний явился, передал ему запечатанный конверт и заявил, что, чувствуя приближение смерти, просит похоронить себя без всяких церемоний, а через месяц вскрыть конверт, где заключается подробное завещание. Нотариус составил акт и затем удалился.

К вечеру в газетах появилась заметка:

«Положительно какой-то злой рок преследует род Кусвей. Не успели мы еще забыть про трагическую и почти одновременную кончину лорда Артура Кусвея и его молодой супруги, как сегодня утром скоропостижно скончался наследник его лорд Горас Кусвей. Он передал свое завещание нотариусу N. Похороны, согласно воле жойного, должны состояться завтра же утром и произойдут без всякой помпы».

Все было сделано так быстро и неожиданно, что родные успели явиться только к выносу тела. Пришли лорд Стаунтон и два его кузена Билл и Вилл.

Гроб с Пинкертоном вынесли из дому и установили на катафалк, который тут же тронулся. Все это время старый лорд Горас оставался в своей спальне, а старый Иосиф охал, вздыхал и жаловался на злой рок, обрушившийся на род Кусвеев.

Родственников изумила скоропостижная кончина лорда Гораса. Лорд Стаунтон принял вид крайней подавленности, но было видно, что подавлен он мало, а более думает о возможном наследстве. Билл и Вилл, не скрывая, потихоньку решали между собой, возможно ли, чтобы и второй дядюшка оставил их без наследства, а, стало быть, без надежды выпутаться из долгов.

Через два часа гроб с Пинкертоном находился уже в фамильном склепе, и старый Иосиф запер тяжелые бронзовые двери и передал ключ лорду Стаунтону.

Наступила ночь. Кладбищенский сторож в последний раз совершил свой обход. На ближайшей башне часы пробили двенадцать часов.

Пинкертон, хотя и мог двигаться и поворачиваться в просторном гробу, все же чувствовал себя скверно. В какую-то минуту ему подумалось, что в эту ночь грабитель может и не прийти: куда ему торопиться?

Сыщик приподнял крышку гроба и прислушался. Было совершенно тихо. Пинкертон хотел уже выбраться наружу, чтобы хоть немного размять онемевшие члены, но тут послышался какой-то шорох, и он тут же надвинул крышку обратно.

В это время раздался скрип и царапанье. Это грабитель возился со старым замком склепа.

«Ага, ключом открывает!» – подумал Пинкертон и перестал дышать.

Раздались шаги. Судя по их звуку, к гробу подошли двое.

– Однако, гробик основательный, – с усмешкой сказал один из них. – Сюда можно уложить двоих. Покойный не любил себя стеснять ни в чем.

Они приступили к работе. Отвинтив винты, которые были ввинчены только для виду, грабители начали поднимать крышку. В лицо Пинкертону ударил луч фонаря.

– Невозможно! – крикнул один из них. – Это не лорд Горас!

В то же мгновение мнимый мертвец встал из гроба и, наведя на преступников револьвер, насмешливо проговорил:

– Руки вверх!

Онемевшие от ужаса грабители замерли в неподвижных позах. Пинкертон воспользовался этим и быстро надел на них наручники.

– Повадился кувшин по воду ходить, тут ему и голову сложить! – сказал он, осветив обоих фонарем, который так и остался стоять на сдвинутой крышке гроба. – Ну и жадность! Вы, лорд Стаунтон, получили такое большое наследство, и вам все мало… А вы, мистер Брюс, неправильно понимаете, в чем состоят обязанности нотариуса.

Изумленные преступники стояли, понурив головы. Наконец нотариус взмолился:

– Послушайте, мистер, позвольте нам уйти! Мы вам заплатим сто тысяч!

– Это дешево! – усмехнулся Пинкертон.

– Мы дадим вам миллион!..

– Дешево, господа, дешево! Вы, верно, не знаете Нат Пинкертона.

– Пинкертона? – переспросил нотариус, и лицо его стало мертвенно бледным. – Ну, тогда мы пропали!

Лорд Стаунтон подошел к Пинкертону и сказал:

– Мистер, я не могу пережить этого позора. Позвольте мне лечь в гроб и заколотите меня в нем. Пусть я задохнусь, и пусть никто никогда не узнает ни о моем позоре, ни о моей смерти.

Сыщик покачал головой:

– Я, милорд, не судья, а только охранитель закона. Суд будет к вам снисходительнее, чем вы сами, и приговорит вас к менее тяжкому наказанию. А теперь пожалуйте со мною к судебному следователю.

Вызвав кладбищенского сторожа, Пинкертон отвез обоих преступников в тюрьму. В три часа ночи в кабинете лорда Кусвея раздался телефонный звонок. Старый лорд и не думал ложиться, он сам подошел к аппарату.

– Алло! Кто у телефона?

– Нат Пинкертон.

– Что слышно?

– Преступники пойманы. Они уже в тюрьме.

– Билл и Вилл?

– Нет. Лорд Стаунтон и нотариус Брюс…

Старый лорд переспросил еще раз. Он не хотел верить своим ушам.

Лорд Стаунтон в тюрьме покончил с собой, повесившись на перекладине решетки. Нотариус пытался бежать, но, прыгая со стены, сломал себе ногу. Он был приговорен к трехлетней каторжной тюрьме.

Выиграли из всей этой истории Билл и Вилл. Лорд Кусвей, заподозривший их было в столь мерзком преступлении, почувствовал перед ними стыд. Он призвал их к себе и, узнав ближе, понял, что хоть они и легкомысленные гуляки, но честные и благородные юноши.

И старый лорд сделал их своими наследниками.

ОШИБКА ПИНКЕРТОНА

Глава 1
Исчезновение Сюзанны Гренье

Было светлое, солнечное утро… Нат Пинкертон сидел в садике снятого им на лето особняка, расположенного на одной из оживленнейших улиц Балтимора. Стояла жара, и он откинулся на спинку плетеного кресла, в сладкой истоме закрыв глаза.

– Вы спите, начальник? – послышался в этот момент чей-то голос, и из-за высоких кустов акаций появился его помощник Боб Руланд.

– Нет, – ответил знаменитый сыщик. – А в чем дело?

– Вас хочет видеть один молодой человек, некто Христофор Винклер.

– Барон Христофор Винклер? – переспросил Пинкертон.

– Нет, он, кажется, не барон, – просто Винклер.

– Проси его в сад и не забудь сказать Тому, чтобы он подал сюда кофе.

– Хорошо, будет сделано, начальник, – произнес Боб Руланд и направился к особняку.

«Христофор Винклер…– подумал тем временем знаменитый сыщик. – Если он барон, то, несомненно, тот самый, которого я встретил несколько месяцев назад в Питтсбурге, на балу у графини Клервиль. Сам будучи миллионером, он намеревался вступить в брак с девушкой из очень бедной семьи».

Вскоре вернулся Руланд, сопровождая белокурого молодого человека с бледным лицом и задумчиво-выразительными глазами.

Нат Пинкертон пошел ему навстречу и, обменявшись рукопожатием, предложил сесть в кресло.

– Если не ошибаюсь, имею честь беседовать с бароном Винклером? – первым заговорил сыщик.

– Да, я барон Винклер, – немного удивившись, ответил тот и потом тихо добавил: – А вы разве знаете меня?

– Совсем недавно я видел вас на балу в Питтсбурге. Услышав это, Винклер изменился в лице, хотел что-то сказать, но остановился, поскольку появился какой-то человек. Это был негр Том, лакей Пинкертона, который принес кофе. Его добродушное лоснящееся лицо расплывалось в улыбке, сверкающей белизной крепких зубов.

– Не угодно ли, сэр, чашечку кофе? – спросил сыщик Винклера, и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Вы, может быть, не привыкли пить кофе в такую жару, но совсем недавно доктора выяснили, что холодная вода, а тем более виски – менее полезны человеческому организму во время зноя, нежели горячий кофе.

Винклер молча, слегка кивнув головой, придвинул чашку кофе. Когда Том ушел, Винклер сначала неуверенно, потом довольно бойко заговорил:

– После этого бала у графини Клервиль в моей жизни произошел перелом. Дело в том, что раньше я был влюблен, безумно влюблен, признаюсь вам, в одну русскую девушку, которая поселилась в Соединенных Штатах всего два года назад, со своей матерью. Из бедной семьи, но хорошо образована, говорила на трех языках и была великолепно воспитана. Имя ее… Впрочем, оно вам ни о чем не скажет.

– Анна Любимова, – произнес сыщик.

– Однако, вы хорошо осведомлены, мистер Пинкертон! Итак, мы любили друг друга, и мне казалось, что я никогда не смогу променять любовь к ней на другую. Но питтсбургский бал показал обратное. Там меня познакомили с некой Сюзанной Гренье, которая по темпераменту и внешности была полной противоположностью Анне. Правда, они хороши обе, но каждая по-своему. Анна – тиха, скромна, если хотите, даже немного наивна. Сюзанна – довольно пылкая женщина, и ее пикантность свела с ума не одного мужчину. Анна – голубоглазая блондинка. Сюзанна – жгучая брюнетка, типичная дочь южной Франции. И так далее. Стоит ли говорить, что я попал под очарование Сюзанны, забыв все на свете и думая только о ней. Конечно, вы можете решить, что у меня непостоянный характер. Да, скорее всего, так оно и есть, но в этом нет ничего удивительного: мой отец по происхождению англичанин, но мать – француженка. Впрочем, ближе к делу. За очень короткое время я близко сошелся с Сюзанной Гренье, и дело шло к свадьбе, но вдруг неделю тому назад она бесследно исчезла…

При последних словах голос Винклера дрогнул и, чтобы скрыть свое смущение, он небрежно начал что-то чертить на песке, напевая какой-то веселенький мотивчик. Разумеется, Нат Пинкертон великолепно понимал, что у Винклера происходило на душе.

– И это все? – спросил сыщик.

– Нет, это не все, – ответил барон и дрожащими руками вынул из бумажника фиолетовый конвертик, в котором было письмо.

В этот момент Боб Рулапд незаметно наклонился к Пинкертону и шепнул ему на ухо:

– Уокинг!

Пинкертон согласно кивнул головой и взял у Винклера письмо.

Оно содержало следущее:

«Многоуважаемый барон!

Если Вы хотите увидеть свою невесту и вновь быть с ней, ровно через две недели после получения сего письма опустите конверт с пятью тысячами долларов в дупло старой сосны у часовни близ города Линкольн в штате Небраска.

Уважающий Вас Уокинг.

P.S. Вмешательство полиции будет бесполезным, уверяю Вас. Об атом Вы должны помнить, если питаете хотя бы капельку любви к своей невесте.»

– Когда вы получили это письмо? – спросил сыщик.

– Позавчера утром.

– Несмотря на постскриптум, вы все же обратились ко мне. Что заставило вас это сделать?

– Мне посоветовал один старичок, попутчик, с которым я оказался в тот день в одном купе и которому поведал о своем горе.

– Кто из вас первым заговорил: вы или он?

– Он. Старичок спросил, почему у меня печальный вид.

– Вы хорошо сделали, что пришли ко мне. У меня к вам еще один вопрос: где и с кем жила Сюзанна Гренье?

– Она жила одна, в снятом ею особнячке на Музейной площади, как раз рядом с только что построенным театрам «Палас».

– Я очень и очень благодарен вам, сэр, за сведения. Я немедленно дам вам знать, как только начну действовать.

Сыщик и барон распрощались.

Каково же было удивление Вннклера, когда, вернувшись домой, он снова увидел на своем столе такой же фиолетовый конверт.

Распечатав его, он прочел:

«Многоуважаемый барон!

Несмотря на P.S. в моем первом письме, вы все же обратились за помощью к известному сыщику Нату Пинкертону. Дело несколько осложнилось. Впрочем, поставленные Вам условия остаются в силе.

С нижайшим почтением Уокинг.»

Глава 2
Освобождение узницы

Когда ушел барон Винклер, Нат Пинкертон обратился к Бобу Рулаиду со следующими словами:

– Итак, известный авантюрист Джеймс Уокинг, совершивший весьма ловко и довольно смело (надо отдать ему должное) кражу редчайшего калифорнийского слитка золота в горном музее города Регина, теперь перенес арену своих действий к нам, в Балтимор.

В городе Регина полиции не удалось поймать его, но, тем не менее, при совершенно необычных обстоятельствах, о которых я как-нибудь потом расскажу тебе, был сделай слепок пальцев его левой руки. Он сейчас находится у меня и может стать хорошей уликой в раскрытии преступления, связанного с Сюзанной Гренье. Он хранится в сейфе моего рабочего кабинета и является одной из ценнейших реликвий моей криминалистической коллекции.

– Конвертики Уокиига фиолетового цвета. Вы, конечно же, обратили на это внимания, начальник?

– Еще бы. Ну-с, итак, он у нас в Балтиморе.

– Что вы решили теперь предпринять, начальник?

– Займусь розыском невесты барона Винклера, пропавшей без вести Сюзанны Гренье… Меня интересует, что вы думаете о господине, попутчике барона?

– Честно говоря, затрудняюсь сказать что-либо определенное, патрон.

Нат Пинкертон ничего не ответил на это, быстро встал и направился к дому, насвистывая мелодию своего любимого вальса из «Принцессы долларов».

Навстречу сыщику вышел его второй помощник – Гайнц Мориссон. Было видно, что он чем-то сильно озабочен.

– Я должен сообщить вам нечто чрезвычайно важное, мистер Пинкертон.

– В чем дело, Гайнц?

– Уокинг в Балтиморе!

– Это нам уже известно, дорогой мой, – сказал, смеясь, Боб Руланд.

– Ну, рассказывай, в чем дело, – перебил Боба Пинкертон.

– Сегодня в вагоне поезда я вздремнул немного, а проснувшись на какой-то остановке, увидел рядом с собой сгорбленного старичка в сером клетчатом пальто, который обратился ко мне со словами: «Вы меня не узнаёте, мистер Мориссон?» – «Нет, – ответил я. – Кто же вы?» – «Я Уокинг», – и с этими словами он залился громким раскатистым смехом. Я быстро вынул револьвер и бросился к нему, но меня отвлек страшный треск разбитого стекла, как потом выяснилось, – результат брошенного кем-то камня. Когда я обернулся, Уокинга и след простыл. Я уже ничего не мог сделать, так как поезд тронулся.

– Сыщик всегда должен быть начеку, – нравоучительно заметил Пинкертон.

На следующий день к великому сыщику опять пришел барон Винклер и принес два письма: одно – полученное от Уокинга вчера, второе – только что пришедшее от Сюзанны Грепье. В нем она писала:

«Дорогой Христофор!

Я нахожусь в подвале часовни около города Линкольн, как я случайно узнала. За мной постоянно наблюдает мой похититель. Благодаря счастливому стечению обстоятельств, мне удалось передать эту записку через крестьянского мальчика-пастуха. Дай Бог, потом смогу все рассказать подробно. Выручай.

Твоя Сюзанна».

– Что можно предпринять, мистер Пинкертон? – спросил барон сыщика.

– Вы должны остаться в Балтиморе, чтобы Уокинг или его сообщники, следя за вами, не смогли догадаться, что вы получили от Сюзанны Гренье, вашей невесты, письмо. Я же с Бобом Руландом немедленно отправляюсь в Линкольн. Мориссон переоденется и будет всюду сопровождать вас, так что вы можете не беспокоиться за свою жизнь.

– Но объясните мне, пожалуйста, одну вещь: как он мог узнать, что я обратился к вам за помощью? – спросил Винклер.

Нат Пинкертон улыбнулся.

– «Старичок» в сером клетчатом пальто, с которым вы встретились в поезде, и был Уокинг, известный авантюрист.

– И в руках этого негодяя моя невеста, – еле слышно прошептал Винклер.

Через час великий сыщик и Боб Рулаид уже сидели в купе скорого поезда, несущегося в город Омаха; там они должны были пересесть в дилижанс, чтобы попасть в Линкольн, поскольку этот город еще не имел железнодорожного сообщения с другими населенными пунктами. Добравшись до окрестностей Линкольна, сыщики покинули дилижанс и, переодевшись в небольшом сосновом лесочке в одежду рабочих, продолжили путь пешком. У первого же прохожего они спросили, где находится часовня. Тот не замедлил указать на нее.

Часовня стояла у подножия обрывистой скалы. Подойдя ближе, сыщики увидели бурную, порожистую речушку, впадавшую в Платт-ривер, приток Миссури. Перейти ее вброд было нельзя, и потому они стали искать переправу. Шагах в ста от часовни находился подвесной мостик, по которому сыщики перебрались на другой берег и подошли к часовне. Она была наглухо заперта. Штукатурка на покосившихся стенах во многих местах осыпалась, и вообще часовня имела убогий вид, она полуразвалилась и уже мало напоминала церковное строение.

Местность вокруг часовни была пустынная и скалистая. Лишь неподалеку возвышались сосны, одна из которых выделялась своей причудливой формой и зияющим дуплом.

– Вероятно, это и есть та самая сосна, – шепнул Пинкертону Боб Руланд.

Нат Пинкертон в знак согласия кивнул головой и стал осматривать часовню. Вдруг он тихо присвистнул, заметив не плесени одной из досок, которыми было забито окно, свежий отпечаток мужской руки. Он, несомненно, как сразу заключил Пинкертон, принадлежал Уокингу.

Затем он сделал еще одно, не менее важное открытие: дверь часовни открывалась довольно странным способом: сначала ее надо было приподнять, повернуть ручку, а потом отодвинуть в сторону.

Нат Пинкертон оставил Боба снаружи, а сам, лишь слегка приоткрыв дверь, вошел в часовню. Стены внутри были голы, лишь из одной из них перед большой картиной с библейским сюжетом висела старая, покрытая узорчатой чеканкой лампада.

Осмотрев внимательно все стены с помощью электрического фонарика, Иат Пинкертон стал изучать каменный пол и заметил в углу люк. Он бросился к нему и открыл его.

Вниз вела каменная лестница. Когда сыщик стал спускаться но пей, наверху вдруг что-то щелкнуло и люк захлопнулся. Сыщик посмотрел вниз и увидел поразительной красоты женщину, забившуюся в угол грязного и темного помещения, в котором сильно пахло гнилью.

Это была Сюзанна Гренье.

– Не бойтесь, – сказал сыщик, – я друг Христофора Вин-клера, я пришел освободить вас.

Пинкертон кратко рассказал ей обо всем и принялся осматривать помещение: стены, пол, как и в часовне, были выстланы каменными плитами, а в стене напротив люка виднелось небольшое квадратное окошко.

За этим окошком, скорее всего, был подземный ход в пещеру, расположенную в одной из скал, находившихся около часовни.

– Через это окошко я получаю своего скудную пищу, – сообщила Сюзанна Гренье.

– Вас привели сюда через часовню? – спросил сыщик.

– Не знаю. Человек в маске, который привез меня на автомобиле к часовне, завязал мне глаза платком и втащил сюда, по каким путем он шел, я не знаю, – ответила бедная Сюзанна.

В это время в подвале зажегся электрический свет, и в окошке показалась молодая, чисто выбритая физиономия.

Сюзанна бросилась к Пинкертону, обняла его дрожащими руками и прошептала:

– Спасите, спасите меня, ради Бога, мистер Пинкертон! Это – он!

– Добрый день, дорогой Нат! – крикнул сыщику незнакомец. – И вы, если не ошибаюсь, не прочь провести время в заточении?

Нат Пинкертон, бросившись к люку, попытался открыть его, но безуспешно.

В этот момент электричество погасло; темноту помещения теперь рассеивал лишь тускловатый свет фонаря сыщика.

– Не трудитесь, мой дорогой, – продолжал между тем незнакомец, – люк открывается лишь сверху, не будь я Уокинг! А пока прощайте! Я направляюсь в Балтимор.

– Что же нам теперь делать? – спросила в испуге несчастная девушка.

– Ждать, – хладнокровно ответил сыщик, надеясь на Руланда, находившегося около часовни.

«Надо ему как-то дать знать о нас», – подумал Пинкертон. Но наверху уже послышался лязг, люк приоткрылся, и на фойе слабых солнечных лучей показалась голова Боба Руланда.

– Не спускайся сюда, – крикнул великий сыщик, а затем помог Сюзанне Гренье взобраться по лестнице.

– Какая миленькая, – сказал Боб Пинкертону, когда увидел девушку.

– Ты отлично поступил, поторопившись освободить нас, – ответил ему сыщик, – там, внизу, не слишком-то хорошо.

Что же касается Уокинга, то оба сыщика решили пока не пускаться на розыски, поскольку несчастную девушку надо было срочно доставить к ее жениху – барону Христофору Винклеру.