Текст книги "House Of Cards (СИ)"

Автор книги: apoliya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me

========== 1 card. ==========

Почему все так плохо у нас? ©

Чон Хосок. Человек настолько светлый и теплый, словно солнце. Улыбка его всегда заставляет уголки собственных губ тянуться вверх, а выходки его порой настолько безбашенные, что ни одному здравомыслящему человеку и в мыслях не придет такое вытворять. И в то же время он самый лучший и заботливый Хен, которого только встречал Чимин за свою жизнь длинной в двадцать один год. А еще Чон лучший в мире танцор, Чимин даже не подвергает это утверждение сомнениям.

Хосок называет себя Джей-Хоупом, когда подает заявки на танцевальные фестивали и конкурсы. Он предлагает и Чимину придумать псевдоним, но тот лишь мнется и улыбается, отчего его пухлые щеки становятся похожими на два круглых шарика, а глаза и вовсе превращаются в щелки. Хосок фанючит на младшего, а Чимин говорит, что одной Надежды на двоих достаточно.

– Слушай, давай сегодня через площадку пойдем? – однажды спрашивает Чон, и Чимин жмет плечами, мол, конечно, почему бы и нет.

Они подходят к баскетбольной площадке, что находится на территории школы, в которую Чимин не ходил, несмотря на то, что жил рядом. Он ходил в школу, до которой надо было ехать три остановки. А все потому, что когда его семья переехала в новую квартиру, парень просто не захотел менять привычное место учебы. Хосок все бурчал, что перейди Чимин в его школу, они познакомились бы намного раньше.

– Юнги-я! – Чимин вздрогнул от громкого голоса друга, который вытянул руку вверх и приветливо махал кому-то вдали. Небольшая группа людей гоняла мяч по площадке. Среди них был небольшого роста, примерно такого как Чимин, парень в сдвинутой на затылок насыщенно-синей шапке с подворотом и кирпичного цвета толстовке, закатанной до локтя. Его предплечья казались тонкими и хрупкими, словно веточки на фоне всей этой мешковатой одежды.

Чимин не решился подойти, оставшись возле сетчатого забора, которым была огорожена площадка. Хоуп двинулся навстречу другу, когда тот, забросив мяч в кольцо, махнул парням и вышел из игры. Пак сглотнул, когда смог разглядеть его ближе. Он был очень бледным, только на щеках был ярко красный румянец, словно нарисованный, и его волосы казались выжженными перекисью и жёсткими на ощупь. Чимин вцепился пальцами в сетку, кусая свою нижнюю губу и увлеченно рассматривая друга Хосока, который постоянно закрывал его спиной.

Чимин не слышал, о чем они разговаривали. Он даже не слышал его голоса, хотя отчего-то ему казалось, он должен быть тихим и возможно несколько выше среднего. Хосок обернулся, выглядывая Чимина, и махнул ему рукой, отчего Пак почувствовал, как внутри желудок свело волнительной судорогой.

– Иди сюда, Чимин.

Пак приблизился, и Хоуп закинул на его плечо руку, обнимая того за шею. От Чона пахло потом, но Чимин совсем этого не замечал, уставившись на этого блондина.

– Это мой талантливый Чимин, – Хосок улыбнулся, обнажая белоснежный ряд зубов, а парень напротив только хмыкнул. – Чимин, мой друг Мин Юнги. Знакомьтесь. Он, кстати, великий баскетболист в будущем, учти.

– Ты всегда все преувеличиваешь, да?

Голос его был действительно негромким, наоборот низковатым, Юнги немного шепелявил, и казалось, он тянет гласные. Совсем чуть-чуть. Чимин сглотнул, моргнул и только потом сделал вдох-выдох. Юнги протягивал ему свою ладонь.

– Будем знакомы.

Его собственные руки вспотели так сильно, словно только что под краном побывали. Чимин вытер правую о джинсы и протянул в ответ, сжимая бледную ладонь Юнги в своей. Она была горячая.

– Да, – выдавил Пак, неотрывно глядя в его глаза, уголки которых были немного опущены, отчего казалось Мин Юнги грустный. – Хен.

Хосок вдруг засмеялся, пугая этим Чимина, который только потом понял, как сильно покраснел. Юнги вскинул брови, хмыкнул, убирая свою ладонь обратно в задний карман джинсов.

– О, милаха! – Чон потянулся к щекам Чимина, но тот увернулся, убирая руку Хосока от своего лица и выворачиваясь из объятий. Как ребенок, ей Богу. Чон хмыкнул, качая головой.

– Можешь дать мне номер Шуги? – вновь обращаясь к Юнги, отчего тот вмиг хмурится, спрашивает Хосок. – Я не могу найти Намджуна.

– У меня нет, – Юнги качает головой, – и через Шугу ты точно не найдешь никого.

– Почему? – Хоуп искренне удивляется.

– Я сам не видел его почти месяц. Так что это скорее его надо искать, а не через него.

Чимин не сразу понял, что ребята выглядят серьезными и озабоченными. И если для Юнги это, наверное, обычное поведение, то видеть нахмуренного Хосока для Чимина было необычно.

– А Тэхен? Может, он знает? – постучав указательным пальцем по подбородку, спросил Чон. Юнги пожал плечами, оборачиваясь и выискивая кого-то взглядом.

– Гуки! – голос у Юнги стал чуть громче, и Чимину показалось, что он пробрал его до костей. Высокий парниша, готовящийся подпрыгнуть и закинуть очередной мяч в кольцо, остановился и обернулся на крик.

– Что, Хен?

– Где Тэ?

– В Пусане, у тети, – Чонгук все же подпрыгнул, забрасывая мяч, и довольно сжал руку в кулак, а потом откинул назад черные волосы, влажные на кончиках. – Что-то случилось?

– Намджуна потеряли, – отвечает Юнги и обнимает себя за плечи. Почему-то от этого жеста Чимин вздрагивает и его обнаженные до локтя руки покрываются россыпью мурашек. Ему словно самому холодно. Чонгук, тот самый высокий мальчишка, именно мальчишка, Чимину кажется, что он младше, подходит ближе, потому что кричать с разных концов площадки неудобно. Парень копается в телефоне, а потом показывает дисплей.

– У меня есть его номер.

Хосок слабо улыбается, переписывая номер в свой телефон.

– Чимин, это Чонгук, Чонгук – Чимин, друг Хосока, – внезапно знакомит парней Юнги, скучающе смотря куда-то поверх плеча Чимина, и тот не может поймать его взгляд. Не то чтобы хотел, просто так было бы комфортнее. Хотя за последние минут двадцать, что они находятся на площадке, Чимин еще ни разу не почувствовал себя уютно. От Юнги шла такая сильная энергетика, что выбивала почву из-под ног. Чимин мог просто тупо пялиться на блондина, иногда замечая что-то еще вокруг.

Чонгук кивает, слабо улыбаясь, и машет рукой, как бы говоря «привет». Чимин улыбается ему в ответ. Получается намного проще, чем с Мин Юнги.

– Отлично, спасибо, Гуки, – Хосок кивает, пряча телефон в карман джинсов.

– Тэхен-хен говорил, что они будут сегодня в «Зеркалах», это если я захочу пойти, – добавляет Чонгук, – или Юнги-хен захочет, – договаривает он тише. Юнги морщит нос и закатывает глаза.

– Да неужели? – фыркает Мин, и Чимин категорически не понимает, что вокруг происходит, но не встревает, рассматривает свои кроссы и кусает щеку.

– Ладно, мы пойдем, – Хосок хватает Чимина за край его рубашки, тянет назад и на себя. Ребята кивают.

– Был рад познакомиться, – вставляет Чимин. Чонгук дружелюбно улыбается и снова машет рукой, убегая на площадку, чтобы вновь влиться в игру, Юнги просто кивает, не меняя выражения лица.

– Хен, – Хоуп останавливает Юнги за локоть, и тот вопросительно смотрит на него. – Ты не пойдешь?

– Нет, – не задумываясь, отвечает блондин, и Хосок кивает, отпуская его руку.

✘✘✘

Шуга снимает с шеи полотенце, берет со стола пачку крепких сигарет и сует одну в рот. У него немного дрожат руки, когда он прокручивает колесико зажигалки. Когда он делает первую тяжку, то прикрывает глаза, запрокидывая голову на спинку потертого дивана, и резко выдыхает серый дым в потолок.

– Это было классно, – Намджун толкает дверь ногой и та неплотно, но закрывается. Шуга мычит, пуская кольца. – Это поэтому тебя не было две недели?

Снова мычание и тихий вздох с приглушенным кашлем. Мин Шуга любит разноцветные круги перед глазами за закрытыми веками, горький дым во рту и легкую царапающую боль в горле от того, что долго читал, выплескивая свои чувства через микрофон в толпу. Намджун устал не меньше, но он лишь берет бутылку питьевой воды и делает несколько больших глотков, обливая черную футболку, которая и так уже мокрая от пота.

В дверь стучат коротко три раза, а потом в их маленькую комнату входит Хоуп. Намджун улыбается ему, Шуга по-прежнему не реагирует. Он вообще мыслями улетел вместе с табачным дымом куда-то под потолок и выше.

– Неужели, – хмыкает Ким и обменивается рукопожатием. Руки у Хоупа теплые, мягкие и жилистые на тыле ладони. – И где ты был?

– А вы? – в ответ спрашивает Хосок, усаживаясь рядом с Шугой на диван, и хлопает его по коленке, тот показывает в ответ два пальца, как бы говоря, что он тоже рад его видеть, а затем снова отнимает сигарету ото рта и выдыхает. Глаза его все так же закрыты. – Мне пришлось искать Юнги.

Повисает неловкое молчание. Намджун смотрит сначала на Хоупа, а потом на молчаливого Шугу. Тот скуривает больше половины, и сигарета продолжает тлеть в его пальцах.

– И как ты нас нашел? – решив, что Мин так и не вернулся к ним, продолжил Джун. – Видел, кстати, как мы всех порвали?

– Гук дал твой номер, – Чон вздыхает, облокачиваясь на спинку, и подтягивает одно колено к себе. – Нет, мы только пришли.

– Мы? – спрашивает Намджун, хмурясь. – Разве Чонгука пустили?

– Нет, я с… – хочет ответить Хосок, когда его прерывают.

– Как он? – голос у Шуги скрипучий и словно простуженный. Он открывает глаза, продолжая разглядывать грязный потрескавшийся потолок. – Как дела у моего брата?

– А сам у него спросить не хочешь? – Хосок вскидывает брови. И в нем ни намека на веселого и беспечного парня-танцора. – Когда ты видел его последний раз?

– Ну, так? – Шуга ведет плечом, тушит сигарету о жестяную банку, модифицированную под пепельницу. Его светло-салатовые волосы падают на лицо, закрывая глаза. Нотации любого человека, касаемо их отношений с Юнги не имеют никакого эффекта, поэтому жалкая попытка Хосока остается даже не замеченной.

– Нормально, – выдыхает Чон, смотря на худую спину Шуги, который лишь кивает, поднимаясь.

– Хорошо.

– Куда ты? – спрашивает Намджун, следя за ним взглядом. – Шуга?

Тот вяло отмахивается, надевает толстовку на плечи, капюшон на голову и выходит из комнаты. Ребята молчат некоторое время, не решаясь что-либо говорить. Обсуждать и осуждать его никто не собирается. Пройденный этап.

Намджун вздыхает, садится рядом с Хосоком и давит слабую улыбку, будто извиняясь. Вот только за что?

– Так с кем ты пришел? – Ким делает еще один глоток воды, предлагая ее Чону.

– С Чимином.

Чимин оглядывается по сторонам, а потом видит бар и идет туда. Там есть одно свободное место, и когда Хоуп вернется, его можно будет заметить сразу же – хороший обзор на крохотный клуб. Чимин первый раз в «Зеркале». Хосок предложил пойти с ним между делом, и Чимин сразу же согласился. Что он тут делал? Хосок сказал, что это ненадолго, а потом они могут пойти на ночную тренировку. Чимин постукивал пальцами по потертой поверхности столешницы, обводя оставленные на ней записи.

«Выпивка отстой».

«Шуга заставляет меня течь. Кто ты, парень, черт возьми?!»

«Хочешь одноразовый трах? Звони». И дальше номер.

Чимин округляет глаза от последней надписи и морщится, а потом возвращается пальцами к предыдущей записи. Пару дней назад он слышал уже это имя.

Шуга. Кто же это?

Чимин чуть не вскрикнул, когда сзади на него кто-то упал. Он подумал, что это кто-то из пьяной толпы, ведь народу было под завязку, и толпа постоянно двигалась. Когда он обернулся, то в нос ударил сильный, до тошноты сладкий вперемешку с табачным, запах яблок. Салатовые пряди щекотали щеку Чимина.

– Как всегда, – над ухом раздался знакомый голос. Точнее не просто знакомый. Чимин старался прокручивать его в голове как можно чаще, чтобы не забыть. Только сейчас он был грубее и скрипучее. Неужели заболел?

Парень над ним обнимал его за плечи, повиснув, а затем, когда выпивка оказалась перед ним, сразу опрокинул в себя стопку. Капюшон съехал с его головы.

«Мин Юнги» пролетело в голове Чимина.

Парень жмурился от обжигающего горло алкоголя, когда поймал на себе пристальный взгляд карих глаз.

– Что?

– Я думал, ты не придешь, – выпалил Чимин. – Я так рад, что ты здесь. Хосок оставил меня одного, и я боялся…

– Постой, – Шуга прижал холодные пальцы к пухлым приоткрытым губам Чимина, и тот несдержанно выдохнул в них. – А теперь еще раз. Медленно.

– Я так рад, что ты здесь, Юнги-хен, – Чимин улыбнулся, смотря на Хена. – Я очень рад, что ты пришел.

Шуга так сильно сжал стекло в своей руке, что будь в его руке немного больше силы, оно бы лопнуло. Этот парень смотрел на него так… счастливо? Шуга внутренне фыркнул. Кто так рад видеть Юнги? Интересно.

– Юнги-хен? – переспросил Шуга, хмыкая и придвигаясь к Чимину ближе.

– Ты… ты просто старше меня. И я…

– Угу, – Шуга кивал, пока Чимин что-то лепетал. Он снова повторил свой заказ. – Прости, как тебя зовут? Напомни.

Пак растерялся, ощущая, как разочарование заполняет его. Юнги казался ему человеком, который не забудет твое имя. Даже если вы виделись один раз. Юнги казался вежливым и серьезным. Не мог же он ошибиться?

– Чимин. Пак Чимин.

– Пойдем со мной, Чимин, – Шуга взял его за руку, проводя большим пальцем по внутренней поверхности ладони и нажимая на запястье. – Я хочу тебе кое-что показать.

Шуга снова выпил залпом свой заказ, чем очередной раз удивил Чимина, который думал, что спортсмены не пьют столько. И в клубы такие не ходят.

И ведь Юнги же сказал, что не придет. Но… он здесь. Чимин кивает и встает, чтобы пойти следом за Мин Юнги.

– Х-хорошо, пошли.

Мин Шуга улыбается, сжимая его теплую ладонь в своей ледяной.

========== 2 card. ==========

Снова рискуем, снова в опасности. ©

Первый раз Чимин поцеловался по-настоящему в тринадцать. Точнее его поцеловали. Это была Херин-нуна, девушка—соседка, старше его на пять лет, с уже сформировавшимися формами и вообще красавица. Их балконы располагались рядом, и Чимин часто подглядывал за ней. Как она болтает по телефону, красит ногти на руках, слушает музыку в наушниках и развешивает белье после стирки. Чимин даже видел однажды, как она курит. На ее щеках были черные потеки дешевой туши, она размазывала слезы тыльной стороной ладони и шмыгала носом, затягиваясь сигаретой и шумно выдыхая дым вверх.

– Чимин-и, я знаю, что ты тут, – ее голос немного осип, и Пак вздрогнул, когда она повернула голову к нему. Мальчик держался за балконную дверь, боясь выходить. – Иди сюда. Посидишь со мной.

Когда Чимин опускается рядом, Херин слабо улыбается ему и снова шмыгает носом.

– Красивый Чимин, – она ерошит его волосы своей тонкой холодной рукой, наклоняясь ближе. – Ты вырастешь очень красивым парнем.

Чимин молчит, словно воды в рот набрал. Он краснеет и стесняется, нуна улыбается ему, тушит сигарету и поворачивается к мальчику лицом.

– Хочешь совет, Чимин? – Херин смотрит на него, и Пак, не задумываясь, кивает. Друзья завтра обалдеют, когда он расскажет им, как нуна делилась с ним своими мыслями, думает Пак. – Никогда. Никогда не пускай людей, которые смогут тебя ранить, сюда, – она упирается пальцами в то место, где у Чимина сердце, и продолжает смотреть в его глаза. – Они могут касаться тебя тут, – ее пальцы с потрескавшимся красным лаком ложатся на его приоткрытые пухлые губы, – касаться всего твоего тела, но не пускай их в сердце. Хорошо, Чимин-и? Не позволяй им ранить тебя.

– Хорошо, – Чимин обжигает ее пальцы своим дыханием, и Херин немного улыбается, наклоняясь к нему. Чимин не успевает даже подвинуться, когда нуна касается его губ своими, придерживает за подбородок и осторожно облизывает его нижнюю губу кончиком языка.

Херин горькая от табака и тоски, которой от нее веет, соленая от слез и сладкая от вишневой жвачки. Кончик языка ее теплый, Чимин чувствует его своим собственным. Нуна гладит его волосы на затылке и шею. Целует аккуратно, Чимин чувствует как его щеки почему-то стали влажными, а когда открывает глаза, то видит, что Херин плачет.

– Нуна, – бормочет Чимин, когда она отстраняется. Девушка упирается в его лоб своим, качает головой, немного улыбается, а ее слезы падают на голую коленку Чимина, разбиваясь об нее.

Первый раз, когда Чимин почувствовал прикосновения парня к себе, он испугался. Испугался, что они понравились ему больше, чем точно такие же прикосновения от девушек. Он навсегда запомнил Херин-нуну, никогда не считал тот поцелуй ошибкой или отвратительным, но, когда на вечеринке по поводу перехода в старшую школу, Чимина обнимал парень из параллельного класса и водил губами где-то за ухом, Пак понял, что это было круче. Острее, опаснее, намного чувственнее, он возбуждался быстрее и сильнее.

Они могут касаться твоего тела, но не пускай их в сердце.

Чимин не понимал почему, но он всегда старался следовать этому совету. Его отношениям всегда чего-то не хватало, но Чимин никогда не изменял своему кредо.

Поэтому, когда он оказался в маленькой комнате, смутно напоминающей подсобное помещение, прижатый к стене, с задранными вверх руками, которые в запястьях удерживала бледная ладонь, он сразу понял, что что-то не так. С ним было что-то не так. Он чувствовал это.

Его сердце стучало слишком быстро и отчаянно, голова совершенно не соображала, а кожу, словно одновременно, покалывало сотней тысяч иголок. Чимин сглатывал, но слюны во рту не было, горло першило, он сильно жмурился и немного дрожал.

– Хен, – сорвалось с его губ, когда Мин коленом раздвинул его ноги, надавив на пах.

– Шш, – Чимин открыл глаза, стараясь увидеть его глаза, но попался только светло-зеленый затылок. – Не болтай.

Чимин думал, что Юнги не такой. Он его не знал, но не мог поверить, что тот просто так затащит его в какую-то комнату уже на второй встрече. Чимин думал, что и он не такой, когда пошел за Хеном. Но стоило старшему один раз поцеловать его, обняв рукой за шею и надавив на затылок, так, что Чимин не мог отстраниться, все сомнения испарились.

Юнги понравился Чимину. Он понравился еще в первый раз, когда он увидел его. Понравились его глаза и голос, и его хрупкое, на первый взгляд, тело. Понравилась его манера поведения, он не знал его характера, но думал, что если представится случай узнать – он на все готов. Мин Юнги вмиг просочился в него, занимая все мысли. Это было похоже на любовь с первого взгляда, хоть и Чимин не верил в подобное.

Чимину нравилось, как Юнги целуется. Как целует его, как он касается его.

– Мы продолжаем? – спросил он, перед тем, как Чимин оказался в этой комнате, и Пак кивнул.

…не пускай в сердце.

Парень оказался таким отзывчивым, что Шуга хотел даже остановиться на минуту. Чимин думает, что он Юнги. Юнги что-то значит для него, иначе бы не было такого восторга в его глазах, когда они встретились. Не было бы всепоглощающего доверия. Но ведь Шуга даже не вспомнит завтра имя Пак Чимин.

Шуга и Юнги очень похожи, насколько это возможно для близнецов. Они точная копия друг друга. Но только внешне. Разные характеры, разные жизни и разные принятия решений. У них разные интересы, разные желания. Они такие разные, что похожи на врагов, чем на семью. И Шуга уже не помнит, когда Юнги считал его семьей. У них остались только общие друзья, и, кажется, вкус.

Поэтому, когда Чимин кивает, Шуга забывает о брате.

– Ты покрасился? – шепчет Чимин, вжимаясь затылком в стену, когда Шуга кусает его, грубо и жадно засасывая участок кожи за ухом. Чимин касается его волос, вплетая в них свои дрожащие пальцы и тихо шипит. Волосы на самом деле жесткие от краски. Все, как представлял Чимин.

– Да, – выдыхает Шуга ему на ухо, перехватывая руку Пака, и снова поднимает их над головой. Он сплетает их пальцы в замок, сжимает их сильно. Чимин чувствует нечто похожее на вибрацию, которая передается в его руку через ладонь Хена. – Нравится?

Мин хмыкает. Чимин настолько податливый, словно пластилин. Он отзывается на все прикосновения. Его спина под футболкой влажная, Шуга царапает его поясницу, Чимин выгибается, впечатываясь в его грудь своей. Пак отворачивается, утыкаясь взглядом в обнаженное предплечье Хена, на внутренней поверхности которого черными чернилами в длину одна фраза.

«I don’t give a fuck».

Чимин дергается. То ли от укуса за мочку, то ли от того, что Мин сжимает его пах своей рукой, то ли от того, что Чимин не видел на его руке татуировки.

– Чимин, – Шуга выдыхает и прижимается еще ближе. Он пахнет так, что Мин еле сдерживает себя. Он такой теплый, такой уютный, как огромное одеяло и горячий кофе одновременно. Боже, Шуга медленно теряет контроль просто от одной мысли, что такие люди существуют. – Я…

Пак моргает, поворачивается к нему лицом и сам целует. Целует сильно, сразу же толкаясь языком и сжимая свободной рукой его толстовку на талии.

Чимин чувствует, что что-то не так. Но Хен невероятный.

Его соленая бледная кожа под губами Чимина покрывается россыпью мелких точек, похожих на звездное небо. Пак не открывает глаза, когда оттягивает толстовку и край футболки, чтобы прикусить тонкую выпирающую ключицу.

Шуга глушит свой резкий выдох в его плече, о которое он опирается лбом.

– Хватит, – вдруг прерывает Мин и разворачивает Чимина от себя. Распаленный, растерянный парень упирается взглядом и руками в стену. Шуга вжимается в него сзади, тянет на себя за бедра и вгрызается в основание шеи, выдыхая что-то похожее на мат. – Ты девственник?

– Нет, – Чимин опирается лбом о согнутую в локте собственную руку, пряча лицо в ее изгибе.

В комнате очень душно. Чимин чувствует, как испарина появляется на лбу, под волосами, а по виску скатывается капелька, которую Шуга тут же слизывает языком, пока расстегивает Чиминовы джинсы в три руки – его две и свободная Пака.

Чимин пьян, и перед глазами его все кружится, как на карусели. Серая стена теряет четкость, слабый дребезжащий свет одной лампы за их спинами рождает кривые тени на стене. Пак видит, как двигается тень Хена за ним и замирает, когда рука последнего проникает внутрь.

Шуга до сих пор холодный, а Чимин в его руках обжигающе горяч. Чимин кусает губу до боли, чтобы хоть как-то поймать себя в этой реальности, не давая разуму уплыть к чертовой матери, когда Мин сжимает его у основания и медленно ведет рукой вверх, а потом Чимин запрокидывает голову ему на плечо.

– Юнги, – шепчет Чимин, но Шуга его не слышит, а, может, пропускает это шевеление губ и тихий голос мимо ушей.

Прикосновения Шуги дерганные. Как наркоман в момент приготовления дозы: весь дрожит, все делает грубо, причиняя боль. Чимин будет в синяках, Шуга уверен.

Его бедра, ягодицы, его спина, шея, за которую Шуга хватается и сжимает. Его шея вся в алых отметинах, а плечи и ключицы исцарапаны. Шуга упирается лбом между лопаток, когда Чимин оглушает болезненным стоном. Только его руки продолжают тянуть на себя, он кусает его лопатку через ткань рубашки.

Чимин жмурится, продолжая впиваться зубами в ребро ладони, чтобы не кричать. Шуга двигается медленно, но каждый раз глубоко, и от этого у Чимина дрожат ноги и сводит спину.

Шуга останавливается, Чимин дышит тяжело и загнанно, как рыба, выброшенная на берег, хватает ртом воздух. Ладонь Мина скользит по волосам Чимина, убирает упавшие на лицо волосы назад и поворачивает парня к себе лицом. Шуга смотрит в его глаза, которые тот все хочет закрыть.

– Не закрывай, – хрипит Мин, продолжая держать с Чимином зрительный контакт, и даже, когда он кусает его легонько за нижнюю губу, оттягивая ее, Шуга смотрит на него. Смотрит, когда втягивает Чимина в глубокий, вязкий поцелуй. Смотрит, когда их языки сталкиваются, когда Чимин тихо скулит в его губы. Смотрит, когда Чимин моргает и осторожно ведет бедрами. Смотрит, когда подается вперед, замечая, как Чимин хмурит брови. И Шуга не закрывает глаза, когда Чимин кладет свою ладонь на его лицо, продолжая целовать, поглаживая скулу большим пальцем.

Шуга закроет глаза только тогда, когда Чимин разорвет поцелуй, чтобы застонать от наслаждения, уже громче произнося:

– Юнги… Юнги… Юнги.

✘✘✘

Мин Юнги дописывает конспект под тихое сопение своего белоснежного щенка, что лежит на коленях, спрятав черный нос между лап. Лампа дневного света заставляет глаза слезиться, но Юнги терпеливо пишет. У него в наушниках негромко играет очередной трек.

– Хен… – сонный Чонгук появляется в дверях, потирая кулаком глаза. – Ты еще не лег?

Юнги отвлекается, вынимая один наушник, и качает головой. Оправа от очков натерла переносицу.

– Чего не спишь? – Мин гладит собаку между ушей, а потом кивает младшему на свой разобранный диван.

Чонгук не может спать один. С тех пор, как Тэхен уехал в Пусан Чон перебрался к нему. Тэхен для Чонгука как старший брат или целая Вселенная, это смотря под каким углом смотреть. Младший без него как потерявшийся щенок в дождливый день.

– Я скучаю, – Чонгук садится, скрещивая ноги по-турецки. – Не могу спать.

– Он скоро вернется. Неделя осталась, потерпи, ребенок.

Юнги улыбается ему краешком губ, Чонгук понимающе кивает. Знает, что всех достал своей тоской. Он не хочет надоедать Тэхену с этим, поэтому страдает Юнги, выслушивая по вечерам тяжелые вздохи младшего.

– Хен, – вновь начинает говорить Чонгук и чешет затылок. – Как тебе новый друг Хосок-хена? Как его…

– Чимин, – подсказывает Юнги, кивая. – Не знаю. Вы мелкие все одинаковые.

Чонгук фыркает, закатывая глаза, чем веселит Мин Юнги и тот начинает тихо смеяться. Щенок просыпается, зевает, обнажая свои зубы и розовый язык, и смотрит на хозяина.

– Ну вот, всех разбудил наш Чонгук-и, да? – Юнги смотрит в черные глаза-пуговки, и щенок гавкает, словно соглашается.

Гук тоже усмехается.

– Мне кажется, хороший парень, – отвечает на ранее заданный вопрос Юнги и жмет плечами. – Хосок вроде умеет выбирать друзей. Посмотри на нас.

– Думаешь, Хосок-хен пошел в клуб? – осторожно спрашивает Чонгук и тут же жалеет. Юнги перестает улыбаться, но продолжает смотреть собаке в глаза и гладить ее ушки.

– Возможно.

– Хен, а почему…

– Чонгук, – Юнги улыбается, смотря на младшего, и качает головой, он знает, о чем хочет спросить его парень. – Поздно уже.

Чон знает эту улыбку. Он замолкает и кивает.

– Можно я с тобой? – интересуется Гук, на что Мин кивает.

– Только к стенке, я еще попишу.

Чонгук кивает, забирается под одеяло и откатывается к стене. Уже через минут пятнадцать Юнги слышит тихое сопение младшего. Он продолжает писать конспект, когда дисплей телефона загорается, а песня, что играла в наушниках, прерывается.

Юнги снимает блокировку и читает сообщение. Он вздыхает, ерошит светлые пожжённые волосы, зарываясь в них пальцами, и откладывает мобильный экраном вниз в сторону.

«Я хочу увидеть тебя, Юнги».

Он даже не подписывается, знает, что Юнги догадается. Он всегда так делает. Всегда поступает, как ему хочется, исчезает, когда хочет, появляется, когда хочет.

Юнги трет глаза указательным и большим пальцем, прежде чем погасить свет и пойти спать, так и не ответив на сообщение.

Юнги знает, что Шуга все равно найдет способ увидеть его.

Даже, если старший брат этого не хочет.

========== 3 card. ==========

От этого сна не проснуться, ты не спишь.©

Чимин просыпается, когда солнце только появляется на горизонте, потому что головная боль раскраивает его череп на две части, и он хочет плакать от этой боли.

Чимин не живет с родителями, у него есть маленькая квартира, которая больше похожа на чердак с прямоугольным окном, белыми стенами и потертым паркетом на полу. У него много амбиций и желания быть самостоятельным, и мало денег, а потому комната всего одна, совместный санузел, зато есть приставка и плоский телевизор.

Чимин помнит, что в ванной есть баночка с обезболивающим, а где-то возле кровати бутылка с водой. Но первое, что попадается ему под руку – это мобильный, который Пак бросил рядом, включив виброрежим прежде, чем уснуть тяжелым сном.

У Чимина нет похмелья, но ему очень плохо. Его голова болит, его тело болит, плечо ноет и пощипывает, а еще ему кажется, словно он умер, и его вытащили из могилы насильно. Ему очень жарко, и волосы липнут к шее и вискам. Это противно.

Чимин закрывает глаза снова, жмурится, выдыхает в подушку вымученно и тяжело, словно мешки разгружал, и снова смотрит в экран. Крупные цифры показывают «5:38» утра.

Четыре сообщения и семь пропущенных звонков. Два от мамы, пять от Хосок-хена.

«Ты где?»

«Чимин, я не могу тебя найти. Ты не берешь трубку. Ты ушел?»

«Пак Чимин, если ты хочешь чтобы у меня случился инфаркт, ты очень близок. Хен голову тебе открутит, учти».

И четвертое сообщение о том, что в новом торговом центре неделя скидок. Последний звонок от Хосока был в два ночи. Чимин тыкает пальцами по экрану, оставляя влажные разводы, пишет:

«Хен, я дома. Прости, что заставил волноваться. Мне стало не хорошо, я ушел».

Чимин лежит еще несколько минут, пока его висок не простреливает новым спазмом, от которого слезятся глаза. Парень облизывает губы, скатывается с постели и берет бутылку, не глядя, а потом, спотыкаясь о собственные разбросанные вещи, плетется в ванную.

Яркий свет от энергосберегающих лампочек хуже лоботомии. Чимин щурится и вцепляется пальцами в край белой с голубыми разводами раковины и стоит так несколько секунд, прежде чем поднять голову и взглянуть на свое отражение напротив.

Чимин не понимает, как вообще может что-то видеть, потому что лицо отекло, а глаза похожи на две тонких линии. Но самое страшное сейчас не это.

Его шея, его плечи, его ключицы и впадина между ними – все в алых полосах царапин, мелких точечных кровоизлияниях. А на плече багровый синяк, со следами укуса. Вот почему оно так ныло и пощипывало.

Чимин открывает кран, открывает шкафчик с лекарствами, ищет нужное и высыпает несколько продолговатых таблеток себе на ладонь. Запивает лекарства, ставит бутылку на крышку унитаза и начинает так усердно умываться, словно он в грязи, а не в следах чужой страсти.

У него пощипывает уголок нижней губы, и когда он мокрый снова смотрит на себя, то видит там крохотную ранку. Он укусил его.

Юнги укусил его.

Пак снова останавливается и упирается руками о раковину, смотрит на шумный поток воды из крана, и ему кажется, что он сейчас впадет в состояние близкое к истерике.

– Что я наделал… – сипит парень, снова и снова набирая воду в раскрытые ладони. – Черт, что же я наделал.

Чимин убежал. Мин не успел ему даже слова сказать. Когда все закончилось, Чимин просто натянул одежду обратно, и даже не посмотрел Мин Юнги в глаза. Потому что стыдно. Потому что он друг Хосока. Потому что они с Юнги не знакомые люди друг другу и виделись всего два раза. Потому что Чимин вообще придурок последний, что позволил себе слабость и выпустил на волю свои желания. Потому что Чимин испугался, что Юнги решит, что он шлюха какая-нибудь, или спит со всеми подряд.