Текст книги "House Of Cards (СИ)"

Автор книги: apoliya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

– Ты пришел с Шугой? – Тэ спрашивает тихо, Чимин даже не сразу слышит его вопрос. Пак кивает, и Тэхен продолжает. – Вы… в смысле, а как же Юнги? После того…

– Это сложно, Тэхен-а, – Чимин перебивает парня и улыбается ему. – Это все очень сложно сейчас.

Ким кивает, сильнее, с еще большим отчаянием сжимает кофту на плечах Чимина и замолкает.

Шуга выходит из участка спустя почти час. За ним, опустив голову и чуть прихрамывая, тащится Чонгук. У него рассечена бровь, кровоподтек на скуле, где, скорее всего, добавится еще один шрам, и синяк на челюсти слева. Выглядит он помято и замучено.

– Забирай, – бросает Шуга, хлопая по карманам в поисках сигарет, а потом вспоминает, что последнюю выкурил у Чимина и недовольно фыркает. – Я внес залог, через два дня у него слушание в суде. Ему назначат общественные работы, а если он еще раз встрянет, то может и сесть на срок до года. Так что, Тэхен, глаз с него не спускай. А ты, – Шуга посмотрел на покалеченного Чонгука и отвесил ему смачный подзатыльник, – мозги уже в голову засунь. Тэхен чокнется без тебя, о нем хотя бы подумай, каратэ-пацан.

Чонгук стыдливо втягивает голову в плечи, отчего челка падает на побитое лицо, пряча краснеющие от стыда щеки и виноватый взгляд. Тэхен выдыхает нечто похожее на «ох» и бежит к Чону, прижимая того к себе словно из лап смерти вырвал. Он целует его щеки и переносицу, Гук морщится от боли, но терпит. Он Тэхена за талию обнимает и его губы своими ловит, даря поцелуй полный сожаления и просьбы простить. Тэхен, правда, потом начинает бить его прямо в грудь кулаками и орать.

– Тэхен, больно же! – уворачивается Чонгук, что Тэхен успешно предотвращает, не отпуская от себя парня.

– Да я убью тебя, Чон Чонгук!

Чимин удивленно смотрит на них, слыша полузадушенное в объятиях очередное «прости меня, Тэхен-а», а потом находит взглядом Шугу, который стоит на тротуаре и ловит такси.

– Ты уезжаешь? – спрашивает Чимин, когда желтый автомобиль останавливается рядом с ними. Чимин хватает его за руку, не давая сесть, и предлагает:

– Хочешь… Если хочешь, ты можешь остаться у меня.

– Это не самая здравая идея, Минни, – Шуга подмигивает и гладит большим пальцем подбородок растерянного Чимина.

– Но… Я просто подумал…

– Я не хочу путать тебя еще сильнее. Спокойной ночи, Чимин.

Мин улыбается слабо и садится в машину, и только, когда она трогается с места, Пак бормочет растерянное и неуместное уже «Спокойной ночи, Шуга».

========== 14 card. ==========

Подсыпь соли в раны.

Рано утром Чонгук находит Тэхена на кухне. Немного больше чем пять утра. Тэхен уставший, а тени под его глазами делают его красивое лицо измученным и истощенным. Чонгук останавливается в проходе. Ему стыдно попадаться Тэхену на глаза. Ему больно, когда Тэхен за него волнуется и переживает. А тот делает сейчас именно это. Он бесцельно водит ложку в стакане по кругу, если там был сахар – он уже его давно размешал. Маленький водоворот почти черного цвета – Тэхен не останавливается.

– Тэхен, – Чонгук подходит ближе и садится на пол у тэхеновых ног, обнимает его под коленками и кладет на бедра голову.

– Ты чего так рано проснулся? – Тэ словно очнулся, смотрит на темную макушку, даже улыбается и запускает пальцы в волосы Чонгука. – Поспал бы еще.

– Я не хочу без тебя спать.

Чонгук жжет своим дыхание голые ноги Тэхена, трется о кожу носом и прижимается щекой.

Чон не любит без Тэхена ничего. Ни есть, ни спать, ни засыпать, ни просыпаться – нечего. Если Тэхена рядом нет, то Чонгук загнется, как цветок без воды.

– Тэхен-а, прости меня, пожалуйста.

У Чонгука голос почти на шепот переходит, и Ким прекращает его волосы перебирать. Он вздыхает где-то сверху, и Чонгук боится того, что тот ему сейчас скажет. Чонгук уже раз двадцать извинился. Но все бестолку. Тэхен говорит «все нормально, главное ты дома», а Чонгуку кажется, что за этими словами что-то другое скрывается, что-то большее.

– Чонгук, что случилось?

Гук кусает изнутри щеку. Он не хочет рассказывать. Тэхена расстраивать не хочет, а если расскажет получится так. Поэтому он отрицательно качает головой. Ким вздыхает и поддевает пальцем чонгуков подбородок, поднимая его лицо к себе.

– Если я тебя потеряю, я сойду с ума. Понимаешь? – Тэхен сглатывает, и Чонгука его взглядом поглощает. Сжирает просто кусками огромными, Чонгук жмурится. – Если тебя вдруг посадят даже если на несколько дней, Чонгук, клянусь, я не выживу без тебя.

– Меня не посадят, хен, – Гук пытается улыбнуться, но Тэхен в лице не меняется. – Все ведь обошлось.

– Ты прошлый раз мне то же самое говорил, помнишь? Те два раза ты тоже говорил, хен, прости, такого не повторится больше. Чонгук, я очень боюсь, я просто…

Тэхен замолкает и закрывает глаза, и Чонгук тут же поднимается с колен, забирается на Тэхена сверху и обнимает его крепко. Обнимает его сильно, прижимает его голову к своей груди и плечи рукой сжимает. Тэхен рвано выдыхает, и у Чонгука вот-вот футболка намокнет.

«Нет, пожалуйста», – молится Чонгук. Лишь бы Тэхен не плакал из-за него.

– Я люблю тебя, – Чонгук на ухо шепчет, целует висок, скулу, везде целует. – Я очень тебя люблю, прости меня. Я больше никогда не заставлю тебя волноваться. Я клянусь, Тэхен. Слышишь?

– Расскажи мне, Чонгук, – Тэ просит, обнимает его в ответ за талию, прижимая. – Расскажи.

Чонгук вздыхает. Вздыхает и начинает рассказывать, потому что для Тэхена это важно. А если для него важно, то Чонгук на все готов. Он рассказывает, как пару дней назад, когда Тэхен его забирал с занятий, это увидели одноклассники. Тэхена все знали как старшего брата, но никто не знал, что Чонгук брата любит целовать при встрече. А потом случайно узнали. Чонгук рассказывает, как сначала ему просто подкидывали записки. Они были гадкие. В них спрашивали, трахает ли Чонгук Тэхена, спрашивали, не горят ли они в аду, и как таких земля носит. И Чонгук терпел.

Чонгук рассказывает, как в тот день трое парней остановили его в раздевалке после физкультуры. Рассказывает, что они снова гадости стали спрашивать, а потом решили Чонгука проучить. И рассеченная бровь, скула и синяк на лице – это потому что Чонгук терпел. Потому что обещал Тэхену, что он больше не встрянет ни в одну передрягу.

– Они спрашивали, как ты стонешь, – говорит Чонгук, и Тэхен хмурится. – Поэтому прости, что я нарушил обещание. Но я им не позволю. Я не позволю говорить им о тебе, понимаешь? Я не могу терпеть, когда так… Когда то, что я чувствую к тебе – самое чистое из чувств, а они его поливают грязью.

Тэхен не говорит ничего, только тянет Чонгука за затылок и целует. Целует долго, пока губы не начинают болеть, но даже тогда не отстраняется. Тэхен задирает на нем футболку и царапает кожу ногтями, сильно и больно. Чонгук стонет ему в рот и хмурится. Он не понимает, почему Тэхен так себя ведет. А ведет он себя жадно и грубо. Чонгук инициативу перехватываем моментально.

– Даже ты еще не слышал, как я стону, – шепчет Тэхен, зацеловывая его шею и кусая, целенаправленно оставляя синяки и засосы. – Так какого черта вообще.

Чонгука от его слов прошибает ток. Он отстраняется от Тэхена, смотрит несколько минут, встает с его колен и берет за руку. Чонгук кусает в шею сзади, толкает впереди себя, срывает футболку, оставляя Тэхена в одном белье и роняет на кровать Тэхена, где они только недавно спали.

Чонгук не очень понимает, что он делает, правильно ли он делает, но Тэхен активно ерзает под ним, шипит, иногда даже стонет сквозь зубы. У Гука что-то темное внутри просыпается и стремительно поднимается из глубин, он Тэхена очень удивляет, когда грубо разводит его коленки в стороны, вжимается пахом в тэхенов и кусает острую ключицу.

У Тэхена с губ срывается «твою мать, Чонгук», он в спине прогибается и сжимает жесткие волосы Чонгука в пальцах, кусая свои губы. Это определенно круче, чем он мог себе только представить.

Чонгук быстро теряется на груди, сползает губами на живот, кусается, лижет кожу и засасывает ее. Ему хочется Тэхена всего испачкать своими следами от губ, пальцев, оставить царапины ногтями. Да, определенно Чонгук хочет все это сделать с Тэхеном.

Чонгук сбивается всего один раз, когда Тэхен совсем перед ним обнажен. Тэ приподнимается на локтях и смотрит на немного дезориентированного парня на коленях.

– Это не обязательно, – выдыхает Тэхен, облизывая губы. – Ты если не уверен, то не нужно.

– Я уверен, – говорит строго Чонгук, Тэхен даже бровь изгибает.

– Да?

– Да, я достаточно порнухи смотрел, – Чонгук подмигивает и улыбается даже.

– Господи, Чонгук, – Тэхен смеется, падая обратно на спину, а потом стонет.

Громко так стонет, долго и слишком возбуждающе, а еще руками давит Чонгуку на затылок. Тэхен не знает, что там этот мелкий паршивец смотрел, но на практике он справляется на пять с плюсом.

Чонгук с ним вытворяет что-то такое, отчего у Тэхена пальцы на ногах поджимаются, и живот сводит приятными волнами. У Чонгука язык юркий и острый. И Тэхену кажется, что он вырастил маленькую порно звезду, иначе быть не может.

А Гук думает, что пошли они все к черту. Никто и никогда, кроме него самого не узнает, как стонет Тэхен. Потому что он убьет каждого, кто попытается услышать.

Чонгук оставляет засосы на бедрах и внутренней их поверхности, целует под коленкой, потому что Тэхен просит притормозить. Тэхен дышит глубоко и шумно, притягивает Чонгука к себе, заставляя того лечь сверху и снова целует.

Тэхен меняется, и уже он сверху оказывается, подминая под себя Чона, тот вроде и улыбается, но немного растерян.

– Ты не один, кто готовился, – шепчет ему на ухо Тэхен, оттягивает зубами мочку и начинает двигаться.

Тела важные от пота скользят друг о друга потрясающе хорошо. Чонгук пальцами впивается в поясницу, сжимает ягодицу и мычит в губы Тэхену. Ему мало. Он Тэхена до звезд перед глазами хочет. Он, кажется, говорит это вслух, потому что Тэхен в губы выдыхает «бери», и Чонгука больше нет. Он как человек кончился, и остались лишь животные желания.

Тэхен вскрикивает и дергается в сторону, когда пальцы в себе чувствует. Чонгук хмыкает довольно, понимая, что имел в виду Тэхен под фразой «готовился». Тэхен снова на спине, у него щеки красные и глаза горят и искрятся, как фонари ночью.

За окном утро раннее-раннее, Чонгук жадный до ужаса, дорвавшийся, наконец, а Тэхен податливый как чертов пластилин, и Чонгук не сдерживает тихого стона, когда внутри оказывается.

Он бы с удовольствием рассказал Тэхену как ему круто, как тесно внутри и потрясающе горячо, но у него слова в предложения отказываются складываться. Не то, что слова, он даже буквы все позабыл. Тэхен о чем-то просит, но Гук не понимает, хотя, судя по стонам, что громче с каждым движением становятся, Чонгук правильно все делает, сам того не зная.

Чонгук талантливый, Тэхен всегда это знал. Он очень смекалистый парень, и все схватывает на лету, поэтому Тэхен теряет себя под ним. Чонгук двигается так глубоко и круто, что Тэхен все равно хочет его умолять и умолять, просто чтобы Чонгук слышал, что он великолепный. Он заслужил это, Тэхен должен быть более красноречив, но все, что он может сделать – это стонать его имя и извиваться. Тэхен бормочет что-то о том, что любит Чонгука, что он всего его, целиком любит, и Чонгук улыбается и целует, в перерывах между тихим постаныванием.

У Чонгука пощипывает спина от ровных и параллельных друг другу длинных алых царапин, оставленных Тэхеном. Чонгук в локтях сгибается и Тэхена в поцелуй вовлекает развязный и мокрый, вылизывает его всего, под колено подхватывает, и заставляет Тэхена еще на несколько минут дольше срывать голос. У Тэ за веками фигня какая-то разноцветная, он чувствует, что его вот-вот накроет, сжимает собственный член у основания, но все бесполезно. С Чонгуком слишком хорошо, что и терпеть не хочется.

Тэхен кончает первым, сжимая в себе Гука и впиваясь ногтями в его плечо, прогнувшись в спине. Чонгук последний раз кусает его между плечом и шеей и присоединяется, упираясь лбом во влажное плечо.

– Ты… – Тэ пытается наладить дыхание и, только когда Чонгук скатывается с него, вдыхает полной грудью и улыбается. – Теперь ты знаешь, как я стону.

– Знаю, – говорит Чонгук, смотрит на уставшего парня и начинает смеяться. – И это очень круто.

Тэхен смеется вместе с ним, находит его руку где-то внизу между их тел, подтягивает к себе и целует ладонь.

✘✘✘

Чимин смотрит на свой стакан сока, что заказал в кафе, как будто это бомба, и таймер на ней включили на десять секунд. И вот обратный отсчет пошел.

Чимин не уверен и боится. Он в этом страхе последний месяц живет. У него должна была бы уже паранойя развиться или психическое заболевание с таким количеством стресса.

Юнги вовремя приходит. Ровно в то время, на которое они договорились. Это Чимин приперся на полчаса раньше, словно эти тридцать минут могли вернуть все на место и исправить все ошибки.

Чимин машет рукой, Юнги улыбается и идет к нему.

– Привет.

Чимин вздыхает и улыбается, хотя и не искренне. И не потому, что не рад видеть, просто тошно ему уже от себя и этой лжи, которая его как паутина окружает. Чимин хочет остановиться. Ему нужна передышка.

– Я хотел поговорить с тобой…

– Ко мне Шуга приходил.

Юнги осекается, и улыбка с его губ сползает. И это не то, что он хотел бы услышать, хотя он по большому счету и не знает, что хотел, но вот точно не то, что сказал Чимин. Он просто хотел сказать, что знает, что Чимин, наверное, неравнодушен к Шуге, но они попробуют решить этот вопрос.

– Зачем? – Юнги вздыхает и проводит пятерней по волосам, нервничает. Чимин губы поджимает. Он на Юнги смотрит и вспоминает тот день на площадке баскетбольной. Вспоминает, как Юнги его вниманием завладел как по щелчку. Чимин влюбился как девочка с первого взгляда.

– Он извинился.

Чимин думает, что не встречать их было бы самым мудрым решением в его жизни. А потом думает, что если бы Хосок позвал его опять с собой, Чимин пошел бы. Знай Чимин, чем все для него обернется, все равно не смог бы остановиться.

– Извинился? За что? – Юнги хмурится, и Чимину больно, что он причина этому. Пак тянет руку и накрывает сцепленные в замок руки Юнги, он на него не смотрит.

– Я скажу тебе то же, что и ему, – Чимин сглатывает. – Я запутался. Я действительно… Я не знаю, что мне делать.

– Чимин, – перебивает его Юнги, касается щеки кончиками пальцев, но Пак качает головой.

– Это неправильно, знаешь же, да? Неправильно, что я люблю вас обоих. Я больше не могу так, Юнги-хен.

Чимин поджимает губы, перехватывает пальцы Юнги своей рукой и сжимает их.

– Я не могу обманывать вас двоих, я не могу врать, что хочу быть только с одним. Я не хочу. Я просто… Я просто очень хочу сделать все правильно, но я не знаю как. Поэтому…

– Чимин, подожди.

– Поэтому я думаю нам с тобой лучше расстаться, – Чимин не замолкает, и Юнги замирает на месте. – Я должен что-то сделать со своими чувствами к вам. Иначе мы, все трое, мы будем страдать. Юнги, я уже схожу с ума от всего этого. Я так не могу.

И вот теперь Чимин все-таки затыкается. У него руки холодные, хотя на улице лето. Юнги вздыхает, и думает, что ему нужно покурить. У него внутри неприятно тянет. Он на Чимина смотрит, на то, как он страдает, и думает, что не Шуга ужасный человек, а что оба они ужасны. В своем эгоизме, желании обладать этим парнем, они оба просто загубили его.

Чимин даже внешне выглядит неважно, а что творится у него внутри даже представить страшно.

– Чимин-а, – тихо говорит Юнги, и Пак неуверенно смотрит на него. – Ты самый светлый человек, которого я знаю. И мне очень жаль, что ты встретил Шугу. Мне очень жаль, что ты встретил меня.

– Не говори так, хен, – Чимин отрицательно мотает головой, но Юнги прижимает к его губам палец.

– Мы с братом не умеет быть счастливыми, и тебя в это втянули.

Чимин моргает, ему кажется, что он снова заревет. Он вообще не понимает, откуда в нем столько этих чертовых слез и почему его постоянно разрывает эта тупая ноющая боль в груди.

– Ты, – Юнги замолкает, вздохнув, и Чимин как никогда хочет его обнять. Вот сейчас. Прямо сейчас, но он сидит на месте. – Ты должен решить, что лучше для тебя, хорошо? Пожалуйста, не беспокойся о нас.

– Юнги…

– Я тебя люблю. У меня не очень получается это показывать правильно и как надо, но это то, что я к тебе испытываю. Поэтому, пожалуйста, береги себя, хорошо?

Юнги улыбается. Слабо и очень вымученно, поднимается с места и, наклонившись, целует Чимина в макушку, задерживаясь чуть дольше, чем стоило бы. Он вдыхает его запах, жмурится, а потом уходит. Уходит из кафе, уходит от Чимина.

Не стакан сока был бомбой, чиминово сердце и есть бомба. Детонатор сработал – оно взорвалось и разлетелось на куски.

========== 15 card. ==========

Держись до тех пор, пока не разобьёмся,

Ведь мы оба знаем, чем это закончится.

Часы тикают, пока не расколют твой бокал,

И я снова утону в тебе.

Перед принятием неизбежного человек проходит пять стадий. Чимин проходит каждую с особой жестокостью для себя и в какой-то степени для окружающих.

Отрицание длится весь следующий день после встречи с Юнги. Чимин идет на занятие и ждет почему-то, что Юнги его встретит. Он надеется на это, даже после их разговора. Он смотрит в окно, а когда выходит из колледжа, то быстрее всех несется к воротам, провожаемый в спину удивленным взглядом Хосока. Юнги нет, Чимин не верит. Следующий день Чимин тайно надеется, что возвращаясь с тренировки, возле дома будет ждать Шуга. Только высотка встречает пустыми асфальтными дорожками, соседями, что здороваются и дружелюбно и улыбаются, но не Мин Шугой. Его нет тоже.

Чимин чувствует себя потерянным. Все равно, что ребенок на детской площадке, которого бросила мать. Чимин не знал, что ему делать, а теперь и делать-то не с чем. Их двоих будто никогда и не было в его жизни. Испарились. Как чертов дым сигарет, что оба курили.

Гнев выливается на Хосока и Тэхена. Чимин не верит, что судьба к нему так жестока могла быть. Поэтому Хосок объявляется причиной, по которой Чимину плохо очень. И плевать, что неделями ранее Пак доказывал, что виноват только он. Чон Хосок. Жизнерадостный, дружелюбный и общительный – только он сломал ему жизнь. Чимин и Тэхена упрекает в том, что тот ему попался на дороге в тот злополучный день. Тэхен позвал его в гости, Тэхен пригласил Юнги и Шугу. Тэхен виноват не меньше Хосока. Гнев поливает как соусом тоску и боль, что внутри разрастается со скоростью чертовой эпидемии чумы.

Торговаться Чимину не с кем и не на что. Чимин едва-едва умудряется не попросить Хосока взять его с собой в «Зеркала», где выступает снова Шуга. У Чимина буквально с губ срывается «хен, пожалуйста», Пак себе рот закрывает ладонями иначе «я скучаю по ним» вырвется, и уже обратно не запихнешь. Чимин готов был даже несколько ночей подряд танцевать. Только Чон головой покачал, сказал «иди спать, Чимин» и выставил за дверь.

Депрессия была самая яркая и продолжительная. Чимин ночами по-прежнему засыпает плохо, а если спит, то видит кошмары. Просыпается по нескольку раз, а когда только уснет, то уже и утро. Чимин столько грустных мелодий в своей жизни не слушал ни разу. Он в каждой строчке узнает себя и свои чувства. Чимин не плачет уже давно – нечем. Он смотрит в одну точку на потертой стене, тыкает в нее пальцем и моргает редко-редко. Его бы в лечебницу сдать можно было только так. Чимину плохо, что, кажется, это и физически все чувствуется.

– Почему ты себя так гробишь? – однажды Тэхен приходит с Чонгуком к нему в гости, потому что Хосок в панике и дозвониться не может. А у самого дела с Намджуном и Шугой в клубе.

Чимин и его компания из шести красивых, зеленых с этикеткой бутылок соджу отвечают ему что-то вроде:

– Уходи.

Чимин завернутый в одеяло, лежит в углу кровати, а в квартире пахнет, нет, воняет алкоголем и отчаянием. Вторым причем настолько явно, что Чонгук морщится именно от этого запаха. Он его так хорошо знает, что даже пугается, когда снова чувствует. Тэхен упрямый. Упрямый настолько, что Гука просит прибрать тут все, сбегать в магазин, а сам Чимина тащит в ванную.

Чимин если и упирался, выходило нелепо. Он настолько был изможден и пьян, что Тэ не стоило особого труда затолкать его в душевую кабину прямо в одежде и включить холодную воду.

– Тэхен, холодно! – Чимин верещит на всю квартиру, Чонгук испуганно выбегает из нее, а Ким как самый жестокий палач, удерживает дрожащие плечи и поливает из душа. – Перестань! Придурок, она ледяная же!

Когда Чонгук возвращается, Чимин укутанный по самый нос в махровый халат смотрит на него обиженно и неуверенно. Он и от Гука ждет подвоха.

– Чего ты на меня так смотришь, хен? – Чон вытаскивает из пакета продукты, а Тэхен довольно шипит «отлично» и собирается готовить. Рубашку закатывает до локтей, становится возле стола, включает рисоварку. Чонгук садится рядом и протягивает Чимину томатный сок. В коробочке такой с трубочкой.

– У нас свидание должно было быть, – говорит Чонгук. Чимин замирает с соком в руках. Отлично, почему бы ему еще и чувство вины не приплюсовать к своему отстойному настроению.

– Ну, я вас не звал. Извини, что обломал свидание.

Гук почему-то усмехается, качает головой и говорит то, отчего у Чимина мурашки с новой силой по всему телу от макушки до пят, и сердце снова ноет и обливается кровью.

– Шуга-хен был прав насчет тебя.

– Прав в чем? Вы меня обсуждали? – Чимин хмурится, тянет вязкую красную жижу и откидывается на подушку за своей спиной. Он, конечно, все еще пьян, но контрастный душ Тэхена возымел силу.

– Ты чудной, – говорит Чонгук, и Чимин давится соком, вытирая губы тыльной стороной ладони, а Тэхен оборачивается на них, удивленно смотря. – Шуга-хен говорил, что ты очень своеобразный и, что он, таких как ты, не встречал.

– Почему ты мне говоришь это? – Чимин подбирает ноги под себя, Гук тянется и включает лампу настольную, а потом тоже садится по-турецки и смотрит на широкую спину Тэхена, тихо вздыхая.

– Я много лет не мог признать, что люблю Тэхена. И это так больно, видеть его каждый день, но не иметь возможности даже прикоснуться так, как тебе хочется. Я постоянно чувствовал себя виноватым перед ним за свои мысли и желания, за взгляды. За свою любовь к нему. Мне было жаль.

Чимин молчит. Перебивать Чонгука не хочется, хоть он и не понимает, к чему младший ведет. Тэхен что-то ритмично нарезал, бросал в сковородку, которая шипела, а еще у кого-то из них на телефоне играла она из тех грустных песен, которые Чимину полюбились последнее время.

– Как же было тебе, Чимин-хен? Чувствовать вину сразу к двоим.

– Не надо меня жалеть, – Чимин агрится, но Гук только качает головой и продолжает свои странные рассуждения.

– Это не жалость. Я просто знаю, как это. Ты ведь их двоих любишь, правда? Это только теперь понятно, а мы все раньше не замечали. Хотя это и не наше дело. Я просто… Просто, должно быть тебе очень больно, хен. Это не жалость, я просто знаю, как тебе плохо. Я чувствовал это так долго, что потом стало казаться, что это единственное, что я почувствую в своей жизни. И я тебя не осуждаю.

Чимин смотрит на Чонгука, как будто он не младше его на пару лет, а как будто перед ним мудрец сидит. Чонгук мозгами совсем не на свой возраст. Чимину ему нечего ответить. Сказать «ты прав»? Но что это изменит? Болеть-то так и не перестанет. А Чимину так больно, что каждый вдох как будто маленьким шрамом на теле.

– Готово! – Тэхен хлопает в ладоши, оборачивается и зовет всех к столу. Чимин замечает, что Тэ не прикасается к Чонгуку, пока они едят и о чем-то болтают. Пак даже не запоминает о чем, потому что трещит в основном Тэхен. И это так грустно.

Чонгук, может быть и понимает, что чувствует Чимин, но Тэхену его жалко. Он смотрит обеспокоенно, если что готов в любой момент броситься помогать. Тэ жалеет его, искренне и по-человечески. Внутренне Чимин горько усмехается. А разве это не так? Разве он выглядит иначе?

Влюбленные, с разбитым сердцем все жалкие. Принятие приходит медленно и совсем безболезненно. Чимину теперь все равно.

________

Тихий стук баскетбольного мяча раздается на площадке, где парень, совершая маневры, обводит другого игрока и забрасывает мяч в кольцо. Он выдыхает и останавливается, опираясь руками в колени, вытирает рукавом толстовки мокрый лоб и щурится от солнца, которое прямо в глаза светит.

– Это было красиво. Быстро учишься.

Юнги садится на скамейку и достает бутылку из рюкзака. Он делает несколько глотков и передает парню, который садится рядом.

– Почему ты не говорил, что это так помогает от стресса.

– У тебя стресс?

– Да.

Шуга закручивает пробку, держит воду во рту, задумавшись, а потом глотает, ложится на скамейку спиной и, скрестив руки на груди, налаживает дыхание, совершая глубокие вдохи-выдохи. Юнги бросает на него короткий взгляд и разглядывает свои ладони.

– Ты хочешь поговорить?

– Не сейчас.

Шуга открывает глаза и смотрит в чистое голубое небо. Ни облачка. Вот бы все так же чисто и беззаботно было в их жизнях.

Шуга думал несколько дней об одном и том же. Потом поехал к брату и сказал, что он Чимина оставил. А Юнги ответил, что сделал то же самое, хотя даже Чимин был инициатором их расставания. Они отказались от него не в пользу друг друга, а в пользу Чимина. Такая добродетель, что с ума сводит.

– Ты думаешь, мы поступили правильно? – вдруг говорит Юнги. – Думаешь, что так ему лучше?

– Я думаю, что нас двоих ему чересчур много.

Они оба слишком много думают об одном человеке, желая ему счастья, боясь причинить ему вред, еще больший, чем остался после их отношений на троих. Несколько раз Шуга даже допускал мысль, что не воспользуйся он тогда шансом из-за банальной вражды с братом, ничего бы не было. Чимин бы был счастлив с Юнги. Но он так же быстро выбрасывал ее из головы, как и позволял родиться. Он бы сделал это снова. Из-за Чимина, чтобы снова провести с ним хоть немного времени.

– Зачем ты тогда это сделал, Шуга? Зачем ты прикинулся мной?

– Если ты думаешь, что я буду просить у тебя прощение – ты ошибаешься. И если ты думаешь, что он никогда бы не узнал, что у тебя есть брат-близнец – тоже.

Шуга поднимается с лавки на ноги и достает из своего рюкзака сигареты, выбивая одну из пачки и нервно прикуривая.

– Теперь я виноват?

– Твою мать, Юнги, тебя никто не винит, хорошо? Просто давай ты не будешь вешать на меня то, что ты не смог удержать Чимина рядом. Как будто, если бы мы не переспали, у тебя было бы больше шансов.

– Я не хочу это обсуждать снова.

– Тогда замолчи уже на эту тему, лады?

Шуга психует и выбрасывает сигарету прямо там на площадке, тушит ее носком кеда и, схватив рюкзак, уходит. Он говорит нервное «я в клуб», и Юнги совсем тоскливо становится. У него все рушится как карточный домик. Сначала все так хорошо получалось, а теперь он только может смотреть, как все портится, все ломается и становится только больнее. За Чимина, за брата, за себя самого, что не в состоянии сделать правильный выбор. Даже чертова совета не у кого спросить.

Юнги низко опускает голову, выдыхает тяжело и понимает, что он бесполезен. И вся его крутость и суровость, всего лишь показушная маска. На деле же он такой же уставший и одинокий человек, как его брат. Только тот не боится казаться слабым, оборачивая все это в свою пользу. А Юнги, выросший примерным сыном, которым должно было только гордится, не умеет справляться с ситуацией, когда все выходит из-под контроля. Он просто не знает, что ему делать дальше.

__________

Шуга явно не в духе, понимает Хосок, когда в их маленькую комнату в «Зеркалах» влетает младший из братьев. Шуга пинает доживающий свои последние деньки деревянный стул, бормочет тихое «дерьмо», и снимает толстовку, оставаясь в черной футболке с рисунком каких-то математических формул. Их безумно много, примерно то же самое сейчас в голове Мин Шуги. Куча формул и непонятного дерьма вместо нормальных мыслей.

– У нас есть что-нибудь выпить? – цедит парень сквозь зубы, Хосок отмирает первым.

– Только пиво и кола.

– Дай мне пиво.

Холодная банка с тихим шипением открывается, и Шуга опустошает сразу половину. Намджун скептично выгибает бровь, вынимает белую капельку-наушник из уха и уже на пару с Хосоком следит за Шугой. И, слава богам, ни у кого не возникаем мысли, спросить все ли в порядке. Потому что ответ более чем очевиден – нет, не в порядке. Напряженно повисшую тишину нарушает негромкий стук в дверь и незнакомое лицо, воровато проглядывающее в комнату.

– Кто из вас Мин Шуга?

Хосок тычет пальцем в Шугу, который гипнотизирует жестяную банку самым гневным взглядом. Он обращает внимание, что его кто-то разыскивает только после третьего тычка в плечо от Намджуна и его молчаливого кивка в сторону загадочного гостя. Шуга не из самых порядочных и приветливых людей, поэтому мужчина получает тяжелый взгляд и грубоватое:

– В чем дело?

– С вами можно поговорить? Это не займет много времени.

Мин вздыхает и выходит за дверь. Поговорить с ним хочет какой-то мужик лет тридцати с небольшим. Таких людей в подобных клубах не встретишь, все же место больше для молодежи, поэтому Шуга даже несколько удивлен, что нужно этому человеку.

– Меня зовут Мин Сондже. Я представляю продюсерский центр «SD Entertainment». Я наблюдал за вами некоторое время, видел ваши выступления, поэтому хочу предложить, не хотите ли вы поработать с нами?

Мин Сондже роется в своей сумке-планшете через плечо, вынимает визитницу, а затем протягивает Шуге квадратик с координатами. Мин на автомате берет бумажку и глупо таращится на нее.

– Постойте, – Шуга качает головой, пытается сообразить, какого черта вообще происходит, и Сондже терпеливо кивает и ждет. – Что значит хотите со мной поработать? С чего вдруг?

– Мы ищем талантливых реперов по таким вот местам, – Сондже обводит рукой непримечательный коридорчик во время фразы «таким вот местам». – Предлагаем им сотрудничество. Устраиваем что-то вроде прослушивания, если всех все устраивает, подписываем контракт, ну, а дальше как всегда.

– То есть? – Шуга по-прежнему продолжает тупить, смотря в такие добрые, даже немного улыбающиеся глаза. Мин Сондже добродушно улыбается.

– Записываем альбомы, снимаем клипы, даем концерты. Раскручиваем.

Шуга тянет такое понимающее «о», у него даже холодок по рукам проходит, пока он все это в голове пытается уложить. То есть ему сейчас предлагают воплотить его мечту? Вот так вот, после стольких лет, наконец, все сдвинется с мертвой точки? Шуга уже готов отвечать, как в кармане вибрирует.

– Извините, минутку, – Шуга смотрит на высветившееся «Чонгук» на дисплее и морщится, принимая звонок. – Мелкий, ты не вовремя…