Текст книги "House Of Cards (СИ)"

Автор книги: apoliya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Шуга выпрямляется и поправляет черную кепку, что надета козырьком назад. Чернильный рисунок на предплечье маячит перед глазами, смазываясь в пятно, Чимин моргает, но не может сфокусироваться.

– Ты в отличной форме, – Шуга обнимает брата со спины и кладет ему подбородок на плечо. – Это так радует.

– Тебе что-то надо, да? – Юнги хмыкает, стукается виском о висок младшего и смотрит вбок. – Ты подлизываешься, Мин Шуга. Это не похоже на тебя.

Младший из братьев улыбается, и Чимин готов поклясться, что он в тот момент бросает короткий взгляд на него, а потом качает головой.

– Ничего не надо, я, правда, рад, что после травмы, ты в порядке. Давай прервемся.

Чонгук усмехается, устроившись на лавке, а локтями упираясь на ступеньку выше. Тэхен сидит над ним и ерошит его волосы своими пальцами, отчего Чон прикрывает глаза и глубоко дышит. Только брови иногда хмурит.

Чимин иногда замечает, когда перестает насиловать себя мыслями, что Чонгук сильно сжимает пальцы в кулак, да так, что ногтями впивается в кожу ладоней. А Тэхен весь такой наивный и счастливый.

Чимин думает, неужели он так же как Чонгук со стороны выглядит. Или все намного хуже?

– Шуга-хен, – тянет Чонгук, открывая глаза, и выпрямляясь, отчего увлекательное занятие Тэхена прекращается. – Когда вы выступаете? Намджун-хен говорил что-то про новую песню. Сказал, ты написал классную вещь.

– На следующих выходных, а что? – Мин отходит от брата и садится на лавку рядом с Чонгуком и ровно под Чимином. Тот может даже посчитать, сколько родинок на шее парня. Он не хочет этого делать, но их четыре.

– Проведите меня, а? – канючит парень, и Юнги улыбается. – Ну, пожалуйста.

Шуга пьет минералку и машет Чонгуку, прося сбавить обороты.

– Проведу, не ной. Ты мой любимый мелкий, как я могу тебе отказать.

Чонгук счастливо улыбается и сжимает кулаки. Тэхен фыркает, смотря на него снизу, а потом обращается к Чимину. И тот чуть не шарахается в сторону.

– А ты видел, как они выступают?

– Нет, – Чимин качает головой. – Я только… только в клубе был один раз и все, – говорит Чимин и чего-то ждет, но Шуга даже не оборачивается.

– Хочешь послушать? Этот подлец талантлив, – Юнги скрещивает руки на груди и смотрит на Чимина. Его губы сложены в приятную улыбку, глаза тоже улыбаются. – Пойдешь?

Юнги сам зовет его. Хоть и в «Зеркала», куда Чимин думал, что больше не попадет, но ведь это Юнги.

– Да, – говорит Чимин, выдыхая. – Хорошо, я пойду.

Юнги улыбается, Чимин кивает, и только тогда Шуга оборачивается и смотрит на него, бросая чуть хриплое «Круто, Чимин-и».

========== 8 card. ==========

Чтобы мне стало легче хоть ненадолго

Я буду думать о тебе.

Чимин закрывает глаза – раз, он думает о том, что внутренности сотрясаются от мощных басов. Закрывает глаза – два, думает, что по экономике надо сделать контрольную. Закрывает глаза – три, думает, что все неправильно. Он свернул не на ту тропинку, как в детской сказке. Жди беды, Чимин.

У Чимина в руках энергетик. Банка жестяная, холодная, от нее немеют пальцы, и сводит руку, а Пак так упрямо держит ее и редко пьет.

«Зеркала» сегодня шумные, забитые под завязку. Люди как селедка в банке: мокрые, влажные, тела близко-близко друг к другу. Они все трутся друг друга, трогают за плечи и талию, их руки друг на друге, друг в друге.

Чимин моргает снова и снова. Он лишний, он не хочет здесь быть, и не должен, но энергетик снова течет по саднящему горлу, Чонгук счастливый улыбается и танцует, раскачиваясь из стороны в сторону, а Тэхен шумно цедит свой напиток. Наверное, шумно ведь Чимин ничего не слышит вокруг. Он даже собственного голоса сейчас не слышит. Толпа орет как ненормальная. И все скандируют наперебой одно имя: «Шуга».

– Шуга-хен первым будет выступать, – кричит Чонгук и весь так и напрягается, когда свет на сцене гаснет и по всему клубу разносится тихий кашель в микрофон. Толпа замирает, а потом буквально взрывается. Руки взметаются вверх, все кричат, визжат. Чимин думает, что перепонки лопнут, и прижимается бедром к их маленькому столику у дальней стены.

Голос Шуги Чимина обволакивает как паутина. Он мелкая мошка, попавшая в сеть, и пока Шуга не закончит читать, Чимин не двинется с места, он не сможет, он не захочет.

Шуга глаза закрывает, и брови его надламываются, потому что он вкладывает всего себя в строчки, которые выплевывает в микрофон, а с ним в толпу. Мин активно жестикулирует, наклоняется к людям, что стоят вплотную к сцене, хватает их за протянутые руки, усмехается и снова выпрямляется. Он заводит их. Он заводит каждого человека в зале, будь то девушка или парень. Шуга имеет буквально всех. Он знает, как действует на них, ему нравится эта власть, он ей упивается и растворяется.

Чимин теряет себя в нем. Он смотрит, как Шуга накидывает капюшон на голову и вспоминает его прикосновения к себе, Шуга протягивает микрофон в толпу, собирая восторженные крики, а Чимин помнит его губы на своей коже. Шуга улыбается, качая головой, а Чимин хочет почувствовать это еще раз.

– Чимин.

Пак дергается, когда Юнги его за руку берет. Осторожно так за предплечье тянет, улыбается и кивает на сцену.

У Чимина мир идет трещинами, осыпается, ранит его. Чимин хочет убежать от этой реальности. Она слишком невыносима и болезненна для него.

Юнги тянет его теснее: и к себе, и в сторону толпы. «Пошли ближе», – говорит Мин, толкает Чимина впереди себя, Чонгук банку энергетика из его рук забирает перед этим, и хорошо, потому что Чимин выпустит ее к чертовой матери, разливая все на пол, как самого себя.

На сцене к Шуге присоединяется Намджун, а с ним и Хосок, и толпу начинает качать от мощного бита и новой порции дерзких слов. А Чимина качает от ощущений. Юнги стоит сзади, за талию держит, чтобы не потерялся Пак в толпе, с каждым разом он все ближе придвигается, а когда Чимин чувствует его дыхание на шее, а глазами смотрит на Шугу, все становится фатально.

Младший Мин смотрит на Чимина и Юнги, что стоит за его спиной. Смотрит пристально и прожигающе. Он их в толпе находит на раз. И Шуга хочет микрофон бросить тут же на сцене, но только сжимает сильнее. Юнги улыбается ему, Шуге кажется, что насмешливо. Шуге кажется, что они двое будто измываются над ним, особенно, когда Юнги руки в замок на животе Чимина сцепляет.

Он его держит крепко и к себе прижимает. Чимин хоть и смотрит Шуге в глаза, но мыслями он вообще не тут. Не то чтобы не с Шугой, он даже не в этом помещении.

Чимин хочет уйти. Он должен уйти. Иначе он потеряет контроль над собой и над происходящим. Это плохая была идея. Плохая идея пойти с Хосоком до той площадки. Плохая идея прийти с ним в «Зеркала» в первый раз, и в этот раз тоже.

«Пойдем, выйдем на улицу», – говорит Юнги ему на ухо, когда ребята заканчивают свое выступление. Голос у Юнги до дрожи похож на голос Шуги. Чимин первый раз мечтает соединить двух людей в одного.

Чимин дает себя увести. Улица – это через черный ход, дверь с табличкой «служебный вход», которая и так приоткрыта, и маленький закоулок с тупиком с одной стороны и проезжей частью в метрах десяти с другой.

Чимин прижимается к стене и делает глубокий вдох. Глаза зажмуривает и лицо ладонями закрывает.

– Душно, да? – спрашивает Юнги, и Чимин мычит, кивая, а потом слышит щелчок зажигалки и вздрагивает. Он моментально отнимает руки от лица и смотрит на Юнги.

– Хен, ты куришь? – у Чимина или дежавю, или карма его ненавидит. Юнги пожимает плечами, затягивается, щурясь, точно как Шуга. Вот сейчас, думает Чимин и сглатывает, он бы их точно не различил.

– Иногда, – говорит Мин и выдыхает дым в сторону. Он так и стоит напротив Чимина. Курит медленно, прячет зажигалку в задний карман рванных джинсов и почему-то Чимина разглядывает непривычно долго. – Как тебе Шуга?

– Круто, – выдавливает Чимин, кивая. – Он талантливый.

– Он тебе нравится?

Вопрос из-под Чимина почву начисто выбивает. Он испуганно глаза округляет и, кажется, краснеет. Юнги хмыкает только, взгляд отводит в сторону и пепел сбивает большим пальцем по фильтру.

– Я…

– Это ничего. Ты хороший парень, ему пойдет на пользу…

– Юнги, подожди, – Чимин не знает, от чего больше пугается, что Юнги неформально позвал, или что за руку его схватил. Тот удивленно смотрит на крепкий захват чиминовой влажной ладони, а потом снова на Пака. А тот растерял все способности к словообразованию и тоже смотрит на Юнги, а потом только на выдохе произносит. – Ты.

– Я? – не понимает Юнги. Хмурится, тушит об мусорный бак сигарету и выбрасывает ее туда же. – Я что?

– Ты мне нравишься.

✘✘✘

Тэхен теряет Чимина и Юнги из виду и смотрит на Чонгука, который как ребенок, первый раз попавший в цирк. Чонгук головой качает, постукивает ладонями по ногам в ритм, а когда ребята со сцены уходят, бурно их провожает.

– Чонгук-и, – Тэхен прижимается к парню, чуть задевая губами ушную раковину. – Поехали домой? Ты же посмотрел на парней. Тут очень шумно.

Гук дергается от прикосновения, но Тэ вряд ли это замечает. Он вообще ненаблюдательный ни разу. Он руками упирается о черный джинс Чонгука, в его бедро и тычет носом в щеку. В другой раз это было бы приятно, но Чон уже устал. Терпеть и молчать. Это кого хочешь доведет.

– Я не хочу еще, хен, – говорит он на ухо, прикрыв ладонью, чтобы слышно было лучше. – Давай попозже?

– Я хочу с тобой побыть, Чонгук, – Тэхен смотрит обиженно и вот-вот нижнюю губу вперед оттопырит. И точно, только она задрожала, как Гук прижал к тэхеновым губам кончики пальцев, и лицо Тэхена мгновенно изменилось.

– Я тоже хотел, Хен, а ты ребят позвал, – говорит Чонгук и руку убирает. – Теперь моя очередь, – парень встает из-за столика, оставляя растерянного Кима одного, и просачивается сквозь толпу, чтобы наведаться к ребятам в их комнатку.

Тэхен ничего не понимает. Чонгук в последнее время становится нелюдимым к нему, холодным, и все чаще поступает так, как Тэхен бы и не подумал. Чонгук больше не приходит к нему в комнату, не просится в его постель. Ему иногда снятся кошмары, но Гук просыпается хоть и в слезах, но все равно не соглашается на предложение Тэхена спать вместе.

Тэхен совсем унывает, когда Чонгуку кто-то интереснее его. Вот как сейчас. Чонгук оставил его одного. И от этого осознания Тэхену очень грустно, обидно и…больно? Тэхен сжимает футболку на груди и губы поджимает. И, правда, больно.

✘✘✘

Ты нравишься мне.

У Чимина перехватывает дыхание, и он закрывает рот ладонью, будто это его может спасти. Юнги смотрит все еще удивленно. А потом улыбается.

– Прости, прости, пожалуйста, – Чимин машет руками, стараясь не показывать своего смущения. И Мин просто наблюдает за этой неловкой трагикомедией. – Забудь, что я сказал. Давай лучше вернемся, да?

Чимин делает шаг за спину Юнги, но тот разворачивается, хватает Чимина за руку и притягивает к себе. Близко, так, что кончики носов соприкасаются, и Чимин очередной раз думает, что это слишком. Слишком близко, слишком интимно, слишком романтично. Чимин засчитывает, сколько ресничек и какого цвета радужка глаз у Юнги. Мин Юнги слишком идеальный для Чимина.

Он совсем пропускает тот момент, когда прохладные пальцы Юнги ведут по его скулам вниз, к краю челюсти, а большие пальцы обводят контур пухлых губ.

Юнги осторожный, не делает резких движений, не берет нахрапом как животное. Он дает Чимину времени столько, сколько тому нужно, а потом, когда немного вперед подается, то делает это словно на пробу. Чимин сам тянется, сжимая запястья юнгиновых рук, что лежат на его шее.

Чимин прижимается к его приоткрытым горьким от сигареты губам плотно и сильнее стискивает пальцы на запястьях.

Юнги отодвигается первым, Чимин глаза так и не открывает.

– Чимин-а, – шепчет он, и Пак медленно и неуверенно открывает их. – Я не хочу забывать. Хорошо?

Чимин соображает плохо, он хочет еще немножко того тепла, которое дарили чужие губы, а потом и поговорить можно, его глаза снова хотят закрыться, когда «не закрывай», говорит Юнги, и Чимин встречается с его взглядом, а внутри что-то дрожит.

«Мы продолжаем?», – говорит Юнги, осторожно перемещая руку вниз, на талию Чимина и придвигается ближе. Дрожь сильнее. Чимин уже слышал этот вопрос. В этом же месте, только от другого человека, такого же как Юнги внешне.

И Чимин делает то, что сделал и тогда. Он кивает.

Юнги прижимает его за затылок к себе и целует уже не на пробу, целует, как хочется ему, как, возможно, хочет Чимин. Целует, как прыжок с парашютом: не дает одуматься, затягивает в себя, прижимает крепко. Губы у Юнги мягкие и теплые, язык настойчивый, но не наглый. Чимин держится за плечо, сам ныряет рукой в блондинистые волосы и сдавленно мычит в губы, когда Юнги его прижимает к стене здания напротив клуба, чтобы найти какую-то опору. Его руки сжимают чиминову талию, опускаются вниз, по бедру, на задницу и остаются там. Юнги прижимается к нему всем телом и целует так же: до конца, без раздумий, вываливая на Чимина кучу новых эмоций.

И Чимин отдает себя ему. Он этого очень хотел. Он сейчас этого тоже хочет. Юнги нравится ему. Юнги тот, кто Чимину нужен. Чимин влюблен как девчонка.

Тогда почему, когда Чимин глаза открывает и отстраняется, чтобы выдохнуть в покрасневшие губы, ловит боковым зрением силуэт Шуги, что скрывается за дверью с табличкой «служебный вход», и все разбивается вдребезги, оглушая, отчего Чимин дергается в руках Юнги, и животный страх сковывает всего его.

✘✘✘

Чонгук забегает в комнату быстрее, чем понимает, что сделал. Намджун оборачивается, улыбается ему. Хосок обнимает сзади, кладя подбородок на плечо, и говорит что-то.

Чонгук почему-то не понимает, что он там повизгивает. У Чонгука шум в ушах стоит и лицо Тэхена перед глазами, растерянное и обиженное. Он вернуться хочет, но знает, что это ничего не изменит, Тэхен ничего не поймет. Снова.

– Эй, Чон Чонгук, вернись к нам, а, – Джун щелкает пальцами перед его лицом и смеется. – Ты чего такой бледный, пацан?

Гук отрицательно качает головой и берет со столика воду. Большое зеркало и правда показывает отражение Чонгука, который выглядит паршиво. Хотя чувствует он себя так же.

– Ты где Тэ потерял? – спрашивает Хосок, вытирая лицо полотенцем.

– Он в зале, – говорит Чонгук и вздыхает. Он-то в зале, а ты здесь, Чонгук. – Вы были круты, – вспоминает Чон, что хотел сказать и зачем вообще побежал к ребятам.

– О, это был огонь! – восторгается Хосок и скачет по комнате. – Шуга вообще разорвал всех, ты видел его? – обращаясь к Джуну, уже говорит Хосок. – Черт возьми, этот парень просто зверь!

Намджун хочет что-то ответить, когда дверь распахивается и с оглушительным стуком врезается в стену. Мин Шуга выглядит таким злым и взбешенным, что Хосок затыкается на полуслове, а у Чонгука из головы переживания все вылетают.

– Шу… – звон разбившихся двух граненых стаканов и кружки, которые Шуга снес со стола вместе с зарядками для телефоном и пачкой собственных сигарет, заставляются всех дернутся. Мин упирается руками в стол, дышит тяжело и загнанно.

– В чем дело? – Намджун хочет подойти, но Шуга будто рычит. Его плечи поднимаются и опускаются, он сжимает пальцы в кулаки, а по правой течет кровь. Он порезался, кажется.

Шуга смотрит на свое отражение и уже замахивается, чтобы ударить в зеркало, когда Чонгук оказывается перед ним, перехватывая за руку.

– Хен, не надо, – Чонгук жмурится, обнимает парня, крепко держа. – Пожалуйста, Хен.

Рука Шуги опускается сначала на плечо Гука, а потом на его затылок, он осторожно сжимает его волосы у корней, выдыхает совсем сорвано и повержено. Мин прижимается лбом к плечу Чонгука, когда в комнату заходит Тэхен и так и застывает в дверях.

Стоит там несколько минут, смотрит на Чонгука, который прижимает к себе Шугу, а потом почему-то разворачивается и выходит.

Чонгук сжимает руки, как до этого делал Шуга, выдыхает так же и сам глаза закрывает. Шуга дрожит в его руках. Почему то Чонгуку кажется, что их ситуации не одинаковы, но чувства, что они испытывают, невероятно похожи.

========== 9 card. ==========

Все разлетается вдребезги,

И это моя ошибка.

У преподавателя по английскому неприятный голос. Он говорит в нос, а когда слова на английском произносит, тянет гласные так долго и неприятно, что Чимину кажется, будто ногтями по пенопласту. Он чуть морщится, утыкается носом в сгиб локтя еще глубже и прячет уставшие глаза за челкой.

Чимин не слушает его совсем. Он ужасно устал и морально, и физически. Он по-прежнему мало спит. Последние несколько дней вся его энергия держится только на том, что есть Юнги. У него теперь есть Юнги. Это так странно и необычно.

Чимину хочется всем рассказать, что у него есть Юнги. Что он его парень. Что они встречаются. Это, правда, не было оговорено. Но, когда вы ходите вместе в кино, на последний ряд, когда при фильме, которому отведено заслуженных полтора часа, вы целуетесь около пятидесяти минут точно, пропуская весь сюжет напрочь, когда пьете через одну трубочку, и когда руки сцепляете в замок, разве не это отношения?

Чимин думает, что это отношения. Юнги, кажется, тоже. Чимин счастлив. Он ведь счастлив?

Пак Чимин запихивает куда-то глубоко в себя неприятный внутренний голос, который шепчет, как старая бабка из-за угла. «Что-то не так, Чимин-а», «Это не то, чего ты хочешь на самом деле».

Но ведь Юнги рядом. Юнги целует и обнимает. Это все Мин Юнги. Чего еще надо? Чимин грезил о нем почти месяц. Чимин должен сосредоточиться. Но он постоянно, как заведенный, как ребенок, которому сказали корочку с ранки не сдирать, сидит и ковыряет ее.

Чимин постоянно думает о Шуге. Эти мысли как надоедающий писклявый комар, которого никак не можешь поймать и убить, как вирус в операционной системе. Шуга в мыслях Чимина распространяется со скоростью роста опухолевой клетки: бесконтрольно, быстро, метастазирует везде и всюду. Чимин болен. И лекарство ему никто не даст. И, скорее всего, он обречен.

Шуга везде. Чимин иной раз на Юнги смотрит, а видит Шугу. Чимин сумасшедший.

От Шуги нет вестей почти неделю. Почти столько прошло времени с того вечера в клубе. Он не появляется совсем, он словно исчез, хотя раньше Чимину казалось, что Шуга, может быть, преследует его. С Юнги о нем Чимин не разговаривает – боится.

Чимин не знает, что делать с поступком в прошлом. Он изо дня в день как на пороховой бочке. Он все еще боится, что Шуга что-то расскажет. Чимин параноиком становится. Не может расслабиться, не может перестать думать ежесекундно, что ему светит конец света и апокалипсис чувств.

Чем Тэхен занимается, Чимин тоже не знает. Его мир сузился до Юнги. И он, вообще-то, не против. Но этот ядовитый голосок внутри просто выбешивает. От него Чимину на стенку лезть охота.

«Ты предатель, Пак Чимин», – говорит он и мерзко хихикает. Если Чимин тронется умом, будет совсем сказка.

«Ты до скольки учишься?»

Чимин вздрагивает, уставившись на загоревшийся экран телефона. Сообщение в Какао от Юнги приходит внезапно, а думает Чимин снова не о нем. Очередной раз.

«До трех», – пишет Чимин, и весь подбирается на стуле, даже в тетради что-то умудряется нацарапать. Ненужное и непонятное правило о каком-то времени.

«Я приеду. Дождись меня».

Чимин губу закусывает и смотрит на диалог. Выше этой переписки Юнги желал ему спокойной ночи. Смайлик даже прислал. В телефоне у Чимина есть одна фотка. На ней Юнги щурит глаз, а Чимин прячется в сгибе его шеи. Это был их второй поход в кафе. Это было мило. Чимин не хотел фотографироваться, потому что лицо отекло, и он перемазался мороженым.

Чимин рассматривает фотографию, и думает, а если бы это был Мин Шуга, все было бы так же?

Юнги оказывается у ворот, со стороны тротуара в назначенное время, Чимин добегает до него быстро, закрывает ладонью глаза, и Юнги тихо хмыкает, накрывая его руку своей.

– Пак Чимин, – говорит он и тянет чиминову руку вниз, но не выпускает. Пальцы сцепляет в замок и держит его ладонь обеими руками. Нежно.

– Вот так не интересно же, – Чимин улыбается. Юнги хочется поцеловать в щеку или нос. Куда-нибудь, но вокруг студенты и одногруппники, и они просто стоят друг напротив друга и улыбаются. – Я рад, что ты пришел, хен. Что-то случилось?

– Хотел пообедать с тобой, – говорит Юнги, оглядывается вокруг и вздыхает. Выпускает его ладонь из своих рук. Чимин чувствует себя немножко потерянным. – Но я забыл покормить утром Чичи, и он, наверное, всю квартиру мне разнес. Так что…

– А, вот как, – Пак мнется, кусает губы. – Но все равно спасибо, что навестил меня.

– Не хочешь пообедать у меня дома? – вдруг говорит Юнги и смотрит так внимательно, что Чимин теряется. – У меня правда только рамен есть, но мы можем купить что-нибудь по дороге. Если хочешь, конечно.

– Хочу, – резко говорит Чимин и лямку рюкзака сжимает пальцами. – Я не против рамена. Я люблю рамен. Мы можем поесть рамен у тебя.

Чимин замолкает, когда понимает, как это прозвучало, а Юнги удивленно вскидывает брови, а потом тихо смеется, опуская голову, так что волосы скрывают улыбающиеся глаза. Чимин обреченно стонет. Надеясь, что он не выглядел полным придурком.

– И я хочу посмотреть на Чичи, – словно это может в корне изменить ситуацию, добавляет Пак, и Юнги, посмеиваясь, снова смотрит на него, а потом заботливо и осторожно кладет руку на шею и поглаживает, ероша волосы на затылке.

– Идем, Чимин-а, – Мин руку перекидывает ему через плечо и прижимает к себе. – Ты ужасно забавный, знаешь это?

– Да, спасибо, что напоминаешь, – фыркает Чимин и морщится. Юнги снова улыбается.

Чимин даже допускает смелую мысль, что столько Юнги раньше не улыбался. Возможно ли, что он причина его улыбки и хорошего настроения? Если так, то Чимин согласен тупить вечно.

✘✘✘

– Ты куда?

Тэхен думал, что никогда не задаст этот вопрос. Может, потому, что они вместе куда-то всегда ходили, или потому, что куда-то уходил всегда только Ким, не Чонгук. Чонгук всегда был рядом. Ходил в школу, поиграть в баскетбол, но не просто так собирался куда-то без Тэхена. И его сборы намекали на то, что он не в магазин за молочком сбегать хочет.

– К Шуге.

Чонгук внимания даже не обращает на него. Просто надевает одну из двадцати в его арсенале белую футболку, шорты, встряхивает головой и приглаживает топорщащиеся волосинки на челке. Чонгук совсем по-другому почему-то выглядит. Старше. Тэхену кажется, что он пропустил его половое созревание, пока в Пусане находился. Чонгук мужественный стал и даже взгляд у него какой-то тяжелый. Тэхен раньше не замечал такого. Чонгук теперь холоднее, Тэхену не нравится все это, и не получается у него остановить этот поезд под названием «Я отдаляюсь от тебя, Ким Тэхен».

– Зачем?

Тэхен чувствует ее. Ревность в голосе. Она как чернила в стакане с чистой водой: пачкает, заполняет собой все вокруг. Мысли Тэхена мрачные, черные, ведь Чонгук его. Он прямо так и хочет подойти к каждому и поставить их перед фактом. Он и в клубе хотел так сделать. Но остановился почему-то.

Видеть, как Чонгука кто-то обнимает, пусть даже Шуга, было странно, необычно, неприятно. Тэхен хотел его руки скинуть. Ему не то чтобы было плевать на то, что случилось у младшего Мина, просто он не хотел, чтобы в этом участвовал Чонгук. Они, и неважно Шуга или кто-то другой, забирали от него Чонгука. И это не правильно.

– Он позвал.

Гук видит в отражении зеркала, как Тэхен недоволен. Он изменения в его настроении на раз чувствует. По голосу, интонации, по его позе, даже по тому, как он кусает щеку изнутри. Чонгук может с закрытыми глазами воспроизвести все тэхеновы жесты в любом настроении от радости до злости. Чонгук вообще Тэхена понимает и знает как никто. А Тэхен совсем не такой. Тэхен не видит ничего. Чонгук видит его ревность, но ревность эта не такая, как хотелось бы.

Потому что у Тэ словно игрушку отбирают. А Чонгук не хочет быть игрушкой больше. Тэхен заботливый, он любит его по-своему. Но делить Чонгука ни с кем не хочет, потому что это его ребенок из детского дома.

Чон так и слышит его голосом «идите и возьмите себе своего беспризорника, этот мой». Тэхен собственник. Чонгук вообще-то тоже. Только собственничество у них из разных тем.

– И обязательно надо идти? Ты не можешь со мной остаться?

– Я вернусь вечером.

– Чонгук.

Тэхеново «Чонгук» мурашками прошибает. Тэхен даже делает к нему шаг, заходит в его комнату, и Чон сглатывает, поворачиваясь лицом. Хочется руку выставить вперед и держать его на расстоянии. Чонгук не хочет дышать с Тэхеном одним воздухом, потому что даже собственная спальня пахнет Тэхеном. И от этого в легких все жжется и царапает. Чонгуку бы закричать, слезы по щекам размазывая, от его беспомощности в этой ситуации, но на деле он просто молчит и смотрит.

– Может, мы поговорим? – предлагает Тэ. А Чонгук и слова сказать не может. Им поговорить надо, не поспоришь. Действительно. Чонгук скажет, что любит его до смерти и дальше, вещи соберет и квартиру новую найдет. Не маленький все-таки. Поэтому Гук кивает и говорит:

– Вечером, хорошо? Я приду и поговорим.

Он Тэхена огибает, чуть задевает плечом и, обувшись, хлопает входной дверью. А Ким так и стоит посреди его комнаты, с его разбросанными вещами и тетрадями, рюкзаками, с его ноутбуком, взятым по дешевке. От Чонгука так много всего в этой комнате, а самого его нет. И Тэхен садится на его кровать совсем растерянный. У кого бы спросить, когда все изменилось? Тэхен бы вернулся и все исправил. Он хочет Чонгука обратно. Того, который теплом своим по ночам грел, а утром, если Ким проснется раньше, приоткрытыми губами в ключицу утыкался и сопел. Того Чонгука, что обнимал по утрам и носом в волосах застревал чуть дольше, чем надо. Чонгука, с которым Тэхену было надежно и спокойно.

– Почему, Чонгук? – тихо спрашивает Тэхен пустоту. – Почему ты отдаляешься от меня?

✘✘✘

Чичи лижет пальцы, а Чимин смеется. Он пухлый и белый медвежонок и играется похуже ребенка. Чимин сидит прямо на полу, а щенок скачет вокруг, игриво рычит и виляет хвостиком. Он прыгает на колено к Чимину и тянет черный нос к его лицу, принюхивается и лижет подбородок шершавым языком. Чимин визжит нечто похожее на «фу!» и отворачивается.

Юнги смотрит на них, прислонившись плечом к дверному косяку, улыбается и иногда тоже смеется. Желудок греет рамен, а сердце – смеющийся Чимин. Он такой светлый и теплый, как чертово Солнце. Он живой. Он его заряжает энергией какой-то непонятной, Юнги даже объяснить этого не может, хотя вроде не глупый. Рядом с Чимином просто все краски ярче и звуки громче. Такая сопливая романтика, что Юнги сам от себя в шоке.

Юнги бы сразу его куда-нибудь пригласил, еще на той площадке с Хосоком, только решил, что это быстро. Что познакомиться им стоит. Узнать друг о друге что-то больше, чем «баскетболист» и «друг Хосока». А потом случился Шуга, и Юнги снова увяз в семье, отодвинув личную жизнь.

Зато теперь Чимин с ним. И так даже лучше.

– Господи, я весь в шерсти, – Чимин облизывает губы и морщится. – Мне надо в ванну.

– Вторая дверь налево, – усмехается Юнги и подталкивает проходящего Чимина, проезжаясь рукой по его заднице. Пак брови приподнимает удивленно, а Юнги подмигивает ему игриво.

Чимин когда из ванны выходит, спотыкается о чужие руки, и прижимается к стене спиной.

– Ты можешь теперь мне уделить внимание? – голос у Юнги тихий, вкрадчивый, и Чимин мокрыми ладонями упирается в его плечи, на футболке следы оставляет и кивает, расслабляясь. – Тогда нам сюда.

Чимину нравится, когда Юнги обнимает его сзади. Он так горячо дышит на шею, что мурашки стартуют марафон по спине и рукам. Он своими ладонями задирает чиминову красную футболку в черную полоску и ладони прижимает к плоскому животу.

– Я по тебе соскучился, Чимин-а, – говорит тихо, а Пак жмурится. Его пальцы чертят круги на животе, подушечки очерчивают рельеф мышц, пока Чимин медленно шагает и оказывается в другой комнате. Там кровать двуспальная, стол, бежевые шторы и серый ковер с длинным ворсом. У Чимина в нем ноги утопают, и он, не выдержав, поворачивается к Юнги лицом, чтобы сразу поцеловать. Очень хочется. Даже покалывает кончики пальцев.

Его руки путаются в жестких волосах, портя прическу, и Чимин дышит так тяжело и горячо, опаляя губы Мина, что тот сильнее сжимает его бока, прижимая к себе и толкая вперед. Чимин еще шаг делает, а Юнги прижимается губами под подбородком, ниже к шее, дышит оглушающе, и задирает футболку, скатывая ее в рулон. Чимин глаза закрывает и дышит ртом, губы облизывая.

Юнги мало и этого, он тянет ткань вверх, Чимин руки послушно вытягивает и обнажается наполовину. У блондина тихий восторженный выдох срывается с губ, а Чимин слабо улыбается и краснеет.

– Скажи, если захочешь остановиться, – слышит Чимин непривычно сиплый голос Юнги и кивает, когда тот прихватывает губами проколотую мочку, и металл сережки стукается о зубы. Чимин стонет еле слышно или так громко выдыхает, потому что Юнги опускается руками на задницу и сжимает. Сжимает, притягивает к себе, пока Чимина не доводит до кровати и не роняет на нее.

У Чимина ойкающий звук с губ, которые снова оказываются заняты поцелуем. Он глубокий и медленный. Тягучий такой, опьяняющий. Юнги как следопыт исследует его рот языком, Чимин возбуждается сильно и быстро. Он не уверен, что правильно поступает, но раздвигает коленки в стороны, чтобы Юнги уместился между и прижался к нему.

У них кожа соприкасается, потому что футболка задирается у Юнги на талии, Чимин тихо просит «сними», дергает за рукав, и Мин снимает. Бросает куда-то за спину, на пол. Вообще не важно.

Чимин выгибается, ерзает, задевает пахом чужой, и понимает, что он не попросит его останавливаться. Он скользит одной ногой по чужому бедру, оплетая его, и притягивает близко. Юнги сгибается в локтях и тянет Чиминовы руки вверх, когда делает одно плавное движение вперед. Ширинки трутся друг о друга, отчего Пак хмурится, выгибается ему навстречу, кусает свою губу и шипит. Тихо надрывно и измученно. Его как будто Юнги не соблазняет, а мучает.

Они без одежды слишком быстро оказываются. Чимин от пальцев внутри отворачивается и, краснея, жмурится. Это не так больно, но непривычно и дискомфортно. Юнги внимательно его осматривает. Его родинки на лице, маленькие точки шрамов, его губы, ресницы, что подрагивают. Носом ведет ломаные линии по щеке и дышит редко и глубоко. Чимину горячо от его дыхания, и кожа будто плавится.

Чимин стонет, когда Юнги внутри. Стонет и запрокидывает голову. В уголках глаз слезы скапливаются, ресницы намокают, склеиваются, темнеют. Взгляд Чимина тоже темнеет, пот капельками проступает на лбу и над губой. Юнги слизывает его языком, вовлекает Чимина в поцелуй, сжимает с ним руки в замок и двигается.