Текст книги "Скальпель против магии (СИ)"

Автор книги: Аргус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Купцы второй гильдии обладали средним капиталом от двадцати до пятидесяти тысяч рублей, могли владеть речными судами и заводами, также освобождались от телесных наказаний, но не имели права вести внешнюю торговлю.

Купцы третей гильдии, стояли ниже всех с капиталом от восьми до двадцати тысяч рублей, занимались только мелкой розничной торговлей, содержали трактиры и лавки.

– Она же не аристократка, – отрезала Елецкая, – магия не поможет! Рана рваная, если Эфиром затягивать – мясо узлом завяжется, багровый рубец на пол-лица останется, девка уродом будет! На лице слишком нежная кожа. Магия ускоряет деление клеток, но не умеет сопоставлять края. Ткани стянутся уродливым валиком. Мой дар тут сделает только хуже. Но с нами земской лекарь. Пусть он покажет, что может!

– Так он же зашьет ее как мешок рваный! Куда ей потом с таким шрамом на лице замуж выйти? Только если на приданое польстятся! – опечалился отец. При этих словах его дочка тихонько завыла. Лиза, девятнадцатилетняя купеческая дочка, писаная красавица, сейчас была мертвенно-бледна. Её лицо, рассечённое от правого виска, через всю щеку и до самого подбородка, было закрыто окровавленным полотенцем. Для девки на выданье такой шрам – это приговор. На всю жизнь калека, ни один приличный человек замуж не возьмет.

Лекарь подошел к девушке. Его многолетний опыт хирурга среагировал мгновенно – никакой паники, только сухой расчет.

– Дуняша! Девушку в процедурную. Купец остается в приемной. В процедурную можно зайти только Голове и ее Светлости. Но в халатах, бахилах и марлевых масках на лицах. Стоим в сторонке, смотрим и молчим.

Купец Артамонов попытался было перечить:

– Батюшка, да как же вон?! Я отец…

– Молчать! – рявкнул Зубов так, что первогильдейный купец сразу замолчал.

Дуняша повела стонущую девушку в процедурную и посадила в кресло со спинкой. Потом вышла и подала княжне и Голове халаты, матерчатые бахилы и марлевые маски. Купец остался в приемной. Иван Петрович переоделся и вошел в процедурную, где стал тщательно мыть руки. Гости молча стояли в сторонке и с удивлением смотрели на все, что он делал.

– Руки мыть! – ледяным тоном скомандовал хирург, – Дуняша, готовь инструменты. Кокаин пятипроцентный, шприц Праваца с тонкой иглой. Шёлк номер ноль на режущей игле. И конский волос жеребца-альбиноса, из третьей банки.

Потом он подошел к Лизе и аккуратно убрал полотенце с лица девушки. Рана была страшной – зияющая, рваная, длиной около двенадцати сантиметров, рассекшая подкожную клетчатку до самой фасции. Кровь продолжала сочиться, заливая шею. Лиза тихо, жалобно скулила от дикой боли. Елецкая и Голова не сдержали возгласы ужаса.

– Тихо, девочка, тихо, – мягко произнес Иван Петрович, и его пальцы с ювелирной точностью начали исследовать края разреза. Его газа вдруг увидели всю сеть кровеносных сосудов лица девушки и нервов. Сосуды светились красным горячим светом, а нервы матовыми пучками. Они увидел разорванные порезом сосуды и капилляры, из которых сочилась кровь, – Главное, то что мимические нервы и выводной проток околоушной железы целы. Остальное соберем. Дуняша, кокаин.

Глава 9. Первая операция и разоблачение.

Дуняша подала доктору изящный стальной шприц с поршнем. Внутри него была прозрачная жидкость – чистейший гидрохлорид кокаина, который лекарь выкупил у провизора. В эту эпоху кокаин считался лишь дорогим порошком от насморка, но Зубов уже знал, это первый в истории человечества мощнейший местный анестетик.

– Сейчас будет немного больно, Лиза, потерпи, – предупредил хирург.

Тонкая игла вошла в живую ткань у верхнего края раны. Зубов начал медленно, веером, вводить раствор по всей длине рассеченных тканей, делая инфильтрационную анестезию. На глазах у изумленной Алины багровая, воспаленная кожа вокруг раны начала стремительно бледнеть. Кокаин сузил сосуды, останавливая мелкое кровотечение.

Через три минуты Лиза вдруг затихла. Её заплаканные глаза удивленно округлились.

– Доктор… – прошептала она сорванным голосом. – Не больно. Совсем. Будто… щека чужая стала. Заморозилась.

Алина Николаевна шагнула ближе, её рот приоткрылся от удивления.

– Какое заклинание вы использовали? – выдохнула магиня. – Беззвучный ментальный блок? Где вспышка Эфира?! У Вас же выгорели магические каналы.

– Это не магия, княгиня, это фармакология, – сухо бросил Зубов, подхватывая пинцетом и скальпелем края раны. – Кокаин временно заблокировал передачу импульсов по нервным волокнам. Ближе лоток с инструментами, Дуняша. Крючки. Алина Николаевна, держите крючок вот здесь. Несильно, просто натягивайте край кожи. Вот так.

Магиня послушно взяла отполированный до зеркального блеска стальной крючок из депо.

Зубов работал как быстро и ловко. Пинцетом он бережно убирал микроскопические осколки стекла, вымывая их очень слабым раствором сулемы. Затем он взял иглодержатель с тончайшей круглой иглой, в которую был заправлен кетгут собственной варки.

– Сначала восстанавливаем внутренний каркас плоти, – комментировал Зубов для бледной, но жадно впитывающей каждое слово Алины, – Шьем подкожную клетчатку и фасцию. Если сшить только кожу, внутри останется пустота. Там скопится кровь, начнется нагноение, и лицо поплывет.

Игла мелькала, как челнок. Чистый, пахнущий йодом кетгут стягивал глубокие слои мышц. Лиза лежала абсолютно неподвижно, не чувствуя, как сталь режет её лицо.

Когда глубокие слои были сопоставлены, рана сузилась, превратившись в ровную тонкую щель. Купеческая дочка уже не выглядела уродом.

– А теперь – главное, – Зубов сменил иглу на трехгранную, режущую, и взял тонкий, упругий конский волос. – Обычный шов оставит следы – поперечные полосы. Будет похожа на матрас. Мы сделаем внутрикожный непрерывный косметический шов.

Хирург начал вкалывать иглу не сверху кожи, а изнутри – прямо в толщу дермы, цепляя её края поочередно то с одной, то с другой стороны раны, строго параллельно. Нить шла зигзагом внутри самой кожи, оставаясь невидимой снаружи.

Алина смотрела на это, затаив дыхание. Это был не хаотичный ремонт исковерканной человеческой плоти, это было восстановление исходной геометрии человеческого тела. Стежок… еще стежок. Пальцы Зубова двигались с невероятной скоростью и легкостью.

Спустя сорок минут Иван Петрович аккуратно потянул за концы конского волоса с двух сторон раны. На глазах у потрясенной княгини края двенадцатисантиметрового разреза сошлись идеально, тютелька в тютельку, поразительно ровно. На лице девушки осталась лишь тонкая, ровная розовая ниточка. Ни одного узла снаружи, ни одной проколотой дырки.

– Узлы завязываем на валиках у виска и под подбородком, – Зубов зафиксировал концы нити. – Через десять дней конский волос просто вытянем за один конец. Шрама практически не будет. Тонкая белая полоска, которую она легко за пудрит. Да, на морозе или когда она будет нервничать ее будет заметно, но тут уж ничего не поделаешь!

Он разогнул уставшую спину, стянул маску и посмотрел на Дуняшу:

– Обработать коллодием. Наложить сухую повязку. Всё, закончили. Ты – умничка!

Зубов подошел к двери и отпер её. В процедурную кубарем влетел купец Артамонов. Мужчина со страхом глянул на кресло, ожидая увидеть изуродованное лицо дочери, но Лиза сидела, слабо улыбаясь, хоть щека еще была неподвижна от кокаина.

– Папенька… – тихо сказала она. – Мне не было больно. Доктор, он просто ангел.

Панкрат Мефодьевич упал перед Иваном Петровичем на колени, и ударил поклоном:

– Иван Петрович! Спаситель! Век не забуду! Озолочу! Половину лесопилки отпишу! Всё, что скажешь, проси!

Городской Голова стоял, вылупив глаза на аккуратную рану девушки. Его руки тряслись. Задуманный им было торг от имен Управы с хирургом за «копейки на мужика» внезапно показался ему верхом глупости. Этот лекарь только что сотворил чудо, на которое не способна была вся Высшая Коллегия магов. Какую извлечь из этого пользу, нужно было еще продумать. Но чего точно не нужно было делать, так это торопиться!

Зубов хладнокровно посмотрел на стоящего на коленях купца-миллионщика, затем на Голову, а потом перевел взгляд на Алину. Княгиня медленно сняла стерильную косынку и маску, её зеленые глаза горели лихорадочным блеском. Она поняла, что у этого человека она может многому научиться. В ее голове уже зрел план.

– Лесопилка мне не нужны, Панкрат Мефодьевич, – спокойно произнес Иван Петрович Зубов, устало разминая пальцы, – я ведь врач, а не лесопромышленник. Но нам нужны деньги. Деньги для того, чтобы помочь другим, тем кто не такой богатый, как Вы, тоже получить нужную им помощь. И там дело идет не о красоте, как у Вашей дочери, а о жизни!

Купец вскочил, вытирая слезы радости, и прямо спросил:

– Сколько, Иван Петрович?

– А во сколько Вы оценивайте счастье своей дочери? – ответил лекарь.

Купец расплылся в широкой улыбке:

– Ой хитер ты, Ваше Благородие! Тебе в купеческое дело податься, умеешь торговаться! Мало дам, все скажут, жадный Артамонов! Позор на всю губернию! Не бывать такому. Жертвую тебе на такое богоугодное дело тысячу рублев!

– Вот за это спасибо, от души! Дуняша! Ты у нас казначей и кассир, прими деньги и запиши в журнале! – попросил хирург.

– Дык нету у меня с собой таких денег! – растерялся отец девушки.

– Хорошо! Забирай дочку, завтра на перевязку приедете, тогда и привезешь! – решил лекарь.

– Спасибо, Иван Петрович, мое слово твердое, купеческое! Завтра все будет! – поклялся купец первой гильдии.

– Постой! – вдруг сказал Зубов, – сумма больно велика. Ты вот, что! Завтра привезешь дочку и деньги. Дочка останется тут, я ее повязку поменяю. А ты с Евдокией Васильевной в банк поедешь и там положишь тысячу рублей на ее счет! Так будет спокойней мне тут только лихих людей не хватает, чтобы пришли! Оно кончено нам есть чем их встретить, но к чему лишний шум.

– Иван Петрович, как? Все на мой счет? – поразилась девушка.

– Ну мы тебе пятьсот рублей и так должны, а потом, ты наш казначей, тебе и деньгами ведать! Но как их тратить буду решать я! – твердо произнес молодой человек, – ну все бери свою Лизу и езжайте домой. Пару дней кушать только супы. Твердую пищу не принимать. Лиза, скоро анестезия пройдет, и начнет немного болеть. Просто потерпи!

– Кто пройдет? – не понял ее отец.

– Не кто, а что? – улыбнулся лекарь, – действие лекарства, которой боль ей сняло пройдет. Это называется анестезия.

– Вас в наш Павловск сам Господь послал! – уверенно ответил купец, – и какой великой учености Вы человек! Я и не выговорю такое слово, не то что запомнить! Спасибо! Идем моя красавица, мамка наша небось извелась уже вся! Во сколько завтра приехать можно?

– Давай завтра часов в десять утра, чтобы вы в банк до обеда успели съездить, – предложил хирург.

– Тогда до завтра! – поклонился купец, а его дочка подбежала к молодому человек и поцеловала его руку.

– Вы, доктор, мне жизнь спасли. Я уже решила, что если такой уродливый и страшный шрам у меня будет, то я в реке утоплюсь, – призналась она.

– Лизонька, ты что такое говоришь? Так ведь руки на себя наложить – это грех великий! – всплеснул руками отец.

– Лиза! – строго сказал Иван Петрович, – вот этого я одобрить не могу. Сегодня может быть это было бы и нельзя сделать, а вот завтра вполне возможно, что и можно! Никогда не сдавайся!

– Вот слушай, что тебе доктор говорит! Воистину, он божий человек! Все идем! До завтра, Иван Петрович. До свидания Ваше Сиятельство, господин Голова, и Евдокия Васильевна!

Иван Петрович Зубов едва заметно улыбнулся одними уголками губ, поворачиваясь к Дуняше:

– Ну что, Дуняша, помощница моя! Без тебя я бы не справился! Инструменты в чан. Нужно тут убраться.

– Ловко, Вы, однако с купчишкой этим обошлись! – восхитился оборотистостью лекаря Голова, когда купец с дочкой ушли, – Иван Петрович, так раз такое дело, может быть Вам от жалования отказаться и от денег из Управы за больных? В наших финансах такой дефицит! – он сокрушенно покачал головой и выжидательно посмотрел на молодого человека.

– «Воровать меньше нужно, тогда и финансы будут, шельма!» – хотел сказать доктор, но не стал, а вслух ответил, – можно и отказаться. Но тогда никого бесплатно я лечить не буду! Как говорят, даром лечиться – это лечиться даром!

– Как? – вмешалась молчавшая все время княжна, – какая отличная фраза. Нужно ее запомнить

– Дарю еще одну, – усмехнулся попаданец, – из ничего, можно получить только ничего!

– Да Вы не только искусный хирург, но еще и философ! – восхищенно произнесла магиня, тут же вызвав недовольный взгляд Дуняши.

– Понял, – вздохнул Глава, поняв, что в этот раз ему ничего не обломилось, – тогда жду Вас завтра после обеда в Управе, подпишем договор об оплате Ваших услуг. Засим позвольте отклонятся! Городские заботы требуют моего неусыпного внимания! Чувствую, что так и сгорю на государевой службе! Княжна! – он поклонился и покинул процедурную.

– Городские заботы! – передразнила ушедшего чиновника Елецкая, – пошел искать, что еще можно украсть, чего он не успел стащить!

– Полностью с Вами согласен, Ваше Сиятельство! – кивнул хирург, – сразу видно, что он первостатейный жулик.

– Можете называть меня Алина Николаевна! – милостиво позволила молодая женщина. Дуняша с грохотом поставила ведро на пол.

– Ваша помощница меня не зарежет? Я могу повернуться к ней спиной? – улыбнулась княжна.

– Если, что, то у меня рука не дрогнет! – заявила медсестра, вытирая кровь с кресла.

– Даже не сомневаюсь! – расхохоталась Алина, – даже не знаю чего Вы боитесь, Иван Петрович! С такой амазонкой, я бы скорее опасалась за жизнь тех, кто захочет к вам залезть ночью. Но шутки в сторону! – с лица Елецкой исчезла улыбка.

– Кто Вы, доктор? – в упор глядя на него спросила она.

– Иван Петрович Зубов, – усмехнулся попаданец.

– Вы кто угодно, но только не Зубов, – торжествующе произнесла магиня.

– Да, что Вы такое говорите?! – шлепнула с размаху тряпкой по креслу Дуняша, – не знаете, как лучше клинья к Ивану Петровичу подбить?

– Уймись, Евдокия Васильевна! – жестко сказала княжна, – и лучше послушай. что я скажу. Может быть после этого твои амуры улетят сломя голову!

– Вы не могли бы, Ваша Светлость, изъясняться понятнее, а то я устал после этой первой операции, с непривычки, – устало произнес, внутри весь напрягшийся попаданец. Дуняша тоже остановилась, внимательно смотря на магиню.

– Разумеется, – усмехнулась княжна, – Вы такой же Зубов, как я – Ваша медсестра.

– Не понял, – нахмурился хирург.

– Вы сделали несколько ошибок, которые меня привели к этой мысли, а окончательно я это поняла, когда изучила Вашу ауру там, на пепелище больницы, – начала Елецкая, – я хорошо знала бывшего Зубова. И знала его ауру. Это была слабая, маловольная, мелкая аура нытика, бездельника и пьяницы. Она была похожа на слизняк, бррр! – молодая женщина брезгливо передернула плечами, – он считал себя непризнанным гением, все неудачи которого связаны с происками завистников. Он ни на что не был способен, и после того, как его магические каналы выгорели после взрыва в подпольной лаборатории в Москве, он окончательно опустился на дно! Никогда я от него не слышала, ничего, что услышала и увидела тут. А его руки? Они тряслись от пьянства! Какие операции можно было делать с такими руками? А вот Ваша аура, она сильная, живая, мощная! Как сталь! Это аура кого угодно, но только не Зубова. И я готова поклясться в этом на любой комиссии Гильдии целителей!

– Это легко объяснить, – тут же нашелся попаданец, – меня в кабаке ударили по затылку кастетом. Я чуть не умер. Меня даже в морг отнесли. И мне было видение Святого Пантелеймона! Он сказал, что дает мне второй шанс начать жить заново! Избавил от пагубного пристрастия к алкоголю! И внушил много знаний и умений! Именно их я сейчас и пытаюсь внедрить! Думаю, и моя аура поэтому изменилась! Так что, если у Вас есть вопросы, то обратите их к Святому Пантелеймону.

– А незнание как получить частную практику, которую знает любой выпускник медицинской академии, кто Вам внушил? – вкрадчиво произнесла Елецкая, – думаю, в Вас переселилась чья-то душа! Возможно, даже не из нашего мира! Нам на закрытых лекциях о таком говорили!

– Иван Петрович! – сказала задумчиво Дуняша беря скальпель для ампутации в руки. Он представлял собой крупный колюще-режущий инструмент длиной тридцать сантиметров, состоящий из длинного узкого лезвия и массивной рукоятки, причем длинна лезвия составляла восемнадцать сантиметров. Выглядел он очень угрожающий, как мясницкий нож, – Вам не кажется, что ее Светлость сошла с ума? Все было хорошо, а потом она взбесилась кинулась на нас, схватила вот этот скальпель и зарезалась! Ей же было плохо на пепелище! Все это видели, даже сам Голова ее о здоровье спрашивал.

– Ты что? – искренне удивилась Елецкая, – зарезать меня хочешь?

– Ну почему, хочу? – медленно произнесла девушка, – это Вы сами изволили зарезаться! Я тебе, сучка столичная, не позволю Ивана Петровича в кутузку посадить! Ишь ты чего удумала, гадина зеленая!

– Евдокия! – поразилась ее решимости княжна, – а если он колдун иноземный? Если он только прикидывается добрым, а сам начнет тут черную магию разводить, людей прельщать, и в ересь их обращать?

– Дура ты, хоть и княжна! – убежденно ответила Дуняша, – ничего ты не понимаешь, потому, что у тебя вместо сердца женского, кристалл, наверное, магический, или вообще камень железный! Думаешь ты самая умная? То что Иван Петрович изменился я сразу поняла, без всякой твоей магии! Он и говорить стал по другому, и двигаться, и поступать. И мне он еще больше стал нравиться! Старый Зубов был барчук избалованный, его только жалеть, убогого, хотелось. А новый Иван Петрович – это настоящий мужчина! И мне он очень нравится! Вот тебя к нему и тянет, по женски, хотя ты признаться в этом не хочешь! Хочешь его погубить? Не бывать этому! Иван Петрович! Давайте, после сожжем ее в печи? Никто ничего и не узнает!

– В печи останки останутся, череп и прочее, кости так просто не сгорят, – машинально ответил думая о сложившейся ситуации попаданец.

– Так! – хлопнула в руки княжна, – Стоп! Шутка зашла слишком далеко!

– А кто сказал, что это шутка? Вползла, как зеленая змея к нам, но ничего! И на тебя будет сейчас управа! – процедила сквозь зубы Дуняша примериваясь как лучше поступить, метнуть скальпель в грудь магичке, или просто, без затей, перерезать ей горло.

– Уймите Вашу помощницу, Зубов, или кто Вы там на самом деле! – прикрикнула Елецкая, – это еще одно доказательство, что Вы не Зубов!

– Это почему? – удивился лекарь.

– Потому, что если вы убьете мага, то сразу последует мгновенное освобождение магической энергии, и от вас, и вашей амбулатории, и еще от всех зданий в радиусе пятидесяти метров ничего не останется! Этого может не знать, только человек не из нашего мира! Но никак не выпускник медицинской академии – злорадно произнесла молодая женщина, – и не собираюсь я вас никому сдавать! – примирительно добавила она.

– А чего Вы тогда хотите от меня? Шантажировать будете? Деньги вымогать? – уточнил хирург.

Глава 10. Предложение о сотрудничестве.

– Деньги? У Вас? – рассмеялась Алина Николаевна, – у меня у самой столько денег, что Вам за всю жизнь не заработать! Мне этого не нужно!

– Будете заставлять меня действовать в своих целях? – спросил снова лекарь.

– Это по обстоятельствам. Но надеюсь, у нас цели будут одинаковыми. Нет, у меня совсем другой интерес! – произнесла магичка.

– Какой же? – уточнил попаданец.

– Наш медицинский синод закостенел. Сто пятьдесят лет, Иван Петрович! Сто пятьдесят лет медицинская магия в России не сделала ни единого шага вперед. Мы лечим по учебникам петровских времен. Заговариваем лихорадку, стягиваем края ран плетением «Связующей нити», вливаем в умирающих жизненную силу, – начала молодая женщина.

– И хороните половину пациентов от сепсиса и перитонита, – жестко перебил ее хирург.

Княжна Елецкая не возмутилась. Она лишь вздохнула и печально опустила голову, признавая его правоту.

– Да. Хороним. Потому что сила целителя не бесконечна. Когда к нам привозят солдата с раздробленным бедром или чиновника с лопнувшим слепым кишечником, мы бессильны. Мы пытаемся исцелить все тело целиком, тратим колоссальные резервы магии на то, чтобы заглушить воспаление, но не устраняем его причину. Наша магия застыла, Иван. Она превратилась в догму. Мы боимся заглянуть внутрь человека, считая, что магия сделает всё за нас. Мы ослепли от собственной гордыни. А я уже потеряла несколько пациентов и больше не хочу через это проходить. Но моя традиционная магия целителей зашла в тупик! Я умею, например, заживлять кожу, но не умею правильно сращивать кости, удалять аппендицит или бороться с внутренними опухолями! Моя магия просто «затягивает» болезнь внутрь.

– И что Вы от меня хотите? – спросил

– Я хочу, чтобы медицинская магия сделала шаг вперед! И помочь ей сделать этот шаг, должны Вы, Иван Петрович! – сообщила ему Алина Николаевна.

– Я ничего не кому не должен, – сухо ответил попаданец, – тем более магам, которых, нас, простых лекарей, просто презирают!

– Простите, я неправильно выразилась! – не стала спорить княжна, – я прошу Вас помочь мне, и заодно, всем будущим пациентам, совместить медицинскую магию и вашу хирургию. Представьте себе, как много мы бы смогли сделать вместе! Скольким больным мы могли бы помочь!

– Ну Ваш интерес мне понятен! – кивнул Зубов, – а какой в этом наш интерес? Мой и Дуняши?

– А причем тут Ваша помощница? – неприятно удивилась Елецкая.

– Если Вы заметили, без ее помощи, я мало чтобы мог сделать! Квалифицированная профессиональная хирургическая медицинская сестра, которой она становится, это половина успеха в работе хирурга! – твердо произнес лекарь, – на ней висит огромная часть всей работы. Подготовить операционную, инструменты, перевязочный материал! И любая ошибка на одном из этих этапов приведет в негодность всю последующую работу!

– Большое спасибо, Иван Петрович, – покраснела от удовольствия Дуняша.

– Ну хорошо, – поморщилась уязвленная княжна, – зачем я вам? Очень даже зачем! Неужели Вы серьезно решили, что Ваша, не магическая, и не дай Бог, успешная хирургическая деятельность останется незамеченной магами из Гильдии Целителей? Да, пока Вы копошитесь в этом забытом Богом, Покровске, какое-то время Вы будете вне поля их зрения. Я, как их представитель тут, Вас прикрою. Но рано или поздно, Ваши слава о Ваших успехах, выйдет за пределы не только этого городишки, но и за пределы губернии! И вот тогда, держитесь!

– Что Вы имеете ввиду? – спросил лекарь.

– Сейчас все поймете! Это еще одно доказательство, что Вы не старый Зубов. Тот только услышав о проблемах с Гильдией сразу наложил бы в портки, – рассмеялась Алина Николаевна, и вновь стала серьезной, – Маги-целители увидят в Вас смертельную угрозу своей монополии и доходам. Вот как они могут испортить Вашу жизнь. Наша магическая медицина строится на «исцелении возложением рук», зельях и обновлении ауры. Это быстро, чисто (никакой крови) и очень, безумно дорого. А Ваша хирургия, Иван Петрович, относительно дешевая, доступная, понятная и куда более эффективна, сразу ударит магов по карману. А если таких как Вы, станет много? Да Вы разорите Гильдию! Поэтому, даже не сомневайтесь, они начнут с вами беспощадную войну.

– И каким это образом? – подала голос Дуняша, наконец-то положив скальпель для ампутации на место.

– Они объявят войну слухов и сплетен, и обвинят его в чернокнижии. Обывателям и купцам внушат, что резать живого человека ножом, усыплять его «дьявольским газом» (хлороформом) и копаться в кишках – это кощунство, некромантия и осквернение души. Гильдия пустит слух, что после операций Ивана Петровича люди теряют благословение церкви и их души становятся проклятыми. И точно попадут в Ад, где их будут потрошить черти! – начала хорошо знакомая с магической «кухней» интриг и склок Гильдии княжна, – Потом они организуют блокаду аптек и ингредиентов. Пользуясь «аптечным сговором», Гильдия запретит вольным аптекарям продавать Ивану Петровичу хлороформ, эфир, карболку и качественный шелк для швов. А без антисептиков и наркоза Ваша хирургия станет невозможной.

– А откуда Вы знаете про эфир и хлороформ? – нахмурился лекарь.

– Я все о Вас знаю! – усмехнулась молодая женщина, – этот старый еврей из земской аптеки тут же мне сообщил о Вашем изъятии эфира. Да и про Ваши визиты в депо я тоже знаю. Дальше начнется административное давление на Вас через Врачебное отделение. Маги из Губернского правления затаскают Вас по проверкам. Каждую естественную смерть пациента после тяжелой операции они объявят «убийством по неосторожности из-за применения варварских не магических методов». Вам будет грозить лишением диплома и каторга. Но это мелочи!

– А что же тогда серьезные вещи? – удивился попаданец.

– А еще есть так называемый «Магический саботаж» – понизив голос произнесла Елецкая, – это большая тайна Гильдии и я очень сильно рискую рассказывая вам обоим об этом. Надеюсь Вы оцените это. Некоторые маги, борясь со своими конкурентами-магами могут тайно насылать на их приемные кабинеты микроскопические проклятия – «порчу на гниение»! Из-за чего даже идеально зашитые раны у пациентов Ивана Петровича начнут воспаляться, разрушая его репутацию.

– Понятно, аналог внутрибольничной инфекции, – вздохнул хирург, – о времена, о нравы!

– Не знаю о чем Вы говорите, но у больного начнется гной, жар, лихоманка, и вполне вероятная смерть! – ответила княжна, – теперь Вы понимаете по какому лезвию скальпеля ходите? Вот старый Зубов на такое никогда бы не решился!

– Я все понял, ну и как может помочь магичка княжна Елецкая может нам помочь? – вздохнул попаданец.

– Княжна Елецкая – это ваш сильный союзник, – с гордостью произнесла молодая женщина, – У меня есть статус! Мое дворянство высокого ранга защищает меня от наскоков мелких чиновников! У меня есть деньги, и есть собственный магический дар. Теперь, как я могу Вам помочь.

Я предоставлю Вам свое покровительство. Как член высшей аристократии, я возьму вашу амбулаторию под личное покровительство. Губернские чиновники и ищейки Гильдии не посмеют ворваться с обыском в клинику, на которой висит герб князей Елецких.

Я предоставлю Вам магическую анестезию и стерилизацию. Мне не нужен дефицитный особо чистый хлороформ или эфир. Своей магией я могу вводить пациента в идеальный, безопасный искусственный сон без побочных эффектов. А точечным заклинанием «очищения», вместо Вашей вонючей карболки, я могу мгновенно уничтожить любые миазмы на Ваших инструментах, Иван Петрович, и в ране пациента. И что самое главное! Распознать и уничтожить магическую «порчу на гниение», против которой Ваша карболка бессильна! Саботаж Гильдии со мной больше не сработает на наших больных.

И еще кое, что! Я могу наложить на Ваши инструменты заклятие не ржаветь! Ржавчина это бич любого инструмента! Ну что, скажите? – торжествующе спросила княжна.

– Ваше Сиятельство так добры к нам, – ехидно произнесла Дуняша, – осталось только предложить Ивану Петровичу еще и амурные утехи, для полного счастья!

– Рот закрой, девка! Думай, что болтаешь! – рыкнула на нее княжна, мгновенно превратившись в аристократку, – забыла с кем говоришь? У тебя только одно на уме! Я тебе еще припомню этот мясницкий нож! И что ты с ним хотела сделать!

– Дамы, прошу всех успокоиться, – попросил лекарь, – Дуняша, твое замечание было неучтиво.

– Ну, вот! Вы теперь ее защищаете! Я так и знала! – всхлипнула девушка и выбежала вся в слезах из процедурной.

– Как, однако, она Вас любит-то, – вздохнула о чем-то своем княжна.

– Я на минуту, – сказал попаданец, и побежал за своей помощницей. Он нашел ее плачущей в приемной. Тихо обняв ее молодой человек прошептал ей на ухо:

– Дуняша, не придумывай себе всякую ерунду! Тебя у меня никто не заменит.

– Дааа! – всхлипывала девушка, – думайте ей болезные нужны? Это все придумки, чтобы быть рядом с Вами поближе! Я Вам говорила, что она в душу Вашу заползти хочет! Теперь сами все видите!

– Ближе тебя никого не будет! – пообещал ей лекарь, – но и ты веди себя прилично. Не нужно дразнить гусей.

– Хорошо! Я Вам верю! – успокоилась его помощница, – только будьте осторожны. Я в романах про этих столичных штучек такое читала! Я всегда буду рядом и буду за ней следить!

– Вот и хорошо! Все, приведи себя в порядок и возвращайся! Не давай ей повод думать, что она в чем-то сильнее тебя! – предложил ей ее начальник.

– Спасибо! Хорошо! – улыбнулась девушка, – идите обратно, чтобы она что-то там не стащила со стола! А я скоро приду!

Когда он вернулся княжна предложила ему продолжить разговор.

– Хорошо, а что Вы хотите конкретно от меня, – спросил ее лекарь

– Очень правильный вопрос! Мне мало просто лечить людей, я хочу совершить революцию в магии, и Ваши знания, Иван Петрович по анатомии, физиологии и патологической анатомии для меня – на вес золота.

– А почему Вы решили, что я в этом хорошо разбираюсь? – улыбнулся хирург.

– По тому, как Вы со знанием дела зашили лицо этой купчихе! – уверенно ответила Алина Николаевна, – сейчас мы, маги лечим почти «вслепую», просто вливая энергию в тело. Теперь я хочу, с Вашей помощью научиться делать это уже на научном подходу.

– Каким образом? – заинтересовался попаданец.

– Я уже думала над этим! Например, направленное исцеление или магический скальпель. Вы мне объясните, как устроены внутренние органы. Тогда я буду не просто облучать больной живот силой магии, а направлять сфокусированные микро-лучи магии точно на зону поражения, изолируя ее, или точечно выжигать раковую опухоль, не задевая здоровые ткани. Но самые большие надежды я возлагаю на нашу совместную работу! – продолжила молодая женщина.

– Например? – поднял брови хирург.

– Тут два направления! – оживилась княжна, – Первый слияние магии и инструментов и материалов. Вы поможете мне, а я Вам, разработать новые магические материалы – например, кетгут или шелк, пропитанный исцеляющей магией, который при зашивании раны ускоряет регенерацию в десятки раз. Мы можем создать скальпеля с кровоостанавливающей магией. Любой разрез таким скальпелем сразу останавливает кровотечение в разрезанном сосуде! И таких изобретений можно сделать сотни, если не тысячи!

– Это очень интересное предложение, – вынужден был согласиться лекарь, – гемокоагулирующий скальпель, это было бы очень здорово!

– Дальше, – воодушевленно продолжала Елецкая, – почему бы нам не разработать устройства для магическая диагностики? Используя Ваши знания о том, где должны располагаться органы, и мою способность «видеть» потоки энергии, мы создадим метод магического просвечивания тела. Теперь нам не нужно будет гадать, где застряла пуля или осколок кости, например, – мы это все увидим это до операции!