Текст книги "Цена чужих слов (СИ)"
Автор книги: Анна Литвинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)
– А дальше я домой, – выдыхаю единственное, что приходит на ум, – мне нужно все обдумать и осознать. Да и тебе, как мне кажется, тоже…
Вова не отвечает, а я скрываюсь в ванной комнате. Быстро достаю вещи из стиральной машинки – они все еще заметно влажные, но хотя бы чистые. Натягиваю все на себя в рекордные сроки и тут же выхожу, направляясь без промедления в прихожую. Кроссовки, куртка…
Вот только с каждым движением мне становится все хуже. Почему-то ощущение, что я снова поступаю неправильно, накрывает все сильнее. А осознание того, что через пару минут мы с Вовой опять расстанемся на неопределенный срок, заставляет закусывать губы, чтобы не сказать лишнего.
Но ведь Вова молчит. Просто смотрит, как я одеваюсь, не делая попыток остановить.
И признаний не прозвучало…
И от этого я чувствую себя еще и обманутой…
Шесть лет меня тяготила та недоговоренность. И теперь, когда мы все выяснили, я думала, что мне будет легче. Проще. Понятнее. А вместо этого кажется, что стало только хуже. Потому что теперь, как оказалось, мне нужна не только правда…
А ведь еще несколько недель назад я думала, что соглашусь на предложение Олега. И даже помыслить не могла, что снова буду плавиться в руках Вовки, задыхаясь от удовольствия. И уж точно не представляла, что захочу, чтобы он меня сейчас остановил и хотя бы предложил остаться…
– Настя, – раздается тихое в спину, когда я уже положила пальцы на ручку двери, заставляя вздрогнуть. В душе вспыхивает надежда и радость, но они тут же гаснут, когда мужчина произносит совсем не то, о чем я мечтала, – спасибо, что пришла. Я… я рад, что мы поговорили.
Все лишь рад. Что поговорили. И что, наконец, все выяснили, а я ухожу.
– И я рада, – откликаюсь тихо, чтобы никто не услышал, как задрожал голос. И замок резко щелкает, позволяя прохладному воздуху подъезда ворваться в квартиру, мазнув меня по лицу.
Я подаюсь вперед, но не успеваю перешагнуть порог, когда до меня долетает следующая фраза Вовы. Но и она едва ли улучшает мое настроение.
– Знаешь, я тут подумал… теперь у тебя нет причин уезжать – мы же во всем разобрались, да и квартиру можешь спокойно в порядок привести, не торопясь.
Усмехнулась, но Вова этого не увидел – оборачиваться я не стала.
– Это вряд ли, – и ни тени сомнения в голосе. Потому что не обманывала.
– Почему? – Звучит в тот момент, когда я уже дошла до первой ступени лестничного пролета.
И я остановилась, на секунду задумавшись, не станет ли мой ответ тем самым признанием, которое я так хотела услышать от того человека, что сейчас никак не хочет закрыть дверь квартиры за моей спиной. Который не задерживает и не отпускает меня одновременно, словно специально мучая.
А потом крепко зажмурилась, давая себе право быть честной. И смелой. До конца.
– Потому что для этого не хватает самого главного, – посмотреть на лицо Вовы хочется нестерпимо, но я только сильнее выпрямляю спину, договаривая то, что лежит на сердце, – причины остаться…
В глазах щиплет, но я уверенно сбегаю вниз по ступеням. Не медля, но и не давая шанса заподозрить меня в бегстве. Просто ухожу. Потому что другого варианта нет.
И уже в автобусе, прислонившись виском к холодному стеклу, позволяю слезам скатиться вниз, вытирая их ладонью. Мне совсем не хотелось уезжать. И возвращаться в пустую квартиру, где даже стены будут укоризненно давить, напоминая о том, что было сделано и сказано. И еще больше – чего не было. Но чего так страстно хотелось…
Все верно. Я все это заслужила и сама виновата. Не поверила, не выслушала, не дала даже шанса на другой исход. Решила все сама за двоих, разрушив жизнь и чувства. И теперь, понимая, какую ошибку совершила, мне впервые хуже, чем в тот день, когда шесть лет назад я точно так же сидела, прислонившись к окну купе в поезде. И на этот раз обратной дороги точно нет.
И я снова одна…
До дома шла так медленно, будто ноги разом потяжелели в несколько раз. Хотелось лечь на землю и просто смотреть в небо, разглядывая только появляющиеся в сумерках звезды. И не думать, просто ни о чем не думать.
Вот угол моего дома. А это значит, что до подъезда всего пара десятков метров. И лампочка наверняка снова не горит на первом этаже.
Вот только на этот раз ловить меня будет некому…
Реальность расплывается снова, как раз в тот момент, когда тропинка огибает дом, а передо мной открывается вид знакомого с детства двора.
А еще через секунду, сморгнув мутную пелену, я резко торможу, едва не упав от неожиданности.
Дежавю? Однозначно.
Знакомый до боли мотоцикл. На том же самом месте.
Памятный шлем на руле.
Вот только парень, опершийся ягодицами на сиденье байка, куда старше. Но от этого сердце екает еще сильнее…
Проходит минута, но я так и не могу сделать шаг. Поэтому Вова приближается сам, пока я смотрю на него, не моргая. Все еще до конца не веря, что это не галлюцинация. И что это действительно он сейчас стоит передо мной, улыбаясь так, будто и не было всех этих лет. Будто он просто ждет меня после работы или универа, а у наших ног весь мир… и мы его легко обменяем на один-единственный поцелуй…
– Привет, – и взгляд такой теплый, что мне снова хочется плакать.
– Ты что тут делаешь? – Отзываюсь я, понимая, что губы сами по себе начинают растягиваться в улыбке. Просто потому, что сопротивляться невозможно. И почему это работало только с Вовкой? Понятия не имела…
– Тебя жду – пожимает он плечами с таким видом, будто я спрашиваю глупости. И всё всем давно понятно и известно.
Но для меня это было далеко не так.
Вот только надежде, вновь взвившейся столбом ярких искр, было наплевать на все…
– Зачем?
И меня тут же щелкают по носу – не больно, но так неожиданно, что вздрагиваю.
– Чтобы помочь тебе собрать вещи и переехать, – говорит он легко и непринужденно, а у меня округляются глаза до максимума. Ушам веры теперь тоже нет…
– Вов, я…
– Настя, – перебивает он меня, обхватывая мое лицо ладонями и прижимаясь своим лбом к моему, – ты сказала, что нужно подумать и осознать. И я уже обо всем подумал. Мне хватило двух минут после того, как ты ушла, чтобы все понять. Плевать, что и как было в прошлом. Я больше тебя не отпущу. И теперь, даже если сбежишь, из-под земли достану, поняла? И причина остаться… Останься ради меня. Ради нас. Потому что мне кроме тебя не нужен никто на целом свете…
– А если я еще ничего не решила? – Говорю только из чувства противоречия, потому что счастье распускается таким пышным цветом, что дышать становится тяжело. Никто ему не нужен… и ведь мне тоже, Вов. Мне тоже…
И страшно подумать, что понадобилось столько лет, чтобы понять такие простые и очевидные вещи…
Я прикрываю глаза, вдыхая родной запах. И кладу свои ладони поверх его, не давая ни шанса отпустить меня…
– Не имеет значения, – отрезает он, смягчая слова легким поцелуем в губы, – если я что-то и понял за все это время, так это то, что тебе думать совершенно противопоказано. Теперь я буду думать и решать за двоих. Согласна?
– А у меня есть выбор? – Шепчу с легким смешком, изображая праведное возмущение. Не слишком натурально, само собой. Во избежание, так сказать.
– Есть, – кивает Вова серьезно, читая меня, как открытую книгу, – либо согласиться сейчас, либо…
– Либо? – С предвкушением переспрашиваю я, чувствуя, как в животе табуном пробежались жаркие искорки.
– Либо сделать это после того, как я тебя поуговариваю…
От его хрипловатого голоса ноги слабнут почти мгновенно. А желание согласиться здесь и сейчас исчезает напрочь, заставив хитро сощуриться.
– Так что ты решила? – Еще один короткий поцелуй, но я не позволяю сбить ему меня с толку. Даже, если это будет самым последним моим самостоятельным решением.
– Я решила прямо сейчас пойти домой, – выдыхаю рвано, и едва не вскрикиваю, когда меня обхватывают под ягодицы, вжимая в сильное тело почти с угрозой. Но я не боюсь, с удовольствием вцепляясь в мужские плечи. Сейчас наши желания звучат в унисон, – и очень надеюсь…
– На что? – Его губы так близко, что голова кружится, а говорить становится с каждой секундой все сложнее. Но и эту завораживающую игру прерывать очень не хочется…
– На то, что тебе хватит времени до утра, чтобы показать, насколько ты умеешь убеждать, – голос срывается на шепот, а Вова прикрывает глаза, словно из последних сил пытаясь не наброситься на меня прямо здесь.
А затем хватает меня за руку, устремляясь в подъезд слишком решительно, чтобы у кого-то получилось его остановить. Но я бы такому шутнику сама лично сделала харакири…
Замок открывается с первого раза, а дверь захлопывается ровно в тот момент, когда меня прижимают к стене, одновременно переплетая наши пальцы и не оставляя ни шанса, чтобы вырваться. Но такого желания нет и в помине, а тяжелое дыхание выдает нас с головой.
– Боюсь, что до утра я не успею, – он скользит носом по щеке, оттягивая момент настоящего поцелуя, заставляя меня недовольно засопеть, а затем еле слышно охнуть, когда зубы быстро прихватывают мочку.
– Мне на работу, – с трудом выговариваю, а тело начинает мелко потряхивать от накопившегося желания. И терпеть сил почти не осталось…
– Плевать, – тяжело выдыхает он мне в шею, чтобы продолжить уже в губы, – я тебя шесть лет ждал… и они подождут…
И в этот момент его губы, наконец, накрывают мои.
А все барьеры рушатся, позволяя нам делать то единственное, что так хотелось. Признания, так нужные мне недавно, прозвучат не один раз, но теперь души говорили гораздо больше, чем скупые слова. И на этот раз мы точно знали, что жалеть ни о чем не будем. И что утро впервые за долгое время начнется с улыбки тому, кто проснется рядом…
Эпилог
– Уи-и-и!
Белокурая девчушка заливается счастливым смехом, звонким и очень заразительным – так смеяться умеют только дети. И я тоже не могу сдержаться, с широкой улыбкой подхватывая ее подмышки и подбрасывая вверх. А затем с удовольствием обнимаю, вдыхая особенный детский запах, пока она прижимается к моей щеке, обхватив ручонками за шею.
– Исе!! Исе!!!
Она едва ли умеет говорить пять слов, но тут мне не нужен переводчик – все и так понятно. И я с готовностью опускаю ее на пол, позволяя отбежать на несколько шагов, чтобы повторить нашу игру снова.
И нам ничуть не надоело, хотя я уже начала немного уставать.
– Ася! Ты что делаешь?!
Вопреки тому, что мужской голос прозвучал возмущенно и почти испуганно, я впадать в панику не спешу. Только недовольно фыркаю, когда девочку решительно у меня отбирают, уколов попутно укоризненным взглядом.
– Да ладно тебе, Вов, – легкомысленно пожимаю плечами, привычно чуть касаясь его плеча пальцами, – она же легкая совсем! Как пушинка! И нам нравится играть! Правда, Верунь?
Девчушка быстро кивает, а затем, нахмурившись, начинает тянуть ко мне ручки, пытаясь вывернуться из объятий Вовы.
Но хватает ровно одного строго взгляда, чтобы она села смирно. И как это у него так получается? Меня она слушается через два раза на третий, а его – с полуслова. И тоже любит ведь…
– Ага, как пушинка, – мужчину мои аргументы не впечатлили ни разу, – килограмм так на десять! Настя, ладно она – ребенок, но ты-то чем думаешь? Хочешь вместо ЗАГСа в больницу поехать?
– Не ворчи, – бормочу, прижимаясь лбом к его плечу, – тебе не идет.
Вова со вздохом ставит Верочку на ноги, а затем притягивает меня к себе, бережно обнимая.
– Настя…
– Вов, у меня такое ощущение, что это ты беременный, а не я, – мне хорошо в его руках, и я даже не думаю отстраняться, хотя его дыхание заметно щекочет левое ухо, – да и беременность – это же не болезнь. Тем более, что проблем у нас никаких нет.
– Пока нет, – упрямо качает он головой, – но если ты продолжишь так рисковать, точно появятся. Ась, как ты не понимаешь, я же волнуюсь…
А я успеваю только улыбнуться ему в шею…
– Эй, молодые, вас долго ждать-то еще? – Андрей заглядывает в комнату неожиданно, заставляя нас с Вовой синхронно обернуться. – Регистрация через полчаса, а мы еще даже не вышли! Или вы передумали?
– Нет!
Наш ответ с Вовкой звучит в унисон, заставляя весело хмыкнуть всех присутствующих. А затем мы споро перемещаемся в прихожую, ускоряясь…
А дальше нас ждет центральный ЗАГС моего родного города, приветливая регистратор и едва ли десяток самых близких людей. Среди них, в том числе, отец Вовы, тетя Света с дочкой и Пашка. Я решила, что этот день должен стать началом нашей новой истории, в которой нет места старым обидам и ошибкам. Тем более, что Пашка давно уже осознал все и раскаялся.
Да и нам ли быть судьями?
Вот и я решила, что это не наша роль…
Простое «да» звучит, как самая страшная клятва на крови. Но мы с Вовой улыбаемся, почти не замечая того, что происходит вокруг. И пусть для кого-то это лишь банальный ритуал, мы чувствуем все на уровне какой-то особенной магии. Доступной лишь для нас двоих. И которая даже не думала ослабевать после стольких лет…
И спустя три часа, когда банкет в уютном ресторане в самом разгаре, мы сидим рядом и держимся за руки, словно боясь отпустить друг друга. И мне кажется, что этот страх будет преследовать нас еще очень долго…
С того дня, как поговорили и все окончательно выяснили, мы с Вовой не расставались дольше, чем на час. И тот казался вечностью, заставляя торопиться обратно. Но, несмотря на обоюдное желание узаконить отношения, сделать это быстро не получилось…
Олег обиделся тогда ни на шутку и, само собой, известиям о нашем с Вовкой воссоединении, не обрадовался. Мы тогда снова сильно поссорились, а он заявил, что развод я не получу ни при каком раскладе. Причина? Проста до зубовного скрежета – чувство сомнительной справедливости. Вроде как, если он несчастлив, то и нам должно быть тоже плохо.
Тогда я с трудом уговорила Вову не вмешиваться – побоялась, что дело закончится мордобоем, а то и чем-нибудь похуже. Поэтому решила подождать, пока Олег успокоится, чтобы попробовать его убедить по-хорошему. Но ни через две недели, ни через месяц его не «отпустило». Он не отвечал на звонки и не открывал дверь, хотя я прекрасно слышала, что в квартире кто-то есть. И это не оставило мне выбора…
Разводились мы долго и трудно. Олег не приходил в суд, несколько раз предоставлял справки о болезни себя и Васьки, ходатайствовал о переносе заседаний, просил о времени для примирения… Но это все равно ничего не дало. В конце концов, нас все равно развели, пусть и спустя почти восемь месяцев.
За это время я успела разочароваться в нем настолько, что ни о каких хороших отношениях уже речи не шло. О Ваське я скучала, особенно первые месяцы, но постепенно стало легче. Под напором череды событий и впечатлений новой жизни все постепенно забывалось и успокаивалось. И я решила, что это даже хорошо – мучить ребенка своими редкими приходами смысла не было. Пусть лучше забудет окончательно, а Олег со временем, я очень на это надеялась, встретит ту, с которой им обоим будет тепло и уютно.
Несмотря ни на что, зла я ему не желала.
Наша с Вовой свадьба состоялась еще спустя семь месяцев – пока все организовали, пока Вера подросла настолько, чтобы Татьяна смогла приехать, пока еще какие-то мелочи и глупости… Нам и так было вместе безумно хорошо. А штамп в паспорте – это ведь простая формальность.
Подстегнула нас новость о моей беременности. Как ни странно, незапланированной, но от того не менее желанной. И первое, что сделал Вова, после поцелуев и цветов – это потащил меня в ЗАГС. Ну, я против и не была…
И сейчас, чувствуя мягкие поглаживающие движения его пальцев на моей ладони, поглядывая на раскрасневшиеся от алкоголя и смеха лица родных и друзей, вспоминая события последних месяцев, ощущала себя бесконечно счастливой. Хотела бы я что-то изменить? Нет. Теперь я точно была уверена, что нет.
Конечно, сначала у меня были мысли о том, сколько лет мы потеряли. Обида за недополученное счастье, злость… А потом… Потом я поняла, что все случилось так, как случилось. Что нам было необходимо получить урок для того, чтобы измениться самим и понять, что самое главное, что есть у нас – это мы сами и наша любовь. И что нельзя позволять посторонним вмешиваться, ни при каких обстоятельствах. Даже, если их цели кажутся им самим благородными и правильными до крайности.
Кстати, Вовка сегодня даже улыбнулся Пашке. И руку пожал в приветствии, что вызвало теплую улыбку у тети Светы. Она, как любая мама, тяжело переживала разлад сыновей, пусть один из них и был не родным по крови. У нее в душе Вовка обосновался до того прочно, что различий она уже давно не делала. И я радовалась вместе с ней. Конечно, зная Вову, вряд ли они с братом станут близкими друзьями, но первый шаг к примирению был сделан. В конце концов, Пашка все действительно осознал. И муки совести будут наказывать его еще долго и намного хуже, чем мог бы кто-либо другой.
Леся отсалютовала мне бокалом с вином, и я отзеркалила ее жест, с улыбкой подмигнув. Сидящий рядом невысокий парень с причудливым ирокезом и татуировкой дракона на всю правую руку, не на шутку взволновал девичье сердце. Она с ним познакомилась в той самой, последней командировке. Оказалось, что они работают в одной организации. А еще – что имеют непозволительно много общего. А еще… в общем, за нее была тоже безумно рада. Мне хватало, что подруга улыбалась последние месяцы почти непрерывно. Тем более, что Кирилл выгодно отличался от ее предыдущих ухажеров, оказавшись порядочным, ответственным, разносторонним парнем с потрясающим чувством юмора. И я точно знала, что предложение руки и сердца не за горами. Не зря же меня таскали в ювелирный магазин с просьбой помочь…
Кстати, о предложениях. Вова на Олю разозлился тогда не на шутку. Я знала, что он собирается с ней поговорить, теперь на тайны и недоговоренности у нас с ним развилась жесткая аллергия. Но даже не догадывалась, насколько все получится серьезно. В общем, после недолгих отпирательств, девушка созналась, что действительно взяла запасные ключи. Сослалась на то, что хотела сделать сюрприз, а потом просто забыла вернуть, но ни я, ни Вова этому не поверили. В любом случае, фотографии она украла. И мне принесла с единственной целью – чтобы я разозлилась на мужчину и послала окончательно. Надеялась, что Вовка снова от безысходности придет к ней, а там дело техники. Напоить, затащить в постель и изобразить «залет» по неосторожности – схема не новая, но достаточно действенная, чтобы не попробовать воплотить в жизнь… Вова об отце ребенка ее не спрашивал, но мы не сомневались, что девушка найдет способ выкрутиться. Такие никогда не тонут…
Так и оказалось. Оля вышла замуж через месяц после того разговора за бывшего однокурсника. И, заодно, уволилась из больницы. Последнему факту мы были бесконечно рады.
– Устала? – Выдохнули мне в висок, обняв за все еще приличную талию. Через несколько месяцев о ней останутся только воспоминания, но меня это нисколечко не огорчало.
– Немного, – чуть виновато улыбнулась, отпив ананасового сока. Почему-то тянуло именно на него со страшной силой последние полтора месяца. Благо, это не маракуйя в январе в пригороде Анадыря, так что снабжали меня им в достаточном количестве.
– Может, тогда домой? Говорил же, что не надо вскакивать в такую рань было, – и снова забота приятна до слез. Интересно, это когда-нибудь пройдет? Я надеялась, что нет.
– Давай, еще полчасика посидим? – Попросила, заглянув в глаза Вовки. – Здесь так весело, не хочу уходить пока.
– Хорошо, – кивнул любимый, заправив прядку волос мне за ухо, – но только полчасика…
Объятия стали чуть крепче, а я с удовлетворенным вздохом прижалась к мужу, положив голову ему на плечо. И прикрыла глаза, нежась в теплой ауре его любви… И что еще надо для счастья?
Уехали мы через час. Вот только вопреки желанию Вовы, спать я так и не легла. Просто увидев его, выходящего после душа, полуобнаженного, с каплями воды на коже спины и шеи… В общем, я решила, что после свадьбы мне положена первая брачная ночь. И нахально соблазнила собственного мужа, заставив отрабатывать обязательную и произвольную программу сразу, оптом. Хотя, справедливости ради стоило заметить, что сопротивлялся он крайне неубедительно…
И через полтора часа, пытаясь отдышаться на сбитой в гнездо постели, мы так и не смогли отпустить друг друга. Вова прижался сзади, обвив меня руками, и теперь шумно дышал мне в шею, щекотно водя пальцем по голому плечу.
– Вов, – тихо позвала я спустя пару минут.
– М?
– А ты никогда не думал, что бы было, если бы я не вернулась? Просто не приехала и все. Написала какую-нибудь доверенность, отправила Андрея или еще кого… и мы бы не встретились… так бы и жили до сих пор? Друг без друга…
– Думал, – отозвался он так же тихо и как-то проникновенно честно, – сначала страшно становилось. А потом… Потому я понял, что все равно бы встретились. Я бы вычислил твой адрес через Андрея или еще как-нибудь. Пусть не сейчас, а через год или два. Все равно бы понял, что так дальше не могу. Да и вообще…
– Что? – Не выдержала я недолгой паузы, во время которой меня легко поцеловали в плечо.
– Я думаю, что это была судьба. И не встретиться мы просто не могли…
– Правда?
– Правда, – отозвался он, переворачивая меня на спину и нависая сверху осторожно, чтобы не случайно не придавить, – по-другому никак. Я всю жизнь только тебя люблю. И никто и никогда мне тебя не заменит…
Еще один поцелуй, на это раз в губы. И еще – несоизмеримо дольше и слаще. А я чувствую, как горячо внутри от бесконечного счастья…
– И я тебя люблю, – отзываюсь шепотом в мягкие губы, обхватывая Вовку за шею и прижимаясь сильнее, – и никого кроме тебя…
И снова поцелуи, и снова стоны. И это уже давно не секс, а нечто большее. Потому что физиологический акт не имеет ничего общего с тем, что происходит между нами. И никогда не имел, вот только мы сразу не распознали чуда, что произошло с нами…
Судьба подарила нам второй шанс. И я всегда буду благодарить ее за это. Потому что только с Вовкой из осколков душ и сердец мы смогли собрать то самое, к чему так стремиться любая живая душа.
Счастье.
Конец.
