Текст книги "Король сыщиков"

Автор книги: Автор неизвестен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 41 страниц)

Завязалась отчаянная борьба, преимущество в которой, при небывалой силе и ловкости сыщика, было бы, вне сомнений, на стороне Пинкертона, если б не продолжительное пребывание в воде, потребовавшее от него огромной затраты энергии. Правда, то пространство, которое отделяло сыщика от судна разбойников, он проплыл, не тратя сил, крепко уцепившись за корму одной из моторных лодок. Иначе ему не удалось бы достигнуть «Примрозы» одновременно с ними, но все-таки напряжение и холодная вода значительно ослабили силы Пинкертона.

Он не мог сразу одолеть противника, крик которого привлек внимание других разбойников. Пять-шесть человек тут же сбежали вниз, и через минуту Нат Пинкертон, получив несколько сильных ударов по голове, потерял сознание.

Глава III
Успехи Боба

Боб Руланд, исчезнув под водой, проплыл несколько метров, не показываясь над поверхностью, а затем осторожно вынырнул. Услышав страшный рев негодяя, боровшегося с Пинкертоном, молодой сыщик понял, что начальнику не удалось скрыться.

В первый момент Боб хотел броситься на помощь, но потом сообразил, что он один все равно не осилит преступников. Следовательно, надо получить подкрепление с берега, и Боб взялся за исполнение плана Пинкертона.

Дело было нелегкое – завладеть одной из моторных лодок, – тем более, что молодому сыщику предстояло действовать одному. Но другого выхода не было, поскольку жизнь Пинкертона находилась в опасности.

И Боб быстро, с новой силой, пустился вплавь навстречу моторной лодке с прожектором, луч от которого сравнительно редко попадал на молодого сыщика; и он устремился прямо на киль, медленно разрезая все еще высокие волны.

Боб поравнялся с лодкой. Луч прожектора падал справа, поэтому он, проплыв мимо киля, стал придерживаться левой стороны, пока не достиг кормы.

Тут сыщик уцепился за борт лодки и влез в нее, оказавшись перед будкой со стеклянными оконцами, в которой находилась машинная часть.

Оконца оказались зашторенными, чтобы свет не пробивался наружу, но Боб сквозь щель разглядел стоящего за рулем матроса лет двадцати.

Сыщик осторожно обошел будку вокруг, потом продвинулся к середине лодки, где находился прожектор, которым управлял второй матрос, а третьего увидел впереди – он сидел с подзорной трубой.

Боб вытащил револьвер и, готовясь нанести удар рукояткой, подошел сзади к матросу, стоявшему у прожектора.

– Нет никакого смысла в наших поисках, – ворчал тот. – Пинкертон давно уже утонул!

– Конечно! – ответил матрос, сидевший с подзорной трубой. – Я и не особенно стараюсь! Патрик, кажется, боится этого сыщика больше, чем черта!

Боб изо всей силы ударил намеченную им жертву рукояткой револьвера по голове, и разбойник тотчас же рухнул. Сыщик быстро нажал на кнопку прожектора и погасил его.

Второй разбойник, оглянувшись, крикнул в темноту:

– Дьявол тебя возьми, Мартен! Что ты делаешь? Зачем ты выключил прожектор?

Он сделал шаг вперед.

Тогда Боб, как тигр, одним прыжком настиг его; разбойник остолбенел, испугавшись от неожиданности; удар неизвестного противника сшиб его с ног.

Справившись уже с двумя, Боб направился к машинному отделению. Теперь не было необходимости особенно осторожничать; и он, открыв дверь, крикнул:

– Руки вверх!

Увидев направленный на него револьвер, разбойник немедленно сдался. Боб счел необходимым обезопасить себя и от этого негодяя. Он быстро схватил стоявший рядом железный прут и ударил дрожащего, как осиновый лист, преступника. Тот упал, а Боб, собрав силы, поднял его и вынес из машинного отделения. Посветив небольшим фонариком, сыщик нашел веревки и связал разбойников.

Они лежали в передней части лодки рядом, беспомощные, с кляпами во рту. Боб вздохнул с облегчением. Все произошло быстрее, чем он ожидал. Борьба длилась лишь несколько секунд, и моторка с той же скоростью скользила по волнам.

Боб поспешил в машинное отделение. У него был некоторый опыт в управлении подобными лодками, и он быстро освоился. Повернув руль, сыщик направился к отдаленной пристани, а поскольку он выбрал наибольшую скорость, то маленькое судно полетело по волнам, как стрела.

Лодка скрипела и стонала, разрезая высокие пенистые волны, весь корпус ее дрожал. Машина была отличной конструкции и большой мощности.

Не прошло и часа, как показались береговые огни, и вскоре Боб причалил к молу. С его лодки раздался пронзительный гудок, на который сбежались сторожа. В тот момент, когда появился начальник пристани, подъехали полицейские лодки, в том числе одна канонерская, прибывшая в Порт-Рован из штата Онтарио накануне.

Все население пришло в необычайное возбуждение, как только разнеслась весть о разбойниках, тем более когда узнали, что они пользуются пароходом «Примроза», который привыкли видеть у пристани как самое обычное коммерческое судно.

Полиция телеграфировала в управление о необходимости ареста богатого судовладельца Соломона Брауна, как предполагаемого соучастника разбоев.

Вскоре после прибытия Боба в гавань Порт-Рован по озеру протянулась целая флотилия. Впереди шла канонерская лодка, за ней – несколько торговых судов, также оснащенных пушками, а замыкали флотилию полицейские лодки.

Разбойники не смогли бы устоять против такой силы.

Но обо всем, что происходило в гавани Порт-Рован, они были осведомлены, поскольку из моторной лодки, подъехавшей к пустынной части пристани, на берег вышли два разбойника, чтобы разведать, удалось ли спастись Пинкертону, которого они все еще искали, не подозревая, что он находится на «Примрозе».

Еще до появления на пристани Боба, слившись с возбужденной толпой, разбойники узнали о грозившей им опасности. За полчаса до того, как флотилия вышла на борьбу с «Примрозой», разбойники, быстро отчалив, поспешили предупредить своих.

Глава IV
Рядом со смертью

Вскоре после того, как в маленькой каюте «Примрозы» разбойники повалили и связали Ната Пинкертона, появился их главарь Патрик. Он зверски рассердился, узнав, что первый пленник убежал. Но стал немного спокойнее, когда рыжий Билли, очнувшись, приподнялся над связанным Натом Пинкертоном и громко воскликнул торжествующим голосом:

– Да вы знаете, кто здесь у нас?!

Он вскочил на ноги и нагнулся над беспомощным сыщиком, открывшим в этот момент глаза.

– Кто же это? – заревел Патрик. – Кто этот негодяй, который освободил первого пленника, но зато попался сам?

– Нат Пинкертон! – воскликнул Билли хриплым голосом.

– Нат Пинкертон?! – повторили все присутствующие, и бешеная злоба Патрика превратилась в сатанинскую радость. Пнув связанного сыщика ногой, он радостно закричал:

– Нат Пинкертон! Нат Пинкертон! Мы поймали самого знаменитого сыщика на свете. Нам очень повезло! Потопи мы еще хоть сто торговых и полицейских судов, такого сыщика уже больше не найдется. Пинкертон наш! Вот это праздник! Проклятая ищейка, мы тебе устроим достойненькую смерть!

Нат Пинкертон улыбнулся.

– Смотрите, как бы не вышло наоборот! Не торжествуйте прежде времени!

Патрик опять пнул его ногой.

– Ты думаешь, твой сбежавший от нас помощничек спасет тебя? Нет, нет! Теперь мы будем очень внимательны! Шесть человек останутся здесь сторожить… Эй, дайте сигнал лодкам, чтобы возобновили поиски первого сыщика. Не может быть, чтобы он добрался до берега вплавь. Если мы его не поймаем, он утонет конечно!

Пинкертон мысленно согласился с последней фразой, произнесенной главарем шайки разбойников, но тем не менее его еще не покидала надежда на спасение Боба. Ведь тот знал план Пинкертона, как можно добраться до гавани, и великий сыщик почти не сомневался, что его помощник попытается завладеть одной из моторных лодок. Тем более, что прошло уже порядочно времени, а молодого сыщика так и не поймали. Поразмышляв, Нат Пинкертон окончательно уверился в том, что Боб продвигается в сторону Порт-Рована.

Пинкертона, как и Боба, привязали к столбу и оставили под присмотром шести человек.

Джон Патрик решил показать этому сыщику. Он втайне всегда боялся, как бы Нат Пинкертон не появился на озере Эри и не взялся за всю его шайку. Хорошо зная о необычайных способностях Пинкертона, постоянно слыша о его успехах, Патрик всегда был в напряжении.

Но теперь негодяй торжествовал, а с ним и вся его шайка.

– О, как мистер Браун обрадуется, когда узнает, что мы устранили самого Ната Пинкертона! – говорил Джон Патрик своим сообщникам. – Через час нам надо сняться с якоря, и там, на середине озера, мы расправимся с этим легавым. Я уже подумал, каким способом отправить его на тот свет; он у нас долго помучается в предсмертном страхе, привязанный к жерлу пушки! Вот тогда мы на него посмотрим!

Разбойники выразили одобрение злодейской выдумке своего главаря громким хохотом. Они немедленно притащили виски, и в каюте Патрика началась дикая попойка в предвкушении предстоящего издевательства над своим врагом.

Так прошло больше часа. Наконец, Патрик приказал поднять якорь, и пароход направился на середину озера. В этот момент послышался двойной гудок моторной лодки, мчавшейся от берега. То был сигнал о грозящей опасности и весьма важных новостях.

Через несколько минут лодка подошла к пароходу. Патрик был вне себя, когда один из прибывших на ней, еще поднимаясь по лестнице, крикнул хриплым от волнения голосом:

– Все пропало! Приближается целая флотилия, чтобы захватить «Примрозу»!

В ответ раздались злобные вопли. Патрик, придя в сильное возбуждение, схватил за горло поднявшегося на борт и начал трясти его.

– Это неправда! Ты врешь! – ревел он в исступлении.

Но это состояние у него продолжалось недолго, он вскоре утих и начал подробно расспрашивать прибывших на лодке разбойников обо всем, что они видели и слышали в Порт-Роване.

– Вперед! Полным ходом! – скомандовал Патрик с налившимся кровью лицом, когда они закончили. – Дальше, на середину озера! Придется пожертвовать «Примрозой», но сначала надо уничтожить Пинкертона! Тащите его к пушкам! Откройте люки и направьте в них жерла! На середину палубы несите динамит со взрывным снарядом! Пускай эти собаки взлетят на воздух, если смогут подняться на «Примрозу»!

Вся шайка разбойников тотчас взялась выполнять указания своего главаря. Нат Пинкертон слышал каждое слово Патрика. Его отвязали от столба и потащили на носовую часть судна, по бокам которого стояло по три пушки.

Расположенные перед ними люки были устроены так хитро, что, когда они были закрыты, их почти невозможно было заметить. Разбойники поспешили их открыть.

Патрик в диком бешенстве набросился на Пинкертона и кулаком нанес ему сильный удар по лицу.

– Это ты во всем виноват, собака! – хрипел он. – Ведь это ты придумал, как завладеть нашей моторной лодкой, и рассказал об этом своему помощнику.

Пинкертон хладнокровно кивнул головой.

– Да, я!

– За это ты поплатишься! – закричал Патрик. – Вперед! Заряжайте пушку картечью! – отдал он команду.

Пинкертон видел, как зарядили пушку.

Злодеи, злобно смеясь, привязали его так, что живот оказался перед самым жерлом.

Когда все приготовления были окончены, в запал вложили фитиль, конец которого спускался на палубу. Патрик, зажигая его, с гадкой усмешкой посмотрел Пинкертону в лицо и сказал с дьявольским злорадством:

– Выстрел будет через несколько минут. Посмотри, как искра поднимается вверх! И если ты сможешь теперь освободиться, я брошу все и повешусь на первой осине!

Потом Патрик крикнул:

– Эй, вы, идем! Всем в лодки! Зажгите фитиль под динамитом! Чтобы через час, когда флотилия подойдет к нам, все взорвалось.

Разбойники, посылая по адресу Пинкертона всякого рода злые насмешки, направились к открытому люку. Патрик шел последним, он, подтащив к люку лестницу, все с той же усмешкой заглянул в него.

– Отправляйся в пекло, собака сыщик! – крикнул он Пинкертону.

Пинкертон смотрел на пламя, успевшее уже подняться до половины высоты пушки, заряженной картечью, которая должна разорвать его тело на куски.

Джон Патрик исчез, как и остальные разбойники, но еще слышны были отдельные возгласы. Наконец раздался шум моторов. Преступники уплыли, бросив «Примрозу» на произвол судьбы.

Нат Пинкертон остался один. Великий сыщик был ошеломлен. Но, собрав волю в кулак, он преодолел охвативший было его страх. Он понимал, что нельзя терять ни секунды, надо быстро сообразить, как найти выход из этого, по-видимому, безвыходного положения.

Горькая улыбка появилась на его крепко сжатых губах: он не видел средств к своему спасению! Пинкертон не сводил глаз с фитиля: огонь уже достиг того места, где шнур касался пушки. Еще четыре минуты – и его разорвет на части…

В отчаянии он со страшной силой рванул связывавшие его веревки, стараясь придвинуть к себе ту петлю, которая надета на дуло пушки и к которой прикреплены его руки, и почувствовал, что это ему может удастся.

Но слишком мало времени у него оставалось, только три минуты – он не сможет освободиться! Негодяи это знали! Он погиб. Мысли Пинкертона путались, он закрыл глаза… Дрожь пробежала по телу, холодный пот выступил на лбу…

Он опять открыл глаза. Пламя находилось в пяти сантиметрах от запала. Еще две минуты, и все будет кончено. В этот страшный момент обычное хладнокровие покинуло сыщика: его пронзила предсмертная судорога.

Еще минута! Он уже находился в состоянии того страшного нервного напряжения, которое близко к помешательству, как вдруг гениальная мысль мелькнула в его голове. Надо плюнуть! Просто сильно плюнуть и потушить таким образом пламя!

Но рот у него весь пересох – слюны не было. О, где же взять какую-нибудь жидкость!

Он вскрикнул… Он все же нашел средство, и к нему вновь вернулось хладнокровие. Не обращая внимания на сильную боль, он стал кусать язык зубами. Рот его моментально наполнился кровью, а в следующий миг сыщик выплюнул красную темную жидкость на запал. И еще раз, и еще раз!

Пламя уже находилось на расстоянии всего одного сантиметра от запала. Взрыв произошел бы через несколько секунд. Но полилась кровь, послышалось легкое шипение, и на месте пламени появилось крошечное облачко белого пара.

Пламя погасло – опасность миновала!

Нат Пинкертон глубоко вздохнул и почувствовал, как тело его наполняется новой силой. Он стал нетерпеливо рвать и дергать во все стороны опутывающие его веревки, пока ему не удалось наконец отодвинуться от пушечного жерла. Вот он уже свободно поворачивается, вот сбрасывает веревку с туловища, а потом освобождает и руки. Он начал действовать с быстротой молнии, крепко сжав губы, чтобы кровь не вытекала изо рта.

Одним прыжком поднявшись наверх, сыщик пробрался через люк на середину судна, схватил подложенный под динамит горящий фитиль и моментально вернулся с ним к заряженной пушке. Он направил ее на плывущие одна за другой лодки, в которых сидели разбойники, потом поднес горящий фитиль к запалу.

Результаты раздавшегося выстрела были потрясающими: две лодки разбились вдребезги и пошли ко дну, у третьей были повреждены руль и винт, и она не могла продолжать свой путь. Раненные и уцелевшие разбойники устремились к ней, чтобы уцепиться за нее, но большинство негодяев были убиты.

Разбойники оказались обезоруженными, и когда через полчаса их стали арестовывать, они сдались без всякого сопротивления.

Ната Пинкертона нашли на «Примрозе» возле пушки – он лежал без чувств. Потеря крови из перекушенного наполовину языка привела к обмороку.

Шестнадцать оставшихся в живых разбойников, в том числе и Патрика, отправили в Эри, где в скором времени все они были преданы суду – вместе с Соломоном Брауном, богатым судовладельцем, который, как подтвердилось, был главным в этой разбойничьей шайке.

Брауна, Патрика и еще нескольких приговорили к смертной казни, остальных, включая и Тома Рейли, – к долгосрочному тюремному заключению.

Нат Пинкертон полностью вылечился от травм, полученных на «Примрозе». Во всех окрестностях озера Эри его славили как героя и освободителя; в честь его и Боба, верного помощника знаменитого сыщика, на побережье были устроены всевозможные празднества.

А потом Нат Пинкертон и Боб вернулись в Нью-Йорк, где их ждали уже новые, не менее интересные и не менее опасные дела.

ГНЕЗДО ПРЕСТУПНИКОВ ПОД НЕБЕСАМИ

Глава I
Синий зонтик

В пасмурный осенний день 18… года по Бродвею, главной улице Нью-Йорка, шло двое мужчин, из которых один был до того смешон, что прохожие останавливались и с улыбкой глядели ему вслед.

Невысокого роста толстяк, лет пятидесяти, был одет в светлый, клетчатый костюм и красный, вышитый желтыми цветами жилет, с толстой золотой цепочкой.

На коротких ногах, упрятанных в сапоги с громадными голенищами, звенели шпоры, а на голове красовалась мягкая, широкополая шляпа. Лицо толстяка круглое, бритое, красное, говорило, что этот человек не знал нужды. В правой руке, унизанной дорогими перстнями, он нес невероятной величины зонтик, крытый синей, шерстяной материей, с необыкновенной ручкой, напоминавшей толстый конец дубины.

Владелец этого своеобразного зонтика, по-видимому, не замечал, что его синее чудовище привлекало насмешливые взгляды прохожих, и что порою слышались довольно насмешливые замечания.

Наружность другого мужчины не бросалась в глаза. Головой выше своего товарища, худощавый, с бледным лицом, окаймлявшимся черной бородой, он был одет в простой, темный костюм, а в руке держал солидную трость.

Он и не думал потешаться над своим спутником, привыкнув к эксцентричностям приятеля, которого ценил и уважал.

Когда они дошли до Цедар-стрит, толстяк вдруг остановился.

– Стой, Джоэ Риджерс! – воскликнул он. – Вот мы и дошли! А чтобы попасть на Западную улицу, придется свернуть, вероятно, на запад!

– Правильно, Джон Сеймур! – ответил худощавый. – На углу Цедар-стрит и Западной улицы находится тот «небоскреб», в двадцать четвертый этаж которого ты намерен подняться.

Они завернули на Цедар-стрит и вскоре дошли до цели.

Там возвышалось так называемое «Строение Западной улицы», одно из удивительнейших зданий, которых теперь в Нью-Йopке много и которые народ прозвал «небоскребами». Они строятся таким образом: сначала возводится остов из стальных и железных балок, высотою в несколько сот футов, а затем заделывается и облицовывается мрамором, гранитом, камнем или кирпичом.

В этих «небоскребах» нет жилых квартир; они сверху до низу заняты многочисленными конторами, в которые попадают при посредстве подъемных машин.

– Я подожду тебя внизу, Джон! – сказал Джоэ Риджерс, когда они остановились у подъезда.

– Хорошо! Да пройдем-ка вон в тот ресторанчик напротив! Я, предварительно, тоже хочу хватить рюмочку, и после зайду за тобой сюда же. А если дело состоится, то мы уже как следует вспрыснем его!

Джон Сеймур взял приятеля под руку и потащил на другую сторону улицы, в ресторан. У буфета они выпили по рюмке, а затем сели у одного из столиков.

Сеймур пошарил у себя в боковом кармане, достал номер «Вечерней Почты», и ткнул пальцем, в очеркнутое синим карандашом, объявление, гласившее:

ПРОДАЮТСЯ:

две, красиво расположенные, фермы, в окрестностях Гундингтона, штат Пенсильвания. Цена умеренная, условия выгодны. Подробности у уполномоченного агента, Иосифа Гартона, «Строение Западной улицы», 24-ый этаж, комната № 224, в Нью-Йорке.

Джон Сеймур прочитав объявление, записал номер конторы агента Иосифа Гартона, затем сложил газету и сказал:

– Видишь ли, дорогой Джоэ, я ужасно рад, что снова сделаюсь фермером! Оно, конечно, весьма приятно, им вдоволь денег, ничего не делать и жить беззаботно. Но работать все-таки следует! Бездельничая целыми днями, является дурное настроение, недовольство и… видишь, уж я начал брюзжать! Когда же у меня будет ферма, я снова оживу, и ко мне вернется прежняя веселость и жизнерадостность!

Положив газету в карман он поднялся с места, заботливо взял свой зонтик и сказал:

– Думаю, что через полчаса я вернусь!

– Буду ждать, тебя! – ответил Риджерс и взял какой-то журнал.

Он посмотрел Джону Сеймуру вслед, пока тот не скрылся в подъезде громадного здания, а затем погрузился в чтение.

Так незаметно прошел целый час.

Риджерс взглянул на часы.

– Черт возьми! Прошел час с лишним, а Джон все еще не возвращается! Длинные же они там ведут переговоры.

Он потребовал еще кружку пива и, не отрывая глаз, смотрел на подъезд < <небоскреба», у которого непрерывно толпился народ.

Его приятель, Сеймур должен был выйти оттуда с минуты на минуту.

Но минуты проходили, а Сеймур не появлялся.

Наконец Джоэ Риджерс расплатился, вышел из ресторана и стал ходить, взад и вперед, у подъезда, тщетно ожидая возвращения приятеля!

Он снова взглянул на часы. Прошло уже три часа с тех пор, как тот вошел в «Строение Западной Улицы».

– Уж не случилось ли с ним чего-нибудь? – подумал Риджерс.

С этой целью, он вошел в подъезд и, по одной из многочисленных подъемных машин, поднялся в 24-ый этаж, помня номер комнаты, куда отправился Джин Сеймур.

Пройдя по длинным коридорам, он, наконец, нашел комнату № 224. На двери была прибита маленькая медная дощечка с надписью: «Иосиф Гартон, агент».

Джоэ постучался и открыл дверь.

Он очутился в светлой комнате. Справа, за письменным столом, сидел стройный, хорошо одетый мужчина, с темными усами. Слева стояла конторка, за которой занимался бледный молодой человек, с бритым лицом.

Рядом с письменным столом, стояло кресло с широкой спинкой предназначавшееся для посетителей.

При входе Джоэ, стройный мужчина в усах поднялся ему навстречу и вежливо спросил:

– С кем имею честь говорить? Чем могу служить?

При этом он отвесил низкий поклон.

– Вы мистер Гартон? – спросил Джоэ Риджерс.

– Да, это я!

– Видите ли, я пришел, чтобы справиться, не здесь ли мой приятель, м-р Джон Сеймур?

– М-р Сеймур? – как бы припоминая, спросил Гартон.

– Вы должны помнить его! – сказал Джоэ. – Он заходил нисколько часов назад, чтобы переговорить с вами, относительно приобретения фермы в Пенсильвании, о которой помещено объявление в «Вечерней Почте!»

Тут обернулся конторщик.

– Вероятно, вы говорите о господин, в светлом клетчатом костюме? – спросил он.

– Вот, вот! Именно о нем я и говорю!

– Теперь я припоминаю! Извините, но за эти последние часы у меня перебывало столько посетителей, что я не могу сразу припомнить каждого в отдельности! Верно, верно, – это был м-р Джон Сеймур! Вы ищете его?

– Конечно! Он до сих пор не вышел из этого здания, а ведь я его ожидаю уже часа три!

– Быть не может! Этот господин пробыл у меня не более получаса, дело не состоялось, и он сейчас же ушел. Он говорил, что у него есть еще другие дела в Нью-Йopке!

Вдруг взгляд Джоэ упал в угол между, письменным столом и окном. Там стоял большой, синий зонтик.

Риджерс тотчас же громко и уверенно воскликнул:

– Я вам не верю! М-р Сеймур здесь! Вы только не хотите признаться в этом!

– Послушайте! – вскипел Гартон. – По какой причини я стану обманывать вас?

– Я вижу, вон тот, зонтик! Джон Сеймур хранить его, как старое семейное достояние и никогда не оставил бы его здесь! Если он куда-нибудь уходит, то прежде всего, вспоминает о зонтике и, за долгие годы моего знакомства с ним, не бывало, чтобы он, хоть раз, забыл свой зонтик! Скажите же мне, наконец: где мой приятель?

– Я уже сказал вам, что он ушел!

– Я не верю вам!

– И не нужно! Какое мне дело до вашего Джона Сеймура? Неужели вы думаете, что этот смешной толстяк настолько мне нравится, что я захочу завладеть им?

Но Джоэ Риджерс не поддавался.

– Но зонтик! – твердил он. – Зонтик! Джон никогда не забывает своего зонтика! Скорее провалится небо!

Агент похлопал своего служащего по плечу:

– Что вы на это скажете, Билл Эверет?

– Что же я могу сказать? – осклабясь, ответил тот. – Глупая история, больше ничего!

– Вот именно! Но позвольте, мистер, если вы уверены, что ваш приятель так высоко ценит этот зонтик, он наверно, вернется за ним! Может быть, вы пока присядете?

И Иосиф Гартон указал рукой на кресло, с высокой спинкой, стоявшее рядом с письменным столом.

Джоэ сильно волновался и им, почему-то, овладело непонятное недоверие к агенту и его служащему.

– Нить! – резко произнес он. – Я уйду! С моим приятелем случилось какое-нибудь несчастье! Может быть полиции удастся выяснить это дело!

– Вы никак угрожаете мне? – воскликнул Гартон и со свирепым видом, подошел к Джоэ, яростно сверкнув глазами.

– Зачем мни грозить вам? – возразил Риджерс. – У меня нет для этого основания! Дайте мне зонтик!

– Нет, зонтика я вам не дам! Если хотите, ждите здесь вашего приятеля!

И Гартон схватил Риджерса за пиджак, пытаясь усадить в кресло.

Но Джоэ вырвался и пошел к двери.

– Подождите! – в один голос крикнули ему вслед Гартон и Эверет, но Джоэ уже успел открыть дверь и выйти.

– За ним! – прошипел агент.

Эверет моментально схватил шляпу и побежал за Риджерсом, который, в это время, входил в подъемную машину, чтобы спуститься.

Джоэ и не подозревал, что Эверет незаметно стал следить за ним.