Текст книги "Цена чужих слов (СИ)"
Автор книги: Анна Литвинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
– Да нет, – он принимает мое объяснение просто и легко, даже и не думая сомневаться. И от этого укол вины получается еще болезненнее, – скорее, заразили. Васька очередную заразу принес из садика, завтра, похоже, оба на больничный пойдем.
– Черт, – забываю я сразу обо всем, кроме темноволосого мальчугана, – ненавижу этот садик! Только месяц, как с больничного же! Сорок детей на двадцать пять квадратных метров и одна воспитательница! Напихают этих детей, как селедок в бочку, лишь бы планы выполнить да отчитаться! Самих бы заставить в этом саду хотя бы месяц поработать! Сволочи!
Возмущалась я, само собой, уже не первый раз. Но менее искренним от этого мои чувства не стали. Мы с Олегом работали, без садика было не обойтись. Но условия… Нет, я понимала, что эти условия примерно одинаковые в каждом городе нашей необъятной страны, но какое мне было дело до остальных? Тем более, что дети мерзких теток из департамента, занимающихся путевками и формированием садиковских групп, наверняка не знали этого беспредела…
– Да ладно тебе, Насть, – усмехнулся Олег в своей привычной манере, стараясь меня успокоить и подбодрить, – все дети болеют. И Васька не исключение.
– Да уж, – бурчу все еще недовольно, – а очень бы хотелось!
– На следующий год в школу пойдет и будет легче, – тоже не первый раз звучит, но, как ни странно, срабатывает.
– Это да, – откликаюсь задумчиво, а затем спохватываюсь, – а вы чем лечитесь? Температура есть? Олег, так лекарства в шкафчике со стеклянной дверцей, а еще там, в верхнем…
– Насть, ну ты чего, в самом деле? – Смеется он, непроизвольно заставляя улыбнуться и меня. – Я ж не маленький, справлюсь. Все хорошо будет, не волнуйся…
Мы разговариваем еще минут десять, успевая обсудить важное и не очень. Я уже давно не нервничаю, но чувство неправильности происходящего покидать меня упорно не желает, свернувшись клубком где-то в районе солнечного сплетения. Но, слава богу, Олег ничего не замечает. А я, тепло попрощавшись, тяжело опираюсь руками на подоконник, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Шумно выдыхая и пытаясь разобраться в себе…
Но кто сказал, что это так просто?
Поэтому, небрежно бросив телефон на кровать, я иду обратно, стряхивая по пути мусор с волос. Я вся в мелких частичках старой краски – бесполезно стряхивать, только смывать. Но Вова наверняка голодный и уставший, так что душ подождет…
Но в зале, где я оставила мужчину, пусто. Я удивляюсь, но не сильно – мало ли, может решил начать ужинать без меня. Все же не мальчик, найти тарелку с вилкой дело не хитрое. Но в кухне тоже пусто. Как и в ванной…
И беглый осмотр прихожей подтверждает неприятную догадку – Вова ушел. Быстро и не прощаясь. И сомнений в причинах этого ухода у меня нет…
Тяжело приваливаюсь плечом к стене, закрывая глаза и обняв себя руками. Внутри гадко до тошноты, и я бездумно провожу ладонью по шее, чувствуя мелкое крошево краски. И не понимая, почему не отпускает ощущение, что сделала что-то неправильное и нечестное. Ведь мы с Вовой давно друг другу ничем не обязаны! И Олег куда прочнее обосновался в моем настоящем, чтобы претендовать на мое внимание и…
И все равно.
Нечестно.
И о том, что я буду делать, если Вова больше не придет, думать было страшно…
Глава 13
Спала я плохо – впрочем, в последнее время это стало не таким уж удивительным. До утра сны кружились в беспокойном хаотичном танце, не давая отдыха ни телу, ни мыслям. И в этом ярком до рези в глазах калейдоскопе то и дело вспыхивали картины прошлого, заставляя переживать все заново.
Улыбка Пашки и протянутая рука сменялись отвратительной вонью перегара в прокуренном насквозь помещении… вкусные даже на вид пирожные – мерзкой рожей Енота, с ухмылкой тянущего ко мне руки. Костлявые, неестественно изогнутые, с зеленоватой в пятнах кожей… Я в ужасе пыталась убежать, спрятаться, но у меня не получалось – Енот кошмарным зомби следовал за мной, как приклеенный, заставляя беззвучно кричать от страха… И знакомый силуэт, вставший на пути между мной и чудовищем, защищая, вызывает такое счастье, что я не могу сдержать слез.
Это сон, я знаю. И, наверное, именно поэтому прижимаюсь к широкой мужской спине, не скрывая ни слез, ни радости. Обхватываю руками парня, чувствуя, как мои ладони накрывают родные руки, не позволяя отстраниться. И дыхание перехватывает от волны ощущений, слишком сильной даже для двоих…
– Почему ты не веришь, Настя? – звучит с такой горечью и обидой, что я теряюсь. Потому что сейчас эти эмоции не мои. И это настолько неправильно, что слова подобрать получается не сразу.
– А как я могу теперь… тебе… после всего…
– Нет, Настя, – качает Вова головой и медленно размыкает мое объятие, – ты в нас не веришь. Почему?
Я молчу. Потрясенная и потерянная. И смотрю, как уходит Вова, не оглядываясь. Смотрю и понимаю, что больше не могу. Не могу без него…
– Стой!
Рывок следом…
И я просыпаюсь. В последний миг успев затормозить и избежать падения с кровати. Чувствуя, как в висках колотится сердце, а по щеке бежит что-то мокрое, щекоча.
В голове полный сумбур, но прийти в себя мне не суждено.
Громкий и настойчивый стук в двери заставляет бодро соскочить с кровати. Один взгляд на часы на прикроватной тумбочке, и я едва могу сдержать стон. Надо законодательно запретить приближаться к работающим людям в выходной в такую рань! Это ж кого нелегкая принесла в девять утра?!
Снова стук, и я, вполголоса матерясь, накидываю пушистый халат и топаю в прихожую. Ноги тут же замерзают, что настроения не улучшает нисколько. И я нервно дергаю дверь, громко щелкнув замком и забыв посмотреть в глазок…
– Доброе утро! – Меня окутывает запахом улицы, туалетной воды и мятной жевательной резинки, избавляя от остатков сонливости.
А поцелуй в щеку окончательно вводит в ступор, да такой, что раннему посетителю приходится за плечи отодвинуть меня в сторону, чтобы протиснуться в тесную прихожую.
– А знаешь, ты просто неприлично прекрасно выглядишь спросонья, – дарит мне широкую улыбку Вова, вешая куртку на вешалку и окидывая более чем заинтересованным взглядом, – мне нравится.
И, видимо решив добить окончательно, вытаскивает из спортивной сумки, в которой явно было что-то тяжелое, пакет со смутно знакомым логотипом.
– А я тут завтрак принес, – моего носа достигает запах кофе, заставляя сглотнуть набежавшую слюну, – беги, умывайся, а я пока все разложу…
И я, в полном шоке, послушно топаю в ванную, пытаясь переварить происходящее.
Чудны дела творятся…
Впрочем, пяти минут, потраченных на чистку зубов, быстрый душ и утягивание волос в хвост на затылке, мне вполне хватило, чтобы вернуть дар речи и подобие самообладания. В конце концов, подумаешь, кофе принес! В девять утра…
После того, как сбежал, не сказав ни слова…
И после этого еще говорят, что это женщины загадочные и нелогичные.
В кухню я зашла почти другим человеком. И тут же с удовольствием зажмурилась, вдыхая более чем аппетитные запахи. Вова угадал с завтраком на все сто двадцать процентов – или просто хорошо знал меня и мои вкусы? В любом случае, горячий латте с шапкой сладких взбитых сливок и свежие пончики с глазурью вызвали бурное слюноотделение, и желание продать душу одновременно. Как хорошо, что второго от меня не потребовалось.
– Присаживайся, а то все окончательно остынет, – Вова выдвинул стул, предлагая приземлиться, а не стоять столбом, – да и одними запахами ты точно не наешься.
Я с готовностью заняла предложенное место и даже не дернулась, когда его пальцы скользнули по волосам, будто в попытке пригладить спутанные пряди. Отметила это как посторонний факт, краем сознания, а загребущие ручки в этот момент уже тянули к себе ближайший стакан с любимым напитком.
– М-м-м-м, – не сдержала стона. Латте оказался ореховым и выбивал все рекорды вкуса и аромата, – чистое блаженство. Спасибо тебе.
Последние слова прозвучали чуть невнятно – просто зубы уже впились в бок теплого маслянистого пончика с начинкой из ванильного крема. И тут я даже стонать не смогла – только глаза прикрыла, стараясь не растерять ни крупинки удовольствия от процесса…
К этому моменту я уже простила его и за ранний подъем, и за молчаливый непонятный уход. А на остальные мысли рявкнула злобной собакой, заставив забиться в дальний угол. А нечего портить мне такой роскошный завтрак! Объявляю сегодня выходной от раздумий и самоедства! И катись оно все…
В какой-то момент времени поймала на себе взгляд Вовы – он не ел, только пил кофе. И улыбался такой улыбкой… словно я была вкуснее всех пончиков вместе взятых. Мне даже неловко стало, ненадолго, но все же.
– Какие планы на сегодня? – Поинтересовалась только для того, чтобы отвлечься от пристального взгляда напротив.
Сработало. Мужчина пожал плечами и посмотрел в окно, раздумывая.
– Доотколупать плитку, зачистить стену, обработать… надеюсь, что все сегодня успею, а то там часов шесть только сохнуть все после обработки будет. Не хотелось бы завтра терять на это время.
– Отлично, – кивнула я, – тогда начинай, а я в магазин сбегаю. В холодильнике даже повесившуюся мышь уже сожрали, а мне тебя кормить еще. Да и себя хотелось бы тоже.
– Я помогу, – кивнул Вова с таким видом, как будто мы последние пять лет только и делали, что ходили на выходных по магазинам, – тут гипермаркет недалеко большой года три назад отгрохали, там все есть.
– Да ну, не придумывай, справлюсь, – я подхватила стаканы со стола и понесла их выбрасывать в ведро под раковиной, испытывая странную неловкость от предложения Вовы. Впрочем, как и от любого совместного времяпрепровождения. Ладно, ремонт – дело вынужденное. А поход за покупками? Блажь, да и только, – тем более, что ты сказал, что успеть много надо сегодня. Не отвлекайся, начинай, я тебе ключи оставлю.
В этот момент я как раз принялась складывать оставшиеся пончики обратно в коробочку. И неловко уронила последний на тарелку, когда ладонь Вовы легла на мое правое запястье, заставляя замереть от неожиданности.
– Настя, – чуть помедлив, подняла голову, встречаясь с уверенным взглядом напротив, – я помогу.
На секунду, но я удивилась. Именно сейчас осознала, что передо мной уже не тот парень, которого я знала шесть лет назад. Он изменился – повзрослел, возмужал – можно назвать это по-разному. И стало очевидным – если он и уступает мне в некоторых вопросах, то это лишь потому, что считает их «спорной территорией», уважая мое мнение. Сейчас – не тот случай.
И, как ни странно, мне это в глубине души очень понравилось.
– Но…
Конечно, куда ж без возражений! Женщина не была бы женщиной, если бы не попыталась поспорить. Даже, если ее решение в корне неверное. Даже, если в итоге сама же и обидится. Или, как я, будет пыхтеть под тяжестью пакетов, убеждая себя, что она сильная, независимая и вообще… Вот только ворона в известном всем анекдоте пришла к кардинально иному выводу.
– Никаких «но», – мужчина качнул головой, ставя точку в этом вопросе, – успеем. Тем более, что я пришел раньше и времени с запасом. Лишний час ничего не решит.
Мою руку выпускать не хотели. Да и я не торопилась отстраняться…
– Интересно, ты со всеми такой… упорный? Тогда странно, что до сих пор не украли, – усмехнулась я, попытавшись свести все к шутке. Слишком серьезно смотрел на меня Вова. Слишком жарким казалось прикосновение.
Вот только добилась совершенно противоположного…
– Нет, – уголки мужских губ даже не дрогнули, а Вова, казалось, стал еще серьезнее. А от его ощутимо потяжелевшего взгляда, снова все внутри сжалось, – только с тобой, Настя. И ни с кем больше.
Я с трудом проглотила комок в горле…
Поход за покупками разительно отличался от всех, в которых я участвовала до этого. И причину я видела только одну – ни в одном из них не участвовал Вова.
Нет, дошли мы, в общем-то, как обычно. Может, сначала и царила легкая неловкость от того разговора за завтраком, когда после недвусмысленного и откровенного ответа Вовы, я просто сбежала, сославшись на кучу дел и необходимость поторопиться. Но постепенно напряжение рассеялось, а настроение уверенно поползло вверх, постепенно трансформировавшись в веселье.
Раздвижные двери, огромная для меня лично тележка – все привычно и по стандартному маршруту любого подобного магазина. Но затем…
Вова смешил меня, абсолютно не обращая внимания на окружающих и то, что мы вообще-то давно выросли из подростковой безбашенности. Он пародировал актеров из рекламы, пытался усадить меня в тележку с целью покатать, предлагал соревнование на вынос замороженных продуктов за пазухой и даже один раз показал мне язык, заставив сначала округлить глаза, а затем безудержно расхохотаться.
Такого Вову я тоже не знала. В какой-то момент даже закралась мысль, что вообще очень мало о нем знаю. Или помню?
Или это вообще другой человек…
В любом случае, из магазина я вышла раскрасневшаяся и с неприличной улыбкой на все лицо. Кассир с неодобрением смотрела на нас, пока мы увлеченно выкладывали продукты на ленту, едва не дравшись за возможность «опередить» друг друга. Затем – за возможность расплатиться. Но тут Вова применил абсолютно запрещенный во всех смыслах прием! Он прижал меня к перилам, идущим мимо кассы, и начал щекотать…
Я взвизгнула на весь гипермаркет! Даже у самой уши заложило. А затем отпрыгнула на метр точно, отбежав еще на два для надежности. А мужчина тем временем, повернулся и приложил свою карту к терминалу. Обманщик!
Но обидеться я и не подумала. Тем более, что по телу до сих пор пробегали волны крупной дрожи… и вряд ли это было от щекотки…
Домой дошли быстро. Дурачиться, в целом, мы прекратили, но точно не потому, что не хотелось. Просто два пакета со всякой всячиной, половину из которой я бы сама точно не взяла, занимали руки Вовы, делая его малопригодным для шалостей. Поэтому, пришлось ограничиться словесной перепалкой. О чем? Да бог его знает!
И уже дома, на кухне, начав разбирать покупки, я обратила внимание на странность…
– Вов, – позвала я мужчину, который как раз пытался умостить пакет с продуктами на полу так, чтобы те не рассыпались, – а ты чего так оделся?
– А что не так? – Выпрямился он, одарив удивленным взглядом.
– Белая футболка? Серьезно? Измажешь же всю, потом не отстираешь, – пожала я плечом, выглянув из-за дверцы холодильника, в который как раз загрузила два питьевых йогурта и банку сметаны, – или ты с собой смену взял?
Запоздало вспомнила – ведь он пришел с сумкой. Вероятнее всего, сменная одежда там.
– Угу, – неопределенно кивнул мужчина, окинув взглядом пакеты, – нормально все, не переживай. Помочь?
– Нет, здесь точно сама справлюсь, – хмыкнула, удивленно повертев в руках коробочку с клубникой, которую точно не покупала, – надеюсь, это-то ты мне доверишь?
– Без проблем, – Вова сделал шаг на выход, а потом обернулся, кивнув на ягоду в моих руках, – а там еще взбитые сливки есть...
И ушел, оставив меня один на один с вкуснятиной, повышенным слюноотделением и недоумением. Никогда не знала о его любви к клубнике.
Поднесла к носу коробку и осторожно вдохнула.
Пахло потрясающе…
Быстро разложив продукты, я занялась тем, чем и планировала – ремонтом. Благо, обед был готов еще со вчерашнего дня, так что можно было не заморачиваться. Салат только потом порезать осталось…
Мерный стук в ванной, перемежающийся с периодическим грохотом падающего в ванну мусора, успокаивал. Даже наушники включать не стала. Жаль, что Вова не пел – было бы совсем замечательно…
Зашкурила оконные рамы, собрала мусор, вытерла пыль, достала краску… Работа спорилась, а мне самой почему-то хотелось мурлыкать. То ли от солнца, приятно ласкающего осенним теплом кожу, то ли еще из-за чего. Но факт оставался фактом – я чувствовала себя как никогда счастливой, несмотря на то, что периодически чесался нос от пыли и резких запахов, краска оставалась на коже, а спина и руки затекали время от времени от неудобного положения. Значения этому я не придавала нисколько.
И уж точно не думала, что мою идиллию могут резко и грубо прервать, бесцеремонно вторгнувшись в реальность меньше, чем через пару часов…
От звонка в дверь я не вздрогнула – только удивленно обернулась. И тут же сама едва не рассмеялась – можно подумать, это что-то дало! Увы, но через стены видеть дара у меня не имелось.
Поэтому, аккуратно положив кисточку и взяв в руки тряпку, по дороге пытаясь оттереть ею заляпанные пальцы, я направилась в прихожую. Звонок повторился, настойчивее и дольше. И следом сразу в дверь нетерпеливо забарабанили, заставляя ускорить шаг.
Кого это там принесло, такого нервного?
В глазок на этот раз заглянула – за ней стоял мужчина средних лет, по всей вероятности сосед. Почему так решила? Все просто – растянутая майка и треники не тянули на прогулочную одежку. Но лицо мне было не знакомо.
Впрочем, на причину не открывать, этот факт не тянул.
Поэтому, пожав плечами в немой беседе с внутренним голосом, я щелкнула замком.
Чтобы тут же поморщиться от жуткого амбре, наглядно демонстрирующего вчерашние неуемные возлияния гостя. А через секунду – еще и отступить, едва не споткнувшись о собственные кроссовки, стоявшие у стены.
– Ты че, курва, совсем охренела? – Шагнул ко мне худощавый незнакомец, воинственно взмахнув руками со странной татуировкой на правом плече. – Или забыла, что не в сарае живешь?
– Что? – непонимающе откликнулась я, совершенно растерявшись от напора незнакомого человека.
– Что! – пискляво передразнил меня мужик, а затем гаркнул так, что я подпрыгнула, испугавшись. – Хер ли ты чтокаешь, дура?! Не в курсе, что выходной на дворе? Стучит и стучит! Стучит и стучит! Второй день! Отдохнуть нормальным людям никак не даст, сволочь! А ну заткнулась быстро, а то я тебе так постучу, мало не покажется!
Я помнила, что в квартире не одна. Но, несмотря на это, страх противно облепил тело, заставив натурально похолодеть. И в голову пришло только один выход из сложившейся ситуации…
– Ах ты, сука! – Окончательно взбесился мужик, когда дверь с силой ударила его по руке, которую он непредусмотрительно протянул, не дав мне ее захлопнуть. Ладони вмиг взмокли, а я успела сделать машинально шаг назад, инстинктивно зажмурившись, когда сосед ломанулся в квартиру, окончательно слетев с катушек…
И тут же почувствовала ощутимый толчок, отлетев в сторону.
Вот только толчок получился сбоку, а не спереди.
И я мгновенно открыла глаза, успев лицезреть удивительную картину…
Глава 14
Сосед и Вова представляли собой такой контраст, что мне стало одновременно и смешно и жарко. Конечно, я и раньше обращала внимание и на широкие плечи Вовы, и на подкачанные мышцы спины, и на рост выше среднего. Но сейчас это было слишком наглядно. На фоне щуплого невысокого соседа он выглядел, как минимум, внушительно. И так показалось не только мне…
«Гость», не ожидавший такой радикальной замены, мигом растерял весь гонор и агрессию. Мне даже показалось, что он попытался затормозить в последний момент, но у него не получилось, и его рука сейчас держала плечо Вовы. А у соседа было такое лицо, словно он мучительно пытается придумать объяснение, как она там оказалась.
И недобрый ни разу взгляд Вовы эту задачу ему не облегчал.
– Асенька, а что тут происходит? – Очень ласково. И на пределе доброжелательно. Я, сама от себя не ожидая, улыбнулась широко и радостно в ответ, а сосед почему-то вздрогнул.
И попытался убрать руку с плеча Вовы, но тот ему не позволил, сжав запястье.
– Да вот жалуются на нас, Вов, – «доверительно» сообщила я, прищурившись, – говорят, что стучим. Отдыхать не даем.
– Правда, что ли? – Так натурально изумился он, что я едва не рассмеялась. Испуг почти прошел, но на его место пришло какое-то нервное веселье. Такое часто бывает.
Я кивнула.
Сосед категорически замотал головой, не признаваясь ни в чем, как партизан на допросе.
– Ннет… я нне…
Насколько он был пять минут назад агрессивным, настолько сейчас казался жалким. И даже мне уже хотелось, чтобы Вова выставил его за дверь побыстрее – не дай бог еще в штаны нагадит. Мстить такому – никакого удовольствия.
– Милая, ты, наверное, что-то не так поняла, – еще шире ухмыльнулся Вова, а сосед с не ослабевающим энтузиазмом закивал, – человек просто поздороваться зашел, да?
Тело в его руках закивало еще быстрее.
– Помощь хотел предложить, верно я говорю? – секунда задержки на крайнее изумление пополам со страхом, а затем снова кивки. Я начала опасаться, что он себе шею вывернет к концу разговора такими темпами.
– Ну, тогда спасибо за беспокойство, но мы сами справимся, – Вова отпускает чужое запястье, словно собираясь попрощаться.
Сосед недоверчиво улыбается, пытаясь сделать шаг назад, но не успевает.
Вова с силой обхватывает его шею, вытаскивая из квартиры. И, буквально нависнув над несопротивляющимся телом, тихо и с угрозой проговаривает, стерев даже намек на улыбку со своих губ:
– Еще раз здесь увижу – покалечу. А еще раз протянешь руки к Насте – я тебе лично по голове кувалдой настучу. Понял?
– П-понял, – блеет сосед, съеживаясь еще больше, а затем едва не падает, когда хватка на горле неожиданно исчезает.
Перепуганный алкаш исчезает быстро, взлетев по лестнице со скоростью матерого спортсмена и оглядываясь. Но Вова уже на него не смотрит, возвращаясь в квартиру.
И в тот момент, когда за его спиной захлопывается дверь, окончательно ставя точку в неприятном инциденте, я, наконец, выдыхаю.
– Спасибо, – благодарно улыбаюсь, обхватывая себя руками в странном ощущении, – я успела испугаться. Отвыкла уже от таких неожиданностей…
А сама пытаюсь понять, что со мной творится. Вроде все понятно и хорошо закончилось, вот только внутри царит непонятное чувство… знакомое и в то же время какое-то неправильное…
А через мгновение понимаю…
То же самое было, когда он встал между мной и Енотом, который пытался поцеловать меня на Пашкиной даче. И потом, когда Вовка один раскидал друзей Енота в квартире мачехи. И с тем наркоманом…
Защищенность. Надежность. Причем не просто в качестве каких-то абстрактных понятий или вещей. Человеческая. Более того – это уверенность женщины в том, что ее мужчина всегда ее прикроет. Не разбираясь. Не спрашивая. Не считаясь с количеством и качеством опасности. Просто сделает все, чтобы она оказалась в безопасности. За широкой спиной…
Вот только это больше не мой мужчина.
Или…
Нет, не мой. Не мой! А чувство все равно то же самое, и ему плевать на доводы разума. Да и те звучат все тише.
Почему, Вовка? Почему все так получилось? Ведь ты же никогда не давал повода в тебе сомневаться. Только в тот раз…
Или все же Тома права?
И снова страх… снова ледяные иглы впиваются в нежную ткань души, раня и заставляя прятаться глубже. Нам надо поговорить – понимание уже оформилось, но страх не дает ему подойти ближе и окрепнуть. Потому что больше всего на свете я сейчас боюсь дать себе надежду, что все было не так, как я тогда решила. А затем услышать, что Вова и вправду выбирал из двух зол меньшее.
Потому что понять это можно. Простить – нельзя.
А второй раз пережить все заново… тоже нельзя.
И сопротивляться самой себе невозможно…
И что в итоге делать, непонятно…
Поэтому я только сильнее сжимаю руки, будто пытаясь защитить сама себя. А затем поднимаю глаза, понимая, что задумалась. Но Вова все это время терпеливо ждет, рассматривая меня в затемненном закутке маленькой прихожей.
И я обращаю внимание на еще одно обстоятельство – странно, что не заметила этого раньше. Теперь ответ на вопрос, почему Вова не боится запачкаться, у меня появился.
И от наглядной демонстрации этого самого ответа, я тут же покраснела…
Странная реакция. Ведь я уже давно не школьница, а голое тело мною изучено снаружи и изнутри досконально – спасибо профессии и работе. Да и кроме пациентов, в моей жизни были мужчины. Разной комплекции, разной степени обнаженности…
Вот только Вова разительно отличался от любого из них.
Потому что только с ним у меня появлялось жгучее желание прикоснуться. Непреодолимое. Почти фанатичное. Руками, губами, кожей – без разницы. И какая-то настоящая магия заставляла чувствовать его близость всем существом…
Он изменился. Походы в спортзал, возраст или генетика – не имело значения, сейчас от тела прежнего Вовы осталось не так много. Пожалуй, только гладкая кожа и темная дорожка, уходящая за пояс джинсов. Мышцы окрепли и оформились, на животе просматривались те самые «кубики» – не как у идейных спортсменов, но все же вполне различимо, а вид плеч и рук заставил сглотнуть слюну – безумно хотелось провести по ним ладонями. Ощутить… почувствовать… запомнить… Но я только молча смотрела.
И Вова смотрел.
И сомнений не было – желания в этот момент у нас были одни на двоих… Время растянулось, замедлившись до неспешного шага улитки. Мы стояли друг напротив друга и не могли вырваться из этого странного дурмана собственной близости. И отпустить друг друга тоже не получалось... Не знаю, что чувствовал Вова, а я разрывалась между желаниями и необходимостью уйти. Разум твердил, что это неправильно, что я не должна так реагировать на парня, не должна так пристально разглядывать, не должна закусывать нижнюю губу в безумном желании поцелуя. А тело протестовало. И делало это отнюдь не скромно... Организм словно наэлектризовался от происходящего, а яркие фантазии только ухудшали ситуацию. Мне казалось, что если Вова просто ко мне прикоснется, я не смогу сдержать стона – просто не переживу шквала импульсов от ставшей запредельно чувствительной кожи. А от поцелуя – умру…
Но какая же это желанная сейчас смерть!
Тихие неровные частые вдохи и распахнутые глаза – и даже моргать немыслимо, чтобы не пропустить ни одного мгновения этого волшебства. Вова не двигается, только смотрит, так же, как и я. С одной разницей – челюсти на миг сжимает крепко-крепко, словно внутренняя борьба отнимает силы…
А еще через два вдоха – расслабляет, будто принимая решение.
И я странной смесью ощущений – от звенящего предвкушения до холодящего внутренности сомнения, распахнув глаза, кажется, еще шире, понимаю, что расстояние между нами сокращается, а лицо мужчины медленно приближается к моему.
И с трудом сдерживаюсь, чтобы не закрыть глаза, не желая пропускать ни секунды этого бесконечно долгого процесса. Где само ожидание мучает и распаляет одновременно, не давая пошевелиться.
Где я все еще могу все изменить…
И впервые за все это время, в того момента, как я вернулась, не уверена, что хочу что-то менять…
А через секунду сильно вздрагиваю.
И это вовсе не от прикосновения Вовы, как мне больше всего в этот момент хотелось. Телефон в заднем кармане шорт начинает вибрировать до боли неожиданно, добивая звуковым эффектом. С размаху уничтожая то, что еще мгновение назад окружало нас с Вовой.
И я в шоке от того, насколько сильно меня это расстроило.
Настолько, что хочется разбить телефон на мелкие запчасти, наплевав на неизвестного абонента.
С трудом, но я сдерживаю этот необдуманный порыв. Волшебство исчезло, и даже если сейчас отключить продолжающий истошно надрываться знакомой мелодией аппарат, ничего не вернуть. Поэтому, я лезу в карман, отворачиваясь от мужчины, но продолжая чувствовать его взгляд на себе. И снова закусываю губу, когда слышу тяжелый вздох за спиной.
– Слушаю, – раздраженно и неприветливо, но мне сейчас не до этикета. В мыслях раздрай, тело ноет от неудовлетворенного желания. Впервые за столько лет… и снова только с ним…
Но теперь мне не хочется убегать и скандалить. Я устала. От собственных мыслей, чувств и желаний. От того, что каждый раз надо уговаривать себя, что происходящее неправильно, а мои собственные реакции – непозволительны. И шесть лет разлуки не изменили ровным счетом ничего.
Я так и не смогла стать без него счастливой. Жить – смогла, в конце концов, от такого не умирают. А вот какая она, эта самая жизнь…
И сейчас я бы все отдала, если бы Вова просто подошел и прижал меня к себе. Без подтекста, без тайного и явного влечения. Просто прижал и обнял. Так, как может только он – окутывая запахом и чувством защищенности. И сказал, что все будет хорошо. Просто хорошо… с ним…
Но Вова не спешит.
А еще через полминуты я забываю и о нем, и о том, что случилось.
Растерянно смотрю на экран телефона еще несколько мгновений после того, как собеседник отключается, а затем тяжело опускаюсь на поверхность прихожей под крючками для одежды.
– Насть, что случилось? – Я не смотрю на него, наповал сраженная новостями, и Вова подходит вплотную, присаживаясь передо мной на корточки.
Я медленно перевожу взгляд, все еще пытаясь переварить услышанное, а мои ладони тут же оказываются в плену других – теплых и сухих. Которые греют и успокаивают, мягко массируя. Совсем как раньше.
– Настя? – Вова начинает волноваться, слышу по голосу. И сглатываю, пытаясь промочить голос и найти слова, которые неожиданно разбежались из памяти.
– Это Андрей, – мужчина напрягается, чуть крепче сжав мои руки в своих, но тут же расслабляется, услышав продолжение, – муж Татьяны, моей тети, помнишь? Это же ты тогда убедил меня ей написать. Это у ней я уехала, и все это время она поддерживала меня. Стала настоящей семьей, куда ближе матери…
Всхлипываю неожиданно даже для себя, но эмоции сильнее здравого смысла и условностей.
– Она… она беременна, должна была рожать месяц… а сейчас позвонил Андрей и сказал, что она вышла в магазин и там потеряла сознание и упала. Ее скорая забрала, сказали что-то с ребенком. И сейчас… сейчас она в операционной и ему ничего не говорят… Вов, я боюсь… я так за нее боюсь…
Я не выдержала и расплакалась. Страх потерять единственного близкого человека оказался настолько сильным, что лишал сил. Сбивал с ног, которые сейчас дрожали, отказываясь держать. И это все оказалось слишком неожиданно и страшно, чтобы пытаться пережить это в себе, сохранив лицо.
Какое уж тут вообще может быть лицо…
– Ч-ш-ш, ну, что ты, Насть, – Вова отпустил мои руки и встал на колени. А затем сделал то, что мне хотелось пару минут назад – обнял. Без подтекста, без лишних слов. Просто заключил в кокон крепких рук, позволяя побыть слабой. Поглаживая меня по голове и даже не вздрагивая, когда соленые капли падали на голое плечо, а я совсем не сексуально всхлипывала ему в ухо, периодически шмыгая носом, – все будет хорошо. Ты же сама врач, все знаешь – в общественное место и к беременным скорая прилетает за минуты. Быстро довезли, быстро помогут. Она у тебя сильная, справится. Сейчас кесарево сделают, и будет у тебя вместо одной родственницы целых две. Или два. Кого ждете?
– Кого-нибудь, – снова хлюпаю носом, а затем несмело обнимаю мужчину за шею, прижимаясь ближе. Так кажется теплее и легче, – лишь бы здоровый был.
