Текст книги "House Of Cards (СИ)"

Автор книги: apoliya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Двигается идеально. Медленно, быстрее, Чимина раскатывает по кровати как асфальтоукладчиком. У Чимина с губ вымученное «Юнги». Он зовет его по имени так часто, что сам не знает зачем. То ли убедить себя пытается, то ли чтобы чего другого не сказать.

У Чимина по вискам текут слезы. И ему не больно, потому что он отрицательно мотает головой, когда Юнги спрашивает. Чимину стыдно.

Чимину так бессовестно хорошо сейчас с Юнги. Чимину хорошо, что он себя с растаявшим мороженым может сравнить, но, когда он глаза открывает и видит лицо Юнги, то, как он закусывает губы и как брови его ломаются, хмурясь, от наслаждения, то тут же их зажмуривает и отворачивается.

Шуга. Перед ним постоянно только Шуга.

Чимин совсем не знает, что творит. Чимин больше не уверен. Вообще ни в чем. Ни в чувствах, ни в желаниях, ни что он в принципе делает. Чимин совсем запутался. Чимин все делает неправильно.

Ему понравится это. Юнги аккуратный, педантичный. Он романтик.

У Чимина в голове на повторе голос Шуги.

Юнги нежный. Юнги заботливый и внимательный. Юнги умеет такое удовольствие доставить, что у Чимина за веками кометы летают и звезды рассыпаются. Он Чимина в будущем мог бы, возможно, полюбить. И это было бы прекрасно. У них была бы идеальная история любви. Была бы.

Чимин стонет снова, тянет колени выше к груди, Юнги подхватывает его крепче, отчего проникновение становится глубже, и Чимин задыхается от этих чувств, а потом Юнги его целует. Целует и накрывает его член своей рукой, проводит вверх-вниз, несколько раз быстро и резко. Чимин мычит в чужие губы, царапает юнгины плечи, оставляя яркие красные полосы на бледном полотне кожи, и весь дрожит. Ему не надо много, он пачкает собственную грудь и живот, Юнги пачкается следом, прижимаясь к нему и утыкаясь лбом в плечо, когда оргазм настигает и его.

Юнги дышит тяжело, губами прижимается к шее. Чимин вообще перед глазами ничего не видит – сплошная вода. У него дрожат ноги, когда он их опускает на кровать, и руки, когда он неуверенно накрывает затылок Мина.

Они молчат. У Чимина по вискам текут слезы, Юнги пытается отдышаться.

Кажется, это конец.

✘✘✘

–Ты меня напугал.

Чимин задирает голову, свет от экрана ноутбука освещает лицо Юнги. Они смотрят какой-то фильм, когда за окном уже глубокий вечер. Юнги предложил остаться, Чимин не хотел быть дома один и не отказался.

– Прости, – Чимин снова смотрит на происходящее на экране, жмется крепче, а рука Юнги замирает в его волосах.

– Я сделал тебе больно?

Чимин отчаянно мотает головой, он обнимает Юнги за талию одной рукой и вздыхает. Он не знает, что надо говорить в таких ситуациях. Точно не правду.

– Ты будешь смеяться.

– Да ну?

Мин фыркает и цепляет пальцами подбородок Чимина, заставляя его посмотреть на себя. Чичи, что лежал между ними, ерзает и снова продолжает сопеть.

– Я расчувствовался.

Юнги удивленно вскидывает брови, а потом, видя, что Чимин реально на полном серьезе такое заявляет, и правда улыбается.

– Ну вот, я же говорил, – гундит Пак и хочет отвернуться. Юнги быстрее – целует его в уголок губ, не давая этого сделать, потом добирается до губ целиком и целует долго и убивает своей нежностью, а потом снова по волосам гладит.

– И почему ты у меня такой милый?

«У меня», – думает Чимин. Почему-то эти слова не оседают махровым одеялом на сердце. Это скорее похоже на легкий первый снег, что ложится на серый мокрый асфальт: вроде и приятно, скрывает всю грязь, но мало и бесполезно.

Чимин вздыхает и накрывает макушку щенка, поглаживая его между ушек. У Юнги вибрирует телефон, он разрывает их объятия и дотягивается до мобильника.

– Это Намджун, – говорит Мин, отвечая на вопросительный взгляд Чимина. – Да.

– У нас проблема, Юнги, – без приветствия, голос Джуна искажает телефон, и на фоне у него там какой-то шум, мат и звук разбившегося чего-то. – Мать твою, Шуга!

– В чем дело? – Юнги хмурится, и выпрямляется. Следом за ним встает и Чимин, а Чичи просыпается и скулит.

– Твой брат пьяный в жопу, Юнги. Он вообще-то целую неделю такой, но я не думал, что что-то серьезное, думал, его быстро отпустит. Но это уже перебор.

Мин бегает глазами по полу, слушая Намджуна, который прерывается на крики.

– Он Чонгука споил. Мелкий вхлам. Я пришел со смены, а тут просто притон какой-то. Они на двоих ящика два соджу выпили. Слушай, сделай что-нибудь. Я Тэхену позвонил, он едет. Мне, кажется, он убьет Шугу. Серьезно. Он как услышал, что Гук пьяный, даже не дослушал меня и трубку бросил.

– Я понял, Намджун, – Юнги кивает, зажимает телефон плечом и сползает с дивана, уходя в спальню. – Я сейчас приеду. Он вообще говорил что-то?

– Нет, хотя я ничего не могу понять.

– Задержи Тэхена. Я сам Шугу убью.

Юнги отключается, стягивает домашние шорты и влезает в джинсы, когда в комнате появляется Чимин, Чичи вьется у его ног, гавкая. Щенок сразу чует суету.

– Что случилось? – у Чимин голос немного охрип. Юнги надевает кофту прямо поверх домашней футболки. Некогда наряжаться.

– Шуга. Он пьяный и Чонгука споил. Тэхен хочет его убить.

– Чонгука?

– Шугу, – Юнги берет кошелек и телефон, распихивая по карманам. – Хотя и насчет Чонгука я не уверен.

– Я с тобой.

Чимин тоже переодевается, Юнги даже не просит его остаться. Он может и старше на семь минут, но справиться с Шугой никогда практически не получалось в одиночку. И поддержка Чимина, как никогда, сейчас ему почему-то нужна.

Юнги подходит к Чимину, целует его в висок, говорит тихо «спасибо, что ты сейчас со мной», и уходит обуваться. Чимин некоторое время просто стоит на месте, не зная радоваться этому или нет.

========== 10 card. ==========

… Ты

Останешься со мной?

Можешь пообещать мне это?

Тэхен кричал. Кричал так громко, что Чимин затормозил прямо перед дверью. Юнги лишь отодвинул его в сторону, приоткрыл и без того не запертую входную дверь и вошел внутрь. А голос Тэхена стал в разы громче. Чимин никогда не слышал, чтобы друг так злился. А он был в гневе.

– Какого черта, хен?! – Тэ взмахнул рукой, а Шуга лишь хмыкнул, сползая по дивану ниже и не с первого раза прикуривая сигарету. В квартире пахло табаком и алкоголем. Вторым особенно сильно. Чимин остановился где-то в прихожей, что плавно перетекала в главную комнату. Спина Юнги была перед ним.

– Меня тошнит, – говорит Чонгук, сложившись пополам где-то у стены, возле которой Тэхен его увидел, когда зашел.

– Да что ты, – фыркает Ким, бросая на него гневный взгляд. Чонгук выглядел реально хреново, держался за живот и был бледным как моль. – Меня, может быть, тоже сейчас тошнит.

– Хен, серьезно, я блевану сейчас, – Гук выражения не подбирал, попытался подняться по стене, возомнив себя, видимо, Человеком-Пауком, у которого ладони к стене прилипают. Но как-то неудачно. Он почти пополз назад, если бы не Тэ подхвативший под локоть и прижавший к себе. Чонгук тряпичной куклой повис у него на плече, тихо застонав. – Не тряси.

– В жопу иди.

– Он не умеет пить, зачем ты это сделал? – Тэхен держит Чонгука бережно, прижимая за затылок к своему плечу, снова обращаясь к Шуге, призывая его совесть, наверное, которая последний раз неизвестно когда появлялась вообще, а младший Мин только плечами пожимает.

– Я его насильно не поил, – говорит парень вяло и расфокусировано смотрит на Тэхена. – Хотя у него повод покруче моего.

– И какой же у тебя повод так напиваться? – Юнги сложив руки на груди, смотрит на брата сурово. Взгляд у него холодный, пронизывающий. Под таким съежиться хочется и исчезнуть, но только не Шуге.

– О, старший брат, – Шуга машет ему рукой. Хотя машет громко сказано, приподнимает в приветственном жесте, подносит сигарету к губам и затягивается. – Намджун позвал?

– А что мне оставалось? – фыркает Джун, сидя на подоконнике и хмуро оглядывая всех присутствующих. – Я не могу с тобой справиться.

– Не надо со мной справляться, – говорит Шуга твердо, что Намджун удивленно брови вскидывает. Шуга поднимается с дивана, чтобы подойти к брату. Его немного шатает, и он спотыкается о брошенный рюкзак Чонгука на полу, чуть не падает, но вовремя хватается за полку на стене, бросив победное «порядок, стою».

Чонгук издает ужасные звуки в туалете, куда скрылся вместе с Тэхеном, точнее с его помощью. И вся эта гнетущая какофония звуков давит на Чимина как километровая толща воды. Он Шугу не совсем видит, но слышит отлично. И Чимин чувствует, что все совсем плачевно.

– Юнги-и, – тянет Шуга, утыкается старшему лбом в плечо и опускает руку с сигаретой вдоль тела. Она тлеет медленно, роняет пепел на пол, Намджун цыкает недовольно. Юнги вздыхает устало и как-то обреченно. Не так он хотел провести свой вечер. Но, несмотря на это, укладывает холодную ладонь на затылок брата и говорит негромко:

– Придурок ты, Мин Шуга.

– Знаю, – тянет Шуга и смеется. – Даже спорить не буду с тобой.

Юнги заметно удивляется, смотрит на Намджуна, который, кажется, тоже шокирован чистосердечным Шуги, и только руки разводит, мол «вообще не в курсе, какого черта с ним творится».

___________

Тэхен щедро поливает Чонгука из душа прямо в лицо. Чон фыркает, уворачивается, во рту, в носу, кругом вода. Футболка его мокрая, волосы мокрые, на груди размашистые пятна от воды. Он на щенка похож, которого под дождем нашли. Мокрый, помятый, растерянный, и глаза даже такие же: большие, влажные. Тэхен смотрит и думает, что Чонгук ребенок совсем еще.

– Ты зачем так делаешь, а? – Тэ стягивает чье-то полотенце махровое с сушилки и вжимает его в лицо Чонгуку, который еле на ногах стоит, но уже скорее от слабости. – Ты пить ведь совсем не умеешь. Зачем, а?

– Мне плохо очень, хен, – гундит в полотенце Гук, перехватывает руку Тэхена своей и отводит в сторону.

– Опять тошнит? – Ким смотрит на него обеспокоенно, а Чонгук качает головой. Чонгук руку кладет на грудь слева и сжимает мокрую футболку в кулак.

– Тут плохо, хен, – говорит Чонгук. Он шагает к ничего не понимающему парню и обнимает его за талию, утыкаясь носом в его шею, он говорит, а губы его задевают тэхенову кожу.

Тэхен пахнет свежестью, домом, горячим рисом и приправами рамена. Чонгуку этот запах роднее всего на свете, как и Тэхен. И ничего, что он глупый и не понимает ничего. Тэхен такой один. Чонгук без него не сможет. Он любит его до неба и обратно. Сильно, бесконтрольно. Ему больно от этой любви. Но без нее хуже. Во много раз хуже.

– Хочешь к врачу сходим? – полушепчет Тэхен, обнимая парня одной рукой. – Зачем пить-то?

Чонгуку хочется себя ладонью по лбу хлопнуть. Или Тэхена. Неважно вообще.

– Я люблю тебя, Тэхен. Я тебя очень люблю.

Тэхен улыбается. Обнимает покрепче и даже в макушку целует.

– Я тоже люблю тебя, Чонгуки, – говорит он, а Чонгук хочет плакать. И даже получается. Ресницы темнеют от влаги, он жмурит глаза сильно и так же к Тэхену прижимается. – Ты глупенький.

«Это ты глупенький», – хочется сказать Чонгуку. Но он молчит. Сжимает сильно челюсти, обнимает Тэхена так, словно последний раз в жизни. У Чонгука сильно сердце болит, и дышать совсем нечем – только Тэхеном. «Я люблю тебя», – повторяет Гук про себя уже.

Сильно, ненормально и неправильно.

Тэхен заботится о нем. Тэхен его хен. Тэхен ответственность несет, а Чонгуку хочется делать с ним такие вещи, от которых мурашки по рукам и спине, стояк каждое утро и головная боль от напряжения. Чонгук его хочет как мужчину, а Тэхен его любит как младшего брата. Между ними пропасть глубиной с Марианскую впадину, хотя они и обнимаются сейчас так крепко.

У Чонгука все трещинами идет и хочется еще ящик соджу и крепкие сигареты Шуги. Он думает, что хуже не сделает. Разве может быть хуже, чем уже есть?

Чонгук Тэхена толкает сильнее, чем чтобы просто отстраниться, и Ким к стене лопатками прижимается, ойкает тихо и на Чонгука смотрит.

У того глаза красные, с черной как ночь радужкой и мокрые ресницы. Тэхен не знает: от воды это, от алкоголя или его Чонгук плачет.

А потом Чонгук оказывается экстремально близко, смотрит внимательно, лбом прижимается к тэхеновому и сглатывает. Тяжело. Глаза закрывает и дрожит.

Руками касается щеки Тэхена, и губы облизывает. Ведет дрожащими пальцами по скуле, подбородку, опускается на шею, обводит родинки, месторасположение которых наизусть знает, ключицы ощупывает, сначала левую, потом правую. Большим пальцем проходится по впадине между ними.

Тэхен не дышит вообще. У него внутри все так напряжено, что одно неверное движение и рухнет, разобьется все. Он моргнуть боится, упустить из виду бледное лицо Чонгука.

А у Чонгука через руки шаровые молнии с напряжением в миллионы вольт. Он умереть от этого должен, а все никак. Чонгук поцеловать его хочет, как глотка воды в пустыне, а нельзя.

Чонгук отодвигается, сжимает ладони в кулаки настолько сильно, насколько может при его состоянии, даже улыбнуться пытается. Обалдевший от собственных ощущений и от поведения Чонгука Тэхен смотрит на него во все глаза.

– Чонгук… – срывается с тэхеновых губ. Гук боится того, что тот сейчас ему скажет, но Ким не успевает. За дверью что-то разбивается, и Намджун кричит.

___________

Юнги Шугу по голове гладит и говорит, чтобы не пил. Что плохо это, что он еще не звезда, а уже нажирается. Шуга улыбается, хмыкает в плечо Юнги и отстраняется.

А потом Шуга Чимина видит. И все идет в пропасть. Не идет, летит со свистом. Чимин этот свист слышит даже.

У Шуги взгляд меняется со скоростью звука, он хмурит брови отходит от брата и смотрит через его плечо на Чимина. Смотрит так, что Пак бы лучше утопился в собственной ванной, чем такой взгляд терпеть на себе.

Шуга смотрит так, словно Чимин его предал. Обидел смертельно, словно боль ему какую-то причинил, от которой люди не выживают. Как будто Шуга в Чимина влюбился, а тот его предал, на брата променял. Вот примерно такой у него взгляд.

– Что он здесь делает? – Шуга хрипит, подбородком на Чимина указывает и сигарету тушит о дно пепельницы. Она пальцы обжигает, а Чимин – сердце. – Зачем ты его привел?

Юнги вообще не сразу понимаем, что случилось. Он оборачивается, на Чимина смотрит, что в стену врос буквально, переводит взгляд обратно на брата и непонимающе пожимает плечами.

– Чимин? Он со мной пришел.

– Зачем?

– Мы вместе были, когда Намджун позвонил.

Шуга дергается. Ему словно пощечину дали или ударили. Он бледнеет быстро, а взгляд все темнее. Глаза щурит, и губы в оскал какой-то, а не ухмылку, складываются.

– Правда? – он смеется, Чимин хочется телепортироваться сейчас же. – Так я поздравить вас должен, наверное? Ты рад, Минни, а?

Юнги смотрит на Шугу, который с Чимина вообще взгляд не сводит. Он не понимает ничего, на Пака оборачивается, а тот головой отрицательно качает и затравленно на Шугу смотрит. Он шепчет что-то. Губами шевелит и только с третьего раза Юнги разбирает «не надо, хен».

– Трахнул его? – спрашивает Шуга. Юнги снова на брата оборачивается и ошарашенно смотрит на него. Младший Мин к Чимину подходит, грубо за подбородок хватает его и в сторону голову поворачивает. У Чимина под ключицей засос. – Вижу, что да.

– Шуга, – Юнги убирает руку брата от Чимина и держит за запястье. – Какого хрена с тобой происходит вообще?!

Шуга смотрит на Чимина, который выглядит паршиво. Он боится. Он действительно его боится. Боится, что тот расскажет все. Что унизит Чимина и растопчет его в глазах Юнги. И Шуга ничего сильнее не хочет теперь. Хотя хотел, правда, несколько дней назад. Неделю назад. Хотел Чимина себе. Отношений хотел с ним. Думал, что расскажет ему о том, что чувствует. Может быть, признается как в сопливых дорамах, что влюбился. Что с Чимином хочется таких вещей, о которых и не думал раньше. Милого чего-то хочется. Ванильного такого и тошнотворно романтичного. Шуга смог бы. Ради Чимина, он бы попытался. И с Юнги бы даже посоревновался за Чимина.

Понапридумывал себе такой чуши, что блевать охота.

И ведь Чимин повод сам дал. Своим взглядом, что красноречивее слов. Шуга не глупый совсем, он ведь понимает, когда выгорит что-то, а когда нет. И Чимин не отталкивал как следует. Как надо было бы. Чимин все наоборот сделал.

А потом все рухнуло. Юнги Чимина забрал быстрее. Прямо там, за дверью «служебный вход», в темном переулке. И Чимин без боя сдался. А Шуга в дураках.

Мин Шуга этого терпеть не может. Это качество у него от отца.

Если не добился сам, испорти тому, кто это у тебя отобрал.

Даже, если это твой собственный брат.

– Хочешь обсудить, как это было? – вопросом на вопрос отвечает Шуга.

– Хен, – Чимин отлипает от стены и выходит из-за спины Юнги.

– Обсудить что? – Юнги хмурится. – Какого черта ты несешь?

Шуга последний раз бросает взгляд на Чимина. Тот не хочет, он умоляет его не делать этого. Он шанс просит, но ведь Чимин ему этого шанса не дал. Все честно. По логике Шуги все честно. Он секунду думает, а потом отпускает себя:

– Я с ним тоже спал.

✘✘✘

Чонгук испуганно пятится обратно и Тэхена собой закрывает, отодвигая рукой, когда прямо перед ним, затылком об стену ударяется Шуга. У него губа разбита, он усмехается, тылом ладони стирая кровь с подбородка. Юнги напротив сжимает его толстовку в кулаках и встряхивает.

– Что ты сказал?!

Чонгук таким злым Юнги никогда не видел. Он даже не понимает, что происходит, но когда после фразы Шуги, сказанной разбитыми губами и с улыбкой, «трахнул я его», Юнги снова брата бьет, решает, что в стороне стоять дело гиблое.

– Хен, перестань! – Чонгук тянет Юнги за руку, стараясь оттащить и прекратить процесс избиения собственного близнеца, хотя Шуга вообще не сопротивляется. С другой стороны Намджун хватает Шугу за плечи и уводит от Юнги подальше.

Тэхен стоит посреди коридора, слушая крики и ругань ребят, когда замечает Чимина, который стеклянным взглядом смотрит на все это. Он выглядит так, словно приведение увидел, или у него на глазах убили кого-то. Он выглядит ужасно. Чимин отшатывается в сторону, и когда Тэхен хочет подойти к нему, срывается с места и выбегает из квартиры, а запоздалое «Чимин!» так и остается висеть в воздухе.

___________

Чимин бежит по улице сам не знает сколько. Он бежит так долго, пока горло не сводит от боли из-за недостатка кислорода. Он не может вдохнуть, не может выдохнуть, он весь дрожит, и нечто похожее на хрип вырывается из горла, когда он падает на колени прямо посреди пустого ночного тротуара.

Его ладони упираются в грязный, остывший асфальт. Мелкие камешки впиваются в кожу рук, но это ничтожная боль, которую он только может сейчас испытывать.

Чимин не выдыхает, а хрипит как загнанный, раненный зверь. На ладони падают соленые капли. Чимин сгибается в локтях и вцепляется пальцами в волосы, продолжая рыдать в рукав кофты. Он даже не просто плачет, у него какая-то истерика на всю пустую улицу. Его всего на части разрывает. Он все испортил. Он виноват. Только он.

Чимин ненавидит себя так сильно, что когда ударяет кулаком по асфальту, сдирая кожу, думает что заслужил, что этого все равно недостаточно. Колени пощипывает, наверное, и на них кожа содрана. Чимин весь словно содранный и кровоточащий.

«Ты заслужил», – думает Чимин, всхлипы заглушает плотная ткань.

Он не сразу чувствует, что рядом с ним кто-то опустился так же на колени, что кто-то обнимает его плечи и гладит по спине.

– Перестань, Чимин.

Пак сглатывает слезы, его все еще трясет. А когда глаза, опухшие в момент от слез, поднимает, то смотрит на растрепанные светлые волосы и тонкие бледные губы, сжатые в полоску.

– Вставай, – говорит Юнги.

– Прости меня, – у Чимина щеки мокрые и севший голос. – Прости меня, Юнги.

– Хватит, – Мин качает головой. – Вставай уже. Хватит здесь сидеть и рыдать, как ребенок.

Юнги смотрит на него, понимая, что Чимин вообще не понимает и не слышит его.

– Ты потом все расскажешь мне. Вставай.

И Чимин думает, что да. Что все расскажет. Что определится между ними двумя. Что сможет выбрать. Теперь ведь это элементарно. Он уже выбрал.

Чимин кивает и поднимается вслед за Юнги. Чимин думает, что на этот раз он все сделает правильно.

========== 11 card. ==========

Ничто не вызовет во мне тех чувств, что вызываешь ты.

Знаешь, нет никого, к кому я был бы так привязан.

Тэхен думает, что упускает что-то важное. Что-то, без чего дальше двигаться по жизни он не сможет. Это чувство такое навязчивое, что он перестает спать. Просыпается часа в четыре утра и бродит по квартире, в которой очень тихо.

Чонгук закрывает дверь в свою спальню, и от этого его жеста становится совсем одиноко. Они вроде бы рядом, но Чонгук так далеко, что Тэхену невыносимо. Он пьет чай несколько раз, сидит на кухне, прижав колени к груди и натянув на них растянутую футболку Чонгука, которую тот уже давно не носит.

Тэхен за последние несколько дней просадил всю нервную систему. Он о Чонгуке никогда так много не думал. Мелкий занимает его мысли и днем и ночью, а когда находится рядом, заполняет собой все пространство вокруг. Тэхену хочется кутаться в этом чувстве, но что-то не так.

Чонгук грустный все время. Смотрит так, словно что-то хочет сказать, но не делает этого. Тэхену до боли в груди обидно, что Гук скрывает от него что-то.

У Шуги дома Чонгук Тэхена расковырял под корень. Тэхен не знает, что это, но когда Чонгук его касается, все взрывается внутри и покрывается коркой льда одновременно. Тэхен даже разговаривать как надо забывает, когда Чонгук дышит на его губы и говорит, что любит.

Тэхену бы поговорить с кем-нибудь, спросить совета, может со стороны виднее, ему может объяснят все. Но не с кем. После ссоры Юнги и Шуги, все словно в подполье ушли. Никто не собирается больше посидеть вместе. Чимин трубку не берет, он вообще не абонент дня три.

А Чонгук все время избегает. Молчит, в комнате закрывается, сидит все время в ноутбуке.

У них правило есть: не заходить друг к другу без стука. Если конечно это не ночной кошмар Чонгука, там можно сразу под одеяло и под бок. Но теперь, кажется, даже с этим Гук справляется самостоятельно. Тэхен ему совсем уже не нужен.

Ким толкает дверь в комнату Гука и стоит на пороге. Стоит и смотрит, как Чонгук распластавшись на животе, обнимает подушку, запутавшись в махровой простыне ногами. Он не спит под одеялом – ему очень жарко. Тэхен его привычки наизусть знает.

У Тэ в кружке чай дымится. Чай крепкий, черный, как чонгуковы глаза. Долька лимона кисло-горького плавает, как их отношения. Тэхен не раздумывая шагает в комнату, ставит кружку на стол, подложив коврик для мышки, чтобы не оставлять следов. Тэхен садится прямо на пол, рядом с кроватью и смотрит.

Смотрит, как Чонгук спит. Спит умиротворенно и крепко, и дыхание такое глубокое. Волосы на лбу в стороны растрепались, и Тэхен может провести пальцем прямо по коже. Он так и делает. Тянет указательный палец, прижимает подушечкой между бровей и ведет вниз по спинке носа. Чонгук хмурится, морщится, а Тэ улыбается.

Чонгук мычит что-то невнятно, Тэхен замирает.

Чонгук губы облизывает, крепче руками стискивает подушку и говорит еле слышно «Тэхен». Говорит «Тэхен-а» и снова хмурится. Ему как будто больно очень или страшно. Тэ не понимает. Но он Чонгуку снится, и сон этот беспокойный.

Тэхен шепчет ему «все хорошо», утыкается подбородком в постель и гладит черные волосы. Глаз не отрывает от Чонгука. Боится пропустить любое его движение. Тэхену кажется, что сейчас Гук как никогда искренний и не скрывается за своими масками.

Чонгук, когда глаза открывает, думает, что все еще спит. Он только во сне может представить себе, что Тэхен сидит рядом с ним и смотрит за тем, как тот спит. Поэтому Чонгук утыкается носом куда-то в сгиб локтя и хрипло ото сна бормочет:

– Перестань мне сниться, хен.

– Почему? – Тэхен улыбается и тянет руку, чтобы волосы Чонгуку взъерошить и разбудить.

– Это больно очень, – бурчит Гук, Тэ замирает и улыбка с лица сползает. Чонгук во сне общительный очень и искренний. – Я во сне счастлив, и мне больно возвращаться в реальность, где ты ничего не понимаешь. Так что перестань, хен.

Тэхен руку в сторону отводит, Чонгук зевает, отворачивается от него, подставив затылок и продолжает дрыхнуть, как будто ничего не произошло. Как будто это не он только что Тэхену подкинул новую вводную в и без того сложное уравнение их отношений.

___________

Тэхен звонит человеку, которому опасно звонить раньше десяти утра, но у него выбора нет. Ему сейчас надо. И это эгоистично, но что поделать, Тэхен на грани чего-то такого, с чем никогда не сталкивался.

– Тэхен, я хочу убить тебя, имей это в виду, перед тем, как расскажешь мне, какого черта меня будит твой звонок, а не будильник в два часа дня.

Тэхен стоит на переходе и ждет зеленого человечка на светофоре, как выстрела перед стартом.

– Прости, Шуга-хен, – тараторит Тэхен. Он вообще от волнения быстро и невнятно говорит, но друзья его понимают. Его даже Шуга иногда понимает, хотя убить меньше от этого не хочет. – Можно я приеду?

– Зачем? Что случилось? – у Шуги привычный саундтрек – щелчок зажигался и глубокий вдох. А еще он больше обычного шепелявит, удерживая зубами сигарету.

– Чонгук. Пожалуйста, он только с тобой последнее время был. Мне очень надо поговорить с тобой.

Мин как-то понимающе хмыкает, выдыхает резко прямо в микрофон мобильника и, перед тем как отключиться, мычит:

– Приезжай.

У Тэхена загорается человечек зеленый, спящий Чонгук дома, катастрофа личного характера, и он со всех ног мчится к метро.

__________

Чонгук просыпается от вибрации телефона, на котором крупные цифры показывают одиннадцать утра. Он будильник отключает и несколько минут лежит лицом в подушку. Чонгук поднимается, садится на кровати и трет глаза, пока давит очередную серию зевков.

Дома тихо. Это непривычно и подозрительно, потому что сегодня выходной, и Тэхен обычно или на кухне гремит, или телевизор смотрит, да и вообще, обычно он Гука намного раньше будит своим шумом. А тут звенящая тишина.

У Чонгука дверь в комнату открыта настежь, а ведь он ее плотно закрывал накануне. Гук смотрит на нее, на стол свой смотрит и так страшно ему становится, что, если бы не его молодой возраст, инфаркт бы схлопотал на раз-два. Тэхенова кружка, наполовину полная остывшим чаем, мозолит глаза.

«Я во сне счастлив», – у Чонгука, кажется, голова сейчас взорвется. «И мне больно возвращаться в реальность, где ты ничего не понимаешь».

– Хен? – зовет Чонгук, поднимается и выходит в коридор. Тихо. – Тэхен? Ты дома?

У Чонгука руки подрагивают, когда он в комнату к Тэ заходит. Он прислоняется затылком к дверному косяку, когда видит идеально заправленную кровать. Нет дома Тэхена. И не сон это был, он действительно сидел перед его кроватью и смотрел за тем, как Чонгук спал.

А Чонгук взял и выболтал все. Выболтал неподготовленному Тэхену то, о чем молчать должен был до последнего вздоха.

Чонгук бежит обратно в комнату, дозвониться Тэхену пытается, но в ответ только длинные гудки. Тэхен или не слышит или не хочет брать трубку. И Чонгук уверен во втором.

Тэхен его, наверное, видеть не захочет больше. Гук кусает свои губы, и на самом деле, хоть он уже и взрослый, выросший не в самых лучших условиях, крепкий духом парень, больше всего на свете он хочет разрыдаться как ребенок.

Он с ума сойдет на месте, если Тэхен от него отвернется. Если Тэхен его возненавидит или презирать начнет. Чонгуку ничего тогда уже не нужно будет в этой жизни. И жизнь без Тэхена ему тоже не будет нужна.

__________

Шуга пепел сбивает большим пальцем, ударяя по фильтру, пьет кофе и наблюдает, как Тэхен теряет способность к словообразованию. Намджун оставил половину остывшего омлета, который Шуга должен съесть. Но Тэхен своим бледно-зеленым видом вообще не располагает к завтраку.

– Расскажи мне.

Тэхен прямо как будто смелости набирался. Даже выпрямился весь, взгляд такой серьезный и на все готовый. Шуга даже улыбнулся. Они с Чонгуком, конечно, та еще парочка. Стоят друг друга.

Один любит как сумасшедший, но от любви этой оградить пытается, а второй просто тормозит по-страшному.

– Что я рассказать тебе должен, Тэ?

– Что с Чонгуком? Почему он такой? У него что-то случилось, да? Я же вижу. Я чувствую даже! Он избегает меня все время, а ведь мы лучшие друзья.

У Тэхена жестикулировать лучше получается, чем изъясняться, но это ничего. Мин кивает. Он думает, что Чонгук сам никогда смелости не наберется рассказать. Замкнутый круг у них какой-то получается. И не вправе Шуга рассказывать все, но разве он хороший и порядочный человек?

Как минимум двое из их компании так не считают точно.

– Он любит тебя, Тэхен.

Тэ сначала замолкает перед очередным потоком негодования, смотрит на Шугу во все глаза, даже брови чуть уползают вверх, а потом он мотает головой и руками, мол, нет, это я знаю.

– А я его разве не люблю? – Ким кусает губу. – Я больше всех его люблю. Мы живем вместе, я его к себе забрал, потому что он самый важный для меня человек. Неужели он ничего не понимает до сих пор?

– Тэхен, ты видел, чтобы он с девушкой встречался? Он ведь взрослый пацан, – Шуга затягивается и снова глоток делает. Тэхен неуверенно, но все-таки отрицательно качает головой.

– Я не вмешиваюсь в его личную жизнь, – Тэ кривится, а Шуга усмехается. – При чем тут это?

– Гук был прав, ты жутко тормозишь.

– То есть, он обсуждал меня с тобой?! – Ким снова нервничает и возмущается. Даже по комнате ходить начинает, но Шуга быстро его осаждает.

– Не мельтеши.

– Он изменился, – Тэхен садится, закрывает лицо ладонями и вещает через них. – Я не знаю, что мне делать, чтобы остановить это, он продолжает отдаляться, отталкивать меня. Он утром сегодня сказал, что ему больно возвращаться в реальность, где я ничего не понимаю. Хен, правда, я его теряю как будто.

Шуга тянет Тэхена за руку, убирая их от его лица, и заставляет смотреть на себя.

– Что ты чувствуешь, когда он рядом, Тэхен? Чонгук чувствует, что у него болит сердце. Он говорил, что глазам больно смотреть на тебя, но он будет терпеть, потому что ты красивый и самый лучший. Чонгук говорил, что когда ты рядом, у него внутри все переворачивается с ног на голову, что он думает о таком, о чем нельзя. Тэхен, ты чувствуешь хоть что-то похожее?

Ким смотрит на Шугу, как будто первый раз в жизни видит. Смотрит, а изображение его расплывается. Тэхен не понимает почему. Не понимает, почему у него слезы на глазах. Шуга все продолжает. Слова у него как нож – острые и беспощадные. Тэхена режет и кромсает на кусочки.

– Чонгук ревнует тебя, он собственник, ты ведь сам знаешь. Ты такой же. Вы друг друга ни с кем делить не хотите. Тэхен, ты знаешь почему? Ты понимаешь это сам?

Шуга первый раз это делает. Первый раз искренне желает, чтобы его слова не имели обратного действия. Чтобы Тэхен не убежал в истерике и не надавал Чонгуку по морде, чтобы наоборот все было. У самого Шуги ничего не получилось, снова. Он об этом не думает даже, он в самый дальний ящик засунул свои чувства и через Тэхена пытается облегчить свою собственную драму.