Текст книги "House Of Cards (СИ)"

Автор книги: apoliya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

– Чонгук любит тебя, Тэхен-а.

Шуга снова повторяет сказанную раннее фразу, но теперь Тэхен слышит ее по-другому. Теперь все действия, взгляды и слова Чонгука звучат по-другому. Чонгуково признание пару дней назад звучит по-другому. Все совсем иначе.

У Тэхена внутри плотину прорвало и бушует все, раздирая и разрывая на части. Он слеп так был. Он так долго мучал Чонгука и себя. Так много боли причинил им обоим. Он Чонгука совсем не понимал, а считал, что знает лучше всех.

– Чонгук…

У Тэхена щеки влажные, он носом шмыгает. Он все понимает. Он теперь все понимает. Он исправит. Все сделает ради Чонгука. Он обязательно счастливым теперь его сделает. Возместит все. Вернет в тройном размере заботу и любовь, которой Чонгук все это время его одаривал.

– А ты? – спрашивает Шуга, а Тэхен молчит и смотрит. Ким по щекам влагу размазывает, хрипит «спасибо» и уходит. Выбегает из квартиры, оставив Шугу, его сигареты, кофе и остывший омлет. Мин улыбается, хоть и не услышал ответа. Он его знает. В глазах его увидел.

И Тэхен. Тэхен тоже любит.

✘✘✘

На автобусной остановке пусто. Совсем никого нет. Кроме Чонгука. Он сидит один и смотрит на проезжающие машины, которые оглушают ревом двигателя, на пустые автобусы, в окнах которых никого нет. Иногда попадаются единичные пассажиры. Они выглядят так же одиноко и покинуто, как Чонгук и его спортивная сумка с вещами.

Тэхена целый день не было. Он Чонгуку не отвечает, когда тот звонит. Чонгук не глупый, соображает быстро. Поэтому план по поиску новой квартиры придется реализовывать неожиданно скоро. Чонгук не был готов, правда. Хотя он ни к чему не был готов. В Тэхена влюбляться в планы не входило тоже.

– Далеко собрался? – он рядом опускается, прислоняется затылком к пластику за спиной и смотрит на Чонгука. У Тэхена глаза красные и опухшие. Он в толстовке серой, что Чонгук ему подарил, маску под подбородок сдвинул и смотрит прямо в глаза. По-новому как-то смотрит. Чонгуку взгляд этот не очень нравится.

Тэхен укладывает голову Чонгуку на плечо и вздыхает.

– Ты из головы это выброси. Я тебя не отпущу никуда, Чон Чонгук. Вот посидим немножко и домой пойдем.

Чонгук просто смотрит на макушку хена, даже кивает, хотя тот не видит ничего. Тэ вздыхает, тянет Чонгука за руку и берет ее в свою. Пальцы с ним в замок переплетает, сжимает чересчур сильно и продолжает так сидеть.

– Прости меня, – Тэхен сипит где-то под подбородком, потом ерзает и голову задирает, а Чонгук так же вперед таращится. – Чонгук, слышишь?

Чонгук кивает, но молчит. Ему и страшно, и не получается собраться. Чонгук как старый ржавый робот: скрипит, тупит, вообще ему на свалку пора.

Тэхен ладонь свою горячую на его щеку кладет и поворачивает к себе лицом, наклоняет чуть вниз.

Он Чонгуку в глаза смотрит долго. И как он раньше не замечал? Вот же оно, прямо на поверхности. Чонгук весь открытый, как на ладони весь, а Тэхен ничего не замечал. Тупица.

– Я тоже люблю тебя.

Гук вздрагивает, на Тэхена смотрит испуганно, словно его за постыдным делом застали. Тэхен говорит «тоже», и Чонгук вообще теряет суть происходящего. Он только и может, что на Тэхена пялиться, и больше ничего. А рука его на щеке такая приятная, что Чонгук своей накрывает и прижимает сильнее. Он поцеловать ее хочет до помешательства.

– Хен…

– Ты только не уходи, Чонгук, – Ким Чонгука ниже тянет и почти в губы ему говорит. – Я без тебя не смогу. Я совсем не смогу.

Тэхен жмурится и сглатывает.

Он целый день по городу бродил. Он вспомнил столько всего, корил себя за то, что не догадался сам, что все вокруг видели, а он – нет. Перед Чонгуком стыдно до ужаса. Чонгук столько натерпелся из-за него.

– Поцелуй меня.

У Тэхена голос дрожит, на грани шепота, и Чонгук не верит даже сначала, думает послышалось. Но Тэхен смотрит серьезно, и он правда просит его об этом.

Тэхен горячий очень. Губы у него горячие и мягкие. Чонгуку крышу сносит в момент, он Тэхена сгребает теснее, вжимает его в себя и поцелуй таким же делает: яростно-собственническим.

И целовать Тэхена в реальности почти так же как во сне, только в миллиарды раз лучше. Тэхен обнимает его за шею, по-прежнему сжимая его ладонь в своей с каждым напором Чонгука все сильнее. И никак не может остановиться корить себя за то, что лишал и себя, и Чонгука этого.

«Прости», он шепчет прямо в губы, когда Чонгук отстраняется, чтобы посмотреть на Тэхена, на то, как он выглядит. «Прости, Чонгуки», Тэхен готов все оставшееся время извиняться, но Чонгук прижимает пальцы к его губам и просит замолчать, чтобы потом снова поцеловать.

Во второй раз он делает это спокойнее, глубже и чувственнее. Тэхен земли под ногами не чувствует, если бы не лавочка, он бы свалился уже давно.

Чонгук не ребенок совсем уже. Он жадный, он горячий и такой сильный и дерзкий, что Тэхен захлебывается всем этим.

– Я тебя люблю, Тэхен. Я так сильно люблю тебя, – Чонгук бормочет, цепляет его губы своими и обжигает дыханием. И если от счастья плачут, то Чонгук может смело поставить галочку. Выполнено.

========== 12 card. ==========

Можешь остановить время?

Когда этот момент пройдет, вдруг ты исчезнешь?

Забудешь меня?

Мне страшно, страшно, страшно.

У Шуги болят глаза. Горло царапает и руки ледяные. Он, может, заболевает посреди лета. Черт его знает. Шуга чувствует себя паршиво. Он на брата смотрит, который напротив сидит, закинув ногу на колено. Юнги на отца как никогда похож. Может, и Шуга тоже, но только Юнги хмурый и бледный, а Шуга изможденный и сонный.

Юнги кофе не пьет, Шуга его и приготовил-то неважно, так что невелика беда. Ему самому плевать, что в себя вливать и что скармливать, сигареты и пиво или соджу подойдет идеально.

Намджун, правда, говорит, что его в крематорий отнесут годам к тридцати, если так продолжит. Намджун ругается и ворчит как дед старый. Вроде забота, вроде приятно, что не похер, а на деле бесит.

– Ты меня что, взглядом испепелить хочешь? – Шуга цыкает языком, пепельницу к себе пододвигает и вытряхивает из пачки сигарету. – Валяй.

Юнги жестом просит кинуть пачку ему, Шуга только бровь приподнимает, зажимая фильтр губами, и бросает пачку брату. Старший из братьев прикуривает спокойно, затяжку делает глубокую, и прямо в кружку с кофе стряхивает пепел. Шуга думает, что, может, брат хотел этим его задеть, но ему действительно плевать. Кофе-то говно.

– Что у тебя с Чимином? – Юнги меняет ноги, закидывая теперь другую на колено, Шуга сигарету перехватывает и смотрит на его коленку, прежде чем ответить. Старший Мин не хочет ходить вокруг да около. Он хочет решить эту проблему, что появилась пару дней назад. Он хочет услышать теперь Шугу. Чимин очень невнятно, прерываясь на всхлипы, рассказывает.

– Я тебе сказал, а ты мне губу разбил. Это грубо, хен, – Шуга улыбается, затянувшаяся ранка на губе болезненно тянет, но младший даже не морщится. Это не так уж и больно уже.

– Когда? – на выдохе вместе с серым облаком табачного дыма спрашивает Юнги. У него пальцы, что сигарету сжимают, так напрягаются, что вот-вот да сломает ее пополам. – Когда это было?

– Тебе Чимин не рассказал что ли ничего? Зачем ты тогда побежал за ним?

– Когда, Шуга? – голос у Юнги сталью отдает. Такой твердый и холодный. И Шуга мог бы напрячься, возможно, немного заволноваться, но не в этот раз. Не в этой теме, не у себя дома и не с Юнги. Не в этот раз.

– Когда я написал тебе, помнишь? – Шуга зубами сигарету зажимает и чешет предплечье, красные полосы расчерчивают татуировку, Юнги неосознанно бросает на нее взгляд. – Он перепутал нас. Думал, что я – это ты. Даже спросил, покрасил ли я волосы, – Шуга усмехается, а Юнги губы в полоску тонкую сжимает и снова затягивается. – Он имя твое стонал, так что не парься, братец. Ты ему, может быть, чуть больше нравишься. Пока.

– Чуть больше? – Юнги фыркает, на что Шуга улыбается и плечами пожимает.

– Ну, не подарил я ему тонну романтики на блюдечке и белоснежного Чичи, но неужели ты думаешь, что, если бы Чимин ничего ко мне не чувствовал, то скрывал бы от тебя, что между нами было? Он так восхитительно краснеет, когда я к нему прикасаюсь.

– Заткнись, – Юнги замирает и смотрит на Шугу так пронзительно. Но младшему вообще плевать, он не собирается так просто отступать. Не он начал этот разговор и дележку Чимина.

– Он мне нравится. Чимин нравится мне, и я не хочу отступать в сторону. Все-таки из нас двоих, я был у него первым.

– Нравится? Тебе? Да ты кроме себя не любишь никого.

Шуга замирает и смотрит брату в глаза. Звучит отвратительно. Шуга бы очень хотел разукрасить лицо брата в красные тона и синие оттенки, но почему-то продолжает сидеть и просто смотреть на него.

Чимин, наверное, так же подумал о нем. Никто не верит, что Шуга может чувствовать. Что внутри не только пустота сотканная табаком и выпивкой, что там внутри сердце есть тоже, что чувства иногда в нем появляются. И что поделать, если Чимин каким-то образом все там расковырял, а потом смылся, оставив Мина одного со всей этой фигней, что влюбленностью называется.

Этот чертов Пак Чимин, с глазами своими до умилительного милыми и улыбкой яркой, очень добрый и отзывчивый, ласковый и страстный, как же бесит он Шугу. Он его не должен был даже запомнить, он брату насолить хотел и только. А теперь встрял, и пытается выторговать парня, как торговка на рынке.

Это отвратительно и унизительно.

– Давай Чимин сам выберет, с кем он хочет быть, что скажешь?

– Это не игра. Перестань с ним как с игрушкой обращаться, Шуга. Может, уже хватит?

– А ты у нас в рыцари заделался? – Шуга бровь приподнимает, туша окурок. Горько. Так горько во рту, на языке, внутри тоже горько. У Шуги даже кровь горчит, скорее всего. Чимин игрушкой ни разу для него так и не стал. – Если ты в нем так уверен, если ты думаешь, что Чимин ничего не чувствует ко мне, то в чем дело? Я же вижу, ты не веришь ему до конца.

То, что они отлично знают друг друга, было совсем не на руку. Юнги и, правда, сомневается в Чимине. Он ведь не просто так Чимина спросил о брате в тот вечер возле клуба. Он все это время видит, какой Чимин в присутствии Шуги, как он меняется, и, возможно, это страх был в его глазах, но и странный трепет. Трепет извращенный, Чимин весь дрожит рядом с Шугой, он смотреть на него боится, от его фраз теряется, краснеет чертовски быстро.

С ним Чимин таким не бывает. Более спокойный, расслабленный – да. Нет того чувства пойманной добычи, загнанного кролика. И Юнги чувствовал, что что-то не так.

Черт возьми, даже то, что Чимин плакал во время их секса, было не от чувств. Юнги не может объяснить, он просто чувствует, что Чимин что-то скрывает. Что, может, он сам запутался в своих же чувствах.

– Не веришь, – кивает сам себе Шуга.

– Это глупо, Шуга, – тихо говорит Юнги и на брата смотрит. – Ты хочешь, чтобы он выбрал? Как?

✘✘✘

Чимин у автомата стоит, опираясь о него рукой. Голова кружится очень сильно и пульсирует в висках, словно сосуды полопаются. Ему воды надо, чтобы выпить обезболивающее.

У Чимина бессонница. Он плохо соображает, он истощен. У него под глазами можно склад хранения устраивать. Мешки черные почти. Чимин выглядит, как мертвый, чувствует себя так же.

– Ты выглядишь ужасно, Чимин, – Хосок первый раз не улыбается. Человек жизнерадостнее и ярче солнца, не улыбается. Видимо, Чимин совсем плох.

– Голова болит, – говорит Чимин, сует купюру раза с третьего из-за дрожащих рук. Бутылка с грохотом на весь коридор падает в отсек. Хосок продолжает говорить, только когда Чимин выпивает лекарство:

– Ты не пойдешь на тренировку сегодня.

– Хен, но я…

– Мне не очень хочется кататься на машине скорой помощи, а тебя, если останешься, только на ней и заберут. Так что домой.

Чимин носом шмыгает, тянет край кофты на плечо, кивает неуверенно и губы обиженно поджимает.

– Намджун рассказал, что случилось. Ты из-за этого такой?

Чимин испуганно вскидывает голову, так что волосы падают на глаза, и он моргает быстро-быстро, его чуть в сторону ведет, но автомат снова спасает.

– Это…хен, я…

– Я не буду ничего говорить. Я, может, не меньше виноват, не надо было в Зеркала тогда идти. Шуга, он ведь не такой как Юнги, они близнецы, но разные порой, будто совершенно чужие люди. Шуга…

– Шуга-хен не виноват. Ни он, ни Юнги-хен. Я не ребенок, хен. Я сам отвечаю за свои поступки. Ни ты, ни они, только я.

Хосок удивленно брови вскидывает и неуверенно, но кивает. Он Чимину на плечо кладет ладонь и сжимает.

– Отдохни, хорошо? Я скажу преподавателю, что ты плохо себя чувствуешь.

– Хорошо, – Чимин на прощание кивает. Обещает Хосоку, что поест и выспится. Хотя он не уверен в этом.

В метро головная боль проходит почти. Лекарства действуют, Чимина клонит в сон, и он клюет носом. Как до дома добирается, помнит смутно. Ноги по мышечной памяти тащат его к нужной постройке, а когда Чимин отвлекается, чтобы достать ключи, то слышит:

– Думал, весь день придется тебя ждать.

Чимин ключи на асфальт роняет, а Шуга со вздохом поднимает и в его ладонь обратно вкладывает. Комично.

– Не теряй сознание, нам поговорить надо.

– Откуда…как ты здесь оказался? – Шуга ведет плечами, вздыхает, а Чимин даже глаз его не видит, кепка скрывает почти все лицо, только губы оставляя. Но теперь он Шугу отличит от кого угодно, от Юнги в первую очередь.

– Хосок сказал, – Шуга сует руки в карманы драных голубых джинсов и переступает с ноги на ногу. – Ты поговоришь со мной?

– О чем? – Чимин качает головой, слушать не собирается, даже обходит Шугу слева, но тот его за локоть хватает, останавливает, и Чимин стонет. – Не надо, Шуга-хен. Неужели тебе все еще недостаточно? Хватит меня мучать уже, пожалуйста.

Чимин как кукла тряпичная в его руках. Не сопротивляется, но звучит так, словно Шуга ему физически больно делает одним присутствием своим. И Мин морщится даже от этого. Так сложно. Доказать теперь Чимину что-то будет слишком сложно. Он для Чимина палач и смерть с косой. Чимин от него убежит как от чумы скорее, чем послушает.

– Эй, посмотри на меня, – Шуга снимает кепку, чтобы козырьком назад ее одеть, и Чимин его лицо разглядывает, как заново знакомится. Шуга плохо тоже выглядит. Они все трое, наверное, выглядят как нечто бледное с синяками под глазами и замученным взглядом. – Чимин, пожалуйста, выслушай меня.

__________

Чимин открывает дверь и Шугу пропускает первым. У Чимина холодно очень. За окном тучи набегают, ветер усиливается, а окно у Пака настежь. Если Шуга не заболеет, то после пребывания в гостях у Чимина – точно.

Он обувь возле двери скидывает и идет прямо к окну, чтобы окно в режим проветривания перевести. Чимин смотрит, а сам не понимает, зачем там внизу кивнул, зачем поднялись они к нему в квартиру. Чимин опускает медленно сумку на пол, смотрит, как черная футболка с надписями спину Юнги облепляет, задирается на пояснице, а над краем джинсов торчит черная резинка белья.

Чимин выдыхает, так и стоит у двери, прижавшись затылком к ней, а Шуга у окна. Комната одна и все такая же небольшая. И смотрят они друг на друга.

– Прости, Чимин.

Пак вздрагивает. Чимин, когда в истерике захлебывался, Юнги умолял простить его. Чимин тогда думал, что Шугу он больше в жизни не увидит никогда, ни за что. Что хватит с него этих игр.

А теперь он говорит «прости, Чимин», а у Пака сердце снова стучать начинает быстрее. Мурашки по рукам и спине спринт устроили. Он извиняется?

– Прости, что я все ему рассказал. Прости, что я обидел тебя.

Чимин слышит «тук-тук-тук», быстрее, громче. У Чимина от голоса Шуги мурашки раньше были, как в фильме ужасов, когда на тебя с топором маньяк-убийца идет, а сейчас мурашки от того, что он просто говорит. Просто стоит. Просто Мин Шуга и все.

– Прости меня, Минни.

Чимин глаза зажмуривает, губу кусает сильно. Ну почему именно он? Почему именно Чимин вляпался во все это? Почему он такой слабый и безвольный? Почему невезучий такой?

Почему не как у Тэхена и Чонгука? Любить одного. Думать об одном и по одному человеку страдать. Почему двое сразу. Чимин же разорваться не может.

– Я в тебя влюбился, Чимин-а, – оседает на коже. Чимин глаза открывать боится, потому что Шуга рядом совсем. Кладет руки на его шею, прижимается к нему своим лбом. – Я плохой человек, Чимин. Я ужасный, я страдать тебя заставил. Прости меня. Слышишь? Если сможешь.

Чимин молчит и слова сказать не может. Он боится даже пошевелиться. Он Шугой дышит, тот дышит им. Они стоят так близко, что между телами даже свободного места нет. У Шуги руки холодные и сухие, они по коже пылающей чиминовой туда-сюда водят. Он большими пальцами край челюсти обводит, и в переносицу Чимина целует, туда же говорит:

– Я с Юнги снова все испортил. С тобой испортил. У меня не получается правильно. Родители из-за меня погибли. Люди рядом со мной не счастливы совсем. У меня не получается счастливыми делать тех, кого я люблю.

У Шуги голос тихий и вкрадчивый. И Чимина обволакивает как оболочкой какой-то, она как вторая кожа. Он даже не знал, что Шуга может так. Что таким может быть. Он понятия не имел. Они двое всегда были для него как хороший и плохой брат.

А Шуга такой одинокий. Он совсем разбитый. Подавленный такой.

– Если ты скажешь, я уйду. Если ты не простишь, я пойму. Правда.

У Шуги вот-вот порвется что-то внутри. Он слишком открыт сейчас. От Чимина так много сейчас зависит. А Шуга грудную клетку буквально распахнул. Там его сердце горькое и безжизненное почти, он его Чимину предлагает. И тот может взять, а может растоптать, и Шуга винить его не будет иметь права.

– Чимин, скажи что-нибудь.

Чимин глаз открывает, за окном дождь начался. Такой шум ужасный стоит. По окнам барабанят капли сильно и беспощадно, надо бы закрыть, а то зальет подоконник. Квартиру его крохотную зальет, Чимина зальет тоже.

– Я…

Шуга смотрит глаза в глаза. Близко. Смотрит ожидающе, и как будто опасаясь чего-то. У Чимина в комнате темнеет быстро. Он уже и разглядеть даже отражение свое не может в глазах его. Они так и стоят у двери, друг к другу близко. Интимно это очень. И не похоже на Шугу совсем. До сих пор дико.

На Чимина не похоже тоже. Но он, кажется, вообще перестает себя понимать. Сердце у него с мозгом окончательно потеряли связь.

– Не уходи, – комнату освещает молния на секунду, а его шепот в последующем раскате грома тонет, но Шуга слышит его. – Ты можешь остаться.

Чимин пожалеет обо всем. Он думает, что это закончить надо. Что выхода у него нет уже.

Чимин думает, что все он пустил на полный самотек.

Чимин думать перестает только тогда, когда Шуга его целовать начинает. По скуле, через переносицу и к губам. Целовать медленно и совсем по-новому для них двоих.

Поцелуй горький, не по вкусу, а по чувствам. Отчаянный и совсем неправильный. Как и отношения между ними тремя. Неправильные, грустные, горькие.

А потом Чимин засыпает через несколько часов. От Шуги теплом веет. Тонко и почти не ощутимо. Но пока тот руку на его затылке держит и прижимает к себе, в грудь заставляя уткнуться, им тепло.

Дождливо, сыро. Но в груди у каждого пока еще тепло.

__________

Юнги дома смотрит на потоки воды, что по оконным стеклам как водопад. Чичи под ногами вьется и ластится. А Мин смотрит в окно и думает. Думает и набирает сообщение. Оно Чимину приходит спустя несколько секунд после отправки.

У Чимина дисплей загорается, но телефон в сумке на беззвучном. Чимин спит, и это Шуга его обнимает крепко, сон его сторожит и губами к его виску прижимается.

«Давай встретимся завтра вечером».

Комментарий к 12 card.

Ребята, мне было бы очень интересно ваше мнение по одному вопросу.

Поделитесь, пожалуйста.

С кем вам видится Чимин?

========== 13 card. ==========

Ты увлёк меня,

Перевернул всё внутри меня,

Подарил такое блаженство, что я еле дышу.

Поэтому не отпускай меня, не отпускай, не отпускай, не отпускай.

Чимин просыпается, когда за окном уже давно темно. Глаза к темноте привыкают быстро, но Пак жмурится, даже дергается немного. Он в кровати один. Прохладно, с окна веет, еле ощутимо, свежестью, которая после дождя бывает.

Чимин не знает, когда ушел Шуга, но рядом с ним постель холодная, наверное, все-таки давно.

Чимину кажется, что Шуга вообще мог быть его ожившей галлюцинацией, он ничему не удивится уже. В ванной Пак щурится уже от яркого света, оглядывает свое припухшее лицо, тянет за щеки и вздыхает, а потом умывается, пьет там же из-под крана и вздрагивает, когда слышит, как кто-то открывает дверь.

– Проснулся? – Чимин вытирает руки о полотенце, а Шуга стягивает обувь, наступая на задники кед, бросает ключи на стол и ставит туда же шуршащий пакет из супермаркета, что за углом чиминова дома. – Давно не высыпался? Ты часа четыре спал.

Чимин оставляет полотенце где-то на крышке унитаза и, как заколдованный, возвращается в комнату, где горит настольная лампа, а их с Шугой тени, как великаны, угрожающе ползают по стене, изгибаясь под причудливым углом.

– У тебя жрать вообще нечего, ты знаешь? – Шуга достает по пачке рамена и бутылку пива, щелкает кнопкой на чайнике, присаживается задницей на край единственного в комнате Чимина стола, и смотрит на Пака. – Ты как вообще выживать собрался в таких условиях?

Шуга улыбается ему и делает глоток. Он спрашивает, как бы между прочим, потому что уже достал пачку и зажигалку, «можно тут курить?», Чимин кивает и стоит напротив все еще не до конца понимая, что происходит и взаправду ли это.

– Ключи я взял из твоей сумки, извини, – Мин пожимает плечами, затягивается, а Чимин думает, что Шуга очень много курит. Он же наверняка, пока в магазин выходил курил. Зачем так часто? – Я просто есть захотел.

Чимин догадывается, что Шуга ждет хоть какой-нибудь реакции от него, а не высокоинтеллектуального молчания и хлопанья сонными глазами. Но он совсем не знает, что надо говорить в таких ситуациях. У него вообще опыта мало в общении с Шугой.

– Чимин, вернись уже ко мне, а. Ты пугаешь.

– Извини.

Чимин кусает губу, голову опускает, будто стесняется и переступает с ноги на ногу. Это, правда, неловко, странно еще, и то, что Шуга просто так сидит у него дома, ждет, пока вода закипит, Чимина пугает. А еще нравится. Определенно о таком Пак подумать никогда бы не мог.

– Я думал, мне показалось, – говорит все-таки Чимин, а Шуга удивленно вскидывает бровь, как бы спрашивая, что именно показалось. – Ты. То, что ты был тут. Я проснулся, тебя не было, и я просто…

– Минни трусишка? Хен тебя не бросил, не волнуйся.

Шуга смеется, пепел стряхивает в пустую, судя по всему, пачку сигарет, откладывает ее в сторону, а потом Чимина тянет к себе за край футболки растянутой и мятой ото сна. Чимин чувствует себя героем комикса какого-то или дорамы сопливой. Главный герой, обычно плохой парень, встречает свою любовь и меняется. И роль любви гангстера Чимину подходит, хоть он и не уверен, что это уместно вообще в их ситуации.

Шуга трется носом о его щеку. Чимина от этого прошибает разрядом тока вдоль по позвоночнику, потом обратно и разлетается как пуля разрывного действия по вискам. Нежный Мин Шуга? Чимин не уверен, что точно проснулся.

– Мой брат тебе писал. Прости, что прочитал сообщение, – Шуга говорит на ухо тихо, вкрадчиво. Чимину вроде минуту назад было холодно, а теперь жарко-жарко от дыхания его, от присутствия. Еще и вода рядом закипает, пар валит столбом, а потом все стихает. – У тебя беззвучный стоял.

Чимин только слушает и ощущает, как Шуга дышит в его шею.

– Он встретиться с тобой завтра хочет.

Чимин выдыхает шумно, вдыхает аккуратно. Он хочет от Шуги отодвинуться, взять свой телефон и прочитать смс, но Мин не позволяет. Он тушит сигарету, оборачивает руки вокруг чиминовой талии и не отпускает. Упирается лбом в его плечо. Чимин чувствует, как чужие пальцы его поясницу гладят. В шугиных руках слишком хорошо. Непозволительно и неправильно, но бесстыдно хорошо.

– Постой так еще немного.

Шугу хочется жалеть, но вряд ли он это оценит. Чимин ему сочувствует скорее. Чиминовы руки неуверенно, но поднимаются выше, накрывают острые плечи Шуги и гладят. Осторожно, аккуратно, Чимину страшно немного, но подушечки покалывает так приятно и необычно, внутри тепло, как чайник только что закипевший, нарастает.

– Ты его любишь?

Вопрос, который Шуга имеет задавать полное право. Чимин ничего не сказал ему толкового с того момента, как Шуга пришел к его дому, хотя тот наговорил достаточно. Очередь Чимина внести хоть немного ясности в происходящее. Но, если бы он только мог.

– Не знаю.

Это честно. Честно по отношению и к Юнги, и к Шуге, и, даже, по отношению к самому Чимину. Пак не может больше однозначно сказать, что только Мин Юнги занимает его мысли и его сердце. Для Шуги там есть место. И оно ничуть не меньше, чем для Юнги. Ровно пополам.

– А меня?

– Не знаю, – помолчав, Чимин все же говорит, и его руки замирают на плечах Шуги, а потом снова ползут вверх, к шее. В его жестких волосах приятно утопать пальцами. Мин дышит ему в плечо, обжигает, у Чимина мурашки. Шуга приятный на прикосновения. Шуга оказывается во многом не такой, как изначально Чимину казался.

Мин отодвигается, хотя Чимина из рук выпускать не торопится.

– Двоих? Нас двоих любишь?

Чимин смотрит ровно десять секунд в глаза напротив. И у Шуги нет в них ни упрека, ни гнева или какого-то азарта. Он правду хочет знать, только и всего. Только у Чимина правда эта все равно что катана. Она убивает с одного взмаха, и не интересны ей ни чувства, ни мысли, ни предпочтения и ни сколько человек от этого пострадают.

– Кажется, да.

Пак кивает, сглатывает слюну, что вязкая и поперек горла стоит, а может и комок слез невыплаканных, мало ли. Шуга молчит и обнимает. Сочетание страшное, все равно что друг к другу губами прижиматься и дуло пистолета у виска держать.

Шуга руку на затылок кладет, вниз тянет и прижимается губами к переносице. Он не говорит ничего, только замирает в таком положении, и у Чимина темнеют ресницы от влаги. От нежности этой странной и такой, как поток реки бурной, от любви шугиной, к которой Чимин совсем не готов оказался.

Он разве заслужил хоть одного из них? Хоть один из них заслужил так мучиться? Разве мало им было в жизни проблем?

– Давай есть.

Шуга вздыхает. Он рассудительностью и хладнокровием напоминает Юнги с его «вставай» той ночью, когда Шуга все рассказал ему о них с Чимином. Чимин всхлипывает и кивает.

Плакать не хочется. Жалким выглядеть и разбитым – тоже.

Они едят в тишине почти. Шуга только говорит, что на улице, после дождя похолодало, и ветер сильный. Чимин смотрит на него, пока тот ест. Ему хочется любую мелочь запоминать и в копилку складывать. У него, кажется, уже есть такая для них двоих.

Их друзья часто говорят, что они разные люди, хотя внешность идентичная. Но Чимин так много в них одинакового подмечает.

Например, они одинаково держат палочки, а когда дуют на лапшу, морщат брови. Когда говорят, тянут гласные в забавной манере. Глаза у них одинаковые и взгляды порой не отличить.

Чимину до смерти хочется соединить их в одного человека. Он бы любил тогда его всей душой, без оглядки, как с обрыва бы прыгнул и не пожалел бы ни на минуту.

А тут не понятно, с какого именно обрыва прыгать надо. И надо ли вообще?

– Чимин, – Шуга пальцами щелкает перед его лицом, а Пак так и застыл с палочками у рта, пропустив, кажется, что-то важное. Мин с места поднимается, так и не доев.

– Что-то случилось? – у Чимина голос хрипит, он кашляет в кулак и смотрит, как Шуга натягивает кофту на плечи, застегивает молнию. Мин качает головой, вздыхая, и вроде как по-доброму ухмыляется, глядя на Пака, правда, потом серьезным вмиг становится.

– Чонгука задержала полиция. Тэхен попросил приехать.

– Чонгука? – Чимин испуганно глаза округляет и поднимается следом. – Что-то серьезное?

– Мелкий троих парней избил. Одному сломал руку, другому – нос. Вот поеду и узнаю, за что.

Чимин откладывает еду на стол, к шугиной в компанию, и одевается следом.

– Ты куда? – не понимает Шуга, стоя у двери, Чимин жмет плечами.

– Тэ мой друг. Он, наверное, очень волнуется. Ему не помешает поддержка, – Чимин шнурует кеды и выпрямляется. – Ну, или я хотя бы не дам ему убить Чонгука. Такое ведь возможно?

– Вполне, – усмехается Шуга. – Тогда идем.

__________

– Я его опекун!

Тэхен вот-вот перелезет к полицейским через стойку и продолжит доказывать им о своей причастности к жизни Чон Чонгука уже оттуда.

– Пожалуйста, дайте мне увидеть его!

– Парень, уймись.

Мужчина в форме Тэхену в грудь упирается и просит его вести себя тише, иначе сидеть он будет там же, где и его подопечный, к которому он так рьяно рвется. Тэхена в последний момент ловит Шуга. Хватает за талию и рот закрывает ладонью, чтобы замолчал.

– Тэхен, успокойся.

– Хен! Хен, они его в камеру какую-то посадили. Хен, что мне делать? Меня даже не слушают!

Тэхен Чимина даже не замечает. Он бледный весь и взъерошенный, держится за Шугу как за спасательный жилет и испуганно лепечет «хенхенхен».

– Я сейчас все узнаю. Давай ты на улице побудешь, подышишь воздухом, иначе мне придется как-то вас двоих вытаскивать отсюда. Хорошо?

Тэхен не уверен, что хочет двигаться с места и тоскливо смотрит в сторону какого-то коридора, а Шуга снова его внимание на себя переводит, встряхивая за плечи.

– Вытащу я твоего Чонгука. Не волнуйся. Иди на улицу. Чимин, выведи его отсюда.

Мин смотрит на Чимина, что стоит за спиной Кима и кивает. Он Тэхена осторожно берет за руку и тянет к себе.

– Тэхен-а, эй, пойдем. Шуга-хен все сделает, доверься ему.

Чимин медленно, но все-таки оттаскивает Тэхена в сторону выхода, хотя тот ноги переставляет неуверенно и все еще в любую минуту готов побежать обратно. За Чонгуком.

Чимин когда с Тэхеном оказывается на улице, тот словно чуть в себя приходит.

– Мне позвонили и спросили я ли его опекун, по базе номер пробили, – Тэхен вздыхает и ерошит волосы пятерней, а потом закрывает лицо ладонями. – Сказали, что его задержали за драку. Он своих одноклассников избил. Я думал, – Тэ прерывается, хмурясь и губу кусая, словно заплачет сейчас. – Я думал, что больше я здесь не окажусь. Что мне никогда больше не придется забирать его из участка.

– Эй, Тэ, все хорошо будет, – Чимин сжимает его плечо и притягивает к себе, чтобы обнять. – Это всего лишь драка. Сейчас Шуга-хен выйдет и все расскажет нам. Не волнуйся.

– Я не хочу, чтобы Гук… Я не хочу его потерять сейчас, когда все только, наконец, наладилось. Это не честно, Чимин, я просто…. Я без него…

– Ну, все, хватит, – Пак по спине гладит и похлопывает. – Тэхен, не накручивай себя. Все обойдется.

Тэхен шмыгает носом, и, возможно, и, правда, вот-вот разрыдается на нервной почве, Чимин не может увидеть. Он крепко обнимает друга, стараясь хоть немного внушить ему смелости и надежды на лучшее.